Murumurk: неожиданный вывод — мне, как оказалось, крайне сложно писать что-то из разряда «быт». Вот такой вот пердимонокль. 

Рейнар опустился на поваленное дерево, облюбованное Гермионой и вытянул ноги, покряхтывая хуже Филча. Приключение выдалось нервным, но результат не мог не радовать — подруга в безопасности, а он теперь не один.

Рассеянно массируя виски, в надежде избавиться от пульсирующей тяжести, мальчик с иронией признавал себя законченным эгоистом. Столкнувшись с таким же «выжившим» сложно было не задуматься над разницей между «жизнями». Как яркий пример — отношение к одиночеству. «Тогда» оно было недостижимой мечтой. Сейчас — растянутой во времени пыткой.

Вообще, в жизни Рональда уединения было до абсурдного мало. В «Норе» едва ли не круглые сутки стоял невообразимый гам: в разных тональностях и по разным поводам завывала Молли; гремели и постоянно что-то подрывали близнецы, мастеря и тестируя свои шутихи; занудствовал Перси, читая лекции о неважном; бухтел над очередной приблудой простецов Артур; изредка разыгрывала плач Джини, привлекая или наоборот — отвлекая внимание. И даже учитывая тот факт, что Шестого сына едва замечали… Всегда был «фон» из разноголосого шума.

В Хогвартсе дела обстояли едва ли лучше: Поттер с его бесконечными приключениями утаскивал за собой «верных оруженосцев», расшатывая и без того отлетающую крышу «лучшего друга». Драко, готовый сотворить любую дурость, не отставал от Золотого Мальчика, активно «помогая» достигать просветления. Беспокойный Гриффиндор, погружённый в иллюзорные кровь и золото мозолил глаза, не давая расслабиться. Толпа малолетних волшебников, которых качало из года в год: от слепой любви к Золотому Трио — до абсолютной ненависти, была готова в любой момент не только плюнуть в спину, но и проклясть вдогонку. И вишенкой на тортике, конечно же — Паук.

Рэй передёрнулся, отбрасывая мысли об этой Падали в самый дальний уголок черепной коробки. Как-нибудь потом.

Побыть в одиночестве при таком раскладе не представлялось возможным. Каждый мордредов день происходила какая-нибудь неведомая хрень. И это помимо бесконечных (бесполезных) эссе, контрольных и прочих «радостях» школьной жизни, отнимающих драгоценное время.

Уизли успокаивал расшатанные нервы редкими прогулками по ночному замку. К огромному сожалению мальчика: с каждым годом урвать даже десяток минут для подобного променада становилось всё сложнее.

А вот на каникулах, наоборот: стало куда проще покидать «отчий дом». Шестой сын был неинтересен семье Предателей и потому беспрепятственно ускользал от внимания матриарха. Мотаясь по захолустьям Магической Британии в поисках ингредиентов, Рональд не только пополнял свой кошелёк, но и отдыхал душой. Стараясь на год вперёд зарядиться безмятежностью старых лесов. Именно поэтому, даже столкнувшись с обезумевшим зверем, он не бросил это занятие. Просто не мог отказаться от возможности побыть наедине с собой.

Трепетно мечтая о тишине, «тот Уизли» даже представить не мог, что отсутствие людей окажется тем ещё испытанием. И если по началу странный мир радовал отсутствием разумных, то потом… Как там Герм говорила? Бойтесь своих желаний? Очень точное выражение оказалось: желания Рональда исполнились. Теперь он мог хоть до потери сознания гонять мысли по кругу и наслаждаться бытом отшельника. Вот только счастья это не добавило.

Как бы он не хорохорился и как бы не старался Птиц, развлекая маленького спутника — отсутствие нормального общения давило. Да, однажды феникс сможет обмениваться с ним мыслями, как полноценный фамильяр… Но произойдёт сие чудо ни сегодня, и даже не завтра: связь только-только установилась и до такой речи — как до Луны на метле.

А Рэю, сказать по правде, общение нужно было вот-прям-щас. Потому что осточертело. Хотелось диалога. Пусть даже о сущей ерунде! Что угодно, только не эта долбанная тишина!

Нынешняя молчаливость Мио, в этой ситуации, казалась изысканным издевательством. Но нарушать чужую задумчивость не хотелось. Бывший Предатель прекрасно понимал, что девушке нужно хоть немного времени на осмысление изменившихся обстоятельств и утрамбовки свихнувшегося мира в хоть какое-то подобие рамок. Поэтому и не торопил, изо всех сил сдерживая желание поёрзать, привлекая внимание. Постарался отвлечься и не бежать впереди Хогвартс Экспресса. Благо было на что переключиться.

