Главы (58-64). Арка (4)
Продолжение. Арка 4. Фильм. (Джон Картер 2012г.)
Глава 4. Битва в небесах
Утро на Барсуме началось не с кофе, а с предчувствия. Адам стоял на краю каменного балкона, вглядываясь в фиолетовую дымку горизонта. Его внутренний таймер, синхронизированный с событиями фильма, отсчитывал последние минуты до начала шоу. Внизу, в лагере тарков, кипела жизнь: четырехрукие гиганты чистили оружие, кормили тоатов и тренировались в фехтовании. Вула, верный калот, спал у входа в башню, дергая во сне всеми десятью лапами.
— Ты выглядишь как человек, который ждет доставку пиццы, — раздался голос Амелии. Она вышла на балкон, потягиваясь с кошачьей грацией. — Только вот курьер явно заблудился.
— Пиццы не будет, — отозвался Адам, не отрывая взгляда от неба. — Но доставка ожидается. Спецэффекты, взрывы и немного драмы. Все как мы любим.
— Надеюсь, это не очередные уродливые монстры, — фыркнула Селена, присоединяясь к ним. Она уже была в полной боевой готовности, проверив крепления своего костюма.
— Нет, на этот раз к нам летят цивилизованные люди, — усмехнулся Адам. — Ну, настолько, насколько можно быть цивилизованным, пытаясь убить друг друга лучевыми пушками.
В этот момент горизонт вспыхнул. Сначала это были лишь точки, сверкающие в лучах далекого солнца, но они стремительно росли, превращаясь в изящные, похожие на стрекоз корабли. Их крылья, сотканные из света, гудели, разрезая разреженный воздух Марса.
— Воздушный флот, — констатировала Селена. — Две группы. И они явно не на парад летят.
— Гелиум и Зоданга, — пояснил Адам. — Синие лучи против красных. Классика жанра.
Корабли сблизились прямо над каньоном, где располагался лагерь тарков. Воздух наполнился треском разрядов и грохотом взрывов. Изящные суда Гелиума, уступающие числом, пытались маневрировать, но тяжелые крейсеры Зоданги давили их огнем.
Тарки внизу заревели, вскидывая свои длинные винтовки. Для них это была просто дичь, упавшая с неба.
— Пора, — сказал Адам. — Нам нужно вмешаться.
— На чьей стороне? — уточнила Амелия, с интересом наблюдая, как один из кораблей, объятый пламенем, штопором идет к земле.
— На стороне тех, кто проигрывает, — ответил Адам. — И на стороне красивой девушки, которая сейчас находится на том флагмане.
Он указал на изящный корабль, который отчаянно пытался уйти от преследования трех истребителей Зоданги.
— Девушка? — Амелия приподняла бровь. — Адам, ты неисправим. Надеюсь, она хотя бы симпатичная, иначе я не буду пачкать руки.
— Она принцесса, — подмигнул Адам. — А принцессы, как известно, в хозяйстве всегда пригодятся. Вперед!
Он оттолкнулся от перил и прыгнул. Низкая гравитация подхватила его, превращая падение в затяжной полет. Селена и Амелия последовали за ним, их черные силуэты разрезали воздух.
Они приземлились на скалистый выступ, находящийся на одном уровне с воздушным боем. Мимо пронесся истребитель Зоданги, поливая огнем улепетывающий корабль Гелиума.
— Амелия, Селена, займитесь хвостом! — скомандовал Адам. — Я беру ведущего.
Вампирши не нуждались в повторении. Используя свою нечеловеческую силу, они совершили невероятный прыжок, буквально запрыгнув на обшивку пролетающего мимо вражеского истребителя. Амелия, хохоча, вонзила когти в металл, вырывая куски обшивки, пока Селена точными выстрелами из трофейной винтовки снимала стрелков.
Адам же сосредоточился на флагмане. Он вытянул руку, и его сознание коснулось структуры вражеского корабля. Он почувствовал вибрацию двигателя, поток энергии Девятого Луча. Ему не нужно было ломать корабль целиком. Достаточно было легкого касания.
С усилием воли он «нажал» на один из стабилизаторов зодангского истребителя. Машину дернуло, ее нос резко клюнул вниз, и она, потеряв управление, врезалась в скалу, превратившись в огненный шар.
— Минус один, — констатировал Адам.
В этот момент он увидел то, чего ждал. Корабль принцессы получил прямое попадание. Его накренило, и с палубы сорвалась тонкая фигурка, закутанная в развевающиеся ткани.
Дея Торис падала. Без парашюта, без страховки, прямо в бездну каньона.
— Мой выход, — пробормотал Адам.
Он рассчитал траекторию мгновенно. [Сверхрефлексы] замедлили время до тягучей патоки. Он видел расширенные от ужаса глаза принцессы, видел, как ветер треплет ее черные волосы.
Адам сорвался с места. Прыжок был мощным, выверенным до миллиметра. Он пересек траекторию падения девушки в воздухе. Его руки подхватили ее, и в тот же момент он использовал телекинетический импульс, чтобы погасить инерцию удара.
Они зависли на долю секунды, словно в невесомости, а затем Адам, сгруппировавшись, мягко приземлился на широкую каменную платформу, поднимая облако красной пыли.
Дея Торис, все еще цепляясь за его плечи, открыла глаза. Она смотрела на него с немым потрясением. Бледная кожа, странная одежда, невероятная сила — для нее он был пришельцем с другой звезды.
— Ты... — выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание. — Ты поймал меня.
Адам улыбнулся своей фирменной, чуть наглой улыбкой, но в его глазах плясали веселые искры.
— Ну, знаешь, не каждый день с неба падают красивые девушки, — сказал он, аккуратно ставя ее на ноги. — Я подумал, что это знак свыше. Или просто очень странные осадки.
Дея моргнула, ее красная кожа (которая на самом деле была татуировкой и загаром) стала чуть темнее от смущения.
— Я... я Дея Торис, — произнесла она с достоинством, поправляя свои украшения. — Принцесса Гелиума.
— А я Адам, — представился он. — Турист. И, по совместительству, твой новый лучший друг.
В этот момент на платформу с грохотом приземлились Селена и Амелия. Они выглядели слегка растрепанными, но довольными. За их спинами догорали остатки зодангской эскадрильи.
— Мы закончили, — сообщила Амелия, стряхивая копоть с рукава. Она посмотрела на Дею Торис оценивающим взглядом. — Так это и есть принцесса? Мило. Хотя одежду можно было бы выбрать и поскромнее. Или наоборот, поменьше, учитывая жару.
Дея настороженно посмотрела на женщин.
— Кто вы такие? — спросила она, переводя взгляд с Адама на его спутниц. — Вы не тарке. И не красные люди.
— Мы — решение твоих проблем, принцесса, — ответил Адам, глядя, как к ним приближается отряд Тарса Таркаса на тоатах. — Но сначала нам нужно поговорить о том, почему за тобой гоняется половина флота Зоданги. И, кажется, я догадываюсь, что дело не только в твоей очаровательной улыбке.
Утро на Барсуме началось не с кофе, а с предчувствия. Адам стоял на краю каменного балкона, вглядываясь в фиолетовую дымку горизонта. Его внутренний таймер, синхронизированный с событиями фильма, отсчитывал последние минуты до начала шоу. Внизу, в лагере тарков, кипела жизнь: четырехрукие гиганты чистили оружие, кормили тоатов и тренировались в фехтовании. Вула, верный калот, спал у входа в башню, дергая во сне всеми десятью лапами.
— Ты выглядишь как человек, который ждет доставку пиццы, — раздался голос Амелии. Она вышла на балкон, потягиваясь с кошачьей грацией. — Только вот курьер явно заблудился.
— Пиццы не будет, — отозвался Адам, не отрывая взгляда от неба. — Но доставка ожидается. Спецэффекты, взрывы и немного драмы. Все как мы любим.
— Надеюсь, это не очередные уродливые монстры, — фыркнула Селена, присоединяясь к ним. Она уже была в полной боевой готовности, проверив крепления своего костюма.
— Нет, на этот раз к нам летят цивилизованные люди, — усмехнулся Адам. — Ну, настолько, насколько можно быть цивилизованным, пытаясь убить друг друга лучевыми пушками.
В этот момент горизонт вспыхнул. Сначала это были лишь точки, сверкающие в лучах далекого солнца, но они стремительно росли, превращаясь в изящные, похожие на стрекоз корабли. Их крылья, сотканные из света, гудели, разрезая разреженный воздух Марса.
— Воздушный флот, — констатировала Селена. — Две группы. И они явно не на парад летят.
— Гелиум и Зоданга, — пояснил Адам. — Синие лучи против красных. Классика жанра.
Корабли сблизились прямо над каньоном, где располагался лагерь тарков. Воздух наполнился треском разрядов и грохотом взрывов. Изящные суда Гелиума, уступающие числом, пытались маневрировать, но тяжелые крейсеры Зоданги давили их огнем.
Тарки внизу заревели, вскидывая свои длинные винтовки. Для них это была просто дичь, упавшая с неба.
— Пора, — сказал Адам. — Нам нужно вмешаться.
— На чьей стороне? — уточнила Амелия, с интересом наблюдая, как один из кораблей, объятый пламенем, штопором идет к земле.
— На стороне тех, кто проигрывает, — ответил Адам. — И на стороне красивой девушки, которая сейчас находится на том флагмане.
Он указал на изящный корабль, который отчаянно пытался уйти от преследования трех истребителей Зоданги.
— Девушка? — Амелия приподняла бровь. — Адам, ты неисправим. Надеюсь, она хотя бы симпатичная, иначе я не буду пачкать руки.
— Она принцесса, — подмигнул Адам. — А принцессы, как известно, в хозяйстве всегда пригодятся. Вперед!
Он оттолкнулся от перил и прыгнул. Низкая гравитация подхватила его, превращая падение в затяжной полет. Селена и Амелия последовали за ним, их черные силуэты разрезали воздух.
Они приземлились на скалистый выступ, находящийся на одном уровне с воздушным боем. Мимо пронесся истребитель Зоданги, поливая огнем улепетывающий корабль Гелиума.
— Амелия, Селена, займитесь хвостом! — скомандовал Адам. — Я беру ведущего.
Вампирши не нуждались в повторении. Используя свою нечеловеческую силу, они совершили невероятный прыжок, буквально запрыгнув на обшивку пролетающего мимо вражеского истребителя. Амелия, хохоча, вонзила когти в металл, вырывая куски обшивки, пока Селена точными выстрелами из трофейной винтовки снимала стрелков.
Адам же сосредоточился на флагмане. Он вытянул руку, и его сознание коснулось структуры вражеского корабля. Он почувствовал вибрацию двигателя, поток энергии Девятого Луча. Ему не нужно было ломать корабль целиком. Достаточно было легкого касания.
С усилием воли он «нажал» на один из стабилизаторов зодангского истребителя. Машину дернуло, ее нос резко клюнул вниз, и она, потеряв управление, врезалась в скалу, превратившись в огненный шар.
— Минус один, — констатировал Адам.
В этот момент он увидел то, чего ждал. Корабль принцессы получил прямое попадание. Его накренило, и с палубы сорвалась тонкая фигурка, закутанная в развевающиеся ткани.
Дея Торис падала. Без парашюта, без страховки, прямо в бездну каньона.
— Мой выход, — пробормотал Адам.
Он рассчитал траекторию мгновенно. [Сверхрефлексы] замедлили время до тягучей патоки. Он видел расширенные от ужаса глаза принцессы, видел, как ветер треплет ее черные волосы.
Адам сорвался с места. Прыжок был мощным, выверенным до миллиметра. Он пересек траекторию падения девушки в воздухе. Его руки подхватили ее, и в тот же момент он использовал телекинетический импульс, чтобы погасить инерцию удара.
Они зависли на долю секунды, словно в невесомости, а затем Адам, сгруппировавшись, мягко приземлился на широкую каменную платформу, поднимая облако красной пыли.
Дея Торис, все еще цепляясь за его плечи, открыла глаза. Она смотрела на него с немым потрясением. Бледная кожа, странная одежда, невероятная сила — для нее он был пришельцем с другой звезды.
— Ты... — выдохнула она, пытаясь восстановить дыхание. — Ты поймал меня.
Адам улыбнулся своей фирменной, чуть наглой улыбкой, но в его глазах плясали веселые искры.
