Тэ-э-э-экс… Мне периодически намекают, что я живу в не самой благополучной и безопасной точке на планете. Когда пропадаю надолго, подписчики волнуются. А значит, нужно хоть изредка давать о себе знать.

Так что – всем привет!) Простите, что исчез с радаров. На то есть причины, и сегодня я про них расскажу.

В новогоднем посте я написал:

О, как же сильно я ошибался!

Справка для людей, не погруженных в мургатройдовский лор: судьба сложилась так, что уже восемь лет я почти без отрыва ухаживаю за двумя стариками. Парализованная после инсульта бабушка отошла в мир иной в возрасте 98-ми лет. Я осторожно понадеялся, что теперь станет проще… но отец решил, что ему мало онкологии, подагры, дерматита, камней в желчном, клинической депрессии, варикоза, ревматизма, паховой грыжи, катаракты и глаукомы. Чтобы стало ещё веселее, батя ПОДНАЖАЛ – и укатился в глубокую деменцию. Сейчас я делаю за него всё. В смысле – буквально всё. И если с кормлением, умыванием, бритьем etc смириться легко, то с туалетом у нас… э-э-э… назовем это «есть проблемы».

Отец не приемлет памперсы и успешно от них избавляется. Если проморгать момент, то он встанет с постели и пописает в тумбочку… или под батарею… или куда-нибудь еще. Или упадет башкой вперед и раскроит себе бровь. Или упадет башкой назад и расшибет себе затылок. Или…

Всё это уже случалось.

Ничто из этого мне не понравилось. Опыт – -12 из 10, никому не рекомендую.

Как итог, мне приходится всё время быть на стреме. Караулить отца, чтобы, когда он заворочается в постели, вовремя добежать, поднять его и посадить на горшок. Но по скрипу ламелей непонятно, хочет ли он писать, или просто ворочается с боку на бок. Потому я подрываюсь на любой скрип. На несколько ложных тревог за ночь приходится одна-две реальных.

Знаю людей, которым легко дается фрагментированный сон. К сожалению, я не из их числа. Я хреново сплю, досыпаю кусками и всё время чувствую себя развалиной. Силы на то, чтобы после ночных бдений бегать по врачам, аптекам и магазинам, у меня еще есть. Силы на то, чтобы работать – ну-у-у… приходится наскребать их по сусекам. А вот с силами на творчество дела совсем плохи((

Мне ужасно этого не хватает. Я скучаю. Каждый день обещаю себе, что вот! Сейчас! Подгадаю момент, высплюсь и ка-а-а-а-ак начну снова писать!..

…как вы могли заметить, эти мечты так и остаются мечтами.

Под новый год отец стал совсем плох. Он вообще не вставал. Отказывался есть. Не узнавал меня. По анализам всё было хорошо… просто у дементных рано или поздно наступает такая стадия. Воздух запал близостью похорон. Но… знаете, что я сделал дальше? Совершил медицинское, мать его, чудо. Решив, что это уж точно будет последняя попытка, я поднял на уши врачей, скорректировал схему лечения, ввел энтеральное питание… и отец вдруг ОЖИЛ. И, похоже, теперь будет коптить небо до второго пришествия.

Рад ли я этому? Э-э-э-э… Умом понимаю, что должен быть рад. Но я очень, очень-очень устал. Приятно видеть, что мои усилия не тщетны. Что иногда отцу становится лучше. Но меня бросает в пот от мысли, что всё это может продлиться годами.

Тут мог быть кликбейтный заголовок «МУРГАТРОЙД СЪЕХАЛСЯ С МУЖИКОМ!». Но нет, мое сердечко все еще отдано одной прекрасной девушке =)

Тем не менее, я и впрямь съехался с мужиком. Друга-военного перевели в нашу область, и какое-то время он жил у меня. Был ли я рад тому, что моя социальная жизнь обогатилась? Да! Но проблема любой социальной жизни – в том, что она требует энергии. Особенно если твой гость любит громко смеяться, обниматься без повода, подолгу болтать перед сном и… ну, знаете… вести себя, как типичный экстраверт из большой семьи.

