Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Рейтинг: NC-17

Пейринг/Персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён; ОЖП; ОМП

Размер: Макси

Метки: Счастливый финал; Упоминания изнасилования; Вторжение пришельцев; Насилие; Нецензурная лексика; Юмор; Драма; Омегаверс; Смерть второстепенных персонажей; Boypussy; Girlpenis; AU;

Описание: Они почти всех съели.

Глава 18

Скорбь разделилась на всех.

Бледный Тэхён с закатившимися глазами бился в истерике. Рядом с ним Чонгук. У альфы синели губы, а кровь не прекращала идти носом. Утрата разрывала горестной истерией. Зоргос вопил, не в силах смириться с потерей. Все, кто был подключен к единой системе ощущал эти сильные, тяжёлые эмоции.

Последней песней отражались голоса. Даже звёзды гасли, небеса свело тучами.

В кабинете пахло хлоркой и медикаментами. Трое в белоснежных халатах глядели на омегу и альфу в недоумении. На просьбы помочь — молчали. Мэгги не сдержалась, начала ругаться. Медики только руками разводили. Мэгги треснула одного из докторов по лицу и буквально заставила сделать хоть что-то.

— Держите их! — приказал главный врач, единственный из тех, кто остался в бункере и имел хоть какие-то знания. Он ни нашёл ничего лучше, чем вколоть «больным» лошадиную дозу успокоительного. Едва кто-то взялся за ноги Чонгука, так тот с силой оттолкнул от себя людей. Это скорее было рефлекторно, чем намеренно. Стеклянные баночки разбились вдребезги на полу. А бедолаги, отлетевшие в шкафчики, издали болезненные стоны.

— Тэхён, мальчик мой! Скажи, как вам помочь?! — Мэг взяла парня за руку. — Он горит. Боже, что же делать?

— Налегайте скопом! — не так-то просто справиться с чернокрылым. Сильный альфа большая угроза. Что касается Тэхёна, с ним было проще.

Доктор и его помощник взяли из рук медбратьев приготовленные шприцы. Но едва остриё приблизилось к коже кого-то из пары, как моментально наступил покой. Присутствующие замерли, не понимая, чего ожидать.

Альфа и омега задышали спокойно. Из их уст слетал тихий плач и шёпот…

— Он… — стиснув челюсть процедил Тэхён, сжимаясь от остатков боли. — Он… умер… — сил омеге не хватило, его голова упала на руки подруги, когда тело намеревалось самовольно подняться. Чонгук же до последнего оставался в сознании и тянулся к возлюбленному. Пятью минутами ранее Тэхён кричал до разрыва голосовых связок, как и лежащий рядом Чонгук. Боль сковывала их одним горем.

— Он умер! — громче и чётче.

— Кто? — возможно кто-то из приближённых к Чонгуку и Тэхёну догадывались. Может они что-то понимали…

«Больно» — твердил Зоргос, убаюкивая мёртвого детёныша в своих объятиях. Двое других малышей готовились умереть. Их мать, убитая страданиями, отказалась от еды. Она нырнула в вечный сон, из которого уже больше никогда не пробудится. Сородичи вынесли её тело под открытое небо и отдали пучине.

Им нужно быть вместе. По возвращении пришельцы устроились в своих коконах и забылись в небытие.

Глаза закрылись и Тэхён погрузился во тьму. Три дня и три ночи он был рядом с сознанием грозра. Утешал, поддерживал как мог. Делил с ним горе. Чонгук всё это время не отходил от омеги. А когда Тэ проснулся, обнял его и заплакал.

— Мальчик мой, — не стыдясь эмоций причитал альфа. — Я так боялся за тебя.

— Чонгук, они ждут нас… — омеге нужно пару дней, чтобы окрепнуть. А затем им с чернокрылым придётся покинуть бункер и посетить лично Зоргоса. Пришелец принял решение, и он хочет увидеть людей, которые помогли ему не сойти с ума. Потеря потомства для грозров самое страшное, что может произойти…

Когда Тэхён потерял Гидеона, его словно отключили от жизни. Он был пустым сосудом, но общими силами каждый из пришельцев утянул к себе страдания от человека. Чонгук также нуждался в помощи и нашёл её среди некогда врагов. А теперь… Они ведь не семья? Такие разные. Может ли добыча сопереживать охотникам?