— Ну, знаешь, не каждый день с неба падают красивые девушки, — сказал он, аккуратно ставя ее на ноги. — Я подумал, что это знак свыше. Или просто очень странные осадки.
Дея моргнула, ее красная кожа (которая на самом деле была татуировкой и загаром) стала чуть темнее от смущения.
— Я... я Дея Торис, — произнесла она с достоинством, поправляя свои украшения. — Принцесса Гелиума.
— А я Адам, — представился он. — Турист. И, по совместительству, твой новый лучший друг.
В этот момент на платформу с грохотом приземлились Селена и Амелия. Они выглядели слегка растрепанными, но довольными. За их спинами догорали остатки зодангской эскадрильи.
— Мы закончили, — сообщила Амелия, стряхивая копоть с рукава. Она посмотрела на Дею Торис оценивающим взглядом. — Так это и есть принцесса? Мило. Хотя одежду можно было бы выбрать и поскромнее. Или наоборот, поменьше, учитывая жару.
Дея настороженно посмотрела на женщин.
— Кто вы такие? — спросила она, переводя взгляд с Адама на его спутниц. — Вы не тарке. И не красные люди.
— Мы — решение твоих проблем, принцесса, — ответил Адам, глядя, как к ним приближается отряд Тарса Таркаса на тоатах. — Но сначала нам нужно поговорить о том, почему за тобой гоняется половина флота Зоданги. И, кажется, я догадываюсь, что дело не только в твоей очаровательной улыбке.
Глава 5. Принцесса-Ученый
Пыль, поднятая падением обломков зодангского истребителя, медленно оседала на красные камни плато. Дея Торис, принцесса Гелиума, стояла посреди этого хаоса, но ее поза выражала не страх, а настороженное, почти научное любопытство. Она отряхнула свой наряд — сложную конструкцию из металлических пластин и полупрозрачной ткани, которая больше открывала, чем скрывала, — и подняла глаза на своего спасителя.
Этот странный бледнокожий мужчина был загадкой. Он упал с неба, поймал ее в воздухе, нарушая все законы инерции, а его женщины голыми руками разорвали обшивку вражеского корабля.
— Кто вы? — спросила она, и в ее голосе прозвучала сталь, привычная для регента Академии Наук. — Вы не тарке. Вы не из Зоданги. Ваш цвет кожи... вы похожи на легендарных Тернов, но сражаетесь как демоны.
Адам улыбнулся, и Дея заметила, что в его улыбке нет той жестокости, которая была свойственна мужчинам Барсума.
— Мы не Терны, принцесса, — ответил он. — И уж точно не демоны, хотя моя подруга справа может поспорить с этим утверждением, если ее не покормить вовремя.
Амелия, которая в этот момент изящно вытирала несуществующую пыль со своих сапог, фыркнула.
— Очень смешно, дорогой. Я просто ценю высокие стандарты питания. И, кстати, принцесса, ваш наряд... это мода такая или у вас закончилась ткань на середине платья?
Дея проигнорировала шпильку, продолжая сверлить Адама взглядом.
— Вы прыгаете на высоту башен. Вы обладаете силой, способной сминать металл. Откуда вы?
— С Ясума, — ответил Адам, используя местное название Земли. — Или, как мы ее называем, Земли. Но это долгая история, а я вижу, что тебя интересует не только наша биография.
Он прошел мимо нее к дымящимся обломкам ее летательного аппарата. Адам активировал [Фотографическую Память], мгновенно сканируя структуру двигателя. В его голове всплыли схемы, которые он видел в фильме, но теперь, дополненные реальностью, они обрели объем и смысл.
Он присел на корточки возле искореженного генератора и достал Омни-ключ. Тонкий луч сканера пробежался по металлу.
— Интересно, — пробормотал он так, чтобы Дея услышала. — Нестабильность в фотонном преобразователе. Зоданга использует форсированный режим Девятого Луча? Это рискованно.
Глаза Деи расширились. Она сделала шаг вперед, забыв о настороженности. Научный интерес перевесил осторожность.
— Ты знаешь о Девятом Луче? — спросила она, и ее голос дрогнул от волнения. — Но это высшее знание. Даже в Гелиуме мы только начали понимать его природу. Как варвар с другой планеты может разбираться в спектральной физике?
Адам выпрямился, убирая Омни-ключ. Он решил сыграть на ее любопытстве.
— Варвар? — он усмехнулся. — Я предпочитаю термин «независимый исследователь». Я вижу, как течет энергия, Дея. И я вижу, что ваша наука зашла в тупик. Вы используете Девятый Луч как дубину, но это скальпель. Тонкий инструмент, способный менять реальность.
Он блефовал лишь отчасти. Его [Абсолютное Копирование] еще не было активировано на технологию, но его аналитический ум и знания из «прошлой жизни» позволяли ему делать выводы, которые для местных казались откровением.
— Саб Тан использует эту силу, чтобы уничтожать города, — сказала Дея, подходя ближе. Теперь она смотрела на него не как на воина, а как на коллегу. — Если ты понимаешь природу Луча... ты можешь помочь нам остановить его?
— Я могу сделать больше, — ответил Адам, глядя ей прямо в глаза. — Я могу объяснить тебе, почему твой мир умирает. И как это исправить. Но не здесь.
В этот момент к плато приблизился отряд тарков во главе с Тарсом Таркасом. Зеленые гиганты окружили группу, их тоаты нетерпеливо рычали.
— Красная женщина — наша добыча, — прорычал один из молодых воинов, наставляя копье на Дею.
Адам даже не обернулся. Он использовал [Сверхрефлексы], чтобы мгновенно оценить траекторию движения тарка, и [Телекинез], чтобы мягко, но настойчиво отвести копье в сторону.
— Она под моей защитой, — сказал Адам громко, обращаясь к Тарсу Таркасу. — Она — ключ к знаниям, которые я ищу.
— Она из Гелиума, — сплюнул Тарс Таркас. — Они слабы. Они прячутся за стенами.
— Они знают секреты неба, — парировал Адам. — А знание — это оружие, которое острее твоего копья, джеддак.
Он повернулся к Дее и протянул ей руку.
— Идем с нами, принцесса. Я обещаю тебе ответы. И защиту от женихов, которые пытаются сбить твой корабль, чтобы сделать предложение.
Дея колебалась лишь секунду. Она посмотрела на Адама, на его странных спутниц, на Омни-ключ, висящий у него на поясе. Этот человек был загадкой. Опасной, притягательной загадкой. И как истинный ученый, она не могла уйти, не разгадав ее.
— Я пойду с тобой, Адам с Ясума, — сказала она, принимая его руку. — Но если ты лжешь мне о Девятом Луче, я лично сброшу тебя с самой высокой башни Гелиума.
— Договорились, — рассмеялся Адам. — Только чур, я буду падать красиво.
— О, он будет падать красиво, поверь мне, — вмешалась Амелия, подходя к ним и собственнически кладя руку на плечо Адама. — Я видела. Это его коронный номер. Но учти, принцесса, очередь на «сбрасывание» Адама длинная, и я в ней первая.
Селена лишь закатила глаза, контролируя периметр.
— Мы теряем время, — бросила она. — Зоданга вернется. Нам нужно укрытие.
— Вула! — позвал Адам.
Уродливый, но милый пес-монстр тут же выскочил из-за камней и с радостным хрюканьем потерся о ногу Адама, чуть не сбив его с ног.
— Видишь? — сказал Адам Дее, почесывая зверя. — Даже местные монстры меня любят. У тебя нет шансов не поддаться моему обаянию.
Дея Торис впервые за все время улыбнулась. Это была слабая, но искренняя улыбка.
— Посмотрим, пришелец. Посмотрим.
Адам повел их к тоатам. Игра началась. Он получил принцессу, он заинтересовал ее, и он был на шаг ближе к технологии богов. И все это — не сделав ни одного выстрела.
Пыль, поднятая падением обломков зодангского истребителя, медленно оседала на красные камни плато. Дея Торис, принцесса Гелиума, стояла посреди этого хаоса, но ее поза выражала не страх, а настороженное, почти научное любопытство. Она отряхнула свой наряд — сложную конструкцию из металлических пластин и полупрозрачной ткани, которая больше открывала, чем скрывала, — и подняла глаза на своего спасителя.
Этот странный бледнокожий мужчина был загадкой. Он упал с неба, поймал ее в воздухе, нарушая все законы инерции, а его женщины голыми руками разорвали обшивку вражеского корабля.
— Кто вы? — спросила она, и в ее голосе прозвучала сталь, привычная для регента Академии Наук. — Вы не тарке. Вы не из Зоданги. Ваш цвет кожи... вы похожи на легендарных Тернов, но сражаетесь как демоны.
Адам улыбнулся, и Дея заметила, что в его улыбке нет той жестокости, которая была свойственна мужчинам Барсума.
— Мы не Терны, принцесса, — ответил он. — И уж точно не демоны, хотя моя подруга справа может поспорить с этим утверждением, если ее не покормить вовремя.
Амелия, которая в этот момент изящно вытирала несуществующую пыль со своих сапог, фыркнула.
— Очень смешно, дорогой. Я просто ценю высокие стандарты питания. И, кстати, принцесса, ваш наряд... это мода такая или у вас закончилась ткань на середине платья?
Дея проигнорировала шпильку, продолжая сверлить Адама взглядом.
— Вы прыгаете на высоту башен. Вы обладаете силой, способной сминать металл. Откуда вы?
— С Ясума, — ответил Адам, используя местное название Земли. — Или, как мы ее называем, Земли. Но это долгая история, а я вижу, что тебя интересует не только наша биография.
Он прошел мимо нее к дымящимся обломкам ее летательного аппарата. Адам активировал [Фотографическую Память], мгновенно сканируя структуру двигателя. В его голове всплыли схемы, которые он видел в фильме, но теперь, дополненные реальностью, они обрели объем и смысл.
Он присел на корточки возле искореженного генератора и достал Омни-ключ. Тонкий луч сканера пробежался по металлу.
— Интересно, — пробормотал он так, чтобы Дея услышала. — Нестабильность в фотонном преобразователе. Зоданга использует форсированный режим Девятого Луча? Это рискованно.
Глаза Деи расширились. Она сделала шаг вперед, забыв о настороженности. Научный интерес перевесил осторожность.
— Ты знаешь о Девятом Луче? — спросила она, и ее голос дрогнул от волнения. — Но это высшее знание. Даже в Гелиуме мы только начали понимать его природу. Как варвар с другой планеты может разбираться в спектральной физике?
Адам выпрямился, убирая Омни-ключ. Он решил сыграть на ее любопытстве.
— Варвар? — он усмехнулся. — Я предпочитаю термин «независимый исследователь». Я вижу, как течет энергия, Дея. И я вижу, что ваша наука зашла в тупик. Вы используете Девятый Луч как дубину, но это скальпель. Тонкий инструмент, способный менять реальность.
Он блефовал лишь отчасти. Его [Абсолютное Копирование] еще не было активировано на технологию, но его аналитический ум и знания из «прошлой жизни» позволяли ему делать выводы, которые для местных казались откровением.
— Саб Тан использует эту силу, чтобы уничтожать города, — сказала Дея, подходя ближе. Теперь она смотрела на него не как на воина, а как на коллегу. — Если ты понимаешь природу Луча... ты можешь помочь нам остановить его?
— Я могу сделать больше, — ответил Адам, глядя ей прямо в глаза. — Я могу объяснить тебе, почему твой мир умирает. И как это исправить. Но не здесь.
В этот момент к плато приблизился отряд тарков во главе с Тарсом Таркасом. Зеленые гиганты окружили группу, их тоаты нетерпеливо рычали.
— Красная женщина — наша добыча, — прорычал один из молодых воинов, наставляя копье на Дею.
Адам даже не обернулся. Он использовал [Сверхрефлексы], чтобы мгновенно оценить траекторию движения тарка, и [Телекинез], чтобы мягко, но настойчиво отвести копье в сторону.
— Она под моей защитой, — сказал Адам громко, обращаясь к Тарсу Таркасу. — Она — ключ к знаниям, которые я ищу.
— Она из Гелиума, — сплюнул Тарс Таркас. — Они слабы. Они прячутся за стенами.
— Они знают секреты неба, — парировал Адам. — А знание — это оружие, которое острее твоего копья, джеддак.
Он повернулся к Дее и протянул ей руку.
— Идем с нами, принцесса. Я обещаю тебе ответы. И защиту от женихов, которые пытаются сбить твой корабль, чтобы сделать предложение.
