Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, Мин Юнги/Пак Чимин, Ким Намджун/ОЖП, Ким Сокджин/ОЖП, Чон Хосок/ОЖП, ОМП, ОЖП

Метки: Слэш,18+, AU, Буллинг, Война, Кровь/Травмы, Мутанты, Насилие, Нецензурная лексика, Привязанность, Психологические травмы, Третья мировая, Упоминания смертей, Ядерная война

Описание: Продолжение фанфика Secret of the universe

— Крыса, — говорит Тэ, поглядывая в спину Луна. Общая столовая звенит тишиной, так что его прекрасно слышат присутствующие. Многочисленные раненые, оставшиеся калеками, едят чутко. Их нервозность ощущается фактически тактильно. Теперь им нет дела до большинства. Изуродованные солдаты, пережившие нечто страшнее ада, сбиваются в группы. Сидят отдельно от общества.

Не прошло и пол минуты, как дверь в апартаменты Тэхёна отворилась. Вошедший топтался в прихожей. Тэ игнорировал Чонгука. Он был уверен, что это именно Чон вернулся. Не ясно зачем, ведь он уже показал своё отношение к их любви.

— Я не думал, что ты так посчитаешь, Тэхён, — солдат стоял в дверях, не решаясь подойти к Тэ.

— Уточни, как? — злость рвалась из него клочками, те застревали в горле.

— Будто я меняю тебя на Зэйю. Вы мне дороги одинаково. Вы меня спасли и стали семьёй.

Тэхён не ответил. Он очень устал. У Чонгука своё видение мира, и это лишь отдаляет ребят друг от друга.

— Я не представляю, что ты пережил, дорогой, — Чонгук говорил без сарказма или издевательского тона и голос его дрожал. Он был на грани слёз, но держался. — И я понимаю тебя. Тебе было одиноко, а тот, кого ты выбрал, помог пока меня не было рядом. Но не смей думать, будто я тебя бросаю или на кого-то меняю, это подло с твоей стороны!

— С моей стор… подло… — не хватало кислорода. — Ты вещи собрал. Подарки мои выбросил, как мне думать?!

— Я не хочу мешать твоему счастью и того… ну, как его зовут? — Чонгук заметно сжимал и разжимал кулак.

— Нет никого другого, Чонгук, — Тэхён взялся за голову.

— Извини, но мне не верится.

— По себе не суди меня!

— Я был верен только тебе, всегда! А вот ты замялся, едва я завёл разговор о верности. — Тут солдат прикрикнул. Злобно и с обидой. — Всё, что я делал — ради тебя, Тэхён. Я пытался защитить тебя. Я жизнью рисковал ради тебя!

— Как и я, Гуки! — Тэ поднялся с постели и даже приблизился к снайперу. — Всё что я сказал, было очень сбитой информацией. На самом деле на нас напали по пути в Огороды. А потом напали и на цитадель! На моих глазах рвали людей на куски. Я сам пришёл в цитадель, а спас меня мутант. Это уже потом нашли двоих раненых и доставили в лечебку. Вот как всё было. И нет никого другого.

— Я этого не знал… — и Чон не лгал.

— Конечно не знал. Потому что мы тебя не хотели пугать! Мы не хотели волновать и без того, твои расшатанные нервы. — Под «Мы», Тэхён подразумевал всех БТС.

— Тэхён, — осознание пришло слишком быстро и тяжким грузом уселось на плечи. Чонгук ссутулился. — Я думал, ты сказал… — в растерянности проговаривал солдат.

— Я и сейчас не стал бы говорить всего этого, но мне так же тяжело. Люди… погибли из-за меня!

— Нет! — Чонгук откинул походную сумку, чтобы в два шага оказаться рядом с юношей. Он схватил его за плечи. — Не смей винить себя, Тэхён. Тебя оправдали, и ты не виноват. Все знают это, все!

— Откуда им знать?! На меня по сей день косо смотрят.

— Я написал статью… — и Гук резко замолчал.

— Какую статью?

— Не важно, — словно пытаясь вытряхнуть мысли, Гукман мотает головой.

Тэхён неосознанно отходил от солдата. Ему стало страшно упрекать Чона или ругать. Он сделал голос тише и глядя в пол, проговорил…

— Мне важно. Зачем ты решил за меня?

— Тэхён, что случилось в цитадели и с тобой лично? Прошу, расскажи.

— Я боюсь об этом говорить, не в обиду… — На самом деле юноша боялся реакции солдата.

— Всё хорошо, — Чонгук приблизился и взял руки Тэхёна в свои. Ладони Ви дрожали и Чон сделал самый мягкий голос, целуя нежно побледневшие костяшки. — Давай поговорим?

— Хорошо, — юноше стало немного спокойнее. Такой Гук ему очень нравился. — Почему ты так переменился? До этого ты не хотел говорить, ты ушёл. Неужели ты решил вот так расстаться?

— Я испугался. — На удивлённый взгляд парня, Чонгук пояснил: — Я очень боюсь тебя потерять, Ви. И когда ты говоришь, что с тобой всё хорошо, я верю. Мне страшно даже мысль допустить дурную. Твоё молчание тогда… — Тэхён понял о каком моменте говорит Чонгук. — Я думал ты влюбился в кого-то, и чтобы не слететь с катушек, я решил уйти. Но я бы всё равно пришёл поговорить. Я бы успокоился и пришёл.