С небольшого холма, ко всему прочему, открывался умопомрачительный вид на Долину, погружая в созерцательное состояние.

Первозданная, дикая природа — завораживала. Хотелось запечатлеть момент. Сохранить и периодически вновь погружаться в это мгновение полного единения с миром. Но увы: бывший Предатель Крови рисовать толком и не умел. Может, стоит восполнить при случае данный пробел в собственном образовании?

Мальчик иронично хмыкнул от этой мысли. А где у него, позвольте спросить, нет «пробела в образовании»? Всё, чему «учили» в Школе было одной большой дыркой от пончика. Отчасти поэтому Рэй был категорически против возвращения в Хог. Альтернатив, правда, пока не предвиделось, но сейчас и он, и его друзья — снова дети. И всё время мира вновь у них в руках.

Вдалеке уже виднелись «Две сестры» — луны, что следовали друг за дружкой по пятам, за что и получили столь незатейливое название от юного мага. Одна была просто огромной и шла «первой». А за ней, чуть отставая следовала та, что поменьше. Словно старшая сестра шла по каким-то важным делам вместе с младшей.

Потрясающее, всё же, зрелище. Рыжик смотрел на этот танец каждый раз, как в первый: замирая от восторга. И не уставал возносить благодарности Великой за то, что солнце в этом странном месте — в единственном экземпляре.

Подруга по-прежнему молчала и бывший Уизли выдохнул. Совершенно немыслимо, но тишина, разделённая на двоих, оказалась комфортной, и мальчик не заметил, как задремал, привалившись к Мионе.

Гермиона вздрогнула от неожиданной тяжести на собственном плече — дорогой друг задремал и облокотился на задумавшуюся ведьму. Подёргав снежно-белую прядь, притаившуюся среди рыжей гривы и не дождавшись никакой реакции, девочка поёрзала, стараясь не разбудить своего спасителя, устраиваясь поудобнее. Тепло чужого тела и мирная тишина погружала в дрёму, но карусель в голове не позволяла расслабиться. Мозг, привыкший анализировать всё, на что падал взгляд, отчаянно буксовал.

Путешествие в прошлое. Да не простое, а со всеми вытекающими, так сказать. Ни один Маховик Времени не сможет перенести волшебника в его же детское тело! И словно в насмешку — родительский дом, магический выброс, подвал… Так себе начало новой жизни, как она думала, лёжа на неудобной койке и разглядывая бетонный потолок. Но Рон решил иначе и всё изменилось.

Новый мир притягивал. Редко где на Земле можно было увидеть столь поразительной красоты закат. Разве что где-нибудь в тропиках? Лилово-оранжевые всполохи заходящего солнца причудливо меняли вид Долины, делая её таинственной. Гермионе не терпелось исследовать каждый кустик, разгадать все загадки, пробежаться босиком по каждому полю, залезть на каждое дерево… О, она это сделает! Чуть позже.

А пока стоит вздремнуть — ночка выдалась утомительной.

Холм, на котором они так беззаботно расположились, словно обладал притяжением: спустя несколько дней юные маги с удивлением заметили, что дальше сотни метров от «горы» и не отходили. Оказалось, что всё необходимое для минимального комфорта уже было тут: только руку протяни. Буквально. Хочется пить? У самого подножья река: пей, мойся, плавай — сколько душе угодно. Хочется есть? Облюбованное возвышение было щедро на плодоносные деревья и кусты с самыми неожиданными ягодами: от малины с голубикой, до не пойми откуда взявшейся «волчьей ягоды» всех видов. Тут тебе и обычный волчеягодник, и даже белладонна.

Рэй в растерянности сказал, что не хватает только каких-нибудь арбузов и дынь, для полного сюрреализма. Подруга лишь растерянно головой качала, поражаясь столь неожиданному разнообразию. Больше всего ребят интересовал вопрос: каким образом в «Диком Домене», как они постановили на данный момент, оказались настолько привычные растения? Которые на Британских островах растут крайне неохотно, но для Земли в целом — вполне обычны.

Но откуда бы взять ответы? Бесплодно покружив возле находок, друзья лишь плечами пожали и приняли очередную странность как данность. Мио посмеивалась над очередным сокрушённым: «ну есть и есть, чё бубнить-то» от друга. И действительно — чего бубнить? Поделать-то с этим они ничего не могут. Да и не хотят, если быть честными.

