ОН пришел с
лунным светом. С брызгами волн. Со звоном бусин – крупных, стеклянных, слабо поблескивающих
в оконном проеме.

Бусины в шторке были
– белые, красные.

Такие же белые,
как тело Кармы.

Такие же красные,
как его волосы.

Сам Карма сидел в
кресле, водрузив ноутбук на колени. Экран подсвечивал его голый живот. Спасибо,
хоть штаны надел; а то ведь мог и не озаботиться такой мелочью.

ЕГО визит не
остался незамеченным. Карма почуял чужака и отвлекся от экрана. Повернул
голову, окинул взглядом захламленную комнату. Алые волосы, собранные на затылке
в хвост, тяжело колыхнулись.

– Ты сегодня на
редкость тихий, – сказал Карма. – Что, не будет никаких навязчивых снов и
желаний?

ОН был сзади.

Очень близко.

ЕГО присутствие
стало таким осязаемым, что по голому загривку Кармы поползли мурашки. Казалось,
что из мрака под потолком вот-вот вынырнут пальцы – и скользнут между
лопатками, отводя алые пряди и пересчитывая позвонки.

Когда ОН пришел в
прошлый раз, Карме приснился секс с чужим женихом.

Когда ОН приходил
раньше, Карме снилось что-то еще… всего и не упомнишь. В этих снах его трахали,
уложив животом на постель. Его хватали за бедра, или связывали руки, или душили
красной, режущей горло струной – а Карма закатывал глаза и кончал, просыпаясь
измученным, измочаленным, на липких от пота и спермы простынях.

В целом, отличные
сны.

Карма их не
боялся.

И ЕГО не боялся.

Тьма за спиной у
Кармы не была опасной. Она была неловкой.  Нерешительной. Тянула к Карме пальцы – и тут
же отдергивала их, оробев, словно…

Карма вдруг
понял. Усмехнулся.

– Может, – сказал
он спокойно, – это ты меня боишься?

– НЕТ!

Тьма оказалась
обидчивой. Карма едва не засмеялся. А его гость, умерив пыл, пробормотал
тихонько:

– Мне просто…
стало любопытно.

– Что именно? –
спросил Карма. И закрыл ноутбук.

Тьма за его
спиной колыхнулась. Распахнулись внимательные золотые глаза. Потянулись к
плечам черные-черные, боязливые пальцы.

– Меня
заинтересовали твои сны… и твои желания… и… – пальцы дрогнули и замерли, – … твои
последние слова в прошлый раз.

Карма отлично
помнил тот сон. Секс с чужим женихом – запретная, сладкая, отменная забава. Милый
светлоглазый Яшка нравился Карме. Трахать его (пусть даже только в своих
фантазиях) было приятно. Но тому, кто подарил Карме сон про Яшку, такой энтузиазм
не понравился. Тьма решила обломать ему кайф. Принялась шептать, что он
виноват. Он сам, сам, сам притянул к себе этот сон! Он, мерзавец, сам хотел
Яшку… чужого жениха… чужую собственность… чужого… чужого…

Хах, – ответил
Карма.

Ну конечно,
хотел! Яшка очарователен. К тому же, он под запретом; а это, знаете ли,
будоражит. Но светлоглазый Яшка – просто милый эльф. Таких, как он, Карма мог
собирать охапками, просто выйдя во двор академии. Гораздо интереснее был тот,
кто скрывался во мраке. Тот, кто дарил Карме пошлые сны, наблюдал за ним и
шептал ему на ухо.

Ты, – сказал
тогда Карма, – привлекаешь меня куда больше.

Ты любопытнее.

Ты занятнее.

Ты…

Тогда-то ОН и сбежал.
Видимо, был смущен откровенностью, с которой Карма заявил о своем интересе.

Сегодня ОН пришел
снова. И в этот раз не принес с собой снов. Явился один-одинешенек, засел у
Кармы за спиной – и теперь тревожно пялился из темноты.

Скрипнуло кресло.
На мягкой высокой спинке сжались черные пальцы. Карма скосил глаза, но не
обернулся.

– Значит, тебя
интересуют мои сны? – спросил он. – Разве не ты мне их внушал?