Тэхён обронил слёзы и принялся рассказывать своему парню всё, без секретов или игр.

— Прости меня, — Чонгук прижал юношу к своей груди. — Я был нужен тебе и так поступил. Мне очень стыдно, даже не представляешь как.

— Да-а, всё хорошо… — Тэхён не ощущает в полной мере прощения, но ему не хочется продолжать диалог. Он откровенно лжёт и не стыдится. — Всё в прошлом, Чонгук. — Парни целуются и Тэхён ищет повод отвлечься. Он говорит, что устал и хочет выспаться. День был насыщенным, особенно вечер и Гукман с радостью соглашается.

Чон обнимает Тэхёна сзади, трётся всем телом о парня. Тэ худенький, а вот Гук обладает массивной мускулатурой. Он очень сильный и в какой-то момент Тэхён осознаёт, что, если его любимый надумает… что-то с ним сотворить, остановить его юноша не сможет.

— Давай отдыхать? — Тэхён старается быть мягким, чтобы не раззадорить снайпера. — Я правда устал. — Чон во всю уже трёт о его бедро свой стояк.

— Разве ты не хочешь расслабиться? — Губы солдата такие горячие. Он всасывается в кожу парня. — Я помогу тебе…

— Нет, — Тэхён отодвигается. — Пожалуйста, я устал. Правда. — На его удивление Чонгук не злится. Он гладит Тэхёна по лицу и волосам.

— Хорошо, малыш, — солдат устраивается под одеялом. — Сладких снов.

Ви выдыхает тихо, но с облегчением. Он и правда вымотан, поэтому сон сейчас самое экологичное и доступное лекарство.

***

Чонгук сделался странным. Он может молчать целый день, даже не реагировать на вопросы и самого Тэхёна в целом, а потом вести себя как ни в чём не бывало. Последние три дня так и было. Под вечер Чонгук словно просыпался и уезжал на пару часов к Зэйе. Иногда они ехали к своим мутантам вместе. Чонгук ревновал Тэхёна к Моа, но терпеливо ждал его около вездехода, пока Тэ проводил время со спасителем. Они оба не переходили границ, ведь юноша сумел объяснить мутанту свои чувства к Чонгуку и на удивление, Моа понял его. До конца Тэхён не доверял монстру и, по правде, посещал его только потому, что у Чона была Зэйа. Ему жалко монстра, ведь тот, наверное, на что-то надеется. В последний раз юноша прощается с ним, и тот уходит из пещер. Куда именно, неизвестно. Больше они не встретятся, только безделушка будет напоминать Тэхёну о том, что ему пришлось пережить. На требования Тэ оставить мутантку и не приближаться к ней, солдат молча опускал голову, оправдывался и всё равно рвался к пещерам, где оставил названную дочь. Зато после, он таскал различные красивые, на его взгляд предметы и дарил их юноше. Так в их спальне теперь красовалась сухая ветка с задубевшими от натиска песка и ветра цветочками. Камень, по форме очень напоминающий сердце и непонятной формы стекляшка, выплавленная солнцем из песка. Тэхён ругался, упрекал и плакал, пока вдруг не осознал…

— Чонгук, у тебя проблемы… — Он и раньше понимал, вернее знал, что Гукмана не просто так списали. Но не желая мириться с этим, он игнорировал невзгоды, часто мелькающие в глазах молодого солдата. Своей военной формы Чон не снимал. Последние три дня он почти не ел и спал тревожно. В нём так резко всё переменилось и это очень ощущалось.

Время шагнуло за полночь. Тэхён с усилием разомкнул веки. Ему жутко хотелось спать, но странный звук не давал погрузиться в покой. Юноша машинально обернулся. Чонгук сидел на постели, держал голову ладонями, ссутулив плечи. Его жалкий вид не клеился к тому образу, который привык видеть Ви.

— Чонгук? — Тэхён коснулся спины солдата. — Чонгук, что такое?

Звук, сочетающий в себе скрип зубов, лёгкий вой и хрипения прекратился. Сон отпустил Тэхёна моментально. Он испуганно протёр глаза. Под левой лопаткой красовалось имя Тэхёна в виде тату, юноша только что его заметил. Он ещё раз протёр глаза… Да, Чон носил его имя при себе.

— Тэхён?

— Да? — юноша быстро сполз с постели и присел перед Гукманом.

— Мне нужна твоя помощь… — прошептал солдат. Лишь хорошо вглядевшись, Тэ понял, что Чон Чонгук говорит с ним, а глаза его закрыты.

— Чем я могу тебе помочь? — Он ещё много раз спросил. До утра ответа не последовало, а веки Гукмана так и не разомкнулись. Тэхён уложил его и сам лёг, но уснуть уже не смог. После пробуждения Чонгук казался самым обычным, таким, как всегда. На вопросы своего парня он лишь удивлённо округлял глаза, но внятно что-то прокомментировать так и не смог.

***

Состояние Чонгука очень испугало Тэхёна. В волнении он лёг спать, после тяжелого трудового дня на Огородах. Туда, к слову, они уже ездили впятером. Чонгук имея свободное время захаживал в главное здание и общался то с секретарём, то со смотрителями. Его программа для взлома помогла добыть информацию, которой юноша делился с БТС. Вопросов было больше, чем ответов. По сути, нападение на цитадель было подстроено изнутри — всё указывало на это. Но эта теория на грани фантастики. Кто из жителей цитадели станет рисковать собой, да и ради чего всё это? А нападение на пути в Огороды… никто и не думал, что мутанты, пусть и в таком малом количестве, могут попасть так близко к Огородам и цитадели. Вопросов много, а ответов почти нет.