Дея колебалась лишь секунду. Она посмотрела на Адама, на его странных спутниц, на Омни-ключ, висящий у него на поясе. Этот человек был загадкой. Опасной, притягательной загадкой. И как истинный ученый, она не могла уйти, не разгадав ее.
— Я пойду с тобой, Адам с Ясума, — сказала она, принимая его руку. — Но если ты лжешь мне о Девятом Луче, я лично сброшу тебя с самой высокой башни Гелиума.
— Договорились, — рассмеялся Адам. — Только чур, я буду падать красиво.
— О, он будет падать красиво, поверь мне, — вмешалась Амелия, подходя к ним и собственнически кладя руку на плечо Адама. — Я видела. Это его коронный номер. Но учти, принцесса, очередь на «сбрасывание» Адама длинная, и я в ней первая.
Селена лишь закатила глаза, контролируя периметр.
— Мы теряем время, — бросила она. — Зоданга вернется. Нам нужно укрытие.
— Вула! — позвал Адам.
Уродливый, но милый пес-монстр тут же выскочил из-за камней и с радостным хрюканьем потерся о ногу Адама, чуть не сбив его с ног.
— Видишь? — сказал Адам Дее, почесывая зверя. — Даже местные монстры меня любят. У тебя нет шансов не поддаться моему обаянию.
Дея Торис впервые за все время улыбнулась. Это была слабая, но искренняя улыбка.
— Посмотрим, пришелец. Посмотрим.
Адам повел их к тоатам. Игра началась. Он получил принцессу, он заинтересовал ее, и он был на шаг ближе к технологии богов. И все это — не сделав ни одного выстрела.
Глава 6. Профессор Адам
Они вернулись в лагерь тарков, и новость о том, что принцесса Гелиума теперь под защитой «прыгунов», разнеслась мгновенно. Дея Торис, окруженная свитой из четырехруких гигантов, чувствовала себя в большей безопасности, чем на борту собственного флагмана. Но ее мысли были заняты не войной, а загадкой по имени Адам.
Вечером они сидели у костра. Тарки пировали, разрывая клыками жареное мясо, а Дея пыталась вести научную дискуссию с человеком, который выглядел как варвар, но рассуждал как академик.
— Я не понимаю, как ты можешь говорить на нашем языке, — сказала она, нарушив тишину. — Тарки говорят на упрощенном диалекте, но ты владеешь и высоким гелиумским, и даже некоторыми архаизмами, которые я слышала только в Академии. Как это возможно?
Адам улыбнулся, глядя на огонь. Он был готов к этому вопросу.
— У меня есть... устройство, — он коснулся своего уха, где был спрятан миниатюрный наушник, подключенный к Омни-ключу. — Оно анализирует языковые паттерны и переводит их в реальном времени. Для меня вы все говорите на моем родном языке. А я говорю на своем, но устройство переводит мою речь в понятную вам.
— Устройство? — Дея подалась вперед. — Это технология Тернов?
— Нет. Это технология моего мира. Она немного сложнее, чем ваши летающие корабли и световые пушки. Она работает на уровне нейронных сетей и лингвистического анализа.
Дея смотрела на него с благоговением. Для нее, ученого, это было сродни магии.
— Значит, и твои спутницы...
— Они слышат все так же, как и я, — подтвердил Адам. — Поэтому моя саркастичная подруга понимает каждое твое слово, даже если делает вид, что ей скучно.
Амелия, сидевшая неподалеку и с интересом наблюдавшая за ритуальным танцем тарков, обернулась.
— Я не делаю вид, что мне скучно, — заявила она. — Мне действительно скучно. Ваши разговоры о физике усыпляют лучше, чем стакан теплой крови. Но я должна признать, принцесса, ты умна. Редко встретишь монарха, который отличает фотон от протона.
Дея проигнорировала ее и снова обратилась к Адаму.
— Ты говорил о Девятом Луче. Ты сказал, что мы используем его как дубину. Что ты имел в виду?
— Вы воспринимаете его как источник энергии, — начал Адам. — Как неиссякаемую батарейку. Заправляете им корабли, заряжаете оружие. Но это все равно что топить ассигнациями. Девятый Луч — это не просто энергия. Это информация. Это ключ к управлению самой материей.
Он взял в руку горсть красного песка.
— Вы используете его, чтобы летать. Но с его помощью можно заставить этот песок превратиться в воду. Или в стекло. Вы можете терраформировать эту умирающую планету, а не просто воевать за ее останки. Но Терны, которые хранят это знание, скрывают его. Они дают вам оружие, чтобы вы убивали друг друга, но не дают инструмент, чтобы вы могли спасти себя.
Дея слушала, затаив дыхание. Ее научный разум лихорадочно работал. Теории, которые она строила годами, меркли перед тем, что говорил этот пришелец.
— Но как? — прошептала она. — В писаниях сказано, что Девятый Луч — это дар богини Исс...
— Богини? — Адам усмехнулся. — Дея, я видел много миров. И я могу сказать тебе одно: там, где начинаются боги, заканчивается наука. Ваши Терны — не боги. Они просто технологически развитые манипуляторы, которые держат вас в темноте. Они живут вечно, путешествуют между звездами и играют вашими жизнями, как в шахматы.
Он говорил уверенно, жестко, разрушая ее веру одним словом за другим.
— Я чувствую, — он использовал свою легенду об интуиции, — что все ответы, все доказательства хранятся в их главном святилище. У врат священной реки Исс. Туда стекаются паломники со всего Барсума в надежде на рай. Но вместо рая они находят лишь смерть. Терны используют их как... сырье.
— Это... кощунство, — выдохнула Дея, но в ее глазах уже не было веры, только жажда истины.
— Это правда, — сказал Адам. — И если ты хочешь ее увидеть, если ты хочешь получить знание, которое спасет твой мир, ты должна пойти со мной. Я иду туда. Мне нужна их технология. А тебе — ответы. Наши пути совпадают.
Он встал, протягивая ей руку.
— Я не прошу тебя верить мне на слово. Я прошу тебя, как ученого, проверить гипотезу. Пойдем со мной к Вратам Исс, Дея Торис. И ты увидишь правду о своих «богах».
Амелия, наблюдавшая за этой сценой, тихо хмыкнула и наклонилась к Селене.
— Посмотри на него. Настоящий профессор соблазнения. Сначала лекция по физике, потом разоблачение религии, а в конце — приглашение в романтическое путешествие к реке смерти. У него определенно есть свой стиль.
Селена не ответила, но ее губы тронула едва заметная улыбка.
Дея смотрела на протянутую руку Адама. Ее мир рушился. Все, во что она верила, оказалось ложью. Но вместо отчаяния она чувствовала странное, пьянящее возбуждение. Возбуждение от близости великого открытия.
Она вложила свою руку в его.
— Я пойду с тобой, Адам с Ясума. Покажи мне эту правду.
Они вернулись в лагерь тарков, и новость о том, что принцесса Гелиума теперь под защитой «прыгунов», разнеслась мгновенно. Дея Торис, окруженная свитой из четырехруких гигантов, чувствовала себя в большей безопасности, чем на борту собственного флагмана. Но ее мысли были заняты не войной, а загадкой по имени Адам.
Вечером они сидели у костра. Тарки пировали, разрывая клыками жареное мясо, а Дея пыталась вести научную дискуссию с человеком, который выглядел как варвар, но рассуждал как академик.
— Я не понимаю, как ты можешь говорить на нашем языке, — сказала она, нарушив тишину. — Тарки говорят на упрощенном диалекте, но ты владеешь и высоким гелиумским, и даже некоторыми архаизмами, которые я слышала только в Академии. Как это возможно?
Адам улыбнулся, глядя на огонь. Он был готов к этому вопросу.
— У меня есть... устройство, — он коснулся своего уха, где был спрятан миниатюрный наушник, подключенный к Омни-ключу. — Оно анализирует языковые паттерны и переводит их в реальном времени. Для меня вы все говорите на моем родном языке. А я говорю на своем, но устройство переводит мою речь в понятную вам.
— Устройство? — Дея подалась вперед. — Это технология Тернов?
— Нет. Это технология моего мира. Она немного сложнее, чем ваши летающие корабли и световые пушки. Она работает на уровне нейронных сетей и лингвистического анализа.
Дея смотрела на него с благоговением. Для нее, ученого, это было сродни магии.
— Значит, и твои спутницы...
— Они слышат все так же, как и я, — подтвердил Адам. — Поэтому моя саркастичная подруга понимает каждое твое слово, даже если делает вид, что ей скучно.
Амелия, сидевшая неподалеку и с интересом наблюдавшая за ритуальным танцем тарков, обернулась.
— Я не делаю вид, что мне скучно, — заявила она. — Мне действительно скучно. Ваши разговоры о физике усыпляют лучше, чем стакан теплой крови. Но я должна признать, принцесса, ты умна. Редко встретишь монарха, который отличает фотон от протона.
Дея проигнорировала ее и снова обратилась к Адаму.
— Ты говорил о Девятом Луче. Ты сказал, что мы используем его как дубину. Что ты имел в виду?
— Вы воспринимаете его как источник энергии, — начал Адам. — Как неиссякаемую батарейку. Заправляете им корабли, заряжаете оружие. Но это все равно что топить ассигнациями. Девятый Луч — это не просто энергия. Это информация. Это ключ к управлению самой материей.
Он взял в руку горсть красного песка.
— Вы используете его, чтобы летать. Но с его помощью можно заставить этот песок превратиться в воду. Или в стекло. Вы можете терраформировать эту умирающую планету, а не просто воевать за ее останки. Но Терны, которые хранят это знание, скрывают его. Они дают вам оружие, чтобы вы убивали друг друга, но не дают инструмент, чтобы вы могли спасти себя.
Дея слушала, затаив дыхание. Ее научный разум лихорадочно работал. Теории, которые она строила годами, меркли перед тем, что говорил этот пришелец.
— Но как? — прошептала она. — В писаниях сказано, что Девятый Луч — это дар богини Исс...
— Богини? — Адам усмехнулся. — Дея, я видел много миров. И я могу сказать тебе одно: там, где начинаются боги, заканчивается наука. Ваши Терны — не боги. Они просто технологически развитые манипуляторы, которые держат вас в темноте. Они живут вечно, путешествуют между звездами и играют вашими жизнями, как в шахматы.
Он говорил уверенно, жестко, разрушая ее веру одним словом за другим.
— Я чувствую, — он использовал свою легенду об интуиции, — что все ответы, все доказательства хранятся в их главном святилище. У врат священной реки Исс. Туда стекаются паломники со всего Барсума в надежде на рай. Но вместо рая они находят лишь смерть. Терны используют их как... сырье.
— Это... кощунство, — выдохнула Дея, но в ее глазах уже не было веры, только жажда истины.
— Это правда, — сказал Адам. — И если ты хочешь ее увидеть, если ты хочешь получить знание, которое спасет твой мир, ты должна пойти со мной. Я иду туда. Мне нужна их технология. А тебе — ответы. Наши пути совпадают.
Он встал, протягивая ей руку.
— Я не прошу тебя верить мне на слово. Я прошу тебя, как ученого, проверить гипотезу. Пойдем со мной к Вратам Исс, Дея Торис. И ты увидишь правду о своих «богах».
Амелия, наблюдавшая за этой сценой, тихо хмыкнула и наклонилась к Селене.
— Посмотри на него. Настоящий профессор соблазнения. Сначала лекция по физике, потом разоблачение религии, а в конце — приглашение в романтическое путешествие к реке смерти. У него определенно есть свой стиль.
Селена не ответила, но ее губы тронула едва заметная улыбка.
Дея смотрела на протянутую руку Адама. Ее мир рушился. Все, во что она верила, оказалось ложью. Но вместо отчаяния она чувствовала странное, пьянящее возбуждение. Возбуждение от близости великого открытия.
Она вложила свою руку в его.
— Я пойду с тобой, Адам с Ясума. Покажи мне эту правду.
Глава 7. Река Исс
Путешествие к реке Исс оказалось суровым испытанием даже для выносливой принцессы Барсума. Днем их опаляло тусклое, но злое солнце, а ночью пронизывал ледяной ветер пустыни. Они передвигались на тоатах, восьминогих скакунах тарков, которых Тарс Таркас выделил им в качестве жеста доброй воли. Животные были быстрыми и выносливыми, но их тряска выматывала.