Оказалось, что я к такому не готов. Сейчас моя социальная батарейка разряжается от одного взгляда на улыбающегося человека. Потому спустя месяц друг был отселен на другую жилплощадь, и с тех пор мы почти не виделись. Мне ужасно стыдно за это. Ему одиноко в чужом городе. Он хочет общаться, хочет видеться, хочет ходить куда-нибудь… а я – не могу. И отказываюсь с таким ожесточением, что он обиделся и перестал предлагать.

Для понимания: я никогда не был интровертом. Лелею надежду, что мое нынешнее состояние – это тоже не на всегда. Что я когда-нибудь вы-ы-ы-ысплюсь… и снова стану хорошим другом и активным тусовщиком.

Но – не сегодня.

Уж не знаю, кто из нас заболел первым, но мы с этим другом «переопылились». Случилось это в середине февраля. Как вы могли заметить, на дворе – конец апреля. Он – выздоровел. А я – нет. Иногда становится легче. Но проходит день – и раздражающее чахоточное «кхе-кхе» возвращается, чтобы мучить меня ночами.

У врача я был. Легкие (вроде бы) чистые. Но «кхе-кхе» до сих пор со мной, и на лечение не реагирует. По-хорошему, надо сделать флюорографию. Вот только есть нюанс. В городе, в котором отстреливают по две больницы за ночь, с этим напряженка. В некоторые поликлиники было уже по несколько прилетов. Какие-то из больниц закрывают. Какие-то – определяют для военных. В оставшихся – толпы людей. У нас отселяют всё приграничье + ротация. Город переполнен. Везде очереди. Все кашляют. Многим нужна помощь, в том числе – медицинская. Я пытался попасть в передвижной пункт флюорографии, но посмотрел на огромную толпу перед ним и решил, что мне не так уж сильно и надо. Кхе-кхе – это не смертельно.

Но…

…как же я заебался болеть((

Мой город – город тревог.

Друган (напоминаю – ВОЕННЫЙ, не гражданский) просто охренел от того, какая у нас тут движуха. Там, где он служил раньше, намного спокойнее. У нас же – прилеты. Дроны. Дроны. Прилеты. 7-8 воздушных тревог в сутки. Дроны. Баллистика. Дроны. Минирование ТЦ. Мы с ним один раз (!) выбрались в кино – и за 15 минут до конца сеанса нас вывели из-за сообщения о минировании =) Друг – в глубоком ахуе. Я – в глубоком похере. Потому что мой город – город тревог. Либо у тебя уже отбито чувство самосохранения, и ты живешь тут, либо ты еще умеешь бояться – и живешь в Германии.

…конечно же, я лукавлю, когда говорю про «глубокий похер». Да, я могу флегматично пить кофе, пока у меня за окном пулеметными очередями сбивают дрон. Но рано или поздно случается что-то, что не оставляет от такой флегматичности камня на камне.

Недавно разбомбили фасовочные склады одного из наших рыбных сетевых магазинов. Если и существует какое-то значимое предприятие в моем городе, то это – оно. В начале войны мы не были под оккупацией, но более сорока дней находились в окружении. В город не завозилось НИЧЕГО. Запасы лекарств в аптеках истаяли за несколько дней. Запасы еды на полках супермаркетов – за неделю. Встал весь транспорт, потому что в городе не осталось бензина. Я знаю людей, которые реально голодали. Знаю людей, которые начинали слепнуть без эутирокса. Но я сам…

Я – везучий. У меня были деньги; но главное – у меня были здоровые крепкие ноги, чтобы петлять по городу в поисках последних работающих магазинов.

Одним из таких магазинов был Тот Самый Рыбный. Всё время, что мы были в окружении, сеть оставалась открыта. Её владелец буквально творил чудеса. Его склады казались бесконечными. В его магазинах всё время была рыба; а потом он начал выгребать откуда-то масло, гречку, какие-то овощи… в общем, маленькие рыбные магазины стали для города спасением. Мне тогда приходилось кормить много ртов, потому я туда ходил, как на работу.

И вот – наши дни. Восемь прилетов. Фасовочные склады сети буквально сравняли с землей. Полагаю, теперь будут рассказывать о поражении склада боеприпасов. Спешу доложить: 400 тонн боеприпасов из замороженного лосося, хека и телапии успешно уничтожены!