— Спокойной ночи, малыш, — сонно произнёс Чонгук. Тэхён вроде как ему ответил. Он очень устал.

Бэн сидит на том самом месте, где они в первый и последний раз поговорили. Тэхён присаживается рядом.

— Меня беспокоит состояние Чонгука. — Тэ резко оборачивается к мужчине. — Ой, извини. Тебе всё это ненавистно, я и забыл.

— Теперь мне всё равно о чём говорить. Я уже не испытываю ненависти. Это всё при жизни было, сейчас спокойно. — Жмёт темнокожий широкими плечами. Он в той же одежде, в которой парень видел его в последний раз. — Что тебя беспокоит?

— Я не знаю, что чувствую. Эти эмоции однозначно неприятные, но я не могу их охарактеризовать. И я не могу от них избавиться. Меня беспокоит Чонгук.

— Он очень болен… — после недолгого молчания заявляет Лун. Его неотрывный от одной точки взгляд настораживает юношу. Тэ прослеживает взгляд темнокожего. Бэн уставился на ПК Гукмана, лежащий на их кухонном столе. Он медленно перевёл взгляд чёрных глаз на юношу и когда зрачок вместе с белком стали одинаково красными, Ким понял, что темнокожий ему мысленно навил.

— Я не могу… это не красиво лазить в его личное. — Кухня и стол с ПК исчезли, на их месте появился сад.

— А помочь ты ему хочешь?

— Конечно, я очень люблю его.

— Тогда загляни вот в этот раздел… — На месте Бэна возник Намджун. Он взмахнул рукой и в воздухе нарисовалась проекция с файлом.

— Его личное дело… — такая папка есть в каждом ПК. Ви взглянул на собеседника и увидел теперь Шугу. БТС менялись друг за другом, уговаривая Тэхёна помочь Гукману.

— Чонгук? — позвал Тэхён и последний из ребят, сменил облик на Гукмана.

— Что с тобой происходит? — лучше спросить самого Чона, он даст развёрнутый ответ. Так решил Ви.

— Ты и сам знаешь, — Чон придвинулся к Тэхёну. Он такой же, как до войны. Его волосы коротко стрижены, насыщенно-синего цвета. Лицо в пирсингах, а глаза ярко-голубые, весёлые. Гук улыбается. — Твой эгоизм не позволяет тебе принять тот факт, что со мной беда. Ты привык видеть меня сильным, спасителем. А когда я не оправдал твои ожидания, ты огорчился. — Говорил он без упрёка, лишь пытаясь всё расставить по местам. Но Тэхён испытал очень сильное эмоциональное потрясение, ведь всё сказанное… правда.

— Невыносимо! — Тэхён пробудился бесшумно. Раннее утро сулило долгий день. Юноша повернулся к Чонгуку. Тот спал тревожно. Он что-то бормотал во сне и дёргался. Тэхён подумал, что лучшего времени и не будет. На его счастье, Чон оставил свой девайс на кухне, на том самом столе. Тихо покинув постель, молодой человек прокрался к нему бесшумно и взял в руки устройство. Легко обошёл пароль, он его знал. Та самая папка была легко доступна. Тэхён нашёл больничные документы. Он читал всё, что видел. Самый последний документ гласил не утешающую информацию. Чонгук не сможет вернуться на поле боя никогда…

Юноша закрыл рот рукой от ужаса. Он нашёл значение терминов. Громко, сглотнув, парень опустил чужой ПК на прежнее место. Вернувшись в постель, он обнял своего любимого, стыдясь своего гнева и обиды. Чонгуку нужна помощь. Тэхён тоже многое вынес. Но учитывая, что пережил Чонгук, Тэхён не имел права его упрекать. Им обоим досталось, а мериться своей болью глупо.

***

Этот разговор начался с одной темы, но плавно перетёк в другую. Копаясь в земле, молодые люди глядели себе под ноги.

— Чимин… я не знаю, как сказать, но мне кажется, что Чонгук изменился. Я его немного побаиваюсь.

— Почему? — и юноша задал наводящие вопросы, выпрашивая больше информации. Он просил пояснений.

— Ну вот смотри, он тревожно спит. По долгу упорно молчит, игнорируя меня. Он почти не общается с Шугой и Джином…

— Он приходил к нам, — брови Чимина сдвинулись к переносице. Он пытался понять, что и как сказать Тэ, дабы не стать причиной разлада между ребятами.

— Что? — вспылил Тэхён. Он уставился в лицо парня. И тут же успокоился, взяв себя в руки. — Когда?

— Я уже и не вспомню, когда именно, но довольно часто. Причём ночью. Я думал ты в курсе…

— И что было?

— Да ничего особенного, — жмёт парнишка плечиками. Его отросшая чёлка ему очень идёт. Пак мотает головой, закидывая прядь за ухо, она спадает, и он элегантно заводит её за ушную раковину пальцами. — Они курили во дворе, говорили подолгу. Я интересовался у Шуги, тот отвечал, что Чон просто сильно мнительным стал. Обо всём волнуется. Да и им есть что обсудить, солдаты бывшими не бывают.

— Ясно, — поникшим голосом произнёс Ким.