В Магии боевые напарники, вернувшиеся в свою «прекрасную юность», решили пока не практиковаться. Гермиона боялась слечь с истощением после недавнего выброса, а Рэй решил поддержать насупленную девочку, резонно заметив: навык «жизни без палочки» вполне может пригодиться. Не сегодня — так завтра.

Первое время бывшие Гриффиндорцы спокойно спали под открытым небом, лишь расстелив несколько курток и подложив под головы что попадётся на глаза — погода была превосходной и не доставляла дискомфорта. Незнакомые звёзды и «Сёстры» одним своим видом дарили покой. Рейнар с удовольствием вглядывался в необычайно яркие космические туманности, прекрасно различимые с этой странной земли и спорил с напарницей о том, как обозвать то или иное созвездие. Оба признавали, что астрологи, или на худой конец звездочёты, из них аховые. Но было забавно.

Так спиралевидное скопление ярких звёздочек было наименовано «Водоворотом»: очень уж было похоже — смотришь и словно проваливаешься в бесконечную Пустоту. А несколько других обзавелось странными «Боинг» и «Клевер». Детские ассоциации, помноженные на знания и опыт, давали и более забавные результаты. Так, нечто похожее на напряжённо всматривающегося вдаль суслика было окрещено ведьмой «Фрейдом». И Родрик каждый раз смотря на невезучие созвездие не мог сдержать гомерического хохота, дразня смущающуюся, но тем не менее упёршуюся в это название подругу:

— Вот там у нас «Водоворот». Там «Боинг», «Лев», «Корона», «Клевер»… А вот там «Фрейд». И всех мы любим одинаково, как родных детей.

Увы, но всё хорошее имеет тенденцию заканчиваться. Проснувшись одним утром и выполнив все положенные в это время суток ритуалы, ребята заметили вдалеке, у самого горизонта то, чего увидеть не ожидали совершенно. Грозовую тучу.

Казалось бы: туча и туча, что такого? Но именно с её лицезрения развернулась полномасштабная комедийная драма. Грозно нахмурившись, Миона словно в первый раз осмотрела Холм. И явно не пришла в восторг.

Мальчик бочком стал отползать подальше, уловив настроение подруги — ничем хорошим для него вот-это-вот-выражение не закончится. Плавали — знаем. К огорчению бывшего Предателя — Гермиона тоже его знала более чем «хорошо», тут же уловив шестым-седьмым-сотым чувством попытку к бегству:

— Рейнар Родрик и как тебя там дальше! — Рыжик беспомощно нахохлился от знакомых ноток в голосе наэлектризованной ведьмы, — Уф. Прости. Не хотела, чтобы это прозвучало… Так. Но ты ведь понимаешь, что если эта милая тучка двинется в нашу сторону, то… Нам даже укрыться негде! Мерлин и Моргана! Надо срочно что-то с этим делать! Мы совершенно не знаем, какие здесь дожди и что они за собой могут принести. Ладно если просто вымокнем, как те мыши. А что, если здешняя непогода сопровождается… Допустим, торнадо? Или градом? Здесь же раньше не было дождей? Рэй? Магия Великая, Рэй, что с тобой?!

Миона рванулась к Рыжику, холодея — тот выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок. Бледный, как полотно, с практически безумным взглядом, что хаотично метался по Долине, уже-не-Уизли пугал Грейнджер до трясущихся поджилок. Мелькнула и пропала мысль: «будто Дамблдора увидел», сразу задавленная простейшим пониманием: невозможно. Пауку сюда ходу нет. И слава Великой за эту милость! Но что ещё могло так повлиять на всегда спокойного товарища? Теории у девочки были, но… Ни одна из них не внушала оптимизма.

Почувствовав прикосновение тонких пальчиков Гермионы Рыжик понял, что неосознанно мял край собственной футболки с такой силой, будто хотел порвать. Осознав, что его состояние больше не является секретом для наблюдательной (иногда: сверх меры) напарницы, Родрик затейливо выругался и осторожно присел, прямо на влажную от утренней росы землю, лелея смутную надежду на то, что «пронесёт». Но организм уже колотило от подступающей «волны». И как бы не хотелось, чтобы подруга видела это, Рейнар придерживался политики честности, хотя бы с самим собой: такой поворот событий был, в общем-то, неминуем при постоянной жизни бок-о-бок. Удивительно уже то, что за эти несколько дней приступов не случалось. Чудесная пауза, небольшой антракт… Стоит сказать «спасибо» за малые радости? К «Доброму Дедушке» благодарности! Мальчик не хотел, чтобы Грейнджер это видела! Чтобы это хоть кто-то видел!