Мир полон чудес. Кого-то едят, а кто-то ближе кровной родни. Тэхён не слушал друзей, а ведь те понимали, и помимо вопросов требовали объясниться. Чонгук поддерживал возлюбленного, игнорируя опасения братьев. Заметив непреклонность омеги, почти все из компании сдались.

Мэгги отдаёт Тэхёну сумку, в которую наспех собрала всё самое необходимое. В её глазах читается лёгкое непонимание и страх. Она пытается понять друга, но ей трудно. В её жилах сочится яд, однако он никак не способствует наладить контакт с пришельцами и понять их суть.

— Береги себя, — просит женщина. — Ты спас всех нас, вернись обратно.

— Вернусь, обещаю, — омега думает о себе иначе, он не согласен с подругой, но и спорить не намерен. Оставив на её щеке поцелуй, он прощается с остальными посвящёнными и берёт Чонгука за руку.

Двери бункера открываются, скрипят и словно сопереживают.

— Будьте осторожнее, — напутствуют оставшиеся, абсолютно не понимая, куда и зачем уходят их близкие.

Ответа нет. Омега спешит за альфой. Шаг у чернокрылого широкий. Как хорошо, что он единственный, кому дано видеть и чувствовать гораздо больше. Тэхён себя особенным никогда не считал, да и сейчас ему кажется, что происходящее с ним, не что-то выходящее за пределы осознания, а самое обычное стечение обстоятельств.

Нужно спешить. Времени мало.

***

Внедорожник едва не врезается в столб, пока Чонгук с Тэхёном мчат на всех парах к скалам.

Поворот, ещё. Стадо косуль вынуждает резко притормозить. Чонгук реагирует быстро. Жмёт педаль в пол, ждёт когда все животные перепрыгнут барьеры в виде накоплений мусора из брошенных машин и рухнувших построек. Вдали раздаётся собачий лай. Животные одичали. Как и люди…

— Выпей, — Тэ отдаёт бутылку с водой. Жажда сумасшедшая. Омега обещает себе после как следует поблагодарить подругу за осмотрительность.

— Спасибо, — пот каплями катится по вискам и лбу Чонгука. Альфа жадно глотает прохладную, чистую воду и продолжает движение, когда путь освобождается.

Не без ран и дикой усталости люди взбираются к пещерам — обители пришельцев. Со сбитым дыханием, без сомнений и опаски, двигаются уверенно. Мёртвая тишина давит со всех сторон, а сквозняки с ароматом морской пены приподнимают волосы на теле.

Омега спешит к Зоргосу. Чонгук остаётся с Соргором. Второй двигается, позволяя альфе лечь рядом с ним. Теперь альфа не сопротивляется. Открывает свои мысли. Они были хаотичными. Он не доверял пришельцам, даже после их контакта размышлял над тем, как бы найти против новых приятелей оружие, если грозры продолжат уничтожать людской род.

Никто из единой сети не пытается оттолкнуть Чонгука. Его принимают и понимают. Он слишком сильно любит и это очень важно. Его разум не омрачён тщеславием и жаждой жестокости. Сердце его стучит для Тэхёна, такое поощряется. И как только альфа входит в поток, тут же успокаивается и принимает часть болезненной массы на себя. Всем по кусочку. По чуть-чуть.

Тэхён добегает до кокона своего друга, склоняется над ним…

— Зоргос… — слёзы наворачиваются на глаза.

Грозр размыкает веки. Смотрит на человека и тяжело, почти обессиленно вздыхает, впуская парня к себе.

— Детёныш погиб, — грозр не спит. Он свернулся калачиком и уткнулся носом в кусочек белоснежной плёнки, коей опутаны новорожденные.

Омега забирается в кокон к своему другу. Касается ладонью его щеки. Слёзы скатываются по лицу, дыхание сбитое, а мышцы ноют. Но всё это совсем неважно.

