В общем, написал я эту главу где-то года два назад, но в моменте решил не выпускать. Концепция мне нравилась, но я не был уверен, что стоит добавлять доп.главу в уже существующий сборник.

И вот друк-подпищек подбил меня на переработку и доведение черновика до состояния готовности. Два года назад я не мог определиться с тоном отрывка, и общий фон (новостной в том числе) подбивал меня к написанию мрачного послесловия для мира, который Гарри вынужден был покинуть раньше срока. Вернувшись к истории несколько дней назад, я понял, что речь идет не о точке и не о многоточии, а о невозможности предотвратить наступление следующего дня.

Что бы ни произошло, солнце обязательно поднимется над горизонтом вновь, и никто не способен это изменить😎

Никто так и не узнал о том, что Герой Магической Британии и кавалер Ордена Мерлина Первой Степени проник в Отдел Тайн.

Последний представитель рода Поттеров, чье имя давно уже перестало упоминаться в газетах, беспрепятственно преодолел защитные чары невыразимцев и шагнул в Арку Смерти, не потревожив никого, кроме охранника. Безобидное заклинание, погрузившее мужчину в магический сон, стало последним заклинанием для того, кто пожелал остаться незамеченным.

Впрочем, охранник, проспавший без малого три часа из-за модифицированного беспалочкового Сомниума, ни капли не удивился, осознав, что пропустил обед: в последнее время его мысли были целиком и полностью заняты переживаниями за сына, решившего получить мастерство по Высшей Трансфигурации, и едва ли он способен был сосредоточиться на монотонной работе, вся суть которой сводилась к механическим кивкам и проверке пропусков.

Досидев до конца рабочего дня и перекинувшись парой слов со сменщиком, он покинул здание Министерства Магии, даже не подозревая о том, что произошло за его спиной. Он вернулся домой и с улыбкой поцеловал жену, так и не узнав о том, что Гарри Поттер шагнул в Арку и заключил сделку со Смертью. Мир продолжил существовать, и исчезновение одного-единственного винтика никак не повлияло на работу вселенского механизма.

Первыми, кто узнал о смерти Гарри Джеймса Поттера, стали гоблины-служащие Банка Гринготтс, в чьи обязанности входило в том числе исполнение завещания, автор которого не стал пользоваться регистрационными услугами Министерства Магии. В соответствии с утвержденным в 1893 году внутренним расписанием, гоблины приступили к отправке писем лишь спустя двое суток после того, как имя Гарри Поттера потускнело на всех банковских документах.

***

Забавно, как порой устроена жизнь, не так ли?

Гермиона Уизли давно уже смирилась со своей, например. Нет, нельзя было сказать, что она растеряла все свои амбиции или пожертвовала ими в угоду браку, но…

А, черт.

Пожалуй так действительно можно было сказать, и, заметив это всего раз, она уже не могла вернуться к привычной жизни, окружавшей ее на протяжении последних семнадцати лет. Все изменилось в тот день, когда она попрощалась с Хогвартсом, покинув его на лодке с Хагридом и Роном — тем же путем, которым когда-то и попала в мир магии.

Школа кончилась, вместе с ней кончилось и детство, а малышка Гермиона оказалась во взрослом мире, правила которого не слишком-то соответствовали Уставу Хогвартса. Впрочем, Гермиона была готова к горьким последствиям своих тяжелых решений. И первым ударом для нее стало состояние родителей.

Недостаток навыков в ментальной магии привел к тому, что Обливиэйт получился необратимым — заклинание затронуло корни их личностей. Она сломалась бы, не окажись рядом Рон, — лишь поддержка Уизли помогла ей справиться с потерей семьи, и именно присутствие рядом Рона помогло ей встать на ноги, когда речь зашла о карьере. Тогда ей казалось, что она сможет совмещать работу в Министерстве Магии и воспитание детей, но лишь со временем она поняла, на какие жертвы ей пришлось пойти, чтобы сохранить баланс.

Да, Гермиона отказалась от амбиций по реформированию Магической Британии, выбрав менее нервную работу с социальными государственными фондами, но не жалела об этом решении. По крайней мере, она чувствовала, что совершает нечто важное, когда читала очередной отчет о том, что девочка-оборотень поступает в Хогвартс и будет обеспечена всем необходимым для минимизации дискомфорта во время трансформации. Подумать только, какой-то аноним с год назад прислал в Академию Зельеваров рецепт улучшенного Волчелычьего зелья. Рецептура, созданная неизвестным зельеваром, обходилась немного дороже в производстве, но переплата стоила того, когда речь шла о больших объемах, ведь вместо семи порций оборотню приходилось пить лишь одну.