Дея, привыкшая к комфорту летающих кораблей, держалась стойко, но к концу второго дня Адам заметил, как она устала. Амелия же откровенно страдала.
— Эта поездка хуже, чем бал-маскарад в чумном бараке, — жаловалась она, кутаясь в плащ. — Моя задница скоро станет такой же плоской и красной, как эта пустыня. Адам, милый, ты уверен, что нельзя было просто... телепортироваться туда?
— Слишком большое расстояние, — ответил Адам, скача рядом. — [Телепортация] работает в пределах видимости или хорошо знакомой местности. Я еще не изучил эту планету достаточно хорошо. К тому же, это путешествие — часть плана.
— Какого плана? — спросила Дея, которая ехала между ним и Селеной. — Плана по доведению принцессы до нервного истощения?
— Плана по демонстрации, — усмехнулся Адам. — Чтобы ты увидела, что защита бывает разной. Не только стены и корабли.
Возможность продемонстрировать это представилась в тот же вечер. Они разбили лагерь в ущелье, окруженном высокими скалами. Вула, верный калот, лежал у ног Адама, глухо рыча на тени.
— Что-то не так, — тихо сказала Селена, ее рука легла на рукоять меча. — Он чует что-то.
В этот момент с вершин скал раздался пронзительный, леденящий душу вой. Это был не вой волка или другого известного хищника. Это был многоголосый хор, полный голода и первобытной ярости.
Дея вскочила на ноги, ее лицо побледнело.
— Белые Обезьяны, — прошептала она. — Здесь, так далеко от их гнезд...
— Похоже, ужин сам к нам пришел, — хмыкнула Амелия, ее глаза вспыхнули предвкушением. — Надеюсь, они вкуснее, чем выглядят.
На гребнях скал появились силуэты. Огромные, неуклюжие фигуры с длинными, почти до земли, руками. Белые Обезьяны Барсума. Ростом под четыре метра, с белоснежной шерстью и четырьмя руками, каждая из которых была увенчана острыми когтями. Их маленькие, свирепые глазки горели в темноте красным огнем.
Их было не меньше дюжины. Они начали спускаться по отвесным стенам с пугающей ловкостью.
Дея выхватила свой лучевой пистолет.
— Их слишком много! Нам нужно бежать!
— Бежать? — Амелия рассмеялась. — Дорогая, мы не бегаем от еды. Мы ее заказываем.
— Дея, оставайся за мной, — скомандовал Адам. Его голос был спокоен, в нем не было и тени страха. — Селена, Амелия, работаем. Но без лишней жестокости, у нас тут дама.
Первая обезьяна спрыгнула со скалы, целясь прямо на Дею. Принцесса выстрелила, но монстр лишь взревел от боли, продолжая атаку.
Но долететь ему было не суждено.
Адам просто поднял руку. Огромная туша монстра замерла в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену. Телекинетический щит. Обезьяна беспомощно задергала лапами, а затем Адам легким движением пальцев «швырнул» ее обратно в скалу. Раздался глухой удар и хруст костей.
В этот момент в бой вступили вампирши.
Селена двигалась как молния. Она не прыгала — она летала в условиях низкой гравитации. Она скользила между монстрами, ее клинки мелькали, срезая сухожилия, нанося точные, смертельные удары в уязвимые точки. Каждое ее движение было выверенной хореографией смерти.
Амелия же была чистой, необузданной яростью. Она не уклонялась — она встречала атаки в лоб. Она отшвыривала четырехсоткилограммовых монстров одной рукой, ломала им челюсти и сворачивала шеи. Это был танец разрушения, жестокий и прекрасный в своей эффективности.
Дея Торис стояла, опустив пистолет. Она, считавшая себя воином, сейчас чувствовала себя ребенком, наблюдающим за битвой богов. Армия Гелиума не смогла бы справиться с такой стаей так быстро и... изящно.
Адам не вмешивался в ближний бой. Он был координатором. Он использовал телекинез, чтобы выдергивать камни из-под ног обезьян, заставляя их спотыкаться. Он ловил летящие в Дею валуны и отправлял их обратно. Он был дирижером этого хаоса, превращая поле боя в свою шахматную доску.
Через три минуты все было кончено. Ущелье было завалено телами Белых Обезьян. Адам, Селена и Амелия стояли посреди этого побоища, даже не сбив дыхания.
— Ну вот, — сказала Амелия, брезгливо вытирая с сапога белую шерсть. — А шуму-то было. Я даже не успела проголодаться.
Адам подошел к Дее. Она все еще стояла, потрясенная, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она видела его научные познания. Теперь она увидела его силу. Силу, способную в одиночку заменить целый гарнизон.
— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду под "другой защитой"? — мягко спросил он.
Дея медленно кивнула.
— Вы... вы не просто воины, — прошептала она. — Вы что-то... иное.
— Мы — те, кто решает проблемы, — улыбнулся Адам. — А сейчас главная проблема — это запах горелой шерсти. Пожалуй, нам стоит сменить место для ночлега.
Он посмотрел на Дею, и в его взгляде она увидела не только силу, но и заботу. Он не просто защищал ее. Он оберегал ее. И это пугало и притягивало ее одновременно. Восхищение ее разума перед его знаниями теперь смешивалось с восхищением ее сердца перед его мощью. Этот пришелец с Ясума становился для нее не просто загадкой, а центром ее новой, рушащейся вселенной.
Путешествие к реке Исс оказалось суровым испытанием даже для выносливой принцессы Барсума. Днем их опаляло тусклое, но злое солнце, а ночью пронизывал ледяной ветер пустыни. Они передвигались на тоатах, восьминогих скакунах тарков, которых Тарс Таркас выделил им в качестве жеста доброй воли. Животные были быстрыми и выносливыми, но их тряска выматывала.
Дея, привыкшая к комфорту летающих кораблей, держалась стойко, но к концу второго дня Адам заметил, как она устала. Амелия же откровенно страдала.
— Эта поездка хуже, чем бал-маскарад в чумном бараке, — жаловалась она, кутаясь в плащ. — Моя задница скоро станет такой же плоской и красной, как эта пустыня. Адам, милый, ты уверен, что нельзя было просто... телепортироваться туда?
— Слишком большое расстояние, — ответил Адам, скача рядом. — [Телепортация] работает в пределах видимости или хорошо знакомой местности. Я еще не изучил эту планету достаточно хорошо. К тому же, это путешествие — часть плана.
— Какого плана? — спросила Дея, которая ехала между ним и Селеной. — Плана по доведению принцессы до нервного истощения?
— Плана по демонстрации, — усмехнулся Адам. — Чтобы ты увидела, что защита бывает разной. Не только стены и корабли.
Возможность продемонстрировать это представилась в тот же вечер. Они разбили лагерь в ущелье, окруженном высокими скалами. Вула, верный калот, лежал у ног Адама, глухо рыча на тени.
— Что-то не так, — тихо сказала Селена, ее рука легла на рукоять меча. — Он чует что-то.
В этот момент с вершин скал раздался пронзительный, леденящий душу вой. Это был не вой волка или другого известного хищника. Это был многоголосый хор, полный голода и первобытной ярости.
Дея вскочила на ноги, ее лицо побледнело.
— Белые Обезьяны, — прошептала она. — Здесь, так далеко от их гнезд...
— Похоже, ужин сам к нам пришел, — хмыкнула Амелия, ее глаза вспыхнули предвкушением. — Надеюсь, они вкуснее, чем выглядят.
На гребнях скал появились силуэты. Огромные, неуклюжие фигуры с длинными, почти до земли, руками. Белые Обезьяны Барсума. Ростом под четыре метра, с белоснежной шерстью и четырьмя руками, каждая из которых была увенчана острыми когтями. Их маленькие, свирепые глазки горели в темноте красным огнем.
Их было не меньше дюжины. Они начали спускаться по отвесным стенам с пугающей ловкостью.
Дея выхватила свой лучевой пистолет.
— Их слишком много! Нам нужно бежать!
— Бежать? — Амелия рассмеялась. — Дорогая, мы не бегаем от еды. Мы ее заказываем.
— Дея, оставайся за мной, — скомандовал Адам. Его голос был спокоен, в нем не было и тени страха. — Селена, Амелия, работаем. Но без лишней жестокости, у нас тут дама.
Первая обезьяна спрыгнула со скалы, целясь прямо на Дею. Принцесса выстрелила, но монстр лишь взревел от боли, продолжая атаку.
Но долететь ему было не суждено.
Адам просто поднял руку. Огромная туша монстра замерла в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену. Телекинетический щит. Обезьяна беспомощно задергала лапами, а затем Адам легким движением пальцев «швырнул» ее обратно в скалу. Раздался глухой удар и хруст костей.
В этот момент в бой вступили вампирши.
Селена двигалась как молния. Она не прыгала — она летала в условиях низкой гравитации. Она скользила между монстрами, ее клинки мелькали, срезая сухожилия, нанося точные, смертельные удары в уязвимые точки. Каждое ее движение было выверенной хореографией смерти.
Амелия же была чистой, необузданной яростью. Она не уклонялась — она встречала атаки в лоб. Она отшвыривала четырехсоткилограммовых монстров одной рукой, ломала им челюсти и сворачивала шеи. Это был танец разрушения, жестокий и прекрасный в своей эффективности.
Дея Торис стояла, опустив пистолет. Она, считавшая себя воином, сейчас чувствовала себя ребенком, наблюдающим за битвой богов. Армия Гелиума не смогла бы справиться с такой стаей так быстро и... изящно.
Адам не вмешивался в ближний бой. Он был координатором. Он использовал телекинез, чтобы выдергивать камни из-под ног обезьян, заставляя их спотыкаться. Он ловил летящие в Дею валуны и отправлял их обратно. Он был дирижером этого хаоса, превращая поле боя в свою шахматную доску.
Через три минуты все было кончено. Ущелье было завалено телами Белых Обезьян. Адам, Селена и Амелия стояли посреди этого побоища, даже не сбив дыхания.
— Ну вот, — сказала Амелия, брезгливо вытирая с сапога белую шерсть. — А шуму-то было. Я даже не успела проголодаться.
Адам подошел к Дее. Она все еще стояла, потрясенная, глядя на него широко раскрытыми глазами. Она видела его научные познания. Теперь она увидела его силу. Силу, способную в одиночку заменить целый гарнизон.
— Теперь ты понимаешь, что я имел в виду под "другой защитой"? — мягко спросил он.
Дея медленно кивнула.
— Вы... вы не просто воины, — прошептала она. — Вы что-то... иное.
— Мы — те, кто решает проблемы, — улыбнулся Адам. — А сейчас главная проблема — это запах горелой шерсти. Пожалуй, нам стоит сменить место для ночлега.
Он посмотрел на Дею, и в его взгляде она увидела не только силу, но и заботу. Он не просто защищал ее. Он оберегал ее. И это пугало и притягивало ее одновременно. Восхищение ее разума перед его знаниями теперь смешивалось с восхищением ее сердца перед его мощью. Этот пришелец с Ясума становился для нее не просто загадкой, а центром ее новой, рушащейся вселенной.
Глава 8. Изнанка Божественности
Коридор, ведущий в сердце Храма Иссы, был спроектирован так, чтобы подавлять волю. Стены, облицованные полированным золотом, сходились к потолку под неестественно острым углом, создавая иллюзию бесконечного падения вверх. Воздух здесь был тяжелым, вязким, словно патока. Он пах не только приторными благовониями, призванными дурманить разум паломников, но и чем-то куда более прозаичным — озоном перегретых катушек и старой смазкой. Для верующего это был запах чуда, для меня — запах плохо обслуживаемой серверной.
Мы двигались в боевом порядке «Клин». Я шел впереди, сканируя пространство Омни-ключом, Селена прикрывала левый фланг, контролируя периметр своим «точечным» телекинезом, а Амелия замыкала построение, готовая в любой момент обрушить на врага телекинетический молот. Дея Торис держалась рядом со мной. Принцесса Гелиума была бледна. Каждая статуя, мимо которой мы проходили, каждое священное знамя, казалось, кричали ей о предательстве. Она шла не в храм — она шла на казнь собственной веры.
— Вибрация усиливается, — тихо произнесла Селена, чуть склонив голову. Ее глаза, привыкшие к сумраку своего мира , замечали малейшие колебания света. — За этими стенами работают поршни. Огромные. Я слышу ритм. Это не сердцебиение бога, это машина.