— Мне так жаль, — страх и боль потери обжигают его душу.

— Мы тут чужаки, Запонка, — промычал Зоргос. — Нам нет места в вашем мире.

— Это не так! — возражает человек и тут же понимает… Пришелец прав.

Более двух лет пришельцы пытались научиться жить на чужой планете. Они не лишены морали, с некоторых пор им сложно есть людей, а воздух, наполняющий их организмы ядовит. Мясо млекопитающих животных на вкус специфично, однако голод вынуждал охотиться на всё, что движется. Людская раса разумна, но их плоть вкусна — грозры теряются и Зоргос решается на то, чего не хотел.

— Мы больше не будем есть людей, мы не можем дышать и пить море…

— Я понимаю, — слёзы не прекращали катиться по раскрасневшимся щекам. — Мы что-то придумаем.

Милый, добрый омега. Его душа такая широкая и сам он чист. Зоргос никогда не видел ничего подобного. Он жил, по человеческим меркам, более двухсот лет и считался взрослым самцом в рассвете сил. Ему спокойно могло быть отведено ещё сто или двести земных лет. А потом, после него, пришёл бы другой сильный и волевой, разумный. Власть у пришельцев — не то, за что они готовы бороться. Это честь и одновременно проклятие. Первым гибнет вожак, защищая сородичей. Природа одаривает его силой и разумом, чтобы он мог нести ношу ответственности.

Земля — враждебная. Растения токсичны, вода не утоляет жажду, потому что в ней нет нужных элементов. Мясо лакомое, да только рвать наделённых душой значит убивать в себе связь с космосом — это просто недопустимо.

— Все будущие поколения умрут, если мы не предпримем единственную спасительную меру… — Зоргос сжимает своей лапой ладонь человека.

— Какую?

— Сон, — Зоргос прикрывает веки.

— Ты ведь не месяц и не год по земным меркам подразумеваешь? — Тэхён облизывает пересохшие губы и не может поверить… Грозры покинут людей.

Пришелец молчит.

— Значит, сон на столетия?

— Почти, — тяжёлый выдох. — На тысячелетия, Тэхён.

Омега заплакал. Он получил мысленную информацию от своего космического друга. Сто тысяч лет. Именно столько нужно, чтобы пришельцы перестали быть на земле чужаками. Их тела смогут адаптироваться под земные законы природы. Солнце — источник света и тепла, было изучено умнейшими из грозров. У них останется ещё много времени. Более миллиарда лет прежде, чем светило поглотит планету.

— Это наша последняя встреча, да?

Пришелец открыл глаза. Стёр с лица парня слезинки.

— Я рассказу тебе истории, а ты мне… — беседа, память и чувство привязанности будет держать их связь. Сколько Тэхён проживёт, столько Зоргос будет видеть его в грёзах.

Последние дни они провели в сновидениях. Зоргос надиктовывал, Тэ пробуждался и записывал мудрость космического гостя. Невероятные открытия, которые никогда не попадут к учёным, величественные системы, уникальные и плодовитые. Тэхён всё видел своими глазами. Такая кладезь знаний была теперь в его голове. Это дружеский, прощальный подарок.

Самый далёкий полёт человека в открытом пространстве сквозь галактики, сквозь время, не покидая Землю.

На рассвете последнего дня грозры окутали людей густым дымом и скопом спустились. Направились к поросшим сорняком полям. Там на просторе гулял ветер, качая сухую траву.

Пришла пора прощаться.

Чонгук пожал лапу пришельца и отошёл. Тэхён прижался к Зоргосу.

— Живите так, чтобы не жалеть в миг смерти. Любите друг друга, берегите, — завещал пришелец истину, до которой человечество так и не развилось. — Тэхён, научи последних из своего рода, миру. Ты сможешь, я верю. Наслаждайтесь дарами земли, уважайте свою и чужую жизнь. Теперь ты хранитель всех тех тайн вселенной, которые я смог тебе передать.

— Я сделаю всё, чтобы придерживаться этого, — пообещал Тэхён.

