Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: альфа!Чон Чонгук/омега!Ким Тэхён, альфа!Мин Юнги/омега!Пак Чимин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Сокджин, омега!Пак Чимин/альфа!Чон Чонгук, альфа!Чон Хосок/омега!Ким Сокджин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Тэхён

Метки: AU; BDSM; BDSM: Brat Tamer/Brat; Аборт / Выкидыш; Алкоголь; Ангст; Бедность; Буллинг; Драма; Измена; Изнасилование; Курение; Любовь/Ненависть; Манипуляции; Мейлдом; Месть; Мужская беременность; Насилие; Нездоровые отношения; Нелинейное повествование; Ненависть; Нецензурная лексика; Омегаверс; Первый раз; Предательство; Преступники; Преступный мир; Принуждение; Психологическое насилие; Пытки; Разлука/Прощания; Смерть второстепенных персонажей; Смерть основных персонажей; Упоминания самоубийства

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.

Глава 11

Левый берег имеет свою неповторимую ауру «красивого» упадка. Попадая сюда, чаще по не самым чистым делам, молодой, крепкий альфа обожал отойти в сторонку и подумать о чём-то своём. Побыть немного в одиночестве, чтобы погрузиться в состояние некого спокойствия или даже замереть на миг другой. Он считал, что таким образом учится путешествовать во времени. Тут и покурить не грех, и учудить что-то неподобающее. Полиция оставила защищать местных, лишь по зову правобережных примчится. Проблема в том, что правобережные на левом берегу хозяева и цари. Здешние клубы не так роскошны, как правобережные, однако в этом месте у альфы куда большее влияние. Левый берег создан для слива всевозможных отходов. И дело касается не только канализационных труб, к ним можно приписать многочисленные людские пороки.

По дороге домой компания останавливается у родника. Место красивое, считается общественным достоянием. Хотя и находится на левом берегу, неподалёку от связующего моста. Намджун отходит к заповедной зоне, ложится на травку. Рассвет так прекрасен, и пусть встретил он его не в самой лучшей обстановке, зато может сейчас полюбоваться утренней негой. Пение птиц умиротворяет. В этой части кислород чище, о чём Джун рассказывает недовольному Юнги. Раз так тысячный уже…

— Долго ещё прохлаждаться будешь? У нас дел телега и кучка около, — ворчит Юнги, хотя и растягивается рядышком.

— Ты чего такой раздражённый? — Джун срывает длинную, тоненькую травинку и зажимает между зубов.

— Ничего. — Юнги отворачивается.

— Не даёт? — на лице альфы лёгкая улыбка.

— Иди ты. — Юнги закрывает глаза.

— Так в чём проблема? Отбери.

— Ты уже отобрал? — Мин часто так делает. Если ему не хочется развивать какую-то тему, то он с лёгкостью ответит вопросом на вопрос. И не сказать, что ему охота что-то скрывать от лучшего друга, да только тема неприятная и странная.

— Отобрал? Отдал, более того, сам из юбки рвался, — посмеивается Ким.

— Спасибо за совет, Джуни, — на самом деле ему не особо интересно, как там Джун проводит время со своим омегой. Вопрос кинут в собственную защиту. Да и о близости Кимов давно ходят сплетни. Весь Маурон судачит о том, как и с кой страстью Намджун любит Тэхёна. Даже раздражает немного. О себе и Чимине Мин сплетен не слышал, но он уверен, что и их пару вниманием не обошли.

— Я серьёзно. Эти омеги только строят из себя неприступных. На деле, жаждут, чтобы их поимел охуенный альфа!

Юнги с перепугом оглянулся на молодого человека, а тот заржал.

— Веришь, был бы я омегой, течь по тебе начал бы с первой встречи. А Чимин сам на тебя вешается, считай даёт согласие на всё, помяни моё слово, — альфа легонько шлёпает друга по плечу.

— Глупости не говори! Я не собираюсь его обижать, он хороший и милый.

