MrBigDaddy 

Каким образом эти строки могли дойти до тебя, судить не берусь. Если же они всё-таки дошли, стало быть, нет нужды ломать голову над невозможным.

Я не намерен предостерегать тебя от каких-либо поступков. Хотя бы потому, что слишком хорошо знаю самого себя и знаю также, сколь часто за решимость принимают безрассудство. Есть вещи, которые человек способен понять только после того, как совершит ошибку.

Если бы мне предложили прожить жизнь заново, сохранив память о первой, я не знаю, согласился бы я или нет. В моей памяти слишком много такого, чего я вряд ли пожелал бы даже врагу. Но есть и то, чего иначе никогда не случилось бы.

Не спрашивай, была ли моя жизнь счастливой. Право, не знаю. В разные дни я отвечал бы на этот вопрос по-разному. И, пожалуй, в том и кроется странность жизни: нет, она никогда не была счастливой, но я — счастлив.

Бо остановился за час до заката. Не потому что устал - он давно перестал ориентироваться на усталость, - а потому, что не собирался проверять, будучи вымотанным, насколько правдивы истории о здешних тварях.

Истории, впрочем, противоречили друг другу. Один утверждал, что тут в любой момент тебе навстречу может выйти мертвец. Другой смеялся над ним и рассказывал про каких-то пауков размером с собаку. Третий посоветовал просто не отходить далеко от дороги, не геройствовать и добраться до форта как можно скорее. Последний совет показался Бо единственным разумным.

Он остановился примерно в полумиле от тракта. Достаточно далеко, чтобы не столкнуться с другими путниками, хотя он сомневался, что они тут есть, и достаточно близко, чтобы утром быстро вернуться на дорогу. Место он выбрал на пологом каменистом склоне, откуда хорошо просматривались ближайшие подступы.

Атта, похоже, разделять его тревогу не собиралась. Как только её освободили от седла, она спокойно принялась искать траву среди камней и сухих кустов. За последние несколько лет Бо не раз завидовал тому, как лошади, в отличие от людей, не умеют бояться вещей, которых ещё не видели.

Спал после операции Бо тревожно, постоянно вставал со спальника и проверял Картера на кровати: спит он или нет, не накрыло ли его лихорадкой… Где-то к исходу ночи тот начал тихо бормотать что-то про малыша Маки и поганых уродов, и Бо прилепил ему на лоб мокрую тряпку. И остался сидеть рядом, чтобы следить за горе-депьюти, хотя что ещё тут можно сделать, он не знал. Но как будто, если смотреть, есть шанс, что не придётся оставаться в заснеженной глуши с гниющим в постели трупом.

– Маки…

«Снова бредит…» – Бо уже начал клевать носом.

– Тьфу, Мо, или как тебя там. – Голос Картера вдруг зазвучал твёрдо, и, подняв голову, Бо увидел, что тот почти сел в кровати и ощупывает руку. – Ляг как человек сюда. Не хватало нам тут ещё простуды.

МЭТТ

<…>

– Самое первое моё верховое животное не было моим: я его просто украл с одной из ферм Лемойна. И мне повезло уйти незамеченным. Это был мул, я назвал его Бора, в честь сильного северного ветра. Он таким и был: смелым, наглым, норовистым. Такой характер простили бы породистому жеребцу, но для мула это был большой минус, ведь рабочее животное в первую очередь должно быть удобным. Я, конечно, справлялся с ним, но, когда задумался о том, чтобы работать на шерифа, понял, что мне нужен более надёжный напарник. Я продал Бору, когда приехал в Валентайн.

<…>

– Был у меня конь, Атлант, с вообще железной психикой, который в лавине погиб: ни на что не реагировал, сигналов никаких даже не показывал тревоги. Но если совсем достать его, отбивал без предупреждения. Его из-за этого хотели на мясо пустить, потому что считали неадекватным. А всего-то надо было подход найти… Прекрасное животное было, восемь лет прослужил мне. Я любил его, правда. Он всегда казался равнодушным и безразличным ко всему происходящему вокруг. Но когда я подходил с оголовьем в руках, он сам буквально совал морду в него. Я этому не учил. И с другими людьми он такого не делал. Мелочь, казалось бы, но так… душу грела.

Когда двум любителям животных жизнь подкидывает возможности, не сомневайтесь, они не просто ими воспользуются, но и превысят все границы разумного. Просто потому что могут.

​О каждой лошади они могут рассказать намного больше, здесь собраны лишь некоторые яркие реплики.

НЕЕМИЯ

<…>

– Как ты вообще умудрился просрать свою первую лошадь?

– Украли. Прям от салуна. Агамемнон его звали. Он был отлично заезженный и невероятно человекоориентированный, любому всаднику давался. Это меня и подвело, походу. А ещё он был бронебойный совершенно, хоть под ногами у него хищник какой мог виться – не скидывал. Светло-серый такой фокстроттер, мне его отец покупал. Статный, порода видна сразу, потому, видимо, и позарились. С шерифом поговорил, он сделал: «О, ищи-свищи, это какие-то залётные, наверное». Но, возможно, просто в доле был и обувал так приезжих всех.