– Нет, – ответила
тьма. – Лишь делал сильнее твою жажду. Дразнил твоего демона.

Карма постучал пальцами
по крышке ноутбука. Демон был с ним с рождения. Давал ему силу и скорость,
исцелял раны, продлевал жизнь. А взамен требовал только одного – крови.
Невелика цена! Тем более что Карма, как и любой приличный вампир, добывал кровь
не на охоте, а в пункте переливания.

Главное, что
Карма знал о своем демоне – что тот не любит трепаться. Да и какому вампиру
пришло бы в голову общаться со своим демоном? Это всё равно что общаться со
своей печенью или селезенкой. Печень лежит в твоем брюхе и молча делает свое
дело. Разве не так?

Оказалось – не
так.

Чужак слышал
демона Кармы.

Дразнил его.

Может даже, умел
с ним общаться…

Тьма дохнула
Карме в затылок. Шевельнулись красные, торчащие из хвоста волоски.

– Мне… захотелось
узнать суть твоих желаний, – сказала тьма. – В моем мире я не встречал и не
испытывал ничего подобного.

Карма вскинул
голову.

– В твоем мире?

Тьма шарахнулась.
Похоже, решила, что Карма сейчас оглянется, и забилась в самый густой
потолочный мрак.

– Ты не хочешь,
чтобы я увидел тебя? – догадался Карма. – Или… хм-м-м, прикоснулся?

– Не хочу, –
буркнула тьма.

Карма встал.
Бросил ноутбук на кресло, задумчиво размял плечи.

– Но ты хочешь
узнать, что такое страсть и желание?

Тьма помолчала.
Потом уронила едва слышно:

– Да.

Чем свободнее вел
себя Карма, тем напряженнее становился его гость. Голос делался всё тише.
Ответы – всё лаконичнее. Казалось, еще чуть-чуть – и ОН бросится прочь из
комнаты, сорвав занавеску и раскатив бусины по полу.

– Хорошо, – сказал
Карма. – Это будет любопытный эксперимент.

Руки его легли на
пояс штанов.

– Значит, ты из
другого мира? – спросил он. Словно пытаясь заболтать то, что скрывалось под
потолком и таращило оттуда глаза. – И что это за мир, в котором нет секса?

Ткань штанов
соскользнула. Открылась гладкая (ни единого изъяна!) кожа ягодиц. Трусы всегда казались
Карме излишеством. Такое тело, как у него, не стоило прикрывать ничем, кроме
татуировок.

Вопрос повис в
воздухе.

Тьма молчала. Может,
захлебнулась слюной, когда штаны упали к ногам Кармы, и он оказался совершенно,
абсолютно нагим. А может, гость из другого мира не понял намека.

– Эй, – пробормотал
Карма. Резинка, которая удерживала его хвост, полетела прочь. Волосы
рассыпались по плечам; стекли по спине; кончиками защекотали голую поясницу. – Ты
еще здесь?

– Да-а…

То ли выдох, то
ли шелест ветра.

Тьма
посомневалась ещё секунду. А потом, наконец, решилась ответить.

– Мой мир – мир
теней и демонов.

– Что тогда
привело тебя в наш мир? – спросил Карма. Переступил валяющиеся на полу штаны,
пересек комнату и наклонился к тумбе. Скрипнул нижний ящик. Карма сунул туда
руку, погремел хламом. На постель полетела черная шелковая лента и две пары
наручников. Добротных. Металлических. Если бы сексшопные цацки могли сдержать
вампира, то такой нечисти была бы грош цена.

– Меня привел
твой демон, – пробормотала тьма. – Демоны появляются и исчезают в нашем мире.
Их множество. Но…

Карма защелкнул
наручники. На случай вроде этого у столбика его постели был вкручен
металлический крюк. Карма поерзал, устраиваясь на черных простынях. Отпихнул
ногами вульгарно красное, расшитое золотым узором покрывало. Затем расправил ленту,
поднял её и приложил лицу.

Ткань закрыла
глаза.

Карма повязал на
затылке тугой узел.

– … прежде я
никогда не слышал, чтобы их голоса звучали за пределами моего мира, – шелестнула
тьма. – Пока недавно не услышал голос твоего демона.