— Ты уже.

— Чё? Ты о чём?

— Вот он ж тебе намекает. Все эти прикосновения, поцелуи. Он ведь не может сказать напрямую, верно? Ему воспитание не позволяет. А ты сидишь, морозишься! И что твоему Чимину думать? Гляди, он какой грустный последнюю неделю ходит. Если ты его не хочешь, то как он себя чувствовать должен?

— Я хочу, очень, — выпаливает резко Юнги, не подумав над ответом. Отчего смущается.

— Тогда дай ему то, чего этот малыш так жаждет.

— У меня это… — Мин поводил плечами.

— Ой, знаю, — отмахивается Ким. — Первый раз должен быть особенным, — альфа не в открытую, но с лёгким презрением отзывается о сентиментах таинства первого любовного акта. — Не тупи, сейчас другие времена.

— Раз у тебя с Тэхёном было, дай мне пару советов? — как вести себя со шлюхами Юнги примерно знает. Навидался и наслышался. Себя он всегда берёг, да и Намджун уже все уши ему растерзал рассказами о своих интимных приключениях. Словно сам полгорода перетрахал. С благородными омегами нельзя как с обычными.

— С удовольствием, друг мой. Будь настойчив, прояви лёгкую грубость, покажи, кто тут альфа. Не сачкуй, и не ссы. Главное, действовать уверенно, но не грубо. Грубость и презрение шлюхам оставь! Поверь, после хорошего траха твой Чимин сам по тебе сохнуть начнёт и по пятам бегать, прося добавку. И запомни, самые изнеженные омеги водопадом текут по грубоватым и властным альфам, это стопроцентная истина.

Юнги не доверяет до конца напутствиям друга, о чём говорит открыто.

— Окей, — кивает альфа. — Тогда сам попробуй понять эти импульсы. Они буквально ключом бьются из омег. Просто приглядись к тому, как Чимин ведёт себя рядом с тобой и как с другими. Я вот хорошо наблюдаю исходящее от него приглашение, когда вижу, как он тебя приветствует. Ты же не олух, сам мог бы догадаться.

— Это просто нежность, мы пара, это норма. Не вижу в его действиях провокации. — И тут же добавляет: — Хотя мне кажется иногда, что он меня дразнит. — Чуть подумав заключает … — Это не значит, что я его обязан силой взять.

— Ты что? Ну ты загнал. Конечно нет. Ты поступи умнее. Пригласи его за город на блядовую площадку.

Над их головами раздаётся копошение. Юнги глядит вверх… птицы устроили драку из-за жука. Альфа улыбается на это. Животные такие глупенькие, но милые.

— Какую именно? Их там сотни.

— Да на любую. Если сразу согласится и будет с нетерпением ждать, то всё, он хочет. А если откажет, тогда другой разговор. Тогда жди и надейся.

— Может он понятия не имеет, что эти смотровые площадки носят особую репутацию.

— Тогда он должен в подвале жить, Юнги. Сам посуди, Чимин просто не может не знать, для чего парочки едут за город, поглядеть с горы на сияние столицы. Потом страстный секс, всё романтично и без токсичности. Времена другие, ты меня-то услышь?

Наступает тишина. Округа замолкает, словно ждёт от альфы окончательного решения. Юнги трёт лицо рукой. Он не спал всю ночь, усталость не мучает его, но отдохнуть бы надо.

— Я подумаю и сам решу, — вздыхает Мин.

— Конечно. Удачки. Расскажешь потом, как прошло. Обосрался ты или наоборот послушал меня, — беспечность Кима веселит Мина. Он показывает другу средний палец, подшучивая в ответ. Напившись из родника, компания возвращается на правый берег Летограда. Тут дома высокие, красивые. Зелёные ландшафты, цветущие дворики и фасады. Дорогие машинки поблёскивают от ярких лучей, как и бриллианты в украшениях, коими хвастают хорошенькие омеги.