Неподалёку Чонгук прощался с Соргором. Альфа прочёл последние страницы философских изречений, объяснил, где космический учёный сможет получить больше информации. По договорённости Чонгук оставит для Соргора все знания людей в бункере. Сто тысяч лет немалый срок, однако альфа обещал найти способ сохранить информацию, чтобы труды людские не были окончательно утеряны. Грозры придут после людей, и кто знает, может тоже в какой-то момент смогут в кораблях бороздить космические просторы. Не зря последние дни Чонгук обучал пришельца своему языку, математике и прочим наукам.

— Запонка? — позвал Зоргос. Тэхён поднял голову. — Не грусти.

— Ты ведь не забудешь меня?

— Никогда, — пообещал пришелец.

Он протянул к человеку кулак. Разжал, на ладони лежал белоснежный клык. Дар — то, что будет с парнем всю его жизнь.

— Я передам твою мудрость нашим будущим поколениям, — закивал омега и не сдержавшись, обнял Зоргоса.

— Прощай, Запонка Тэхён, — Грозр обнял юношу. — Береги Чонгука. Он очень привязан к тебе. Ваша любовь крепче нашей общинной связки.

— Прощай, друг.

Белоснежное облако летело вдаль. Пыль стояла столбом, ветер трепал ветки деревьев, а птицы разлетались во все стороны. Люди наблюдали в последний раз, как Зоргос — главный вожак, ведёт своё племя навстречу с другими. Они больше никогда не явятся людям.

Найдут недоступные людям места, тайные, глубокие. И уснут.

Когда грозры проснутся, человечества уже не будет. Они смогут спокойно жить на цветущей планете. Пожинать плоды природы и петь в сновидениях баллады о храбром человеке, сумевшем соединить две расы и подружить их.

Тэхён, как и Чонгук ощущали внутри присутствие чужих мыслей. Проводив детёнышей и их умерших матерей в последний путь, вслед за ними ушли отцы малышей. Зоргос забрал всю боль себе. Он вытерпит, сможет.

— И небо плачет… — первые капли ливня упали на человеческие лица, смешались с горькими слезами.

Грозры разбрелись по планете. Нашли тайные места и зарылись глубоко. А затем уснули. Столетия пронесутся и когда пришельцы проснутся, Земля станет для них родным домом. Их тела адаптируются, они научатся без вреда дышать кислородом. Им будет благоприятен установленный климат, сама природа научит их организмы питаться земными животными. Пришельцы — следующие царствующие разумы.

Человеческой цивилизации придёт конец. Всё когда-то кончается и так должно быть. Мир не вечен, но как же важно научиться ценить то, что дано в момент жизни. Тэхён согласен с другом. Промокший насквозь он ступает за Чонгуком.

— Поехали домой, — предлагает альфа. — Не в бункер, а туда, где нам было так хорошо.

***

Минувшие дни и их события не должны кануть в лету. Тэхён пишет несколько книг, строит с выжившими новое общество. Он передаёт людям завещанное грозрами. Но аккуратно, будто бы пытаясь научить человеческое племя тому, чему они сами должны были обучиться по факту рождения.

Тэ делает всё, что может. Учит, созидает, настраивает людей на свой лад. Он не хочет, чтобы такой ценный, жизненный урок прошёл даром. Цена уж слишком высока.

Новая армия принимает на себя ответственность. Лидер бункера F-3 берёт под своё начало людей из укрытия W-2. Чонгук снимает свою кандидатуру с поста главенствующего. Он хочет мирной жизни и вместе с единомышленниками он убеждает людей в том, что грозры более не опасны.

Приходится использовать тела усопших детёнышей и их матерей в качестве доказательства.

— Грозры не могут дышать нашим кислородом, — с уст в уста.

— Земля обратно наша?

— Да возрадуемся! — вопит толпа.

Кто-то до последнего боялся покинуть убежище. Любопытство и жажда дневного света даёт силу людям и наполняет их храбростью. День, другой, третий, а потом месяцы…

— Они вымерли? — вопросы блуждают. Тэхён внедряет свои ответы, чтобы чужими языками разнести информацию. Правду знать будут только свои. И они обязаны хранить обет молчания. Так будет лучше.