Занятно. С Кармой
его демон не говорил… Или говорил, просто Карма его не слышал?

Щелкнули вторые
наручники. Карма закрепил их у другого столбика постели. Сам уселся по центру. Нащупав
металлический браслет, защелкнул его на левом запястье.

ОН не хочет,
чтобы Карма рассмотрел ЕГО во мраке?

ОН боится, что
Карма до НЕГО дотронется?

О’кей. Теперь ЕМУ
не грозит ни то, на другое.

– Ну что? –
спросил Карма. И, поймав вторые наручники, покрутил на пальце позвякивающий браслет.
– Теперь решишься подойти? Мне понадобится твоя помощь.

Он раскинулся на
постели: дочиста выбритый в паху, с четко очерченными кубиками пресса, с
длинными, идеально сметанными ногами. Член Кармы казался вялым и незаинтересованным.
Хорошо, что гость из другого мира ни черта не знает о сексе! Любой из
любовников Кармы воспринял бы такую холодность, как личное оскорбление.

– А ты сам, – пробормотала
тьма, – не боишься?

– Что ж… – начал Карма.

И запнулся.

Из-за того, что глаза
были завязаны, любое внешнее воздействие воспринималось стократ острее. Потому
Карма

ОЩУТИЛ

как чужие пальцы
коснулись правого запястья.

Тьма ожила – и с
глухим «щелк!» застегнула наручники. Карма невольно затаил дыхание.

– Ты уже касался
меня без разрешения, – сказал он, поборов онемение. И почувствовал чужую руку у
себя на предплечье. Дыхание участилось. Сердце пустилось вскачь. Кажется, даже
член отреагировал. – Более того: ты проник в мои сны, мысли и даже желания. И
если бы хотел… то давно бы уже…

Чужие пальцы тронули
бицепс.

Кажется, они были
когтистыми. И прохладными, но не как пальцы мертвяка, а как…

… как если бы Карма
бежал по двору академии – летнему, изнурительно жаркому и залитому солнцем, – и
вдруг нырнул под каменный свод. Касания незнакомца дарили такое же ощущение: не
столько прохладу, сколько избавление от жара. А жара в Карме было хоть
отбавляй! Внезапный, лихорадочный жар щек. Сбивчивый жар дыхания. Обжигающий
жар волос – ярко-красных, рассыпавшихся по угольной черноте простыней.

– О… – пробормотал
Карма. И попытался усмирить зачастившее сердце. – Твои руки… изменились. Я
чувствую это. Почему ты выглядишь, как демон? Зачем прячешься?

– Я пришел к тебе
сегодня за ответами, а не за вопросами! – отрезала тьма.

– Хорошо… – протянул
Карма. И дрогнул ресницами, зажмурившись плотнее. Словно одной повязки не
глазах было недостаточно. – Но эти ответы ты должен получить сам.

Он закусил губу,
улыбаясь, приятно взбудораженный происходящим. И всё еще ни капли, ни капельки
не испуганный.

– У меня… хех…
буквально связаны руки.

Воцарилась
тишина.

Тьма была
непроглядной. Закрой глаза, открой глаза – под повязкой не видно ни зги. Чужая
рука пропала с бицепса. Карму это раздражало. Теперь он не знал, где находится
его тайный визитер, на что смотрит, чем занимается.

– Эй? –
требовательно спросил Карма. – Ты здесь?

Послышался шорох.
Карма решил считать это за положительный ответ.

– Тогда… – пробормотал
он, – … для начала можешь просто дотронуться.

Карма не видел
чужую руку. Не мог разглядеть её в полумраке комнаты, сквозь повязку, из-под
зажмуренных век. Зато почувствовал её, как чувствуют приближение источника
тепла или света. Слабое сияние зародилось под потолком – и медленно опустилось
на белую, быстро вздымающуюся грудь.

Карма задрожал.

Незримые когти
коснулись его кожи. Он прогнулся в спине, откликаясь на касание и дернув
руками. Натянулись цепи. Браслеты наручников больно врезались в кожу.