Вечером Юнги метался из угла в угол. Небольшой спортзал в его особняке забит гантелями, всевозможными тренажёрами. Размышляя о личном, он разобрал и вынес на помойку ненужный хлам. Он решился позвонить Чимину, чтобы в определённый день пригласить его на выступ. Их разговор был недолгим и чуть скомканным. Мин спросил, готов ли Чимин провести с ним целую ночь в машине, на что тот не сразу, но согласился. Стечение обстоятельств сыграло злую шутку с молодыми людьми. Чимин понятия не имел, для чего на самом деле парочки на выступах ночами пропадают. Ему показался голос альфы странным, но ведь Юнги не сделает ему что-то плохое? Может он хочет сделать предложение? Такое бывало ни раз. Пары встречались ещё в школе, в последние годы объявляли о помолвке и по достижении девятнадцати лет вступали в брак. До этого момента они жили раздельно и старались блюсти чистоту.

— Для меня очень важно твоё согласие, малыш, — с облегчением признаётся Юнги, что ещё сильнее наталкивает Пака на мысль о предстоящем предложении руки и сердца.

— Не верится, — Чимин и рад, и тут же слегка напряжён. За советом он обращает к Тэхёну. Омега в плохом самочувствии, наотмашь соглашается, что Юнги собирается Чимина после учёбы замуж взять. Пак прикусывает от радости нижнюю губу до крови. Ему интересно, какой сюрприз приготовит Юнги, как скажет заветные слова. И как же мило он нервничал по телефону, голос его дрожал, он часто пил воду и запинался.

Не смотря на позднее время, омега забыл про сон. Он стал активно перебирать вещи в шкафу и смотреть в интернете ролики, как подготовиться к подобному событию. Для него это схоже со сказкой. Фиалковая душа расцветает, Чимин хватает мягкую, кремовую тунику и прижимая к себе закрывает глаза, воображая, как обнимает Юнги. Их души взлетают и там, под солнцем на небе, соединяются. Красота.

Первое свидание проходит немного странно. Мин дарит Чимину цветы, читает стихи. Но тех самых импульсов, что должен подать омега, в упор не видит. Он решает, что пока ещё не время. Чимин слишком зажат. Понадобилось много подобных свиданок, чтобы наконец в очередной раз услышать от Кима…

— Ты олень, бля. — Джун потёр переносицу. — На месте твоего Чимина, я уже и на бутылку присел бы.

На каждое действие будет своя реакция, и не всегда такая, какую хочется видеть или ощущать. Юнги послушался совета, на свою беду и был в шаге от того, чтобы потерять любовь всей своей жизни. Чимин тот самый омега, в котором заключён весь мир Мина. Обидеть его, равно уничтожить себя самого. Винить Намджуна нецелесообразно, друг ведь не хотел ему вреда, да?

«Наверно» — и Юнги не до конца уверен. Намджун парень лихой, не самый чуткий или умный. Дураком его не назовёшь, скорее себе на уме, однако не показатель искренности и честности в отношении Мина. Первая трещина в их дружбе уже зияет. Юнги привязан к Киму, как и тот к нему. Причём не только дружеской любовью. На их веку много плохих дел, событий и секретов. Просто так разорвать связь между ними не выйдет. Они не смогут разойтись и быть просто знакомыми. Потеряв дружбу, станут врагами. Никому это не выгодно. Пока они вместе, им легче. Крысы ждут, наблюдают. Все, кто против них, а таковых много, выжидают подходящего момента. Юнги решает взять вину за случившееся только на себя. Он и правда повинен.

— Ты урод, — Юнги глядит на себя в зеркало, в раковине большой струёй течёт вода. Чтобы заглушить совестливый голос разума, он стягивает с себя всю одежду и пускает в душе кипяток. Кожа краснеет, а парень кричит от боли. Как он мог? Теперь он насильник. Пока Юнги пыхтел над ним и долбил, нежный омега страдал. Вода струится отовсюду, затапливает пол. Юнги орёт и ненавидит себя. Он ведь хотел другого. Он не такой.