— Да, они ушли под землю, больше не вернутся.

Тайком ото всех, дабы почтить честь усопших, Тэхён и Чонгук сжигают тела на побережье. Люди всё равно боялись их трогать. А оставлять останки на забаву толпы не стоит. Человечество обязано научиться жить по справедливым законам, или короток будет людской удел. Тэхён раздаёт свои книги всем желающим. Они с Чонгуком напечатали их в городской типографии.

Как человеческие души поступят, это уже другая история. Пришельцы уступили людям место, отдали им положенное время. Его следует прожить очень хорошо, во благо.

Сто тысяч лет приемлемый срок. Но увы, все понимают, хомо сапиенс проживут не более ста веков, прежде чем умрёт последний их представитель.

Уходя из бункера в свой дом, Чонгук уносит большой чёрный ящик, взятый из самого безопасного места. Ни вода, ни огонь, ни что другое не сумеет навредить этому ящику…

— Что за странная штуковина? — интересуется Тэхён, почти догадываясь.

— Наследство для Соргара, — усмехается альфа. — Военная разработка, — поясняет. — Это единственная возможность передать грозрам наши знания. Тут всё, что когда-то было создано могучими умами. А знаешь, как нашёл?

— Подслушал? — хихикает Тэ.

— Ага, прикинь?!

Чонгук вернёт ящик на место, когда придёт время. В бункере ему ничего не угрожает. Все людские науки, вся история накоплена в чёрной шкатулке. Она была создана очень давно, на случай ядерной катастрофы или чего-то более масштабного. Выжившие смогли бы возродить достойное общество, обучится всему необходимому для комфортной, безопасной жизни.

И вот такой день настал. Опыт, науки, искусство, сохранённое в умах, теперь упаковано в надёжном сейфе. Альфа будет хранить его, использовать во благо, если будет необходимо. А потом его найдёт Соргор, как они и условились.

— Мы заняли лучший из домов, — омега присаживается на край постели. Чонгук садится рядом. Покрывает щёку Тэхёна поцелуями, спускается к шее.

— Мне везде хорошо, где есть ты, — шепчет альфа, прижимая к себе хрупкого омегу. Тэ откидывает голову назад и прикрывает на выдохе глаза. Новая эра начинается прямо сейчас. И в этот раз нельзя допускать старые ошибки.

***

Год спустя.

Прохладный ветерок ворвался в пещеру. Потрепал волосы Тэхёна, приподнял подол свободной рубашки Чонгука. Мерный стук молотка о стальной колышек разносится эхом по округе. День за днём кипит важная работа, которой альфа и омега занимаются после основных дел.

Исписанные высеченным на камне рисунками стены сохранят исторические события. Истина как есть. И напоследок то, с чего всё началось. Тэхён изобразил на плоской плите лапу грозра и руку человека — их первый контакт. Завершив свой труд, омега гордым взглядом окинул пещеру.

На глаза навернулись слёзы.

— Вот и всё, — Тэ оставил память о том необычайном дне, когда две цивилизации столкнулись друг с другом.

Чонгук вынул из кармана железный кол и молоточек. Подошёл к стене и приложив остриё, стал высекать кое-что в самом видном месте.

— Что это? Что ты делаешь? — Тэхён думал, что они окончили свою миссию.

— Послание моему другу, — улыбается альфа. Завершив задуманное, отходит немного назад и улыбнувшись, заявляет… — Вот теперь всё!

Альфа приподнял за талию изумлённого Тэхёна. Склонился и шепнул ему на ушко…

— Ох и фыркать начнёт, а меня уже сто тысяч лет как след простыл, — и засмеялся.

— Только ты можешь шутить на такие щепетильные темы, — отмахивается омега.

— Ну а чего плакать? — альфа поднимает любимого на руки. — Мы живы, у нас всё впереди и знаешь, я думаю вот теперь у человечества получится наконец создать идеальное общество. И как знать, может хоть в этот период хомо сапиенс не проебут всё?

— Через сто тысяч лет от нас уже ничего не останется, — на омегу накатывает грусть.