Роза и Хьюго были в Хогвартсе, и она души не чаяла в своих детях — они взяли лучшее от нее, но не взяли худшее от ее мужа.

Да, Гермиона не сразу поняла, что совершила неправильный выбор. К сожалению, в те дни ей нужна была поддержка, а лишать дочку отца…

Гермиона не смогла уйти. Осталась, проглотив обиду на собственные сниженные стандарты, но порой мысль вспыхивала в ее мозгу, словно свеча — «выбрала не того».

— Миссис Уизли? — в кабинет Гермионы постучалась ее секретарша. — Для вас уведомление из Гринготтса.

Гермиона вздохнула.

— Касательно фонда?

— Нет, тут… герб Поттеров, мэм.

Гермионе с трудом удалось удержать челюсть от падения на стол.

— Д-давай сюда, — просипела она, хватая протянутое письмо. — Можешь быть свободна.

Секретарша кивнула и закрыла дверь, а Гермиона разорвала письмо, пробегая глазами по строчкам.

— Приглашаем вас… Оглашение… Будет оглашено завещание Гарри Джеймса Поттера. В слушании участвуют только те, кому отправлены уведомительные письма…

Гермиона откинулась на спинку кресла, чувствуя, как в груди закололо. Гарри умер? Гарри…

Сколько ночей она не спала, думая о том, куда пропал ее лучший друг? Сколько времени они с Роном потратили, стараясь проникнуть в замурованный особняк на Гриммо? Сколько раз Гермиона пыталась через Кингсли выйти на Поттера, но…

Тридцать шесть лет? Гарри Джеймс Поттер прожил всего тридцать шесть лет.

Дрожащие пальцы вернули лист пергамента обратно в прочный конверт, и Грейнджер сделала глубокий вдох, с трудом сдерживая слезы. Злость много лет назад уступила место смирению, но буря чувств нахлынула вновь, как только она вспомнила о том, что Гарри так и не увиделся с ее детьми. Закрыв глаза, она просидела без движения пару минут, прежде чем наконец смогла восстановить дыхание.

— Значит, так? — тихо спросила она, с печальной улыбкой поддевая конверт ногтем и переворачивая его, чтобы увидеть отпечатанный на плотной бумаге герб рода Поттеров.

Гермиона давно уже смирилась с тем, что не все можно изменить, лишь пожелав этого. Оставалось лишь надеяться, что и Гарри смог прийти к миру с собой, отказавшись от всего, что связывало его с Магической Британией и теми, кого он когда-то называл своей семьей.

***

Красивая и грациозная сова пару раз царапнула лапкой стекло открытого окна и ухнула, обращая на себя внимание оживленно разговаривающего семейства Делакур.

За столом в гостиной сегодня собрались все — Себастьян, его жена Аполлин, Флер и Габриэль. Виктуар, дочь Флер, пропадала в Шармбатоне, а Габриэль приехала в родительский дом на семейный обед, но задержалась ради собственного душевного спокойствия — нелегко, будучи вейлой, руководить целым издательством, поэтому ей просто необходим был отдых.

К сожалению, отдохнуть им сегодня было не суждено.

Подойдя к сове и сняв с протянутой лапки два письма, Флер с удивлением обнаружила на одном свое имя, а на другом имя Габриэль.

— Габи, это тебе, — протянула она одно из писем младшей сестре, усаживаясь на свое место и распечатывая конверт.

Следующая пара минут сопровождалась лишь абсолютной тишиной, пока Аполлин не заметила, что у Габриэль потекли слезы из глаз.

— Что там такое? — спросила она, кладя руку на колено мужа, чтобы успокоиться.

— Поверить не могу… — прошептала Флер.

— Да что там?

Флер лишь молча протянула матери письмо и покинула гостиную, никому ничего не сказав. Одинокие слезы Габриэль тем временем переросли в настоящий плач.

Аполлин вчиталась в строчки и поняла, в чем причина происходящего.

— Что там, дорогая? — спросил Себастьян, с грустью смотря на плачущую дочь.

— Гарри Поттер умер, — выпалила Аполлин, не придумав способ смягчить новость.

— Гарри Поттер? — с удивлением переспросил Себастьян, вспоминая парня, которого в последний раз видел летом девяносто восьмого. — А не слишком ли молод?

— Да, ему должно быть… — Аполлин задумалась. — Тридцать шесть, полагаю.

— Его убили?