Вечером Намджун интересуется состоянием друга, замечает ведь, что тот подавлен. Альфа даже извиняется, отмечая, как был глуп и неопытен в чужих взаимоотношениях. Мин принимает слова извинения, но легче молодому человеку не становится. И есть очевидная, ужасающая правда. Ему понравилось…

— Мы поженимся, — решает Мин. Он обязан, и он хочет этого. Тогда, осчастливив своего омегу, он сотрёт свой проступок. Следует обдумать, когда и как сделать предложение. Не сейчас, это уж точно. Чимину нужно время, а Юнги следует вновь завоевать доверие любимого и хоть как-то загладить перед ним вину.

***

«Спортсмены собирались уходить, наткнулись на меня случайно и ради меня вернулись в спортзал» — в помещении ещё стоял запах пота и не осевшие столбы пыли.

— Как насчёт спарринга? — Подмигивает Хосок. — Лёгкого, бить больно не буду.

— Не хочу оскорбить тебя своим… неумением драться? — немного играет на чести, слегка. Видно же, кто из них и на что горазд.

— Вот и будет повод поучиться, — Хосок лёгкий, интересный и местами глядит как-то по-доброму. Вовсе не означает, что он добряк. Его взгляд путает, при всём этом Чонгуку альфа не кажется отталкивающим.

Чонгук выстоял буквально полминуты, а затем получил под дых и по лицу. Бил Хосок не сильно, как и обещал, хотя и этого хватило. Глотая пыль на полу ринга, альфа загорелся желанием во что бы то не стало победить спортсмена. Когда он взглянул на противника, тот не смеялся и вообще вёл себя спокойно. Зрители наблюдали молча. Чонгук поднялся и попытался встать в аналогичную стойку, как делал это Хосок.

— Вот так, — демонстрирует спортсмен и Чон повторяет. — Хорошо, — хвалит, однако с места не двигается.

Чонгук оглядывается, затем просит дать минуту. Он никогда не обнажался на публике, стесняясь своего тела. Сегодня впервые юноша избавился от верхней одежды и футболки. Как оказалось ничего это не так страшно.

— Нападай, — сказал он и взрослый альфа лишь на долю мгновения улыбнулся. Пара секунд боя. Хруст в суставах. Чонгук падает.

Опять пол ринга. Пыль. Поражение и боль в боку. Зрители комментируют и начинают давать юнцу советы, как следует уворачиваться и прочее. На поверхности души рождается незнакомое чувство. Поддержка подпитывает парня.

— Чего там замер? Вставай, нечего с брезентом сосаться, — Хосок ударяет перчатки друг о друга. — Лёжа отпор давать сложнее, никогда не доводи до того, чтобы тебя повалили как мешок с говном, понял? — нравоучения звучат убедительно, Чон поднимается быстро, сдерживая гримасу боли.

— Выпрями плечи и постарайся не опираться всем весом на одну ногу, — даёт совет один из спортсменов.

— Двигайся, уворачивайся, — подсказывает темнокожий.

— Давай малой, вломи ему, — смеётся кто-то из приятелей Хосока, на что тот прищуривается с наигранной злобой.

Прислушавшись напутствий, Чонгук сумел чуть дольше выстоять. Его стукнули в челюсть, выбивая почву из-под ног. Парень рухнул на спину.

— Давай руку, — Хосок тянет парню ладонь. Чонгук принимает помощь. В голове у него гудит, всё вертится перед глазами. — Давай, приходи в себя, я и бил-то еле касаясь.

Чонгук закрывает глаза, плотно сжимает веки. Он чувствует, что кто-то его придерживает под локоть, не давая упасть. Это Хосок. Молодой мужчина семнадцати лет разговаривает с ним, продолжая рассказывать, как лучше бить, куда и с какой силой. И говорит он с ним, как с равным.