— Останется, — возражает Чонгук.

— И что же?

— Моя к тебе любовь, — альфа сдвигает брови. Больше никаких шуток. Тэхён чувствует, как быстро начинает стучать у Чонгука сердце. — Знаешь, многие мои знакомые, ещё до грозров, боялись, что их партнёры проверят их телефон или что-то лишнее узнают. Они всё норовили улизнуть от любимых, чтобы повеселиться и всё в таком духе. А я вот глядел и боялся… такого. Я хочу, чтобы ты спрашивал у меня обо всём, чтобы знал где я, что говорю или делаю. Хочу твоё внимание, желаю ощущать твою власть надо мной… Я дурак, наверное.

— Нет. Что ты, — Тэ начинает подбирать слова… — Просто ты… странный.

— Ну да, — и губы альфы тянет простая улыбка.

— А я сейчас в хорошем смысле. Потому что я тоже странный, — Тэхёна не принимали нигде. Он ощущал себя чужим. Он не желал быть кому-то обузой. Скажи ему кто-то лет так пять назад что с ним случится, он бы точно не поверил. В такое вообще сложно поверить.

— Главное, что нам хорошо.

— Вчера мне снился сон…

Чонгук глядит на Тэхёна, слушает его внимательно.

— Когда-то мне этот сон снился давно. Я шёл по тёмному коридору и боялся. Мне было так страшно, что руки, которые я выставил перед собой, пытаясь буквально в полумраке нащупать путь, в общем. они тряслись. А потом я заметил альфу. Он стоял ко мне спиной. И каждый год я видел этот сон. Незнакомец становился всё ближе и ближе. А перед тем, как встретить Гидеона, этот альфа подсказал мне, куда нужно идти, чтобы спастись! — от переизбытка чувств омега задрожал.

Чонгук нахмурился, опустил омегу и не отрывая взгляда от его глаз, кивнул. Ему стало интересно.

— Вчера альфа обернулся. Я видел его лицо, Чонгук. — Тэхён смахнул несколько слезинок. — Твоё лицо! Мне всё это время снился ты…

— Тебя судьба ко мне вела, — Чонгук не верит в мистику, но в то, что их с Тэхёном встреча не случайна, он ни на секунду не сомневается.

На щёку Тэ присел мотылёк. Он парил около, прежде чем решился приблизиться к человеку. Отгонять его не стали. Чонгук наблюдал за насекомым. Мотылёк упорхнул так же резко, как и появился.

— Они будут лучше, чем мы…

— Надеюсь.

Новая цивилизация сотрёт с лица земли старую. Города превратятся в руины. Дороги в пыль, всё, что делал когда-то человек канет в лету. Всё рукотворное сгниёт, превратится в прах.

Только любовь останется. Она бессмертна.

***

Прибывшие в коконах бактерии вступили в симбиоз с окружающей средой. Пройдут тысячелетия и планета земля изменится, превратится в обитель для грозров.

Мирное вторжение не навредит людям сразу, но повлияет на них. Незаметно человеческие организмы подвергнутся переменам. С каждым следующим поколением будет уменьшаться рождаемость. Желание прожить жизнь в мире и покое приведёт к спаду влечения. Нервная система утихомирит некоторые чувства.

Зачем рожать в муках? Антинатализм сделается модным под воздействием маленьких, незаметных людскому глазу организмов. Всё меньше нервов и желания доминировать. Всё больше тяги к покою и умиротворению.

Последние люди доживут до глубокой старости. Их никак не будет тяготить одиночество. Они не станут задумываться о чём-то большем, чем завтрашний день. Изобилие еды и минимум опасностей изнежат душу. Она потянутся к духовным практикам. Больше никакой электроники, только густой дым, уходящий в небо, пока гаснет костёр и закрываются веки умирающего альфы и его омеги.

Время грозров ещё не скоро настанет. После человечества у микроорганизмов останется много дел. И они — малютки, должны успеть подготовить Землю до пробуждения ее новых хозяев.

Глава 19 (Финальная): https://boosty.to/mqe1192/posts/9891078b-6e9b-4043-97e7-3ae6605b163a