— Не расстраивайся, просто сейчас война идёт. Мы все мнительные и напуганные, — от слов друга стало легче, но тревога не прошла. — Ты просто будь рядом с ним, поддерживай. Шуга говорит, что, если бы не моя пустая болтовня, он бы давно кони двинул.

— Кого двинул? — Парни посмотрели друг на друга и засмеялись.

— А я ж на днях собрался оладьи пожарить.

— Что? У вас дома еда есть?

— Не совсем, — Чимин уперся на черенок тяпки и протер потный лоб. — Я дома сорта вывожу, ты ж знаешь?

— Да, — кивает Тэхён и вспоминает, что ведение домашнего хозяйства не запрещено. Только половину выращенного нужно отдать цитадели.

— В общем я вырастил немного рожого. Это злаковое, я его при помощи селекции вывел. Короче намолол его, ну и начал лепить оладьи. Из меня кулинар, как из коровы лебедь…

— О мой Всевышний… — юноша прикрыл ладонью рот. — И никто не погиб при пожаре?

Чимин засмеялся, Тэхён следом. На их смех обернулись Джин, Шуга и Чонгук. Ребята подошли к ним. В диалог включился Шуга, добавляя всё новые подробности этого забавного случая с готовкой оладий. На какое-то время всем стало легко и весело.

***

Уличные спикерфоны оповестили об общем сборе во дворе главного здания. На ПК пришли приглашения, пропустить нельзя. Мужская часть цитадели потянулась к назначенному времени к главному зданию.

Главный хён цитадели имеющий шестой ранг вышел к ранее подготовленной трибуне. Вид его был спокойным. Сам же он выглядел упитанным, румяным и опрятным. Его костюм с иголочки, из дорогой, редкой материи отливал хамелеоном.

— Дорогие дамы и господа, — это первый раз, когда на мужской половине цитадели собрались все её жители. Мужчины и женщины стояли плечом к плечу рядом и во все глаза глядели на хёна 6. За его спиной стояла главная нуна и прижимала к себе планшет. Она маленькая, худенькая и очень красивая женщина, на вид лет пятидесяти.

Кто-то из парней резко зарыдал. На него обернулись в изумлении. Царила такая тишина, что его протяжный вой вгрызался в ушные перепонки.

— Дамы и господа, — повторил мужчина в микрофон, отвлекая внимание жителей М21 на себя. — Мы на пороге… голода, — он отодвинул воротник, давящий на горло. — Гегемон просит всех нас быть сдержаннее и терпимее, — он приравнял себя к жителям, чтобы показать и своё участие. — Посему, дабы избежать вымирания до момента решения проблемы с продовольствием, гегемон издал указ о голосовании.

Мужчина прервался, чтобы откашляться. Рядом с его рукой стоял стакан, полный чистой воды. Хён осушил его залпом и продолжил. А тем временем из уст в уста гулял шёпот.

— Дамы и господа, мы вынуждены выживать. Теперь путём жеребьёвки, будут выбраны те, кого вы решите не кормить. Кормёжка будет произведена раз в сутки. У всех равные права и важен каждый голос, отказаться нельзя. Сегодня вас внесут в базу данных, поэтому станьте в очередь и пройдите аттестацию. Прошу вас не паниковать и не волноваться. Такие меры ненадолго. — Он сказал всё на одном дыхании. Закончил резко и выждав ровно пару секунд, развернулся и направился в главное здание. Нуна засеменила следом, утирая слёзы.

— Кормёжка? — вдруг возмутился кто-то и главный хён ускорил шаг. — Мы что, звери? И как мы выберем тех, кого решим оставить без еды?!

Джин и его девушка поглядели друг другу в глаза.

— Я отдам тебе свою порцию, если тебя решат не кормить.

— Нет, — она прижалась к нему. — Мы будем делиться едой. Мы оба должны дождаться лучших времён.

Чимин и Тэхён обернулись к своим парням.

— У меня есть связи, будем ходить на охоту за пределы цитадели, — Чонгук глядел на Шугу.

— Да, согласен. — Шуга притянул Чимина к себе. — Мы не позволим вам голодать, — под «вам», Мин подразумевал всех своих.

— Я начну обратно ездить на Огороды в свободное время, — заявил Ви. — Все силы буду тратить на работу.

— И я с тобой, — Чимин закивал в согласии с собой.

Резкий хлопок вызвал вскрики. Парни обернулись. К ним как раз подбежал Джин со своей девушкой. Все шестеро увидели лежащее на асфальте тело. Заплакавший перед речью хёна парень вышиб себе мозги пистолетом. Его обступили. Кто-то зарыдал, но вскоре успокоился. Ведь это значит, что одним голодным ртом меньше.

— Будет весело, — очень мрачным тоном, но с какой-то издёвкой произнёс Чонгук и предложил БТС обговорить последние события вдали от чужих ушей.

Вспышки света пробудили его. Чонгук моментально проснулся, война учит различным навыкам, но лучше бы нет. Рядом мирно спит Тэхён. Гукман укрывает возлюбленного одеялом, так, словно оно спасёт от всех тех бед, что свалились на их головы. Спустив ноги с кровати, молодой солдат шагает босыми ногами по полу. Когда пятки касаются раскалённого песка, юноша чуть заметно морщится. Пять знакомых фигур стоят пленённые монстрами. Чонгук делает попытку добежать до них и хотя бы во сне спасти. Нет участи страшнее нежели беспомощность, в момент, когда твоя сила нужнее всего.

