***

Западный берег реки Аритта

Крылья с гулкими хлопками вспенивали холодный воздух, обтекавший длинное обсидианово-пятнистое тело подобно шёлку. Там, где верховые потратили два дня, даэйр добрался за несколько часов, и излучина реки, над которой до сих пор поднимался дым, уже приближалась.. Острый взгляд выхватил копошение людей внизу, огни костров, каракатицы требушетов. Айфир сделал ещё один недоумённый круг, поднявшись на восходящем потоке, чтобы люди не заметили крылатой тени, а потом скользнул к лесу южнее и пролетел вдоль реки до переправы ниже по течению.

Картина открылась вполне ожидаемая. Каменный мост, крепко сложенный из тяжёлых валунов, был залит кровью, неубранные трупы людей и животных уже начали гнить под всё ещё тёплым солнцем, и вокруг чёрно-зелёным роем кружились мухи. Две сторожевые башни, прикрывавшие мост с правого берега, сгорели до каменных оснований. Лишь кое-где среди пепла торчали обугленные балки да хрупкие даже на вид кости.

Полёг весь отряд охранения.

«Едрить меня ссаным веником!» - выругался Айфир и, повернув на запад, приземлился под холмом, между полосой леса и колосящимся амаритовым полем. Нетронутым. Деревня, которой оное поле принадлежало, тоже осталась относительно нетронута, как он успел заметить. Ни одна собака не взлаяла на пролёт даэйра, ни один возглас не донёсся до чуткого слуха. Ни людей, ни животных, ни домашней птицы. Разве что утварь разбросана в спешке.

Наверняка жители успели уйти вглубь леса и отсиживаются там в схронах. А вот почему захватчики не пошли дальше? Обычный разбойный рейд? Так тем более должны были дойти до деревни и унести с собой всё ценное, что только можно! Но для лерусийцев странно. Они всегда предпочитали торговать сами или пропускать караваны, взымая свои пошлины. Тогда что это, разведка боем?

И откуда, скажите на милость, они взяли живой огонь, который и так-то стоил немалых денег, а уж в этих краях и подавно?

Форт в излучине Ариты стоял по всем правилам, на господствующей высоте и крепком скальном основании. Подойти можно было только с запада, а перейти реку в этих местах – только по мосту. Аритта здесь, в верховьях, бурна и коварна, в ледяной воде легко переломать ноги и людям, и животным. А югом, через заповедные чащи, кишащие древним зверьём, далеко не всякий местный пройдёт, что уж говорить о чужаках. Оттого и не беспокоились о вторженцах.

Да вот, привела ж нелёгкая.

Можно, конечно, прям щас налететь и спалить всех дотла. Благодарение Стихиям, огненное дыхание с лихвой перекрывало малый рост и оттого уязвимость. Кон-кто из сантекского Совета, трижды им кочергу под хвост, метко прозвал его блохой, плюющейся кипятком. Он-то, может, и блоха, в холке ростом чуть выше рослого мужика, да только эти шибко крупные всё своё дыхание давным-давно растеряли. А выстрел из баллисты под крыло любого свалит, не важно, блоха ты там или щиторог летающий.

У этих, косящих под зелёножабых, баллисты с собой точно не было, тодько требушеты. Ну да, ещё бы они эту хреновину смогли протащить, а потом собрать незаметно!

Вздохнув, даэйр поднялся на все четыре лапы и начал уменьшаться в размерах. Тело ужималось, текло, теряло крылья, стремительно обрастало жёсткой чёрно-серой шерстью, и, спустя несколько мгновений в зарослях амаритового поля скрылся здоровенный пёс. До того, как явится Кхай, он уже успеет всё как есть разнюхать. Бродячая волкопсина, явившаяся на запах крови и падали в поисках того, чем можно поживиться, подозрений ни у кого не вызовет. Ну подумаешь, палку или камень швырнут, в первый рах, что ли. За десятилетия бродячей жизни в него и не такое прилетало.

Много лет назад.

Сантекский Архипелаг

Илира Турмалин Шёпот Ветра детёнышу радовалась, пожалуй, как никакая иная мать на островах Сантекского Архипелага. Трижды после свадебного танца она и супруг принимали решение о зачатии, трижды после этого она отправлялась в главный храм Сантеки, трижды Источник и духи оставались равнодушны к её просьбам, и детёныш погибал в утробе. Расстроенная мать возвращалась в родные джунгли окраинного острова и едва не бросалась в океан. Её супруг, Анфирран Яшма Чёрные Лапы прилагал все силы к тому, чтобы супруга не свела счёты с жизнью. Ведь еслидаэйри не могла дать потомство, в глазах всей стаи она становилась бесполезным ртом, который только отбивает у остальных дичь. У таких несчастных есть обычно только два пути, которые, по сути, мало чем отличны друг от друга: либо смерть от клыков и когтей супруга или супругов, либо изгнание в океан, где всё равно ждёт смерть от голода и истощения. И самцы будут преследовать жертву, отгоняя от основных перелётных Троп, чтобы она ни в коем случае не добралась до материка и могла свернуть только к Тропам, ведущим в океан.