Смахнув злые слёзы он неожиданно поймал обеспокоенный, но полный мягкого понимания взгляд подруги. И буквально почувствовал, как внутри что-то разбилось. Это было слишком… И Птиц, как назло, улетел хрен пойми куда.

Тёплое объятие стало неожиданностью. Почему-то ему казалось, что Мио уйдёт. Оставит его в тишине. Позволит преодолеть гадкий «прилив» в одиночестве… Что ж, ошибся.

Вместо этого девочка бормотала какую-то чушь, поглаживая по голове, расплетая спутавшиеся во сне пряди и крепко держала содрогающегося мальчишку. Позволяла выплеснуть накопившуюся мерзость. И главное — ни о чём не спрашивала.

Поэтому Рэй заговорил сам. Хрипло посмеиваясь, вывалил на сосредоточенную слушательницу едва ли не всё, что произошло. Умолчал только о «Пляже», пробормотав, что получил знания о «той жизни» и это оказалось не тем опытом, который юный маг жаждал бы повторить. Рассказал о том, как очнулся чёрт знает где, посреди какого-то гадкого леса, среди страхуёбищных чудищ. Как дрался и потерял сознание. И как очнулся перед огромным Древом — вон то, видишь? Жуткая хрень. О том, как пробрался внутрь, как снова вырубился и снова очнулся. То, как часто он вот так отключался даже забавно, но Гермиона отчего-то не смеялась совсем. Упомянул встречу в Птицем, изучение «Домена», осознание полезности феникса и ворох вопросов, связанных с ним же. О посещении деревни близ «Норы». О подготовке и сборах для того, чтобы помочь ей. А потом расхохотался и глядя на подругу с каким-то сокрушительным ужасом, признался, что за всё это время ему даже в голову не пришло!.. Многое.

Теряясь в удушающих приступах от слетающей крыши Рейнар, совершенно позабыл про крышу обыкновенную. Напрочь. Так же, как и обо всяких удобствах, полагаясь на некий «авось», так любимый учениками Дурмстранга.

При других обстоятельствах, Мио бы посмеялась. Прожить, судя по рассказу — практически месяц в Диких Землях, даже не задумавшись о благах цивилизации? Звучит забавно. Вот только тот, кто когда-то был Рональдом, комфорт уважал. И даже в походе за крестражами старался максимально окружить себя удобными в быту штучками. Именно этот человек настаивал на том, что в палатке обязательно должна быть ванна. А если не ванна, то хотя бы душ. «Бегать и вонять, как егеря? Да нас просто по запаху вычислят!»

И вот это вот чудо — и не позаботилось о себе? Грейнджер справедливо сомневалась, что подобное возможно в принципе… Но вот они здесь. И мальчик действительно плевать хотел и на душ, и на палатки, и на сортир…

Вместо этого заядлый «сибарит-по-случаю» спал до её появления на земле, машинально трансформируя камешки в спальный мешок, одеяло и подушку. И не видел никаких проблем и несоответствий. Ел то же, что и сейчас: ягоды и плоды с фруктовых деревьев. Даже не заботясь о том, куда всё это богатство сложить или чем порезать — до посещения деревни и приобретения дешёвого ножа эта мысль просто… Не появлялась в голове друга. Миска? Нож? Зачем? Достаточно распихать по карманам или съесть на месте. Когда хотел выпить воды — кастовал Агуаменти в наскоро трансфигурированный стакан или шёл к ближайшему ручью.

И нет, Шестой сын семьи Уизли был вполне способен и на камнях спать, и подножный корм есть, или вообще не спать и не есть несколько суток. Но стоило Рону оказаться в хоть сколько-то безопасном месте и его «отпускало». Мягкие свитера, не стесняющие движений и плотно обхватывающие лишь горло — скрывая «украшение». Вкусная еда, приготовленная вручную — Мионе всегда нравились их завтраки-обеды-ужины в Убежище отчасти из-за того, что Рональд умел готовить и любил это дело. Даже в наскоро собранной палатке, чтоб этой адской штуке провалиться, друг всегда утопал как минимум в трёх мягчайших подушках и укутывался лишь тем одеялом, что казалось пуховым облачком. Да и что говорить — их с Гарри приучил к тому же. А тут…

Да, в Домене дождей раньше не было и необходимости в крыше, соответственно, тоже. Агрессивного зверья не наблюдалось на многие километры вокруг. Но это ведь не повод скитаться, словно призрак неприкаянный?