— Плохая звукоизоляция, — усмехнулась Амелия, проводя пальцем по золотой панели. На ее подушечке остался след копоти. — Для «богов» они слишком экономят на расходниках. Адам, ты видишь источник?
Я сверился с голографической проекцией, которая висела перед моими глазами, невидимая для остальных.
— Центральный зал, — кивнул я. — Энергетическая сигнатура зашкаливает. Это Девятый Луч, но он модулирован странно. Они используют его не как источник питания, а как проектор. Создают голограммы, управляют погодой, возможно, даже внушают мысли через инфразвук.
— Инфразвук? — переспросила Дея, ее голос дрогнул. — Ты хочешь сказать, что священный трепет, который мы чувствуем перед ликом Иссы...
— Это просто физика, Дея. Низкие частоты вызывают панику и чувство подавленности.
Мы подошли к массивным вратам. Я не стал искать скрытые рычаги или произносить молитвы. Легкий жест рукой, усиленный телекинезом, и многотонные створки с жалобным стоном, обнажая проржавевшие петли, разошлись в стороны.
Главный зал поражал масштабом. Купол уходил ввысь на сотню метров, скрытый искусственной дымкой, в которой плясали электрические разряды. В центре возвышался сложный механизм, замаскированный под алтарь из слоновой кости и платины. А перед ним, на возвышении, стоял он.
Матай Шанг. Отец Тернов. Живое воплощение лжи целой планеты.
Он выглядел именно так, как его описывали легенды: безупречно белая кожа, лысый череп, холодные голубые глаза, в которых не было ничего человеческого — только расчет и бесконечное высокомерие. Он не выглядел удивленным. Скорее, скучающим.
— Я ждал тебя, чужеземец, — его голос, многократно усиленный скрытой акустикой, заполнил зал, отражаясь от стен. Звук шел отовсюду, дезориентируя. — Ты прошел долгий путь, преодолел Долину Дор, чтобы умереть у подножия истинного величия.
Я жестом остановил спутниц, давая понять, что пока это мой выход.
— Театрально, — оценил я, делая несколько шагов вперед и демонстративно засовывая руки в карманы. — Акустика неплохая, хотя динамики в колоннах немного фонят на высоких частотах. И кстати, твой «алтарь» излучает радиацию. Я бы на твоем месте проверился у онколога. Или у вас боги не болеют раком?
Лицо Матай Шанга дернулось. Маска спокойствия дала трещину. Он привык к трепету, к мольбам, к ужасу. Но не к скучающему сарказму.
— Ты смеешь осквернять Святилище своим невежеством? — он воздел руку к куполу. — Мы — хранители жизни и смерти! Мы — голос Иссы! Узри же его гнев!
С его пальцев, облаченных в замысловатый перстень-эмиттер, сорвался луч ослепительно белого света. Это была не магия. Это был концентрированный плазменный разряд. Дея вскрикнула, закрывая лицо руками, уверенная, что сейчас меня испепелит божественный огонь.
Но я даже не замедлил шаг.
[Сверхрефлексы] позволили мне увидеть формирование плазменного жгута за доли секунды до выстрела. [Телекинез] сработал инстинктивно. Я просто сжал пространство перед собой. Луч врезался в невидимый барьер в метре от моей груди, расплескался жидким огнем и угас, не причинив вреда.
— Слабо, — констатировал я, стряхивая с плеча несуществующую пыль. — КПД этого оружия — процентов тридцать. Остальное уходит в тепло. Ты греешь воздух, Шанг.
Отец Тернов побледнел. Он нажал на поясную панель, и стены зала дрогнули. Из скрытых ниш с тяжелым гулом вышли стражи — три огромных автоматона. Это были неуклюжие, громоздкие машины, стилизованные под шестилапых демонов. Золотая обшивка, горящие красные фоторецепторы, вращающиеся лезвия вместо пальцев.
— Уничтожить их! — взвизгнул лже-бог, теряя остатки величия. — Разорвать на куски!
— Амелия, Селена, — спокойно скомандовал я. — Покажите им разницу между металлоломом и силой.
Девушки двинулись вперед. Это было красиво.
Амелия, моя королева силы, не стала уклоняться. Она использовала стиль, который я называл «Таран». Когда первый автоматон замахнулся лезвиями, она просто выставила руку вперед. Телекинетическая волна ударила в грудь машины с силой локомотива. Золотая броня смялась, как фольга, внутренние механизмы лопнули с отвратительным хрустом, и трехтонная махина отлетела назад, врезавшись в колонну и обрушив часть свода.
— Грубая работа, Амелия, — прокомментировала Селена.
Вампирша-снайпер действовала иначе. Она не била — она разбирала. Ее телекинез оплел два оставшихся робота. Я видел, как напряглись ее пальцы, совершая микродвижения. Болты выкручивались сами собой, суставы машин выворачивались против логики механики, кабели питания рвались. Через секунду два «демона» просто рассыпались на кучу запчастей, так и не успев сделать ни шага.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском искр. Я медленно поднялся на возвышение к алтарю. Матай Шанг пятился, пока не уперся спиной в пульт управления.
— Твоя магия — это технология, которую вы забыли, как чинить, — сказал я, нависая над ним. — Ты не бог, Шанг. Ты паразит. Ты сидишь на руинах великой цивилизации и используешь обломки их величия, чтобы пугать тех, кто забыл свое прошлое.
— Ты не понимаешь! — зашипел он, брызгая слюной. Страх превратил его лицо в маску крысы, загнанной в угол. — Барсум умирает! Ресурсов мало! Мы сохраняем баланс! Чернь должна знать свое место, иначе они сожрут друг друга! Мы даем им цель, даем им надежду на загробную жизнь!
— Чернь? — Голос Деи Торис прозвучал как удар хлыста.
Она поднялась на платформу. В ее глазах стояли слезы, но рука твердо сжимала меч. Она смотрела на разбитые машины, на пульты управления, на трусливого старикашку, который веками повелевал судьбами ее народа.
— Мой дед молился тебе, когда умирал, — тихо сказала она. — Мой народ отдавал последнюю воду храмам. Мы верили, что наше самопожертвование спасает мир. А вы... вы просто жировали на наших костях.
— Дея, смотри, — я мягко развернул ее к алтарю и сорвал декоративную панель.
Внутри, в магнитном поле, пульсировал цилиндр с голубым сиянием. Свет был чистым, ярким, почти живым.
— Это матрица Девятого Луча, — объяснил я. — Одной этой капсулы хватит, чтобы обеспечить энергией Гелиум на десять лет. Они могли бы запустить атмосферные фабрики. Могли бы наполнить высохшие моря. Но они прятали это здесь, чтобы показывать фокусы с молниями.
Шанг, воспользовавшись моментом, выхватил из рукава отравленный стилет и бросился на меня. Движение отчаяния. Я перехватил его запястье, даже не глядя на него. Хруст кости прозвучал громко и сухо.
— А-а-а! — взвыл он, падая на колени.
— Я мог бы убить тебя, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Но смерть для тебя — слишком простой выход. К тому же, мертвые боги часто становятся мучениками. Нет.
Я наклонился к его уху.
— Ты будешь жить и видеть, как рушится твой мир. Беги, Шанг. Беги и расскажи всем своим «святым», что в городе новый шериф. Вакансия богов закрыта. Адам пришел забрать свое.
Я швырнул его в сторону потайного хода, который засек еще при входе. Терн, баюкая сломанную руку, униженный и раздавленный, скрылся в темноте прохода, оставляя за собой шлейф страха.
Амелия хотела броситься в погоню, ее глаза горели жаждой крови, но я покачал головой.
— Пусть идет. Страх — лучшая реклама. К тому же, мне нужно, чтобы он собрал всех своих в одном месте. Так будет проще их накрыть.
Я извлек контейнер с Девятым Лучом. Он был теплым и слегка вибрировал в руке. [Инвентарь] поглотил ценный трофей.
Дея стояла неподвижно, глядя на пустой трон.
— Все было ложью, — прошептала она. — Вся моя жизнь. Вся история моего народа. Как мне теперь жить с этим, Адам? Во что верить?
Я подошел к ней и положил руку на плечо. Она не отстранилась, наоборот, прильнула, ища опору.
— Верить в себя, Дея. В свой меч. В науку. Ложь рухнула, и это больно. Но на чистом месте можно построить что-то настоящее. Мы построим новый Барсум. Не на молитвах, а на технологиях и силе. Ты со мной?
Она подняла на меня взгляд. В нем больше не было фанатичного блеска верующей. Там был холодный расчет воина и тепло женщины, которая нашла того, за кем готова идти в огонь.
— С тобой, — твердо ответила она. — До самого конца.
Коридор, ведущий в сердце Храма Иссы, был спроектирован так, чтобы подавлять волю. Стены, облицованные полированным золотом, сходились к потолку под неестественно острым углом, создавая иллюзию бесконечного падения вверх. Воздух здесь был тяжелым, вязким, словно патока. Он пах не только приторными благовониями, призванными дурманить разум паломников, но и чем-то куда более прозаичным — озоном перегретых катушек и старой смазкой. Для верующего это был запах чуда, для меня — запах плохо обслуживаемой серверной.
Мы двигались в боевом порядке «Клин». Я шел впереди, сканируя пространство Омни-ключом, Селена прикрывала левый фланг, контролируя периметр своим «точечным» телекинезом, а Амелия замыкала построение, готовая в любой момент обрушить на врага телекинетический молот. Дея Торис держалась рядом со мной. Принцесса Гелиума была бледна. Каждая статуя, мимо которой мы проходили, каждое священное знамя, казалось, кричали ей о предательстве. Она шла не в храм — она шла на казнь собственной веры.
— Вибрация усиливается, — тихо произнесла Селена, чуть склонив голову. Ее глаза, привыкшие к сумраку своего мира , замечали малейшие колебания света. — За этими стенами работают поршни. Огромные. Я слышу ритм. Это не сердцебиение бога, это машина.
— Плохая звукоизоляция, — усмехнулась Амелия, проводя пальцем по золотой панели. На ее подушечке остался след копоти. — Для «богов» они слишком экономят на расходниках. Адам, ты видишь источник?
Я сверился с голографической проекцией, которая висела перед моими глазами, невидимая для остальных.
— Центральный зал, — кивнул я. — Энергетическая сигнатура зашкаливает. Это Девятый Луч, но он модулирован странно. Они используют его не как источник питания, а как проектор. Создают голограммы, управляют погодой, возможно, даже внушают мысли через инфразвук.
— Инфразвук? — переспросила Дея, ее голос дрогнул. — Ты хочешь сказать, что священный трепет, который мы чувствуем перед ликом Иссы...
— Это просто физика, Дея. Низкие частоты вызывают панику и чувство подавленности.
Мы подошли к массивным вратам. Я не стал искать скрытые рычаги или произносить молитвы. Легкий жест рукой, усиленный телекинезом, и многотонные створки с жалобным стоном, обнажая проржавевшие петли, разошлись в стороны.
Главный зал поражал масштабом. Купол уходил ввысь на сотню метров, скрытый искусственной дымкой, в которой плясали электрические разряды. В центре возвышался сложный механизм, замаскированный под алтарь из слоновой кости и платины. А перед ним, на возвышении, стоял он.
Матай Шанг. Отец Тернов. Живое воплощение лжи целой планеты.
Он выглядел именно так, как его описывали легенды: безупречно белая кожа, лысый череп, холодные голубые глаза, в которых не было ничего человеческого — только расчет и бесконечное высокомерие. Он не выглядел удивленным. Скорее, скучающим.
— Я ждал тебя, чужеземец, — его голос, многократно усиленный скрытой акустикой, заполнил зал, отражаясь от стен. Звук шел отовсюду, дезориентируя. — Ты прошел долгий путь, преодолел Долину Дор, чтобы умереть у подножия истинного величия.
Я жестом остановил спутниц, давая понять, что пока это мой выход.
— Театрально, — оценил я, делая несколько шагов вперед и демонстративно засовывая руки в карманы. — Акустика неплохая, хотя динамики в колоннах немного фонят на высоких частотах. И кстати, твой «алтарь» излучает радиацию. Я бы на твоем месте проверился у онколога. Или у вас боги не болеют раком?
Лицо Матай Шанга дернулось. Маска спокойствия дала трещину. Он привык к трепету, к мольбам, к ужасу. Но не к скучающему сарказму.