— Нет, нет, нет, — он машет руками, срываясь на бег. Ничего не происходит. Снайпер не двигается с места, как бы ни старался. — Валите назад, не выходите из вездехода! — голос его беззвучен. И чем сильнее он пытается закричать, тем тише становится вокруг. Даже лёгкий ветерок покидает подножие холма, у которого Чонгук решил провести учебную тренировку для своих подопечных. Он выбрал это место неспроста. Тут безопасно и недалеко от базы. Мутанты слишком тупы, чтобы проникнуть к этому месту незамеченными. Да и проходов сюда нет. Тут безопасно, уверял себя Гукман.

— Забирай их и уезжайте! — он орёт из последних сил. Пытается докричаться до призрака воспоминания, самого себя. Чонгук обнажён, даже во сне его кожу опаляет солнце. Его покинул стыд, только страх засел в брюхе. Внутренности изводят спазмы.

Чону и Шуге дали пятерых новобранцев, они обязаны воспитать их как первоклассных снайперов. Приказ свыше. Дело важное и ответственное. Шугу списали. Ебучие главные хёны. Чонгук окончательно потерял в них веру, особенно узнав от Тэ и БТС подробности о нападении на М21. Сомнения давно его мучали, но в отличии от Намджуна, Чонгук с самого своего рождения шёл против любой системы и знал, что она не идеальна.

— Кто-то из важных хёнов начиная от 6 ранга имеет доступ к таким программам как удалённое управление воротами всех цитаделей их континента, — смекнул солдат. Эту информацию даже друзья начнут отвергать. Да как так-то?! Гегемон и высшие хёны жизнь отдадут за любого человека. Ага, как же. — Я никому не верю! Я должен защитить себя и друзей. И пусть Намджун мне никогда не поверит… я должен найти способ его убедить. Его правильного и преданного цепного бульдога. Как же он слеп…

В зеркальной глади чонгуковых зрачков отразился весь страх, который он только мог испытать. Пять молодых ребят, почти не издавая звуков, сносили все ужасы, ниспосланные им из самой преисподней. Каждый из них в какой-то момент задался вопросом…

— За что? Почему я? — но ответ очевиден. Никто не избран просто так, и не важен в этом мире. Всё что происходит, должно случится. Ведь есть определённая последовательность. И нарушать её не дано никому. Кто должен умереть, умрёт. А кому нужно выжить — выживет.

Они не тупые, о нет. Им доставляло наслаждение истязать красивых, безупречных людей и наблюдать за мучениями Чонгука. Снайпер забылся в муках и желал умереть вместе с мальчишками. Ещё совсем юные, наивные и непорочные. Они шли за Гукманом, внимали каждому его слову и верили, что прославленный солдат защитит их от любой напасти. Даже когда смерть уже заглядывала им в глаза, они лелеяли надежду. От этого только больнее. Ведь продолжая цепляться за жизнь, юные ангелы, стиснув зубы сносили нестерпимую боль. Жертвенность их не оправдана.

В черепной коробке Гука, а может и в мозгах, что-то громко хрустнуло. Он испытал тупое чувство удара изнутри, и более ничего. Понимая, что его разум трогается с места, Гукман попытался отвести свои глаза. Никогда он так не делал перед лицом страха, но зрелище настолько жестокое поражало рассудок. Бессилие — вот что самое пугающее, это его личная фобия. А если и Тэхёна… вот так?! О, ВЫШНИЙ, УПАСИ!

— Прошу, умоляю, только не он… — какая к дьяволу гордость? Одна мысль с ума сводит.

Молодого мальчишку, лет пятнадцати от роду связали. Два мутанта взялись за четыре конца крепких верёвок. Мольбы бессмысленны. Тянули так, что был слышен хруст суставов, а крики сопровождались мутовским гоготанием. Долгие часы прошли, прежде чем последний раз напряглись и дёрнув изо всех сил, ему оторвали конечности. Муты переговаривались между собой своим примитивным языком, издавали гортанные смешки, когда отрывали или откусывали то палец, то ухо или нос. Кому-то из ребят раздавили голову, с силой топнув на неё здоровенной ножищей. Всё что осталось от мальчишек — куча кровоточащего фарша. Разорванная одежда валялась рядом. Слёзы безвольной агонии промочили футболку снайпера. Чонгук выл, срывал глотку на крик и под самый конец ужасающего сознание пережитка, харкался кровавой слюной в тщетных попытках умолить. Кожа его покрылась солнечными ожогами, а кровь братской кучи мертвечины запекалась и источала приятный аромат жареного мяса. Но муты не спешили его есть. Они глядели на Гукмана, улавливая каждую его эмоцию. Казалось, что всё это было лишь ради того, чтобы показать людям, точнее одному, самому сильному, каким убогим он может быть на самом деле.

А потом… потом один из уродцев задрал кусок ткани, прикрывавший его наготу и с сухим рычащим смешком, помочился на куски плоти, ещё утром бывшие человеческими телами с душой и сознанием. Чонгуку в тот момент показалось, что по его венам побежала кислота. Он не мог пошевелиться и уже не хотел прятать глаза. Напротив, он запоминал каждую мельчайшую деталь. Монстры это заметили, они не самые умные существа, но где-то в своём бессознательном эти человекоподобные твари отметили опасность. Самый молодой вздрогнул и сделал шаг назад. То, что он увидел на лице Чонгука повергло его пусть и не в сильный, но всё же шок. А оскал, спавший, более на уродливом лице не появился.