Юная ведьма замерла, осмысливая промелькнувшее сравнение. Родрик ведь сказал, что воспоминания именно что «получил». И это явно было не так приятно, как просто очнуться в собственном прошлом. Хотя и этот опыт далёк от идеального.

И что из этого следует? В «то» утро он был просто семилетним мальчиком, потом что-то случилось — она не сумела разобрать в сумбурном бормотании: что именно, но явно ничего хорошего. Какое-то потрясение, стресс? Примем как факт. И вот ребёнок получает «пакет знаний» себя-из-будущего. Из того будущего, что радостным назовёт только мазохист-шизофреник. И то — не факт. При этом юный маг в одночасье лишается семьи, дома и снова попадает в стрессовую ситуацию…

Психолог из неё, конечно, едва ли лучше, чем звездочёт… Но даже куцых знаний хватает, чтобы понять глубину задницы, в которую рухнул Рыжик. Прибавить к этому резко возросший психологический возраст, детское тело со всеми гормонами, стресс и, скорее всего, боль…

Сжав затихшего мальчишку чуть крепче, Гермиона продолжала обдумывать открывшиеся факты. Хо-ро-шо. В прошлой жизни ребята в шутку поставили себе серьёзные диагнозы и есть все основания полагать: они перекочевали с ними и в «эту жизнь». Ничего хорошего, конечно же… Но хоть немного понятно. Не отвлекаясь на страшные названия, можно точно сказать: всё было завязано на постоянный стресс. Простой и логичный выход из подобного положения — избавиться от этих самых стрессов. «Тогда» это было несбыточной мечтой, но «сейчас», как ни странно, всё осуществилось само собой. Две трети «Заговорщиков» убрались настолько далеко от травмирующих их психику людей, насколько это вообще возможно. И возвращаться не планировали.

А то, что Рейнар неприкаянным призраком бродил по незнакомому миру… Что ж. Теперь она здесь. Скоро они вытащат ещё и Малфоя. Плюс непонятный феникс, где его только черти носят? Но огненные птицы хороши как компаньоны и своими песнями могут «поправить» настроение. А это — немалый плюс в их дерьмовом раскладе.

А то, что крыши нет? Да и хрен бы с ней. Рыжик вроде говорил что-то про Древо и мир-в-мире. Думается — там вполне найдётся сухое местечко, где можно будет пересидеть непогоду. А когда всё успокоится, они построят дом. В первый раз что ли?

Радостно кивнув успокоившимся мыслям, девочка ласково подёргала красную прядь, отвлекая друга от самобичевания. Тот, явно вымотанный едва не случившимся приступом и эмоциональным разладом, рассеянно вытер глаза и скользнул ничего не выражающим взглядом в сторону злосчастной тучи. Охнув, Рэй отстранился:

— Буря идёт сюда. Ты права, надо что-то придумать…

— Уже придумала. Ты говорил о Древе, помнишь? Думаю, там можно переждать.

— Так себе идея. Оно реально жуткое… Но ты, конечно, права. Сейчас главное: пересидеть непогоду.

Быстро собрав нехитрые пожитки ребята, практически бегом, направились к исполинскому дереву. Гермиона, лишь добежав до самого «входа» и приглядевшись к мерзкому барельефу поняла, отчего Рыжик не горел желанием сюда возвращаться. Агонизирующие лица, словно вплавленные в древесину, выглядели не просто жутко — от этого зрелища загривок словно ледяным дыханием обдало. На какую-то долю мгновения ведьме показалось, будто её просканировали и признали достойной. В суматохе она не задалась вопросом — достойной чего?

Стоило им оказаться внутри, как долина озарилась яркой вспышкой. Тряхнуло. Легонько так, даже деликатно. Спустя пару секунд прилетело эхо — гроза была всего в паре километров. Ветви перелеска неподалёку согнулись практически к земле, не в силах справиться с мощью ветра и с неба рухнула вода. Назвать это явление дождём не получалось. Казалось, будто кто-то просто выкрутил вентиль на максимум, или нажал переключатель. Вот только что светло — и бац! Ты уже автомобиль в мойке.

Вспышка, ещё одна… Юные маги, словно завороженные, смотрели на безумие стихии. Такого в городе не увидишь, как бы не хотелось. Молнии били прямо в землю и невезучих представителей флоры. То тут, то там вспыхивали и быстро гасли огоньки пожаров — ливень тут же гасил пламя.

