Запись №18. Пограничник в голове, автопилот сканера и цугцванг простого вопроса
Мне указали на уязвимость в моей же философии: если в своих текстах я — Пограничник, прошедший бездну и закаливший разум на предельных перегрузках, то почему в реальном мире обычные, поверхностные люди способны выжечь мой ресурс за считанные часы? И где я буду брать топливо для творчества через пять-десять лет, если полностью закроюсь в четырёх стенах от живого мира?
Отвечу без увёрток и красивых легенд. Я Пограничник лишь в своей голове — физическая реальность жестока к таким, как я. В присутствии людей я трачу силы не потому, что сознательно пытаюсь их изучать. Этот механизм давно работает на полном автопилоте, без кнопки выключения: я боюсь людей, постоянно жду от них подвоха, нервничаю и сканирую каждый шаг, но при этом вынужден держать невозмутимое лицо. Эта защитная маска и сжигает меня изнутри. В моём пустеющем посёлке нет смысла тратить последние нервы на поиск близких по духу — через пару лет они всё равно уедут, и всё сведётся к тому же общению в сети.
Но главная пропасть лежит в самом бытовом диалоге. Мой мозг стирает повседневные будни как белый шум, оставляя в памяти только мои проекты и мысли о них, а о прошлом мне тяжело даже вспоминать. И когда люди за обычным разговором вдруг спрашивают: «Как прошла твоя неделя?» или «Чем ты занимался раньше?», я попадаю в безвыходную вилку.
Промолчишь о быте — решат, что тебе стыдно или ты прячешь какую-то грязную чернуху. Начнёшь рассказывать правду о том, чем реально жил эти дни — о природе сознания, триптихе или записях Пограничника, — посчитают, что зазнался и пускаешь пыль в глаза.
Промолчишь о быте — решат, что тебе стыдно или ты прячешь какую-то грязную чернуху. Начнёшь рассказывать правду о том, чем реально жил эти дни — о природе сознания, триптихе или записях Пограничника, — посчитают, что зазнался и пускаешь пыль в глаза.
Что же до страха исчерпать свои шрамы и выгореть через десять лет — мой горизонт планирования куда проще.
«В моих планах на жизнь — прожить до завтра. А всё остальное: стихи, мысли, будущее и исчерпанные шрамы — останутся тому мне, который будет жить через пять-десять лет, если он доживёт до этого срока».
— Рыбин Антон. Философия пограничных состояний.
— Рыбин Антон. Философия пограничных состояний.