— Тут ничего не сказано, — покачала головой Аполлин. — Флер пригласили на оглашение завещания. Тебя тоже, дорогая моя?

Габриэль кивнула, рукавом блузки вытирая слезы, после чего протянула письмо матери. Та сравнила их и убедилась, что отличается лишь имя.

— Это портключ, — пояснила она мужу, — и он перенесет их в Гринготтс, где и пройдет оглашение. Ты пойдешь?

Габриэль кивнула еще раз, громко выдохнув при этом.

— Поверить не могу, что он умер, так и не объявившись… — пробурчала она. — Ему стоит получше спрятаться на том свете, потому что у меня к нему будет много вопросов.

— Не уверена, что он тебя вспомнит, дорогая моя, — задумчиво произнесла Аполлин, тут же замечая мрачный взгляд ярко-голубых глаз. — Габи, не надо на меня так смотреть. Может, еще какао?

***

Андромеда знала, что это произойдет. В конце концов, в их с Поттером последнем разговоре он весьма точно обозначил примерные сроки своей жизни. И все же знание не особо смягчало ее реакцию на трагичную новость. Вдумчиво прочитав письмо несколько раз от первой и до последней строчки, она отправила Патронус внуку и уселась в кресло, с трудом представляя предстоящий разговор.

Тедди уже не жил с ней — последние полгода он жил со своей девушкой в квартирке с видом на Темзу и теперь Андромеда с ужасом представляла, как он отреагирует на смерть крестного, с которым так и не смог провести хоть сколько-нибудь значимое время.

В этот момент огонь в камине окрасился в зеленый цвет, а в следующую секунду из пламени вышел ее племянник — молодой, высокий, красивый и с явно не слишком радостным выражением на лице.

Услышав шелест, Меда посмотрела вниз и увидела, как Тед сжимает письмо. Точно такое же письмо, что пришло и ей.

— Меда?! — воскликнул Тед, приближаясь к ней. — Тут мне пришло…

В этот момент парень заметил распакованный конверт на столе.

— Ты уже знаешь, верно?

— Да, Тедди… У тебя сейчас есть свободное время?

— Свободное время? — переспросил парень.

— Да, хотя бы полчаса. Я хотела бы рассказать тебе кое-что.

— Да, конечно. У меня сегодня и завтра выходные.

— Хорошо, тогда присаживайся.

Следующие двадцать минут Андромеда потратила на попытку пересказать историю жизни Гарри Поттера, не затрагивая чувствительные аспекты. Она знала, что Гарри раскрыл ей далеко не всю правду, но все равно попыталась выстроить складный рассказ, игнорируя пробелы в известной ей истории. К концу рассказа Тед сидел, откинувшись в кресле и закрыв глаза.

— Давно ты знаешь? — спросил он тихим голосом, когда пауза затянулась.

— Нет, всего пару месяцев, — покачала головой Меда. — Он заставил меня пообещать, что я ничего не расскажу, пока он не умрет, так что…

— Он был странным человеком, да? — поднял взгляд Тед. — Ну, нормальный человек обратился бы к друзьям, — тем, кому он дорог. У него ведь были мы с тобой, его семья, пусть и не слишком близкая.

— Странный, — не стала спорить с точной оценкой Меда. — Я не знаю всей правды, но он вырос в ужасных условиях. В детстве над ним издевались его собственные дядя с тетей, а потом, поступив в Хогвартс, он практически сразу перешел в состояние войны с Волдемортом. Возможно, он сломался или просто не смог принять ту реальность, в которой у него не было шансов встретить старость рядом с теми, кого он любил.

Увидев скептический взгляд Теда, Меда добавила:

— Я не прошу прощать его или не прощать, Тедди. Просто помни, что не все так просто. Да, он был странным, но он был очень хорошим человеком.

— Ты знаешь подробности завещания?

— Он составлял его вместе со мной, — кивнула Меда. — Номинально, главенство над родом Блэков на время перейдет ко мне, поскольку я уже много лет занимаю места в Визенгамоте. Как только я обучу тебя всему, что необходимо, ты станешь полноценным главой Рода.

— Ты хочешь вернуться на Гриммо?

— Нет, — покачала головой Андромеда, — это несчастливый дом. Столько плохого произошло в нем, что я не вижу смысла появляться там.

— Какой он был?

— Дом? — с легкой усмешкой уточнила Меда.

— Крестный, — закатил глаза юноша. — Ты не сказала даже, как он выглядел. Как он вел себя?