Рейнар в очумении смотрел на буйство природы и с каким-то трепетом, всем сердцем, желал… Сотворить нечто подобное. Зачем? Да вот спроси ребёнка, на кой фиг ему сотая конфета подряд? Просто хотелось. Потому что красиво. Потому что ух! Хотелось слиться с этим безумием, отпустить себя, стоять в «оке бури» и знать, что она не причинит никакого вреда.

Миона скосила глаза на замершего напарника и тихонько хмыкнула — за шумом снаружи всё равно не слышно. Рыжик вряд ли заметил, но с каждым раскатом грома, с каждой ослепляющей вспышкой, по его волосам пробегали золотистые молнии. Мальчик словно синхронизировался с буйством снаружи. И девочка с неожиданной чёткостью поняла — ей рассказали не всё. Произошло что-то ещё. Что-то важное.

Устав перебирать в уме сотни вариантов причинно-следственных связей, дочь «хороших людей», требовательно глядя на оппонента и стараясь перекричать шум ветра, задала мучавший её вопрос:

— О чём ты умолчал?

Тряхнув головой, словно сбрасывая наваждение, Родрик изумлённо посмотрел на встревоженную волшебницу. Что он не рассказал? Многое…

Встретившись с тем самым «я-из-тебя-сейчас-душу-вытрясу-если-не-ответишь» взглядом юный маг лукаво улыбнулся. И засмеялся: подруга стремительно теряла всяческое терпения и уже была готова трясти неразумного волшебника, в его лице.

— Сначала нам надо хоть как-то обустроиться. Я, признаться, устал как пёс, ни к ночи будь он помянут.

***

Устроившись под отвесной скалой, надёжно укрывающей от любых попыток непогоды добраться до детей, Рыжик, вороша палкой кое-как разведённый костёр, отстранённо начал свой рассказ. Он догадывался, что общую картину Миона уловила. Оставалось добавить в неё деталей.