Анфирран еле сумел отговорить свет своей жизни от опрометчивого решения. Всё чаще он возвращался с дальней охоты мрачным, всё чаще в его речах звучало всё больше крамолы.

- Это не духи и не Источник отказали тебе, - рычал он. – Это Совет и их прихлебалы забирают всю энергию себе, ничего не оставляя другим!

- Но Брендомар же запретил… - пыталась возражать Илира.

- Брендомар стар и слаб, - раздражённо фыркал в ответ Анфирран. – Он просто доживает свой век на почётной должности. На него нет никакой надежды.

Возможно, он корил себя за невмешательство, за следование правилам вместо того, чтобы оставить жену в родной пещере под присмотром. Но признать свою вину значило расписаться в собственной слабости и непригодности перед супругой. А за это она вполне могла бы законно сменить партнёра.

Но вот хотела ли?..

И оба молчали, сохраняя всё, как есть. Шло время, и однажды за утехами Илира снова дозволила семени супруга завершить своё дело. В её утробе снова начал расти малыш. Но на сей раз Анфирран никуда не отпустил супругу. Сам собирал каждую крупицу магии, которую мог подарить им их маленький остров, вливал в растущий плод все собственные силы, какие мог отдать без ущерба для охоты за троих. Разведывал новые охотничьи угодья там, куда из-за сложности пути предпочитали не летать остальные. Дважды едва не погиб, но, всё же, вернулся домой.

И вот, спустя год стараний и волнений, в глубокой просторной пещере, лишённой удобств и роскоши, привычной высокородеым даэйрам, родился малыш. Радости родителей не было предела, но едва усталая мать слизала родовую плеву, давно заменившую у даэйров скорлупу ставших ненужными яиц, как к радости примешался страх. Потому что детёныш родился обсидианово-чёрным от кончика носа да кончика хвоста, без единой полосы, пятна или подпалины.

Это был смертный приговор для всех троих. Никто не пощадит старую кровь. И никто не вступится за пару, у которой эта кровь пробудилась. Разве что, Великий Некромант… Но где искать древнего отшельника? Антрацит на дух не переносит сородичей, Сантека для него слишком тесна. Да и мог ли Анфирран себе позволить оставить супругу одну с детёнышем?

Разумеется, нет.

Мысли даэйра-отца метались из крайности в крайность. Внешне не подавая виду, он не находил себе места, склоняясь то к одному непоправимому решению, то к другому. Ничего не стоит убить опасного детёныша. Одно движение челюстей. Но тогда его ждёт и схватка с разъярённой матерью, которой будет уже всё равно, кто перед ней – муж или чужак, посмевший убить её детёныша.

Долгие, непростительно долгие несколько цит колебался Анфирран под пристальным жёлтым взглядом супруги, и инстинкт защиты потомства боролся в нём со страхом оказаться разорванным на части сородичами. Однако, отец, долго в мучительном раздумье взиравший, как ощетинившаяся всеми шипами мать греет и вылизывает сына, всё же, дал ему Самоцветное имя: Айфир Обсидиан. А малыш, не понимая, отчего отец и мать так напуганы и злы, безостановочно чирикал и тыкался мордочкой в тёплые чешуйчатые лапы.

Той ночью Илира и Анфирран не сомкнули глаз. Перегородив собой устье пещеры, яшмовый даэйр, по чьей розовато-охристой шкуре вились коричневые разводы, долго всматривался то в лесной полог, начинавшийся ниже по склону, то в небо, озарённое светом звёзд Спицы Колеса. Силетла уже ушла за горизонт, Акрей, как всегда, неподвижный, светил ему в спину. Тревога не отпускала, и никакие ароматы ночных орхидей, никакие голоса джунглей не могли её успокоить. Мелкая живность, на которую даэйры обычно не охотятся, давно привыкла к своим крылатым соседям и замолкала лишь когда приближались чужаки. Птичья разноголосица и шум чужой охоты обычно были лучшими залогами спокойствия. Но не теперь.

- Может быть, нам удастся спрятать его от остальных? – неуверенно подала голос супруга. – До того, как он встанет на две ноги. А потом сесть на корабль в Бухте Полумесяца, и…

- У тебя есть, чем заплатить морякам? – оборвал её Анфирран. – Да и вспомни, алый уже пытался так сделать. Где теперь он и где его сын?

- Тише! – зашипела Илира, нервно стегнув хвостом. Скрежет чешуи по камню резанул чуткий слух самца. – Беду накличешь!

- Ты сама предложила, - прошипел он в ответ. Но заманчивая мысль сбежать вместе с детёнышем уже пустила предательские корни в его голове. Наравне с другой – сделать так, чтобы его сын перестал быть чёрным. Раздираемый который десятк лет войной Кхаалет уже не казался таким уж опасным местом, как прежде. Вель можно же просто взять ребёнка и улететь Тропой, пока Стражи не видят?..