— Молодцом, малец, — кивает Хосок, стирая со лба влагу, поданным ему полотенцем. — Хорошо держался.

Спортсмены собираются уходить, между собой они решают куда двигаться дальше, кто-то предлагает ближайшую пивную. Хосок напоминает о ремонте, отдаёт несколько бытовых указов. Чонгук наспех набрасывает на себя одежду, догоняя мужчин.

— Можно я ещё приду?

— Бои для посещения открыты, заходи и смотри, — кивает темнокожий, запирая дверь в спортзал. Он всегда рядом с Хосоком, словно его телохранитель. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Хосок его близкий друг.

— Я хочу учиться боксу, — заявляет Чон без стеснения.

— Это не совсем бокс, — поясняет Хосок, пока они идут толпой. — Мы тут изучаем смешанные единоборства.

— Я хотел бы стать вашим учеником, — продолжает Чонгук. Ему очень понравилось, как с ним обошлись. Да, ему наваляли, но сделали это так… благородно что ли. Мероприятие длилось от силы минут двадцать, а эмоций в юноше оставило больше положенного.

— Приходи в пятницу, после всех занятий и тогда посмотрим, — Хосок подмигнул, внутри Чона всё перевернулось от радости. Кто-то из ребят похлопал парня по плечу, а кто-то ему отсалютовал. Спортсмены исчезли из вида. Чонгук глядел им вслед и улыбался. Захотелось во что бы то ни стало подружиться с этими крепышами.

— Круто… — он вспомнил. Чон Хосок, его однофамилец и парень, которого по неизвестной причине не допустили к участию в прошлогоднем турнире среди школ Летограда. Он давал короткое интервью, где грубо высказывался о несправедливости. Чонгук вспомнил этот момент и заругал себя, следовало досмотреть интервью, а не переключать канал. Кто бы мог подумать, что такой крутой альфа учится в подобном месте. Решив при удобном моменте поискать в интернете информацию про спортсмена и его друзей, Чон направился домой.

***

В один момент сделалось душно. Чимин, обычно весёлый, первый устраивает танцы на посиделках, поёт и шутит — сегодня прозрачен и тих. Альфы это заметили. Юнги знает причину, допускает, что и другие уже в курсе. Слухи расходятся быстро. Юнги от этого не комфортно, он видит, Чимину тоже. С того вечера всё изменилось. Пак побледнел, стих. В нём словно что-то потушили и это не иллюзия. Такое невозможно сыграть или притвориться. Мин сидит подле своего парня, гладит его спину, а тот молит. Альфы и омеги из свит при своих лидерах воркуют, набивают рот проплаченной принцами едой. Им и дела нет до чужих бед. Юнги ловит себя на мысли, что прежде о многом не задумывался.

«Сука! Что ж я за монстр!» — Мин тянется к стакану, пьёт большими глотками до боли в пищеводе. Он не может заплакать при всех ни с того ни с сего. Ощущая на себе многозначный взгляд друга, Юнги принципиально не смотрит в ответ. Ким ищет моральной поддержки. Пусть ищет. Юнги решает наказать его своей безучастностью. Не особо глубоко в душе Мин ощущает к Тэ неприязнь. Вначале было круто тусить вместе. Джун спаровался с Тэхёном, а Юнги с Чимми. Им было весело. Весь мир, казалось, ложился к их ногам. Сегодня всё иначе.

— Ты опять это делаешь! — Татти заводится. Их с Джуном перепалки случаются всё чаще. И всё чаще орёт только Тэ. А Намджун молчит. Его даже жаль, ведь перед своим омегой он выглядит беспомощным и перепуганным.

— Да, извини, — словно на повторе произносит Намджун. — Я был не прав, больше не буду. — Постоянно одно и то же. — Я понял, прости, малыш.