Только представьте себе, сколько это продуктов. Четыреста тонн. ЧЕСТЫРЕСТА. А еще – фасовочная техника. Рефрижераторы. Складские помещения…

Не знаю, переживет ли сеть такую потерю, или её владелец оформит банкротство и закроется. Мне безумно обидно и больно за него. Понимаю: глупо волноваться из-за какой-то замороженной рыбы. Тут люди гибнут! Теряют руки, ноги, детей, дома. Но… мне хочется оплакать чертову замороженную рыбу. Как будто это – моя личная потеря.

* * *

Мой город – город тревог.

Как же это заебало…

Пока писал этот пост, у нас случилось еще несколько чудовищных прилетов. В одном из них пострадали разве что куличи (прощай, хлебозавод). В другом – погибло 36 человек.

Две ракеты.

Прямо в центр города.

Не знаю, способен ли я комментировать это как-либо, кроме как матом. Я знаю эти места. Я бесчисленное множество раз ел там пиццу, гулял с друзьями, фоткался в милом академическом дворике, гулял зимой под опутанными гирляндой деревьями…

Это – чудесное место. Людное. Прогулочное. Одна из двух главных транспортных артерий города. Средоточие тусовочных локаций. Кинотеатр, студенческая библиотека, ЦУМ, несколько церквей, бесчисленное множество ресторанов. МО РФ может сколько угодно твердить, что этими двумя ракетами оно убило три миллиона натовских наемников. Но оно убило двоих (прописью) военных. И еще 34 человек, к ЗСУ не имеющих ни малейшего отношения. Это – ужасно много для маленького города. У любого через одно-два рукопожатия есть люди, пострадавшие в этом теракте. У меня таких – двое. Мне было ужасно досадно из-за рыбного магазина; но то, что я испытываю в этот раз…

Это не досада.

И не злость.

У этого чувства определенно есть название. Надеюсь, что когда-нибудь смогу его озвучить.

Даже с учетом всего вышеперечисленного моя жизнь была слишком спокойна и размеренна. Так что судьба подбросила мне: треснувший стояк в туалете; два капающих смесителя; сломанную газовую колонку; проблемный электрощиток; развалившуюся на три части надгробную плиту на бабушкиной могиле; выбитые взрывом окна на даче; упавший потолок.

Вы не ослышались.

Упавший потолок.

Не знаю, какой гений додумался в родительской квартире обложить потолок на кухне кафелем. Искренне считаю, что этот кафель и так долго продержался. А теперь – устал. Периодически части потолка начинают трещать и прогибаться, а я, как в жопу ужаленный, бегу со строительной лестницей и инструментами, чтобы посреди ночи снимать плитку. Чтобы всё это не грохнулось пластом, и соседи не решили, что в нас прилетел дрон.

Разумеется, все проблемы решаемы. Я со своей дурацкой плиткой не испытываю и десятой части тех ужасов, с которыми сталкиваются другие люди. У меня не оторваны рука или нога. Мои близкие живы. У меня есть крыша над головой. Есть деньги на ремонт, еду и лекарства. Мне… стыдно жаловаться.

Но я жалуюсь.

Простите. Я чуть-чуть. Выговорюсь сейчас – и больше не буду.

Может показаться, что этим постом я выпрашиваю донаты. Ах, я такой несчастный… ах, мне так плохо… подайте копеечку…

Но – нет. У меня всё в порядке. Во многом – благодаря вам. Я искренне благодарен людям, которые покупают посты, оплачивают подписки и поддерживают меня донатами. Я стараюсь тратить эти деньги с умом… и, кажется, у меня получается. Если вы решите отписаться – я пойму и приму этот шаг. И уж точно не буду обижаться. Вы и так сделали для меня очень много!

Возможно, больше, чем я заслуживаю.

Я хочу вернуться к творчеству. Очень. Но… как видите, меня тут всосало, как хомячка в пылесос. Я болтаю лапками, пытаюсь выкарабкаться... а у меня не выходит. Но я буду болтать лапками и карабкаться снова и снова. И очень надеюсь, что когда-нибудь к вам вернусь.