Было ожидаемо, что его отпустят. Чонгук заметил это в их поведении. Мутанты никогда не пытались поиздеваться над человечками, никогда не вытворяли столь изощрённых унижений. Именно Чонгука заставили глядеть, морально умирать и падать в яму безудержной вязкой мглы. Гукман впустил в голову одну мысль, которая начинается… а что, если…?

— А что, если этих тупых тварей кто-то научил такому? — они не люди, и никогда не станут людьми. — Что, если кто-то очень развитый, венец творения показал, какого это ощущение власти над врагом. Вкус такого лакомства забыть невозможно. И лишь в цитадели, рядом с Тэ и друзьями его вера в эту идею подкрепилась. Нападение на вездеходы там, где априори мутантов быть не должно. Распахнутые ворота М21 и вновь мутанты. В мешке их что ль прячут. Чонгук ведь привёз Зэйю в мешке…

Перед тем как окончательно покинуть поле брани, солдат выключил все чувства. Ведомый одной только программой, он нашёл логово мутантов, и нашёл всех тех, кто мучил его ребят. Он узнал всех, а вот они не сразу поняли, кто такой отчаянный (или даже сумасшедший), сам пришёл к ним в пещеру. Если честно, то Гук не пришёл, а буквально въехал на вездеходе. Свето-шумовая горелка с паралитическим газом (одна из последних, которую приберегли для пущей важности) вырубила мутов, кто скрывался в полости пещеры. Чонгук связал каждого монстра, теперь он обладал большим знанием. Длинные спицы, из самодельного сплава вошли глубоко в мышцы, не давая возможности двигаться, зато усиливая ощутимость к боли.

— Твоё поведение солдат, твоё поведение… — старый хён захлёбывался злостью, а Чонгук сидел смирно, слушал и молчал. — Ни в какие ворота! Куда ты езди… — он не успел договорить. Чонгук оживился моментально.

— Сейчас я вам всё расскажу и покажу, — молодой человек чётко выговаривал слова, доходчиво формулировал мысли в правильно составленные предложения. Он подробно описал пытку, которую устроили мутанты ему и его людям, вплоть до каждого хриплого мутантского смешка. Он описал разговор, случившийся на кануне с вышестоящими хёнами начиная с пятого ранга. Они утверждали, что Гукман попросту бросил своих подопечных. Они не верили и упрекали. Как итог, солдату велели ожидать трибунала. Его не заключили под стражу, так как военные были заняты куда более важными делами. Это и помогло солдату перечитать все брошюры и в целом информацию, которую они с Намджуном насобирали, а также он изучил материалы других авторов. Хорошо, что он не стал долго ждать. Как и предполагал, спешить с поисками убийц военные не станут. План мести созрел почти моментально. Рассказывал спокойно, будто сюжет книжки пересказывает. Его прервали и спросили, в порядке ли он? Чонгук ответил: — Конечно!

А потом продолжил рассказ с места, как он пошёл в хранилище, вооружился, выплавил спицы из подручных средств и вернулся к месту казни. Оставленные мутантами следы ещё не успели исчезнуть среди песков…

— Как вы добыли материал, можно подробнее?

И он поведал… Последние сигареты ушли на добычу материалов, необходимых для совершения возмездия. К слову, шоколад и в целом все ценные вещи, коих у Гукмана было немного, стали прекрасной валютой. Он мог выходить за территорию лагеря, с безопасной стороны. Там, в песках, он разжигал костёр. В маленький блокнот записал и нанёс рисунки с изображением тех самых. А в последний момент, уже по привычной схеме укатил вездеход, предварительно свистнув свето-шумовую и так, кое-что по мелочи. Два дня прошло с того злополучного утра, когда его людей измучили и осквернили. Он ответил тем же, но куда страшнее. Чонгук нашёл в пещере не только тех самых. Так же обнаружилось несколько самок и даже парочка приплодов. Гукман видел с какой ненавистью мутанты глядят на него, парализованные они тихонько выли и даже роняли слёзы, пока он сжигал приплодов и вскрывал брюшную полость беременным самкам. Закончив, Гукман поступил с ними так же, как и они с ним. Не стал их убивать, лишил конечностей, прижёг раны, чтобы не истекли кровью. На самом деле мутанты очень живучие. Таким его и нашли, сидящим в луже крови. А после подробного изложения, отправили на детектор лжи. И там вскрылась вся правда. Гукман не лгал, мутанты и правда показали себя слишком развитыми, для тупых и безмозглых. Пока люди глядели, как ребят мучают, нескольких стошнило, ещё была пара обмороков и слёзы. Но когда экран показал месть от Чонгука, хёны аплодировали стоя. Всю эту историю решили засекретить. Чонгук подписал документы о неразглашении. Он понимал, что начни его язык болтать лишнее и всех друзей можно хоронить при жизни.

Чонгук пришёл к выводу, что опаснее мутантов могут быть только люди, наделённые властью. Однако он радовался возможности скрывать от Тэхёна правду, так как рассказывать такое, выше его сил. Неудивительно, что после подобных событий ему понадобился мозгоправ. И в цитадели нашёлся такой. Каждодневный сеанс начинался с очистки. Горе-доктор думал, что потихоньку стирает из воспоминаний Чонгука случившееся, на деле это не так. Не понимая для чего, Гукман подыгрывал и диву давался, как порой легко облапошить человека, если тот самовлюблён до усрачки. Сперва даже думал, а вдруг проверка? А потом как-то забил.