«Бля. Начинается!» — Мин отворачивается и закатывает глаза. Прижимает к себе безмолвного Чимина. И вдруг осознаёт… — «Прелесть, ты похудел» — Юнги не замечал из-за того, что омега начал носить больше одежды, как бы заворачиваться в неё. Он берёт с кофейного столика тарелку. Еду привезли из ресторана недавно. Пак отворачивает лицо, но мягкой манипуляцией Юнги вынуждает его кушать.

— Гляди, что я нашёл… — Намджун включает видео и Тэхён почти сразу из злого, превращается в улыбчивого. Ким просёк как на его омегу влияют сплетни или чьи-то попытки высмеять кого-то. И временами не принципиально кого. Может это друг или член семьи. Так на днях Джун сумел остановить надвигающийся поток агрессии в свою сторону, бросив несколько гадких шуточек в сторону Момо. И если другие альфы успокаивают своих парней подарками, словами любви, то Ким начинает харкать ядом в очередного бедолагу, а Татти его охотно поддерживает.

— Как мерзко, — чуть скривившись произнёс Татти. Намджун ощутил, как кожа омеги остудилась на градус и прошла злостная дрожь. Вспышка гнева превратилась в акт унижения униженного.

— Гляди, он окурок таки проглотил. Бля-я-я, мерзко-то как. — Намджун улыбается и Юнги распознаёт фальшь. Уж ему, как никому другому, знакомы повадки приятеля.

— Это должен увидеть мир, — Тэхён попросил альфу перекинуть видео ему и с деловитым видом принялся грузить его в группу мауронских. Около четырехсот человек, включая преподавателей увидят то, за что Тэ даже не поругают. Он всё делает анонимно. По идее никто не станет разбираться. Если царана наказали, значит есть за что.

— О-о-о, я помню это, — оживляются альфы и омеги из компашки. — Ублюдок, так его! — смеются молодые люди. Высмеивают, ругаются матом и грозятся поймать униженного, чтобы напомнить, где его место. Это пустой трёп, но на душе у Юнги и Чимина как-то грязно.

— Татти… — Чимин встал в полный рост. До селя молчавший, он притянул к себе внимание. По виду могло казаться, что это видео опозорит именно его. Омега волновался и это повлияло на Юнги. — Он ничего нам не сделал. Его уже нет в Мауроне. — Одно знал Пак наверняка, если Тэ что-то задумал, остановить его будет очень сложно. Их общение из тёплого, близкого, превратилось в минимальное и холодное.

— И правда, чего нам этот малец сделал? Сай, дай-ка… — альфа указал на пачку сигарет и Саймон ему подал. Юнги закурил, наблюдая за прямым взглядом омег друг другу в глаза. — Фу, бля. Чьи это? Потными носками пасут. — Мин не настаивал на отмене постить видео, он как бы играючи пытался свести диалог на нет. Менял тему, подшучивая над вкусом табака. Омеги и альфы из свиты посмеивались. Только Саймон краснел, то была его пачка.

— А если бы этот нелюдь изнасиловал меня? — с нескрываемой злобой проговорил Тэ, заглушая галдёж.

— Он бы не посмел! — Чимин стоял, расправив плечи.

Принц склонил голову на один бок, поглядывая странно на друга, потом на другой. Вытянул губы трубочкой. Все поняли, что-то назревает.

— Тебе плевать, Чимми, да? Однако не очень-то и хороший ты приятель.

— Да и ты, Татти, так себе.

Присутствующие затихли. Сказать подобное в лицо принцу не осмелился бы даже Намджун. А тут вечно радостный Чимин не побоялся.

— Ты по себе меня не ровняй, — Тэ принял слова омега как вызов. — Я не ты!

— Я не хочу ругаться, — Чимин присел. — Просто не вижу смысла.