— Ты смеешь осквернять Святилище своим невежеством? — он воздел руку к куполу. — Мы — хранители жизни и смерти! Мы — голос Иссы! Узри же его гнев!
С его пальцев, облаченных в замысловатый перстень-эмиттер, сорвался луч ослепительно белого света. Это была не магия. Это был концентрированный плазменный разряд. Дея вскрикнула, закрывая лицо руками, уверенная, что сейчас меня испепелит божественный огонь.
Но я даже не замедлил шаг.
[Сверхрефлексы] позволили мне увидеть формирование плазменного жгута за доли секунды до выстрела. [Телекинез] сработал инстинктивно. Я просто сжал пространство перед собой. Луч врезался в невидимый барьер в метре от моей груди, расплескался жидким огнем и угас, не причинив вреда.
— Слабо, — констатировал я, стряхивая с плеча несуществующую пыль. — КПД этого оружия — процентов тридцать. Остальное уходит в тепло. Ты греешь воздух, Шанг.
Отец Тернов побледнел. Он нажал на поясную панель, и стены зала дрогнули. Из скрытых ниш с тяжелым гулом вышли стражи — три огромных автоматона. Это были неуклюжие, громоздкие машины, стилизованные под шестилапых демонов. Золотая обшивка, горящие красные фоторецепторы, вращающиеся лезвия вместо пальцев.
— Уничтожить их! — взвизгнул лже-бог, теряя остатки величия. — Разорвать на куски!
— Амелия, Селена, — спокойно скомандовал я. — Покажите им разницу между металлоломом и силой.
Девушки двинулись вперед. Это было красиво.
Амелия, моя королева силы, не стала уклоняться. Она использовала стиль, который я называл «Таран». Когда первый автоматон замахнулся лезвиями, она просто выставила руку вперед. Телекинетическая волна ударила в грудь машины с силой локомотива. Золотая броня смялась, как фольга, внутренние механизмы лопнули с отвратительным хрустом, и трехтонная махина отлетела назад, врезавшись в колонну и обрушив часть свода.
— Грубая работа, Амелия, — прокомментировала Селена.
Вампирша-снайпер действовала иначе. Она не била — она разбирала. Ее телекинез оплел два оставшихся робота. Я видел, как напряглись ее пальцы, совершая микродвижения. Болты выкручивались сами собой, суставы машин выворачивались против логики механики, кабели питания рвались. Через секунду два «демона» просто рассыпались на кучу запчастей, так и не успев сделать ни шага.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском искр. Я медленно поднялся на возвышение к алтарю. Матай Шанг пятился, пока не уперся спиной в пульт управления.
— Твоя магия — это технология, которую вы забыли, как чинить, — сказал я, нависая над ним. — Ты не бог, Шанг. Ты паразит. Ты сидишь на руинах великой цивилизации и используешь обломки их величия, чтобы пугать тех, кто забыл свое прошлое.
— Ты не понимаешь! — зашипел он, брызгая слюной. Страх превратил его лицо в маску крысы, загнанной в угол. — Барсум умирает! Ресурсов мало! Мы сохраняем баланс! Чернь должна знать свое место, иначе они сожрут друг друга! Мы даем им цель, даем им надежду на загробную жизнь!
— Чернь? — Голос Деи Торис прозвучал как удар хлыста.
Она поднялась на платформу. В ее глазах стояли слезы, но рука твердо сжимала меч. Она смотрела на разбитые машины, на пульты управления, на трусливого старикашку, который веками повелевал судьбами ее народа.
— Мой дед молился тебе, когда умирал, — тихо сказала она. — Мой народ отдавал последнюю воду храмам. Мы верили, что наше самопожертвование спасает мир. А вы... вы просто жировали на наших костях.
— Дея, смотри, — я мягко развернул ее к алтарю и сорвал декоративную панель.
Внутри, в магнитном поле, пульсировал цилиндр с голубым сиянием. Свет был чистым, ярким, почти живым.
— Это матрица Девятого Луча, — объяснил я. — Одной этой капсулы хватит, чтобы обеспечить энергией Гелиум на десять лет. Они могли бы запустить атмосферные фабрики. Могли бы наполнить высохшие моря. Но они прятали это здесь, чтобы показывать фокусы с молниями.
Шанг, воспользовавшись моментом, выхватил из рукава отравленный стилет и бросился на меня. Движение отчаяния. Я перехватил его запястье, даже не глядя на него. Хруст кости прозвучал громко и сухо.
— А-а-а! — взвыл он, падая на колени.
— Я мог бы убить тебя, — сказал я, глядя на него сверху вниз. — Но смерть для тебя — слишком простой выход. К тому же, мертвые боги часто становятся мучениками. Нет.
Я наклонился к его уху.
— Ты будешь жить и видеть, как рушится твой мир. Беги, Шанг. Беги и расскажи всем своим «святым», что в городе новый шериф. Вакансия богов закрыта. Адам пришел забрать свое.
Я швырнул его в сторону потайного хода, который засек еще при входе. Терн, баюкая сломанную руку, униженный и раздавленный, скрылся в темноте прохода, оставляя за собой шлейф страха.
Амелия хотела броситься в погоню, ее глаза горели жаждой крови, но я покачал головой.
— Пусть идет. Страх — лучшая реклама. К тому же, мне нужно, чтобы он собрал всех своих в одном месте. Так будет проще их накрыть.
Я извлек контейнер с Девятым Лучом. Он был теплым и слегка вибрировал в руке. [Инвентарь] поглотил ценный трофей.
Дея стояла неподвижно, глядя на пустой трон.
— Все было ложью, — прошептала она. — Вся моя жизнь. Вся история моего народа. Как мне теперь жить с этим, Адам? Во что верить?
Я подошел к ней и положил руку на плечо. Она не отстранилась, наоборот, прильнула, ища опору.
— Верить в себя, Дея. В свой меч. В науку. Ложь рухнула, и это больно. Но на чистом месте можно построить что-то настоящее. Мы построим новый Барсум. Не на молитвах, а на технологиях и силе. Ты со мной?
Она подняла на меня взгляд. В нем больше не было фанатичного блеска верующей. Там был холодный расчет воина и тепло женщины, которая нашла того, за кем готова идти в огонь.
— С тобой, — твердо ответила она. — До самого конца.
Глава 9. Гладиаторы по расписанию
Сырость в темницах Вархунов имела свой особый, ни с чем не сравнимый букет. Это была смесь застарелой мочи, протухшего мяса и безнадежности. Мы сидели в «яме» — глубоком колодце, вырубленном в скальной породе, откуда единственный выход вел наверх, к слепящему солнцу и ревущей толпе. На наших руках и ногах висели тяжелые цепи из грубого, ржавого железа. Для обычного человека этот вес стал бы непосильным бременем, но для нас он был не тяжелее дешевой бижутерии.
Дея Торис сидела, прижавшись спиной к холодному камню. Ее прекрасное лицо было искажено тревогой. Она то и дело поглядывала наверх, где сквозь решетку пробивались лучи беспощадного марсианского солнца.
— Мы не должны были позволять им окружить нас в каньоне, — прошептала она, нервно теребя звенья своей цепи. — Вархуны — это не Тарки. У них нет понятия чести. Они живут только ради убийства и пыток. Для них мы просто мясо для игр.
Я лениво потянулся, проверяя прочность металла. Звено с тихим хрустом деформировалось под пальцами.
— Расслабься, Принцесса, — зевнул я. — Мы не попались. Мы воспользовались бесплатным трансфером. Искать их город в пустыне было бы долго и утомительно. А так они сами привели нас в свой центр. Считай это агрессивным туризмом.
Амелия, сидевшая напротив, сдула упавшую на глаза прядь волос. В полумраке ее глаза светились хищным, голодным блеском.
— Меня больше беспокоит сервис, — заметила она, брезгливо стряхивая с плеча какого-то местного жука. — Они даже не предложили воды перед казнью. Ужасные манеры. Я ставлю этому отелю одну звезду.
Селена молчала, но я чувствовал ее концентрацию. Она уже изучила структуру замков, толщину стен и расположение охраны наверху. Ее телекинез мягко пульсировал вокруг нас, как невидимый радар.
Внезапно решетка наверху с грохотом отъехала в сторону. В яму ударил столб света и оглушительный рев тысяч глоток.
— Выход! — прорычал страж, свесившись вниз и тыча в нас копьем. — Смерть ждет! Шевелитесь, корм!
Подъемник, скрипя и дергаясь, потащил нас наверх.
Мы оказались в центре колоссальной овальной арены. Трибуны были высечены прямо в скалах естественного кратера и заполнены морем зеленых тел. Тысячи Вархунов — четырехруких, клыкастых, украшенных варварскими трофеями — вопили, требуя крови. Жара стояла невыносимая, песок под ногами был раскален.
На главной трибуне, под навесом из шкур, восседал их Джеддак. Жирный, покрытый шрамами гигант, который смотрел на нас как мясник на тушу.
— Чужеземцы! — его голос перекрыл шум толпы. — Вы нарушили границы Вархунов! Ваш удел — развлечь нас своей агонией! Выпустите Зверей!
С противоположной стороны арены поднялись массивные ворота. Из темноты, гремя цепями, вырвались три чудовища.
Великие Белые Обезьяны.
Это были горы мышц и ярости. Три метра ростом, четыре мощные руки, способные разорвать человека пополам, и слепые, безжизненные глаза, ориентирующиеся на запах и звук. Они были легендарным кошмаром Барсума. Вершина пищевой цепочки.
Толпа взревела в экстазе. Дея побледнела, инстинктивно принимая боевую стойку, хотя у нее не было оружия.
— Три обезьяны, — скучающим тоном произнес я, глядя на приближающихся монстров. — Как раз по одной на каждого из нас. Дея, постой в сторонке, не запачкайся.
— Адам, у нас нет оружия! — крикнула она, в панике оглядываясь. — Их шкура толще брони! Нужно искать уязвимые места!
Я шагнул вперед, срывая с себя цепи. Металл лопнул, как гнилая нитка. Амелия и Селена последовали моему примеру, отбрасывая кандалы в песок.
— Девочки, — я бросил взгляд на Омни-ключ. — У нас график. Через час нужно быть в Гелиуме, а мы еще не завтракали. Давайте закончим это быстро. Без танцев.
Обезьяны бросились в атаку. Земля дрожала от их бега.
Амелия выбрала левого монстра. Она не стала уклоняться или искать тактическое преимущество. Когда трехметровая туша нависла над ней, занося все четыре кулака для удара, вампирша просто сделала шаг навстречу.
[Телекинез: Мощь].
Она выбросила руку вперед в пренебрежительном жесте. Ударная волна была такой силы, что песок вокруг нее взметнулся стеной. Обезьяна, весящая почти тонну, остановилась, словно врезалась в скалу. Раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер и позвоночника. Монстра отбросило назад на добрых двадцать метров, он пропахал собой арену и затих бесформенной грудой мяса.
Селена занялась правым. Ее стиль был полной противоположностью. Она стояла неподвижно, заложив руки за спину. Когда зверь был в прыжке, она лишь слегка повела головой.
[Телекинез: Точность].
Шея обезьяны неестественно вывернулась под углом сто восемьдесят градусов. Щелчок был слышен даже на трибунах. Монстр рухнул замертво у ее ног, так и не коснувшись ее.
Центральный достался мне. Он ревел, брызгая слюной, его пасть была раскрыта, демонстрируя ряды желтых клыков. Я просто поднял его в воздух.
Без жестов. Одной мыслью.
Обезьяна зависла в метре над землей, беспомощно дрыгая четырьмя лапами. Я сжал кулак. Невидимые тиски сдавили грудную клетку зверя, выжимая из него воздух и жизнь. Секунда — и сердце монстра остановилось. Я разжал хватку, и туша с глухим стуком упала на песок.
Весь бой занял не больше пяти секунд.
На арене повисла гробовая тишина. Вархуны, которые еще мгновение назад орали и требовали крови, замерли с открытыми ртами. Они не понимали, что произошло. Их чемпионы, их непобедимые чудовища были уничтожены, как назойливые насекомые.
Я отряхнул песок с рукава и посмотрел на трибуну Джеддака.
— Извините, — мой голос, усиленный легким телекинетическим резонансом, прозвучал четко и громко. — У нас очень плотный график. Еще есть желающие, или мы можем обсудить условия капитуляции?
Дея Торис смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Она видела силу Тарс Таркаса, она видела храбрость лучших воинов Гелиума. Но это... Это было не воинское искусство. Это было абсолютное, подавляющее превосходство высшего вида над низшим.