На третью ночь, когда Илира Турмалин набралась сил и смогла встать на крыло, они поднялись в небо с драгоценной ношей в лапах и полетели к Тропе, что открывала путь на Къаалет. Анфирран понятия не имел, с какими трудностями придётся столкнуться в мире людей, как жить среди них, не привлекая внимания ни охотников, ни самого Кровавого Ужаса, ни простых двуногих. Но во внешнем мире для них троих существовал ъоть какой-то, пусть и призрачный, шанс на жизнь

***

Нынешнее время,

Ареи-Калэн Мортан

Рей возвращался к себе после ужина. На сей раз в большой трапезной стоял ещё более возбуждённый гул, в котором то тут, то там вспыхивали горячие споры. Нападение взбудоражило крепость, и воины были готовы хоть прямо сейчас собраться и вломить незваным татям с плеча от всей души. Но приказ Кирелайна держал всех буянов крепче цепи. До прилёта Айфира сидеть на месте, но оружие и доспехи держать под рукой. Рей в эти разговоры не вмешивался, здраво рассудив, что полному невеже в дела военные лезть нечего. Так что он быстро умял свой кусок мясного пирога с какой-то незнакомой травой, запив сладким ягодным напитком, а потом ускользнул из-под бдительного ока Кайла, которого, судя по всему, приставили помогать новичку.

Хотелось побыть одному, обдумать случившееся за день, разложить всё в голове по местам. Поверить, наконец, в собственное будущее.

Холодный ночной воздух всё ещё непривычно кусал щёки, пол сапогами похрустывало, польцы зябли даже в меховых карманах. Но это было восхитительно. Свободно идти в темноте по улочке громной крепости, ни на кого не оглядываясь и ни от чьего желания не завися. Прийти в свою комнату, раздеться, зажечь свет и забраться с ногами в кресло. А потом лечь спать. Спокойно, не опасаясь, что ночью кто-то обязаательно явится к тебе в постель с требованием подставить зад или выволочет на пол, чтобы очередной раз связать и избить в своё удовольствие, пока рабский ошейник лишает последних сил…

Рей невольно потёр шею под меховым воротником куртки и зло тряхнул головой, избавляясь от непрошенных воспоминаний. Он больше никгла и никому не позволит надеть на себя ошейник! Ни в каком виде.

Да, разумеется, сейчас он крепко обязан Коту и его людям за кров, еду, одежду и защиту от опасностей. И ещё предстоитвыяснить, чем придётся отплатить за всё это. Но такие обязательства связывают, наверное, всех или почти всех разумных на планете. Потом, позже, он поговорит об этом и с Кхайтаром, и с Кирелайном. А покуда можно просто отдохнуть после полного впечатлений дня.

Личное жилище (подумать только, личное!) встретило уютным потрескиванием затопленного кем-то камина, стопкой чистого белья и оставленной на столе книжкой. Той самой. Только уже с понятным текстом Рей погладил корешок, оставив на потом молчаливое «спасибо», и отправлся умываться. Вода в купальне тоже была предусмотрительно кем-то нагрета. Хотя, он сомневался, что подобная забота продлится долго, ровно до тех пор, пока он не освоится настолько, чтобы самому следить за своими удобствами.

Читать не хотелось. Он вернулся в комнату, задумчиво окинул взглядом простое убранство и прошёл к окну, впервые подумав, что оно одно достойно, наверное, великокняжеского дворца в Канси. Чистое, гладкон, прозрачное, как слеза, стекло. Он ни разу не слышал, чтобы стекло пускали на окна, да ещё такие большие. Переплёт, в который не задувает. Изящные ручки из светлого металла в виде причудливых птиц…

Там, за стеклом, снова манил к себе и пел золотой свет, наполняя низким гулм плоть и кости. Рей вжался лбом в стекло. Ое чнова чувствовал себя песчинкое под пристальным взором чего-то огромного. За что ему, бастарду, рождённому по случайности, вдруг свалилась на голову благосклонность внтренной шлюхи-Удачи?

За красивые глаза ничего не бывает. У всего есть цена. Есть она и у его везения. И кто знает, в какую пахоту придётся впрячься, оплачивая улыбку Судьбы, каким Долгом связать себя взамен оставленной ему жизни.

Хотел ли он подобного?

О нет.

Не сейчас. Не по чужой указке, просто потому, что кто-то когда-то что-то предписал не ему. Онимеет право на свободный выбор собственной судьбы и собственных обязательств. Добровольных и только добровольных.

Рей улыбнулся этой мысли, отошёл от окна и стал размеренно готовиться ко сну.

«Надо будет придумать себе имя, чтобы не краснеть за кликуху, - подумал он, забравшись под одеяло и с удовольствием завершувшись в него. – Надеюсь, приснится сегодня что-нибудь хорошее, а не этот немытого хера кусок».

С этой мыслью он и уснул без сновидений, быстро убаюканный накопившейся за день усталостью.