— Первого марта тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года от Рождества Христова… — Едва увернувшись от какой-то веточки, парень хмыкнул, — Погоди. Я рассказываю всё потому, что ты сможешь углядеть то, что мне показалось не важным в моменте или забылось в круговерти последующих событий. Мы оба знаем, что мелочи крайне важны. Поэтому потерпи чуть-чуть, ладно? И без того сложно пошагово восстановить весь этот сумбур. А я, так уж и быть, обойдусь без таких банальностей как «да будет Свет». — Дождавшись хмурого кивка, Рейнар продолжил: — Так вот. День, когда мне снова исполнилось семь был по началу самым обычным. Сравнивая его с «не случившимся», едва ли можно заметить разницу. Но она таки есть. И именно эта разница стала роковой. Родители, не задолго до сей знаменательной даты, подарили близнецам «набор юного зельевара». За какие такие заслуги? Ведь «их праздник» должен был быть только в следующем месяце… Хрен знает. Но результат был ошеломляющим. Как ты понимаешь, двое из ларца не удержались и с головой погрузились в эксперименты. А главным подопытным для них всегда была моя скромная персона. Веришь — нет, но я понятия не имею, что сварили эти уроды и как подмешали эту бурду мне. Не могу вспомнить точный момент, когда… Просто на рассвете, в собственный день рождения, о котором забыл весь клан Уизли разом, меня скрутило. Да так, что думал — всё, отбегался, пишите письма мелким почерком. И так бы и было, если бы не вмешалась… Магия. Вот только не смейся! Но я достоверно помню эту мордредову боль! И как тело скручивало, словно долбанное тесто — тоже помню! Посмеялся ещё, что даже перед смертью все мысли о еде. Смеяться тоже было больно, кстати. А потом оп — и тушка Шестого сына оказывается на непонятном пляже. Ты ведь знаешь, что если песок подвергнуть накаливанию с достаточной температурой, то он становится стеклом? Вот теперь представь картину: едва дышащий пацан посреди чёрного Пляжа, песок которого резко превращается в смертельную, стеклянную ловушку, хватая своего единственного заложника. А в стекле том, как в кинотеатре — чья-то жизнь. И не просто «чья-то», а того несчастного пацана, что недавно чуть не сыграл в ящик! Можешь представить мою реакцию? Особенно когда параллельно с «кино» я начал реально вспоминать? Никакое маггловское «полное погружение» не сравнится, уверяю. Посмотрел на «начало конца» своей жизни. С первого курса по Битву за Хогвартс и чуть дальше. И да, вижу твой вопрос — меня убил откат. И снова да — забыл. Настолько всё осточертело, что вообще плевать было. Не задумывался даже. Увидел шанс закончить этот цирк. И закончил. Вспомнил, когда подыхал и нет, не жалел ни мгновения. А теперь возвращаемся на Пляж. Помнишь Украинского Железнобрюха? Которого мы из банка стырили? Там мы вновь встретились. Так что у меня есть маленькая теория, что та локация это что-то вроде… Загробного мира? Серых пределов? Междумирья? Для простоты назовём «эфир», пожалуй. Там было так много драконов, Мио! Просто что-то нереальное. Они кружили по небу, словно танцевали! Эх, видела бы ты, какая это красота! — Чуть мечтательно прижмурившись, мальчик замолчал. Но ненадолго: — Не помню, как вырубился. Но очнулся уже в каком-то Чернолесье. Было ли оно где-то в этом Домене? Понятия не имею, но искренне надеюсь, что нет. Местечко — лютый пиздец. Я именно тогда сединой обзавёлся… Хотя, не факт, кстати. Просто именно после того «сражения», прости Мерлин мои потуги в боёвку, она стала заметной. Хотя не исключено, что благородным серебром на башке твой друг обзавёлся ещё в Эфире. Ну да не суть. После столкновения с агрессивными химерами состояние было… Так себе. Башка едва варит, тело болит. Помню — куда-то брёл. Иногда даже с закрытыми глазами. Усталость зверская, жрать хочется, пить хочется, помыться хочется. Дальше помню, как оказался перед этим вот Древом. Заметила вокруг каменные монолиты? А то, что они словно полукругом стоят? Так вот, полюбовавшись на рожи в древесине я, как маг здорового человека, сразу развернулся в обратную сторону. И не смог выйти. Раз-другой долблюсь, как баран в новые ворота, а выйти не могу. Не пускают. Пришлось идти внутрь. Обелиски на входе ты тоже должна была заметить, вот возле них меня знатно заглючило. Смотрю и вроде понимаю, что написано, но прочитать не могу. Много «не могу» для одного отрезка времени, не так ли? Но решив не разыгрывать карту барана во второй раз — моветон, знаешь ли, пошёл дальше. Полюбовался на красоту, обалдел окончательно и чуть не рухнул в странный бассейн, посреди которого плита. Ровная такая, словно алтарная… Но это я сейчас такой умный, а тогда бы заёбанный в край и мало что соображающий. Напомню: ещё очень хотелось помыться. Не так, чтобы мыслить ни о чём другом было невозможно, но зудело. Ну я и… Нырнул. Доплыл кое-как до плиты. А она ещё подсвечена была так, словно звала. В общем — доплыл, улёгся и снова отключился. Дурак, да? Очнулся чёрт-пойми-когда, а на груди — Птиц. — Упомянутый комок перьев тут же материализовался рядышком и смахивая с крыльев воду подошёл к костру, — Ага. Вспомнишь солнце… Так о чём я? Феникс, да. Хм. Дальше мало интересного — выбрался отсюда, пошёл изучать Домен. Очень уж любопытно. Пережил пару «провалов в детство» и панических атак, дотумкал, что новый товарищ может вернуться в «Нору», обзавёлся вещами, сходил в деревню… Ничего интересного, кроме одного. Оказалось, что вот эта вот пакость, — Ленивый взмах в сторону возмущённо заклекотавшего фамильяра, — Ритуалист. И явно хреновенький. Когда меня накрыло очередным приступом паники, который я тогда по дурости принял за долг перед Великой или за какой-то хитрый откат, Птиц, в мудрости своей, провёл ритуал. Какой? Узнаем, когда связь между нами установится и можно будет услышать внятный ответ. Но самое ироничное, затеянное явно пошло не по плану. Из фактов: всё происходило на «алтаре», моя кровь на него попала, потом была огромная гексаграмма, вроде бы со звёздами внутри ещё, и много, очень много странного света из неё. А после того, как всё закончилось, плита была исписана теми же закорючками, что и на входе в Древо. Итак, дорогой Шерлок, ваши выводы?

— Ты и твой перьевой коврик — два дебила! — Обескураженно каркнула подруга. Прокашлявшись и взяв себя в руки, девочка продолжила уже спокойнее: — Гексаграмма используется в хрен знает скольких ритуалах и вот так, без хоть каких-то зацепок… Хотя нет, есть парочка… Большая была?

— Да. Символов много, но я мало что не успел разглядеть — ослепило будь здоров.