В этот момент в ее взгляде что-то изменилось. Страх ушел окончательно. На его месте появилось благоговение. Она поняла, что с такой силой Барсум действительно может измениться.
— Они... они боги, — прошептал кто-то в первых рядах трибун.
— Нет, — я повернулся к Дее и подмигнул. — Мы просто очень спешим. Идем, принцесса. Пора выбираться из этой песочницы.
Сырость в темницах Вархунов имела свой особый, ни с чем не сравнимый букет. Это была смесь застарелой мочи, протухшего мяса и безнадежности. Мы сидели в «яме» — глубоком колодце, вырубленном в скальной породе, откуда единственный выход вел наверх, к слепящему солнцу и ревущей толпе. На наших руках и ногах висели тяжелые цепи из грубого, ржавого железа. Для обычного человека этот вес стал бы непосильным бременем, но для нас он был не тяжелее дешевой бижутерии.
Дея Торис сидела, прижавшись спиной к холодному камню. Ее прекрасное лицо было искажено тревогой. Она то и дело поглядывала наверх, где сквозь решетку пробивались лучи беспощадного марсианского солнца.
— Мы не должны были позволять им окружить нас в каньоне, — прошептала она, нервно теребя звенья своей цепи. — Вархуны — это не Тарки. У них нет понятия чести. Они живут только ради убийства и пыток. Для них мы просто мясо для игр.
Я лениво потянулся, проверяя прочность металла. Звено с тихим хрустом деформировалось под пальцами.
— Расслабься, Принцесса, — зевнул я. — Мы не попались. Мы воспользовались бесплатным трансфером. Искать их город в пустыне было бы долго и утомительно. А так они сами привели нас в свой центр. Считай это агрессивным туризмом.
Амелия, сидевшая напротив, сдула упавшую на глаза прядь волос. В полумраке ее глаза светились хищным, голодным блеском.
— Меня больше беспокоит сервис, — заметила она, брезгливо стряхивая с плеча какого-то местного жука. — Они даже не предложили воды перед казнью. Ужасные манеры. Я ставлю этому отелю одну звезду.
Селена молчала, но я чувствовал ее концентрацию. Она уже изучила структуру замков, толщину стен и расположение охраны наверху. Ее телекинез мягко пульсировал вокруг нас, как невидимый радар.
Внезапно решетка наверху с грохотом отъехала в сторону. В яму ударил столб света и оглушительный рев тысяч глоток.
— Выход! — прорычал страж, свесившись вниз и тыча в нас копьем. — Смерть ждет! Шевелитесь, корм!
Подъемник, скрипя и дергаясь, потащил нас наверх.
Мы оказались в центре колоссальной овальной арены. Трибуны были высечены прямо в скалах естественного кратера и заполнены морем зеленых тел. Тысячи Вархунов — четырехруких, клыкастых, украшенных варварскими трофеями — вопили, требуя крови. Жара стояла невыносимая, песок под ногами был раскален.
На главной трибуне, под навесом из шкур, восседал их Джеддак. Жирный, покрытый шрамами гигант, который смотрел на нас как мясник на тушу.
— Чужеземцы! — его голос перекрыл шум толпы. — Вы нарушили границы Вархунов! Ваш удел — развлечь нас своей агонией! Выпустите Зверей!
С противоположной стороны арены поднялись массивные ворота. Из темноты, гремя цепями, вырвались три чудовища.
Великие Белые Обезьяны.
Это были горы мышц и ярости. Три метра ростом, четыре мощные руки, способные разорвать человека пополам, и слепые, безжизненные глаза, ориентирующиеся на запах и звук. Они были легендарным кошмаром Барсума. Вершина пищевой цепочки.
Толпа взревела в экстазе. Дея побледнела, инстинктивно принимая боевую стойку, хотя у нее не было оружия.
— Три обезьяны, — скучающим тоном произнес я, глядя на приближающихся монстров. — Как раз по одной на каждого из нас. Дея, постой в сторонке, не запачкайся.
— Адам, у нас нет оружия! — крикнула она, в панике оглядываясь. — Их шкура толще брони! Нужно искать уязвимые места!
Я шагнул вперед, срывая с себя цепи. Металл лопнул, как гнилая нитка. Амелия и Селена последовали моему примеру, отбрасывая кандалы в песок.
— Девочки, — я бросил взгляд на Омни-ключ. — У нас график. Через час нужно быть в Гелиуме, а мы еще не завтракали. Давайте закончим это быстро. Без танцев.
Обезьяны бросились в атаку. Земля дрожала от их бега.
Амелия выбрала левого монстра. Она не стала уклоняться или искать тактическое преимущество. Когда трехметровая туша нависла над ней, занося все четыре кулака для удара, вампирша просто сделала шаг навстречу.
[Телекинез: Мощь].
Она выбросила руку вперед в пренебрежительном жесте. Ударная волна была такой силы, что песок вокруг нее взметнулся стеной. Обезьяна, весящая почти тонну, остановилась, словно врезалась в скалу. Раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер и позвоночника. Монстра отбросило назад на добрых двадцать метров, он пропахал собой арену и затих бесформенной грудой мяса.
Селена занялась правым. Ее стиль был полной противоположностью. Она стояла неподвижно, заложив руки за спину. Когда зверь был в прыжке, она лишь слегка повела головой.
[Телекинез: Точность].
Шея обезьяны неестественно вывернулась под углом сто восемьдесят градусов. Щелчок был слышен даже на трибунах. Монстр рухнул замертво у ее ног, так и не коснувшись ее.
Центральный достался мне. Он ревел, брызгая слюной, его пасть была раскрыта, демонстрируя ряды желтых клыков. Я просто поднял его в воздух.
Без жестов. Одной мыслью.
Обезьяна зависла в метре над землей, беспомощно дрыгая четырьмя лапами. Я сжал кулак. Невидимые тиски сдавили грудную клетку зверя, выжимая из него воздух и жизнь. Секунда — и сердце монстра остановилось. Я разжал хватку, и туша с глухим стуком упала на песок.
Весь бой занял не больше пяти секунд.
На арене повисла гробовая тишина. Вархуны, которые еще мгновение назад орали и требовали крови, замерли с открытыми ртами. Они не понимали, что произошло. Их чемпионы, их непобедимые чудовища были уничтожены, как назойливые насекомые.
Я отряхнул песок с рукава и посмотрел на трибуну Джеддака.
— Извините, — мой голос, усиленный легким телекинетическим резонансом, прозвучал четко и громко. — У нас очень плотный график. Еще есть желающие, или мы можем обсудить условия капитуляции?
Дея Торис смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Она видела силу Тарс Таркаса, она видела храбрость лучших воинов Гелиума. Но это... Это было не воинское искусство. Это было абсолютное, подавляющее превосходство высшего вида над низшим.
В этот момент в ее взгляде что-то изменилось. Страх ушел окончательно. На его месте появилось благоговение. Она поняла, что с такой силой Барсум действительно может измениться.
— Они... они боги, — прошептал кто-то в первых рядах трибун.
— Нет, — я повернулся к Дее и подмигнул. — Мы просто очень спешим. Идем, принцесса. Пора выбираться из этой песочницы.
Глава 10. Коронация кровью и песком
Когда мы прибыли в лагерь тарков, ситуация была напряженной. Тарс Таркас, используя старые связи и авторитет среди ветеранов, сумел проникнуть в столицу орды раньше нас. Он не стал ждать Меня или кого-либо еще — его месть была личным делом, и он знал тайные тропы через ущелья, недоступные воздушным судам. Пока мы добирались туда, Тарс уже был внутри, собирая сторонников в тени шатров. Он действовал быстро и решительно, понимая, что промедление смерти подобно, и когда мы вошли в зал, сцена для финального акта уже была подготовлена его волей.
Тронный зал Тал Хаджуса был воплощением варварской роскоши в ее самом отвратительном проявлении. Это было не величие архитектуры, а нагромождение награбленного хлама: шкуры редких зверей, сваленные в кучи и уже начавшие источать запах прелости, погнутая золотая посуда из разграбленных городов, черепа поверженных врагов, насаженные на пики. Воздух здесь был спертым, горячим и влажным от дыхания сотен тарков, набившихся в помещение. Пахло немытыми телами, старой кровью и страхом.
В центре этого хаоса, на возвышении из каменных плит, восседал Джеддак Тарков. Тал Хаджус был огромен даже по меркам своей расы, но это была не мышечная мощь воина, а рыхлая, оплывшая масса тирана, который слишком давно не держал в руках меч. Его зеленая кожа лоснилась от жира, а маленькие злобные глазки бегали по толпе, выискивая признаки измены.
Мы вошли через главные ворота, не таясь. Я, Амелия, Селена и Дея Торис шли чуть позади, а во главе процессии шагал Тарс Таркас. Его шаги гулко отдавались под сводами зала. Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к узурпатору.
— Кто посмел прервать мой отдых? — прорычал Тал Хаджус, брызгая слюной. Он подался вперед, и его брюхо перевалилось через край трона. — Тарс Таркас? Ты должен быть мертв или гнить в ямах Вархунов!
— Я вернулся, Тал Хаджус, — голос моего друга был спокоен, как могильная плита. — Я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву силы. Я вызываю тебя.
Зал ахнул. Зеленые гиганты переглядывались, шепчась и звеня оружием. Вызов Джеддаку был священным правом, но Тал Хаджус давно превратил законы в фарс, убивая претендентов руками наемников еще до начала поединка.
Узурпатор рассмеялся, и его жир затрясся.
— Ты? Вызываешь меня? Ты — предатель, якшающийся с мягкотелыми розовыми червями! Стража! Убейте его! И принесите мне самок, я хочу развлечься!
Десяток воинов личной гвардии Джеддака двинулись вперед, обнажая длинные кривые мечи. Тал Хаджус даже не собирался сражаться честно.
— Скучно, — громко произнес я, выходя вперед и вставая рядом с Тарсом. — У вас, ребята, серьезные проблемы с регламентом корпоративных споров.
— Адам, это мой бой, — прорычал Тарс, доставая свои клинки.
— Твой бой — с жирным на троне, — поправил я его, активируя Омни-ключ. — А других я возьму на себя. Амелия, Селена, обеспечьте периметр. Никто не вмешивается.
Гвардейцы бросились на нас. Это была их последняя ошибка. Амелия встретила их волной телекинеза, которая просто смела первых трех, впечатав их в колонны с такой силой, что камень треснул. Селена, не сходя с места, точечными ударами ломала запястья тем, кто пытался достать пистолеты.
Я же просто поднял руку. Гравитационное поле сгустилось вокруг оставшихся стражников, прижимая их к полу. Они ревели, пытаясь встать, но невидимый пресс вдавливал их в камень.
— В этом углу ринга — претендент Тарс Таркас! — объявил я, словно конферансье на боксерском матче, мой голос был усилен динамиками костюма. — А в том углу — куча жира, которая забыла, что такое честь. Тал Хаджус, подними свою задницу и дерись, или я раздавлю тебя прямо на троне.
Узурпатор понял, что его гвардия нейтрализована. Страх исказил его лицо, но отступать было некуда. Вся орда смотрела на него. Если он не примет бой, его разорвут свои же.
Он взревел, выхватывая огромный топор, и бросился с трона с удивительной для его комплекции прытью.
Бой был жестоким и коротким. Тал Хаджус полагался на грубую силу и ярость берсерка. Он махал топором, круша все вокруг, но Тарс Таркас был воплощением ледяной техники. Он уходил от ударов, скользил вокруг противника, нанося короткие, глубокие порезы.
Звон стали был оглушительным. Искры летели во все стороны. В какой-то момент Тал Хаджус попытался схитрить — он швырнул горсть песка в глаза Тарсу, но я слегка скорректировал полет песчинок телекинезом, и они вернулись в лицо самому узурпатору.
Пока тот протирал глаза, взвывая от боли, Тарс нанес решающий удар. Его меч описал сверкающую дугу и снес голову тирана. Тяжелый, уродливый шар с глухим стуком покатился по ступеням трона. Тело еще секунду стояло, фонтанируя зеленой кровью, а затем рухнуло, сотрясая пол.
Тишина, нависшая над залом, была абсолютной. Тысячи глаз смотрели на мертвого вождя и на воина, который стоял над ним, тяжело дыша.
Тарс поднял окровавленный меч.