— Тогда насладись закуской, не отказывай себе в удовольствии занять свой ротик едой, — Тэхён подтрунивал. У Пака РПП. У него склонность к полноте и ради точёной фигурки, ему приходится следить за весом, отказывая себе во многом. Про это знали приближённые. В их число входил Тэхён. Он лично видел, как Чим объедался. Как плакал и совал пальцы в глотку, вызывая рвоту. Сколько диет перепробовал. Это последняя капля. Татти не имеет права упрекать Чимина. Пак встал на ноги и намеревался уйти. Он прежде не злился так сильно на Тэхёна.

— Прелесть, — Юнги схватил омегу за руку.

— Татти, — Намджун попытался забрать у своего парня телефон. — Может и правда не стоит? Ну его на фиг, этого пацана. Мы и так его…

— Я делаю что хочу! И никто мне не указ! — выхватив из рук Джуна девайс, Тэ нажал на дисплей и уже через несколько мгновений появились первые зрители. Всё произошло слишком быстро. Группа оживилась, посыпались реакции и комментарии. Школа знала. Сплетни бегали, прыгая с языка на язык. А теперь народ узрит и обсудит. Довольный своим поступком, Тэ расслабился, облокотился на плечо Кима по-хозяйски.

— Чимми, присядь малыш, — Юнги негрубо потянул омегу к себе. — Всё хорошо.

«Что я тут делаю? Мне тут не место!» — Пак давно ощущал эту ненавязчивую враждебность к себе.

— Это глупо, — Пак собирался настаивать на удалении видео. Он знал, что Тэ, вероятнее, запостил его с анонимного аккаунта, краем глаза заметил. А чего не от своего имени? Боится? Что за крысиное поведение.

— Успокойся и послушайся своего господина, а то опять накажет, ныть начнёшь по новой, — Тэхён изобразил рыдающую гримасу. — У тебя лицо как фасоль сморщится.

Омеги и альфы из свиты сделали вид, что не знают о чём речь. Их слишком наигранные переговоры выглядели нелепо. Все всё знали и прекрасно понимали.

Чимин и Юнги переглянулись. Мин прикусил нижнюю губу и направил взгляд в лицо Намджуна. Ким опустил голову. От Тэхёна он не отстранился, но видно было, что его омега неприятен ему сейчас. А вот Татти напротив, сидел сытый такой большой порцией чужой энергетики. Казалось, что он очень гордится собой. Он не может поступать неправильно. Всегда и во всём прав, бесспорно. Да что этот Чимин понимает? Тупая миновская подстилка! С Саймоном и другими они перемыли кости «несладкой парочке» и обсосали все детали.

— На! — Чимин снял с руки платиновые браслеты и кинул на стол с такой силой, что на стеклянной столешнице образовалось несколько трещин. — Забери свои подарки!

— Вали из моего дома, ничтожество! — Тэ быстро ответил.

— Не смей с ним так разговаривать! — Юнги чуть подался вперёд.

— Как хочу, так и разговариваю! Ясно тебе! — Татти не намерен отступать. Да что эти двое о себе возомнили? Они никто и звать их никак!

— Я хочу поговорить с другом.

— Успеешь с ним поговорить. Сейчас, он у меня в гостях, как и ты!

— Не волнуйся, я больше сюда не приду. И Чимина не пущу!

— Ага, на поводок его посади! — и Тэхён захихикал. Гаденько так. Спорить Мин не стал. Он обронил определённый взгляд на Джуна. Оба знали, что это означает. Потом они встретятся и лично всё обсудят. Поспешив за Чимином, Юнги успел выругаться матерно, посылая всех на три буквы.

Чуть гостей дух простыл, как в помещении поднялся гул.

— Нет, ну вы видели? — Тэхён взял веер и обмахал им себя. Он наигранно показал предобморочное состояние.

— Ужас! Кошмар! Моветон! — заголосили омеги, а альфы закивали головами, напоминая тем самым собачек с головой на пружине в фурах у дальнобойщиков. Противно слушать их поддакивания. А Татти выделывается так, что Ким испытывает дикое желание послать его на хер и больше никогда не видеть.