— Но Птиц её не чертил. Полагаю — пел. Хм. Самые сложные варианты требуют начертания, желательно кровью ритуалиста, так что мимо. Простейших тоже не мало… Так. Стоп. О чём ты думал во время приступа? Повтори-ка.

— Что заработал пинок от Матери за промедление — меня ведь вернули к жизни и предупредили о грядущем ясно и недвусмысленно. А за такое…

— Отдариваются. Всегда. Но сейчас несмотря на то, что ментально тебе восемнадцать, ты в теле семилетнего ребёнка. Ребёнка, Рэй! Магия не «собирает» с детей.

Рыжик смущённо надулся и пробубнил:

— Сообразил, не совсем идиот. Хоть в приступе было сложно мыслить хоть сколько-то логично. А вот дальше подумал, что это может быть «приветом» от Молли. Или всей семейки. Потом, что стал проявляться «ошейник» Паука — ощущения были крайне похожи на ублюдский «строгач». Сейчас это всё кажется бредом, но тогда… Мио, меня крыло как распоследнего наркомана в период ломки… Спасибо, кстати, за эти «прекрасные» знания.

— Обращайся. — Фыркнула эта невыносимая особа, — Феникс на тебя настроен, как фамильяр. С момента своего появления. Думаю, ход твоих мыслей он сумел уловить. Связь окрепла и содержимое твоей черепной коробки перестало быть тайной. Подозреваю, что несчастный просто перепугался за тебя и… Пытался успокоить?

Птиц тут же захлопал крыльями, закивал и переместился на плечо Гермионы, тут же закурлыкав что-то благодарное. Кивнув, девочка продолжила мысль:

— Едем дальше. Не найдя способа получше, твой компаньон решил наглядно показать, что думаешь ты лютую фигню и проблема вообще не в этом. — Очередная довольная трель подтвердила умозаключение волшебницы, — Как можно показать, что на маге нет откатов, долгов, порчи и прочего? Тут мне приходит только аналог того, что гоблины называют «проверкой крови». Судя по размерам гексаграммы — тебе сделали полное сканирование, так сказать. Ну а дальше, по идее, должно было проявиться всё о некоем Рейнаре. То есть полное имя, род, чистота крови, мамы-папы вплоть до «основателя» и всё остальное. Причём на понятном проходящего процедуру языке. Ты в монологе обмолвился, что «залип» у обелисков на входе и то, что на них было накарябано, показалось знакомым. Улавливаешь мысль?

— То есть, гипотетически: я знаю этот язык. И поэтому результат «проверки крови тарифа всё включено» выкатился именно на нём? Всё равно не понимаю. Я ж не Английская Королева, чтобы так заморачиваться. Иначе не вижу смысла использовать ту письменность, которую кроме меня никто и не поймёт.

— Вот на счёт «Королевы» я бы повременила. Доводы очень уж резонные. И всем организмом чую — будет подвох. Не может не быть. Именно потому, что это действительно слишком… Заморочено.

— Нет. Вот просто нет!

— Хочешь ещё порцию моих размышлений? Вижу, что хочешь. — Мио хохотнула на скривившееся лицо Родрика, — Нам, конечно, для статистики ещё Драко надо будет опросить, но… Ты сам назвал ту плиту «алтарём». И сам же сказал, что на него пролилась кровь. А теперь давай сложим известные нам факты о Мире Магии, а в частности об Алтарях и крови на них. Что получим?

— Принятие в род? Это самая условно распространённая тема среди магов. Стоп. То есть этот комок перьев случайно вписал меня в какой-то непонятный род?!

— Рейнар Родрик и когда-нибудь мы узнаем, как тебя там дальше! Прекрати мне тут отыгрывать Шестого Уизли!

Мальчик в возмущении вытаращился на «дорогую подругу» и задыхаясь от негодования воскликнул:

— Это первое, что пришло в голову! Уф… — Подышав на счёт, «любимое» упражнение всегда помогало угомонить сумбур, Рыжик уже спокойнее продолжил раскручивать логический клубок: — Ты же знаешь, я никогда особо не интересовался этой темой. Во всяком случае — целенаправленно. Печать, а потом и ошейник не способствовали обнадёживающим размышлениям. Слишком жирно Предателю мечтать о принятии в чужой род. Или о создании нового. Так… Погоди секунду. Алтарь. Кровь на Алтаре. М… Принятие «под руку» земли? Вроде в старых манускриптах что-то такое было… Ой.

— Вот именно, Рэй. Именно, что «ой».