— Тал Хаджус мертв! — провозгласил он. — Я, Тарс Таркас, заявляю свои права на титул Джеддака Тарков! Есть ли здесь тот, кто оспорит это?
Никто не двинулся. Затем, один за другим, зеленые гиганты начали опускать оружие и преклонять колени. Глухой гул прокатился по залу:
— Тарс Таркас! Джеддак!
Я дождался, пока овации немного стихнут, и взобрался на ступени трона, встав рядом с новым правителем. Мне нужно было закрепить успех. Просто сменить вождя мало — нужно дать им цель, иначе они перегрызут друг друга от скуки.
— Внимание, бойцы! — мой голос, усиленный на максимум, перекрыл шум толпы. Я использовал интонации, которыми обычно наставляют футбольную команду в перерыве матча. — Поздравляю с кадровыми перестановками. Ваш новый босс — Тарс Таркас, и поверьте, при нем социальный пакет будет куда лучше.
Тарки смотрели на меня с недоумением. Мелкий розовый человек, который командовал ими? Но они видели, как мои женщины расшвыряли гвардию, и уважали силу.
— Вы жили как крысы в пустыне, — продолжал я, расхаживая перед ними. — Вы грызлись за объедки, пока жители городов пили вино и смеялись над вами. Тал Хаджус держал вас в грязи. Но времена изменились.
Я указал рукой на восток.
— Там, за горизонтом, лежит Зоданга. Город красного камня. Город, полный золота, оружия, воды и женщин. Они думают, что вы — дикари, способные только на набеги. Они думают, что их стены защитят их.
Я сделал паузу, обводя взглядом горящие глаза варваров.
— Зоданга угрожает Гелиуму. Но мне плевать на политику. Мне важно то, что Зоданга стоит у нас на пути. У них есть то, что нужно нам. А у нас есть то, чего нет у них — ярость, сила и... — я усмехнулся, постучав пальцем по виску, — ...немного современного менеджмента.
Толпа начала гудеть одобрительно. Упоминание грабежа и войны было универсальным языком, который они понимали.
— Мы не просто пойдем в набег. Мы пойдем на войну. Мы сотрем Зодангу с лица Барсума. Вы получите славу, о которой будут петь ваши дети. Вы получите добычу, которой хватит на сто лет. Тарс Таркас поведет вас, а я покажу, как взламывать их оборону, словно гнилой орех.
— Зоданга! — взревел кто-то из вождей кланов.
— Смерть Зоданге! — подхватили остальные.
Это превращалось в лавину. Тысячи клыкастых ртов скандировали название вражеского города. Воздух дрожал от их криков.
Дея Торис подошла ко мне, когда я спустился с возвышения. Она выглядела ошеломленной.
— Ты... ты только что объединил орду, — прошептала она. — Ты направил их ярость на наших врагов. Но Адам, ты говорил так... цинично. О добыче, о разрушении.
— Принцесса, — я улыбнулся ей, вытирая руки платком. — Нельзя продать пацифизм стае волков. Им нужно мясо. Я дал им мясо. Если хочешь спасти свой Гелиум, придется запачкать руки в чужой крови. Зоданга падет не от молитв, а от мечей этих ребят.
Тарс Таркас подошел к нам. Он вытер меч о шкуру убитого предшественника и кивнул мне.
— Ты говоришь странные слова, друг Адам. «Менеджмент», «социальный пакет». Я не знаю, что это значит. Но я вижу огонь в глазах моих воинов. Они пойдут за тобой. И за мной.
— Это все, что нам нужно, Тарс, — я хлопнул четырехрукого гиганта по плечу. — Собирай войска. У нас плотный график. К ужину я хочу видеть стены Зоданги.
Когда мы прибыли в лагерь тарков, ситуация была напряженной. Тарс Таркас, используя старые связи и авторитет среди ветеранов, сумел проникнуть в столицу орды раньше нас. Он не стал ждать Меня или кого-либо еще — его месть была личным делом, и он знал тайные тропы через ущелья, недоступные воздушным судам. Пока мы добирались туда, Тарс уже был внутри, собирая сторонников в тени шатров. Он действовал быстро и решительно, понимая, что промедление смерти подобно, и когда мы вошли в зал, сцена для финального акта уже была подготовлена его волей.
Тронный зал Тал Хаджуса был воплощением варварской роскоши в ее самом отвратительном проявлении. Это было не величие архитектуры, а нагромождение награбленного хлама: шкуры редких зверей, сваленные в кучи и уже начавшие источать запах прелости, погнутая золотая посуда из разграбленных городов, черепа поверженных врагов, насаженные на пики. Воздух здесь был спертым, горячим и влажным от дыхания сотен тарков, набившихся в помещение. Пахло немытыми телами, старой кровью и страхом.
В центре этого хаоса, на возвышении из каменных плит, восседал Джеддак Тарков. Тал Хаджус был огромен даже по меркам своей расы, но это была не мышечная мощь воина, а рыхлая, оплывшая масса тирана, который слишком давно не держал в руках меч. Его зеленая кожа лоснилась от жира, а маленькие злобные глазки бегали по толпе, выискивая признаки измены.
Мы вошли через главные ворота, не таясь. Я, Амелия, Селена и Дея Торис шли чуть позади, а во главе процессии шагал Тарс Таркас. Его шаги гулко отдавались под сводами зала. Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к узурпатору.
— Кто посмел прервать мой отдых? — прорычал Тал Хаджус, брызгая слюной. Он подался вперед, и его брюхо перевалилось через край трона. — Тарс Таркас? Ты должен быть мертв или гнить в ямах Вархунов!
— Я вернулся, Тал Хаджус, — голос моего друга был спокоен, как могильная плита. — Я вернулся, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву силы. Я вызываю тебя.
Зал ахнул. Зеленые гиганты переглядывались, шепчась и звеня оружием. Вызов Джеддаку был священным правом, но Тал Хаджус давно превратил законы в фарс, убивая претендентов руками наемников еще до начала поединка.
Узурпатор рассмеялся, и его жир затрясся.
— Ты? Вызываешь меня? Ты — предатель, якшающийся с мягкотелыми розовыми червями! Стража! Убейте его! И принесите мне самок, я хочу развлечься!
Десяток воинов личной гвардии Джеддака двинулись вперед, обнажая длинные кривые мечи. Тал Хаджус даже не собирался сражаться честно.
— Скучно, — громко произнес я, выходя вперед и вставая рядом с Тарсом. — У вас, ребята, серьезные проблемы с регламентом корпоративных споров.
— Адам, это мой бой, — прорычал Тарс, доставая свои клинки.
— Твой бой — с жирным на троне, — поправил я его, активируя Омни-ключ. — А других я возьму на себя. Амелия, Селена, обеспечьте периметр. Никто не вмешивается.
Гвардейцы бросились на нас. Это была их последняя ошибка. Амелия встретила их волной телекинеза, которая просто смела первых трех, впечатав их в колонны с такой силой, что камень треснул. Селена, не сходя с места, точечными ударами ломала запястья тем, кто пытался достать пистолеты.
Я же просто поднял руку. Гравитационное поле сгустилось вокруг оставшихся стражников, прижимая их к полу. Они ревели, пытаясь встать, но невидимый пресс вдавливал их в камень.
— В этом углу ринга — претендент Тарс Таркас! — объявил я, словно конферансье на боксерском матче, мой голос был усилен динамиками костюма. — А в том углу — куча жира, которая забыла, что такое честь. Тал Хаджус, подними свою задницу и дерись, или я раздавлю тебя прямо на троне.
Узурпатор понял, что его гвардия нейтрализована. Страх исказил его лицо, но отступать было некуда. Вся орда смотрела на него. Если он не примет бой, его разорвут свои же.
Он взревел, выхватывая огромный топор, и бросился с трона с удивительной для его комплекции прытью.
Бой был жестоким и коротким. Тал Хаджус полагался на грубую силу и ярость берсерка. Он махал топором, круша все вокруг, но Тарс Таркас был воплощением ледяной техники. Он уходил от ударов, скользил вокруг противника, нанося короткие, глубокие порезы.
Звон стали был оглушительным. Искры летели во все стороны. В какой-то момент Тал Хаджус попытался схитрить — он швырнул горсть песка в глаза Тарсу, но я слегка скорректировал полет песчинок телекинезом, и они вернулись в лицо самому узурпатору.
Пока тот протирал глаза, взвывая от боли, Тарс нанес решающий удар. Его меч описал сверкающую дугу и снес голову тирана. Тяжелый, уродливый шар с глухим стуком покатился по ступеням трона. Тело еще секунду стояло, фонтанируя зеленой кровью, а затем рухнуло, сотрясая пол.
Тишина, нависшая над залом, была абсолютной. Тысячи глаз смотрели на мертвого вождя и на воина, который стоял над ним, тяжело дыша.
Тарс поднял окровавленный меч.
— Тал Хаджус мертв! — провозгласил он. — Я, Тарс Таркас, заявляю свои права на титул Джеддака Тарков! Есть ли здесь тот, кто оспорит это?
Никто не двинулся. Затем, один за другим, зеленые гиганты начали опускать оружие и преклонять колени. Глухой гул прокатился по залу:
— Тарс Таркас! Джеддак!
Я дождался, пока овации немного стихнут, и взобрался на ступени трона, встав рядом с новым правителем. Мне нужно было закрепить успех. Просто сменить вождя мало — нужно дать им цель, иначе они перегрызут друг друга от скуки.
— Внимание, бойцы! — мой голос, усиленный на максимум, перекрыл шум толпы. Я использовал интонации, которыми обычно наставляют футбольную команду в перерыве матча. — Поздравляю с кадровыми перестановками. Ваш новый босс — Тарс Таркас, и поверьте, при нем социальный пакет будет куда лучше.
Тарки смотрели на меня с недоумением. Мелкий розовый человек, который командовал ими? Но они видели, как мои женщины расшвыряли гвардию, и уважали силу.
— Вы жили как крысы в пустыне, — продолжал я, расхаживая перед ними. — Вы грызлись за объедки, пока жители городов пили вино и смеялись над вами. Тал Хаджус держал вас в грязи. Но времена изменились.
Я указал рукой на восток.
— Там, за горизонтом, лежит Зоданга. Город красного камня. Город, полный золота, оружия, воды и женщин. Они думают, что вы — дикари, способные только на набеги. Они думают, что их стены защитят их.
Я сделал паузу, обводя взглядом горящие глаза варваров.
— Зоданга угрожает Гелиуму. Но мне плевать на политику. Мне важно то, что Зоданга стоит у нас на пути. У них есть то, что нужно нам. А у нас есть то, чего нет у них — ярость, сила и... — я усмехнулся, постучав пальцем по виску, — ...немного современного менеджмента.
Толпа начала гудеть одобрительно. Упоминание грабежа и войны было универсальным языком, который они понимали.
— Мы не просто пойдем в набег. Мы пойдем на войну. Мы сотрем Зодангу с лица Барсума. Вы получите славу, о которой будут петь ваши дети. Вы получите добычу, которой хватит на сто лет. Тарс Таркас поведет вас, а я покажу, как взламывать их оборону, словно гнилой орех.
— Зоданга! — взревел кто-то из вождей кланов.
— Смерть Зоданге! — подхватили остальные.
Это превращалось в лавину. Тысячи клыкастых ртов скандировали название вражеского города. Воздух дрожал от их криков.
Дея Торис подошла ко мне, когда я спустился с возвышения. Она выглядела ошеломленной.
— Ты... ты только что объединил орду, — прошептала она. — Ты направил их ярость на наших врагов. Но Адам, ты говорил так... цинично. О добыче, о разрушении.
— Принцесса, — я улыбнулся ей, вытирая руки платком. — Нельзя продать пацифизм стае волков. Им нужно мясо. Я дал им мясо. Если хочешь спасти свой Гелиум, придется запачкать руки в чужой крови. Зоданга падет не от молитв, а от мечей этих ребят.
Тарс Таркас подошел к нам. Он вытер меч о шкуру убитого предшественника и кивнул мне.
— Ты говоришь странные слова, друг Адам. «Менеджмент», «социальный пакет». Я не знаю, что это значит. Но я вижу огонь в глазах моих воинов. Они пойдут за тобой. И за мной.
— Это все, что нам нужно, Тарс, — я хлопнул четырехрукого гиганта по плечу. — Собирай войска. У нас плотный график. К ужину я хочу видеть стены Зоданги.