— Будет чуть больно, — доктор произносит эту дурацкую фразу уже который раз. А затем тычет дрожащей рукой иголку в мозг солдата. Машина по зачистке памяти не работает, а может просто мозг Чонгука слишком сложный для неё. В любом случае снайпер обманывает их обоих. Только сны с обрывками воспоминаний никуда не деваются. Мучают ночами и при свете дня. Гукман видит беспокойство Тэхёна и изо всех сил пытается и его обманывать. Так лучше, так проще. Иногда ложь — лучшее благо, кое можно сотворить для любимых.

***

В Цитадели словно забыли о главном празднике весны. В этом году Нового года не будет, смиритесь. Сейчас не время для праздников. С приходом войны праздновать всё сложнее. БТС даже рады. Дел и так много, а если ещё и неуместные балаганы устраивать, нет. Голод посмеялся бы с тех, кто решит в эти непростые времена выплясывать традиционные контрдансы.

— Ты лекарство принял? — аккуратно интересуется Тэхён, поглаживая Гука по волосам.

— Принял, — кивает тот послушно. Чонгуку нужно лечить своё расстройство таблетками и покоем, друзья его поддерживают. Их забота даёт солдату больше, чем какое-либо лечение. Звук сообщения отвлекает его на ПК.

— Как чувствуешь себя? — пришедшее сообщение от Намджуна провоцирует на лице Чона улыбку. Тэ приметив это, мешать не стал.

— Намного лучше, — отчасти ложь, да только правда сейчас так перепачкана, что сам Гукман с трудом её выявляет. А попутно ловит себя на мысли, может командир так проявляет свою благодарность? Чонгук отвлекал хёнов на себя, пока Намджун искал Шугу. Чон защищал своего командира, даже несмотря на их разногласия. А когда Джун узнал об этом, понял для себя кое-что.

— Я рад, — пишет Джун. — Я пришлю для тебя кое-что с караваном. Береги себя и всех наших.

Связь привычно обрывается. Чонгук не успевает поблагодарить хёна. Его сомнения развеиваются. Намджун любит своих друзей. Они семья. Былые непонимания уходят в прошлое. Почесав затылок, солдат суёт ПК в карман военных брюк и потягивается. Работа на Огородах кипит. Голод уже бушует в цитаделях, пора дать ему отпор. Выхватив у Тэхёна лопату, солдат приказывает своему парню передохнуть. Тот хихикает, довольный проявлением заботы в свою сторону.

— А ведь новый год наступил пару часов назад, — оповещает друзей Чимин.

— С новым годом, БТС! — кричит Шуга.

— С новым годом, — восклицают юные голоса ребят. И в криках этих надежда, смелость и борьба.

***

Как тяжело делать выбор…

Ведь теперь им приходится самим решать, кто следующий умрёт от голода. Голосование каждую неделю. Всего семь паршивых дней жители цитадели спят спокойно, а спокойно ли на самом деле? Кто-то не будет есть целых семь дней. В обществе идут шушуканья. Люди плетут интриги, сбиваются в зашуганные стайки. Тэхён почти сорвался. Он больше не может выбирать. Парень на грани отчаяния и едва не решился стать добровольцем на вылет. Голодная смерть в пустоши его не страшит. Он жалеет, что в последние моменты своей жизни не сможет увидеть Чонгука.

— Я УМРУ, НО НЕ СТАНУ ГОЛОСОВАТЬ!

— Тэхён, — его успокаивает Чонгук. — Это сон, успокойся.

— Гуки? — Тэ плачет, ночь теперь такая страшная. — Гуки, я не могу понять, где правда, а где сон. Я запутался!

— Я люблю тебя, это правда. Я буду защищать тебя, это правда, любимый, — он нежно целует горячие щёки. — Спи, малыш.

***

Чонгук пьёт таблетки, посещает доктора, общается с друзьями. Голод загоняет их всех в ловушку, из которой сложно выбраться. Каждый житель цитадели оказывается перед сложным выбором. Каждый раз, когда приходится написать чьё-то имя на сенсорной панели, Тэхён выжидает пару секунд. В эмоциональном плане он приближается к той версии Чонгука, что осталась на поле боя. Тэхён чувствует вкус этого напряжения и ему противно.

— Напишите имя, — требует механический голос компьютера из динамика. Будка для голосования имеет раздражительно серый цвет. Тэхён никогда бы не подумал, что серый так его бесит.

— Пожалуйста, напишите имя, — тон не меняется.

Тэхён закрывает глаза, сглатывает ставший камнем комок, чуть рвущий глотку. Он берёт стилус, выводит имя. Всегда одно и то же. Закончив, жмёт на большую, красную кнопку и рвущий перепонки писк оповещает, что пути назад нет.

— Благодарим, за ваш вклад и терпение. Хорошего вам дня.

Юноша жаждет кислорода и жалеет, что не умеет блевать ушами. Тогда все эти механические бредни компов можно было бы изрыгать из мозга.

«Тэхён» — одно и то же имя. Он всегда голосует за себя, как и каждый из членов БТС. Но их отвага не так проста. Чонгук и Шуга, иногда и Джин, каждый день уходят в одно и то же время. Пойманной добычи мало, они и за это благодарны. Некая стабильность в цитадели есть. Как минимум один раз в сутки, молодые люди едят, часто делят свои порции с тем, кому не повезло.