— Он… Это было плохо, Тед, — Меда задумалась, подбирая слова. — Если бы он не стоял прямо передо мной, я бы решила, что это инфернал.

— Он так изуродовал себя или…

— Я так поняла, это последствия яда, который разрушил часть тканей, — Андромеда вздохнула, — но он был очень горд тобой.

— Горд? — брови Теда поднялись от удивления.

— И безумно жалел о том, что не присутствовал в твоей жизни, — продолжала Меда. — Я покажу тебе воспоминание о нашей беседе, когда заберу Омут памяти из сейфа.

— Ты знаешь, кто еще придет туда завтра?

— Ну, если придут все, то Лонгботтом, Скамандер, мы с тобой, Гермиона Уизли, сестры Делакур, — нахмурилась Меда, вспоминая имена в завещании. — Некоторым направят уведомления уже после того, как основное завещание будет распечатано.

— Сестры Делакур? — задумчиво пробормотал Тед.

— Да, он завещал им небольшую долю денег, — кивнула Меда.

— Крестный был странным человеком, — подвел итог юноша, вздыхая.

— Странным, — согласилась Андромеда, — но все же необыкновенным. Кстати, как там Кэти?

***

Услышав звонкий стук в окно, Невилл снял очки и отвлекся от книги, медленно поднимаясь с мягкого кресла. В приоткрытом окне стояла величественная сова с удивительно надменным взглядом и протянутой лапкой, к которой был привязан небольшой и дорогой на вид конверт. Гринготтс? Печать с гербом заставила Невилла нахмуриться.

Отвязав письмо и отпустив птицу, Невилл вернулся за стол и вновь надел очки. Вскрыв конверт, он вытащил из него лист пергамента и приступил к чтению. Не издав ни звука, он пробежал глазами по письму, отложил его в сторону и откинулся на спинку кресла.

— Вот как, значит… — пробормотал он, и дернулся, услышав стук.

Неизвестный, решивший навестить преподавателя Гербологии в нерабочие часы, потратил десять секунд, отбивая в дверь первые нотки шотландского гимна, после чего ручка повернулась.

— Великий и ужасный профессор Лонгботтом? — раздался звонкий голос, который Невилл узнал бы из тысячи.

— Заходи, Луна, — вздохнув, Невилл поднял очки на лоб и протер глаза, успокаивая часто бьющееся сердце.

— Привет-привет, травяной недотепа, — Луна впорхнула в кабинет, мгновенно разбавив и без того непривычную атмосферу кабинета-теплицы розовыми кроссовками и рваной джинсовой курткой. — Тут мне…

В этот момент Скамандер увидела распакованный конверт.

— Оу, — моргнула пару раз глазами Луна. — Кажется, ты уже знаешь.

— Только что получил, — кивнул Невилл. — Он так и не связался с тобой?

— Не-е-ет, — мотнула головой Луна. — Погоди-погоди, неужели ты веришь, что он действительно умер?

— А у тебя есть сомнения?

— Это же Гарри, — Луна пожала плечами. — Он несколько раз умирал. Помяни мое слово, он еще пару-тройку раз пригласит нас на оглащение завещания.

— А вот я почему-то считаю, что гоблины знают лучше нас, — протянул Лонгботтом.

Скамандер закатила глаза, но не стала ввязываться в бессмысленный спор.

— Ты пойдешь? — приземлилась на кресло для гостей Луна.

— На оглашение? — переспросил Невилл, складывая письмо.

Луна кивнула.

— Да, само собой, — Лонгботтом почесал нос, после чего кивнул. — А ты?

— Профессор, неужели вы допускаете, что я могла бы не явиться?! — прижав к груди руку, ахнула Луна. — Да вы совсем меня не знаете! Луна Скамандер не забывает своих лучших друзей, даже если они решают провести жизнь в джунглях Магического Сектора Амазонки, изучая толстоногих квадрохрабриков в тайне от всего остального мира.

— Лучший друг не стал бы пропадать на столько лет, — проворчал Невилл. — Или хотя бы отправил весточку, чтобы его не искали.

— Возможно, именно завтра мы узнаем, что стряслось на самом деле. Впрочем, версия с изучением толстоногих квадрохрабриков меня полностью устраивает, — беззаботно ответила Луна, пожимая плечами.

— Меня тоже, — фыркнув, прошептал Невилл. Скорбь отступила, уступая место светлой печали. — А ты…

— Поверить не могу, что моя дочь выбрала гербологию в этом году, — сморщив носик, внезапно произнесла Скамандер, разглядывая развешенные на стене колдографии.

— Эй, это еще почему?!