Ладонь незнакомца
прошлась по груди. Когти (длинные и заостренные) впились в тело. На мгновение
показалось, что гость вот-вот пройдется когтем по соску и рассечет его. Но
Карма не намекнул ему, не одернул – лишь задышал чаще, напрягся и…

… опал на
простыни, когда пальцы незнакомца соскользнули ниже, так и не тронув сосок.

Лоб взмок.

Кровь шумела в
ушах, и Карма раскраснелся, улыбаясь, лишь самую капельку жалея, что с
завязанными глазами не может увидеть эту когтистую ладонь на своем теле.

– М-м-м… – протянул
он. – Мне нравится, как ты прикасаешься.

Из-под губы показался
кончик белоснежного вампирского клыка. Карма ухмыльнулся и почти выпалил:

– А тебе? Нравится?

Пару секунд тьма
молчала.

Потом Карма
ощутил сразу две руки. Одна скользнула по его горлу. Острия когтей надавили на
яремную вену, и Карма запрокинул голову, позволяя себя гладить.

Вторая рука
тронула его лицо.

– Думаю… – пробормотала
тьма. И соскользнула пальцами со щеки Кармы на его губы, – … да.

На этот раз касание
не избавляло от жара. Не наводило на мысли о летнем дне и прохладе школьных
коридоров. Теперь оно дарило сильное, странное ощущение, и трудно было понять,
очень горячие эти пальцы или, напротив, обжигающе холодные. Так бывает, когда
заходишь с мороза, суешь руки в ледяную воду – а кажется, что ты сунул их в
кипято…

… о-о-о.

Карма вздрогнул.

Касание пальцев
стало настойчивее. Он приоткрыл рот – и острия когтей тронули его язык. Затем
скользнули глубже – в пленительную мягкость рта, изучая его и позволяя Карме
облизать подушечки.

Наверное, – отстраненно
подумал Карма, – сейчас можно пустить ЕМУ кровь. Впиться в пальцы (очень даже
материальные!). Исполосовать вампирьими клыками. Оторвать пару фаланг…

Карма не сделал
этого. Лишь сомкнул губы, легонько посасывая. Когда ОН вынул пальцы, за
подушечками протянулась нитка слюны. Карма облизнулся. Нитка оборвалась, и
слюна капнула ему на грудь.

– А теперь… – пробормотал
Карма, – проведи рукой ниже.

Кем бы ни был
незнакомец – главное, что он был восхитительно послушен. Карма не успел договорить,
как уже ощутил его ладонь у себя на груди. Распластался, разметал волосы по
постели – и задрожал всем телом, когда гость закогтил его под ребрами. То ли
ужасно холодные, то ли ужасно горячие пальцы впились в тело. Может, Карму и не
оцарапали до крови, но точно оставили пару синяков.

– Тут… – Карма задышал
чаще. Рука незнакомца скользнула ниже, добравшись до паха, – … будь аккуратнее.
Без когтей.

ЕГО рука была
нежной.

Если, конечно,
это была рука. Сперва Карме казалось, что он чувствует давление пальцев на
члене; но вскоре пальцев стало слишком много. Слишком, слишком, слишком много,
как будто сама тьма касалась его жадными перстами.

– Такой… горячий…
– незнакомец запнулся.

И Карма вдруг
понял: никакая это не «сама тьма». По крайней мере, не всемогущая стихия,
которой принято возносить молитвы. Чем бы ни было это создание – оно наивно, и сейчас
оно не овладевает Кармой, а познает его с любопытством девственника-неофита.

Мысль об этом странно
возбуждала. Карма ощутил себя всезнающим, всемогущим наставником, и усмехнулся
уголком рта.

– Не убирай руку
оттуда, – пробормотал он. – Обхвати пальцами.

Ладонь незнакомца
послушно сдвинулась.

О, это и близко
не походило на дрочку. «Сама тьма» не знала, как правильно ласкать взбудораженный
хуй. Но пальцы сжались – и Карму продрало жаром удовольствия. Он выгнулся на
постели, натягивая цепи наручников и дрожа так, что зуб едва попадал на зуб.

– Да-а-а… – выдохнул
он, – именно так!

Зазвенели цепи.

Вскинулись бедра
– резко, инстинктивно, навстречу чужой руке.