Чужие взгляды колются. Чонгук ощущает это внимание так, будто десятки швей тянут к нему трёх, пяти, десятиметровые руки и одновременно укалывают тонкими иголочками. Боли это не вызывает, а вот нервишки щекочет самым неприятным образом. Многие голосуют против них. Слава — это не только лучи восхищения, это ещё и мрак зависти. На удивление им везёт. От голода пока никто ещё не умер, но, если так и дальше пойдёт, М21 истечёт слезами по усопшим.

— Больше мы в столовой не едим! — в какой-то момент приказывает Шуга. — Даже если выберут не нас, есть мы в столовой не будем. Сами себе еду добудем. — БТС соглашаются.

Слухи ползут по земле, забираются в окна, подвалы, проникают в умы.

— Почему они не делятся?

«Но ведь они отдают вам свою еду. А то, что они добыли, по праву принадлежит им!» — никто не думает об этом, а ведь логически так и есть. Желудки урчат громко, умоляя заполнить пустоту. Жители цитадели забываются и ведомые страхом вкупе с голодом начинают ненавидеть тех, кто отказывается сидеть с ними в пустой яме. Людей раздражают отважные, бросившие вызов судьбе или напротив принявшие его. Этот код прошит на генном уровне.

— Может мы будем организовывать вылазки официально? — Тэхён формулирует предложение, поддерживаемое им и Чимином, но не потому, что парню жаль озлобленных людей, возможно это страх и остатки совести.

— Пошли они все, — Чонгук высказывает общую для троих охотников мысль. Шуга и Джин благодарны ему за то, что он произносит слова, которые эти люди не сумеют из себя выдавить из-за стыда. — Я ничего этим тварям не должен. Мы все ничего им не должны. Они постоянно голосуют за нас и обвиняют во всём, забывая, что мы им не должны. С завтрашнего дня я буду голосовать за кого угодно, кроме себя и вас. И вам советую.

Намджун никак не мог им помочь, только посылал тайные посылками. Он собирал их, отнимая от себя, передавая многое своей женщине и отправлял с караваном. Они с Хосоком часто обсуждают ситуации, положение, да и в целом если они не были заняты делами, всё их свободное время уходит на философию. Помимо бесед друзья изучают различные стратегии, военное дело, приходят к мнениям и безответности по некоторым вопросам. Однако ситуацией в цитадели М21 они не особо обеспокоены. Каждую неделю съестные припасы от Джуна и Хосока приедут к БТС и их женщинам. А как козырь, у М21 есть тот, кого голодом не заморить!

— Чонгук сильный, он настоящий зверь, — шутит по серьёзному Хосок.

— Дикий, — кивает Намджун. — Такой нигде не пропадёт, — с гордостью добавил он. — Наш парень!

Многие цитадели умирают от голода, медленно и мучительно.

***

Один из надзорных разглядывает Тэхёна с ног до головы. Он не улыбается, не пытается с тем заговорить или как-то привлечь к себе внимание парня, а у Гука уже зреет атомный взрыв ревности. Но он молчит. Приходится смолчать, ведь от этого зависит многое. Главное, он представил Тэхёна, и, так сказать, пришил его к их общему делу. После ребят в каморку, набитую камерами наблюдения, расположенную в верху башни у самых створок в цитадель, входят Джин и Шуга. Чтобы попасть в каморку, она же смотровая, нужно получить доступ в лифт. Их всех уже знают. Всё что ребята делают — незаконно. Какое конкретно будет наказание, если они попадутся — неизвестно. За сокрытие еды разные наказания, всё зависит от качества и количества. В какой-то момент продукты можно было выращивать для себя у себя дома, теперь всё нужно отдавать в общак. Законы меняются так быстро, что не успеваешь запомнить, какое именно будет последствие за их нарушение.

— Наша доля, — Джин и Шуга тянут свертки. Смотрящие принимают плату и кивком головы дают понять, что готовы открыть для них ворота. Второй смотрящий тянет Гукману ключи от вездехода. Есть хотят все. А во время дефицита съестного — ещё сильнее.

Чонгук барабанит пальцами по старенькому рулю двухместного вездехода. Он не особо хотел брать с собой на охоту Тэхёна, однако второй настоял, мотивируя получением опыта. И правда, что, если с Чоном что-то случится? Тогда у Тэхёна останется возможность и опыт в развитии навыков в выживании и охоте. На поучительный манер Гукман делится со своим парнем всем что знает. Перед тем как выехать за пределы цитадели, Чон познакомил Тэхёна с надзорными, а потом передал им взятку в виде свёртка. Нужно ещё оставить для Зэйи, она на попечении своего названного отца. Тэхён уже смирился, помогал прикрыть Чона перед друзьями. Прошедшая неделя была лёгкой, если можно так выразиться, а вот последующие обещают стать опустошающими и напряжёнными из-за участившейся за куполом непогоды. Тэ берёт руку снайпера в свою, несильно сжимает. Ему нравится это затишье перед охотой. А виднеющееся сияние уходящего за горизонт солнца, отсвечивает на волнах песка. Очень красиво и смертельно пусто.

Главы 11 и 12: https://boosty.to/mqe1192/posts/1da40599-f309-4cd4-8428-ceda802dbed8