А потом…

Карму поцеловали.
Кажется. Может, это было язык; а может, и нет. Карма ничегошеньки не видел, и
чувствовал лишь нечто странное и горячее, поелозившее у его рта и скользнувшее
внутрь. Оно извивалось. Оно тронуло кончик его языка… а потом Карма ощутил
чужие губы. И зубы. Много, много зубов – крошечных иголочек, совсем не похожих
на его собственные.

Да, это всё-таки
был поцелуй.

Как ОН догадался?
Вспомнил, что видел в пошлых Карминых снах, и решил сделать так же?

Член набух и
требовал внимания. По нему прошлись гладкие, восхитительно нежные пальцы, и
Карма простонал в чужой рот. А вместе со стоном…

ТУ-ДУМ.

Наверное, это
можно было спутать с пульсацией крови в висках.

С ударом сердца.

С судорогой
удовольствия.

Но это было другое…

… другое, другое…

Лоб покрылся
холодным потом. Карма ощутил себя пластырем, который медленно срывают с раны.
ТУ-ДУМ; ты – тонкий и жалкий кусочек ткани; тебя сдирают, чтобы из-под твоего
ничтожества проявилось нечто важное. Нечто… могущественное. Раньше Карма ощущал
незнакомца, как медленно движущийся источник света или тепла. То, что пыталось
сейчас вырваться из Кармы, тоже было таким источником. Незримо сияющим.
Неслышно рычащим. Отделяющимся от лица Кармы, от его плоти и костей, распахивающим
золотую страшную пасть.

Наверное, это был
его демон.

Карма не знал.

Он ничего уже не
знал! И потому не сразу понял суть происходящего. Существо, с детства сидевшее
в Карме, и существо, пришедшее к нему из мира Теней, –

ЭТИ ДВОЕ

ЭТА ЧЕРТОВА СЛАДКАЯ
ПАРОЧКА

– они прямо
сейчас целовались! Сплетаясь языками. Хватая друг друга зубами. Сияя так, что
Карма едва не ослеп, так и не открыв век.

– Ах-ха! Ха-х…

Кислорода не
хватало.

– … что?.. Что
ты…

ТУ-ДУМ.

Карма вцепился в
простынь. Ткань натянулась и затрещала. Зазвенели цепи наручников.
Металлические браслеты впились в запястья, но Карма этого не заметил.

То, что рвалось
из него, было готово проломить ему грудь.

– М-м-м…

Его всё ещё
трогали. Мяли. Ласкали жадными руками. Верхняя половина его тела была – свет.
Нижняя половина его тела была – тьма. Черные щупальца облепили бедра, обхватили
член, и Карме вдруг стало так хорошо, что это чувство, казалось, было способно
не просто крышу сорвать, а разрушить его напрочь до основания.

– Что происх…

Карма ощутил на своем
члене руки.

И язык.

И мелкие-мелкие
иголочки зубов.

Гость из другого
мира не причинил вреда; только пустил его сердце в такую дикую скачку, что
Карма уж было решил, что сдыхает. А потом… Карма стиснул зубы так сильно, что
они должны были раскрошиться. Свет заполнил его без остатка и вырвался из груди.
Цепи наручников лопнули, словно были из ниток, а не из закаленного металла.

Карма резко сел
на постели.

Всё пропало.

Не было больше света.
Не было мрака. Не было целующихся, сливающихся в экстазе чудовищ, которых Карма
себе навоображал. Не было даже рук, языков и зубов, которыми отделали
напоследок его член.

А вот член…

Член был.

Невредимый, всё
еще болезненно набухший и подрагивающий.

– Ты… – пробормотал
Карма, сдирая с глаз повязку. – Ты еще тут?

Лицо его было
пунцово-красным. Грудь вздымалась, как после долгого бега. А волосы… Ох. Карма
поймал в кулак спутавшиеся пряди. Отделил часть волос, попытался расчесать
пальцами. После того, как им елозили по постели, гладкие локоны превратились в ворох
свалянной соломы. Привести их в порядок будет еще той задачкой.

– Покажи ему,
блин… объясни… – пробормотал Карма. И обвел взглядом опустевшую комнату. – Мне
бы кто объяснил, что это такое сейчас было…