— А строил из себя невинность, — Саймон голосит больше всех.

И покатилась волна дерьма. Что только не выплёвывали омеги в адрес Чимина. Намджун не согласен со всем сказанным. Лишь сейчас в нём проснулось понимание. Единственный, самый добрый и настоящий омега в их компании — это Пак Чимин. Намджун испытал к нему любовь сравнимую с братской. Было противно сидеть с теми, у кого изо рта лишь дерьмо льётся. Да делать нечего. Втихаря написав Юнги смс, Намджун умолк и до конца посиделок не произнёс ни слова.

— Я не верю Чимину!

— И я!

— Он выскочка! Ему внимания мало!

— Саймон, это тебе, — Тэ протянул брошенные Чимином браслеты едва дышащему от счастья омеге. — Чимми больше от меня ничего не получит. Безмозглый показушник. Кретин!

Намджун сидел, слушал и завидовал Чимину с Юнги. Ему очень захотелось оказаться рядом с ними, вдали от этих ничтожных лицемеров.

Глава 12

«Лучше прийти на три часа раньше, чем на минуту позже»

«Как много людей» — а Чонгук решил с дуру, что позвали лично его.

Шум в помещении. Красочный бой. Крики в поддержку. Чон становится позади высоких фигур, подпрыгивает, чтобы увидеть кто сейчас на ринге. Приходится протиснутся меж потных тел. В зале расставлены низкие скамеечки, на первых рядах сидят очень и очень привлекательные омеги. Заметив их Чонгук даже теряется, походу они не из Читли. Он думал, что кроме как в школе на вроде Маурона таких миловидный омежек нигде не увидеть. Тем более в этой не самой лучшей школе. Татти всё ещё держал статус самого привлекательно существа, хотя это лишь в голове альфы. Вспоминать омегу неприятно, лучше поставить на прошлом крест. Чонгук взялся разглядывать зрителей, понемногу пробиваясь к рингу. Осматривается.

За омегами сидят некоторые учителя и напоминающие по виду реальные спортсмены. На них надета сшитая по заказу форма, Чонгук даже вспоминает как пару лет назад видел прибытие автобуса с приглашёнными группами из других учебок, для участия в спортивных состязаниях подготовленных Мауроном. Эти ребята тоже приезжали, но проиграли мауронским. Кто бы сомневался.

С ходом каждого боя по разговорам за своей спиной Чонгук узнаёт подробности. Периодически в каждой школе, где есть спортсмены, проводятся состязания. Конечно, элитные не приедут в Читли и ей подобным школам. Звать отребье к себе так же никто не намерен, но…

— Хосока обязаны пригласить в этом году, — в голосе незнакомца чистый восторг. Чон Хосок хорош, многие альфы признают это без стыда.

— Эти зажравшиеся бюрократы не смотрят на профессионализм или талант, их бабки интересуют только! — утверждает грубый голос в ответ, откашливаясь из-за переизбытка эмоций. Он же рассказывает о том, что права учеников Читли нарушаются. Закон ведь гласит о равноправии. Но это только на бумаге, а в жизни всё иначе.

— Будет вам галдеть, — сделал замечание взрослый альфа. — Дайте бой посмотреть спокойно.

Но спокойно не про это место. Толпа возбуждённо галдит и орёт. Омеги пищат при каждом моменте. В помещении пыль, запах пота и возбуждённые голоса.

— Читли! Читли! Читли! — поддерживают бойца свои же. Гости ведут себя тихо, их бойцы проигрывают.

— Из какой школы эти ученики? — Чонгук заметил, в зале много взрослых, незнакомых альф. Странно что в школу Читли впускают всех, кого не попадя. А потом он осознал, где находится. В отличии от Маурона, тут нет охраны.

— Эти из Скалистых гор. — Наотмашь отвечает мужик. Чон мельком слышал. В Мауроне ему не было никакого дела до кого-то, кроме Татти. Поднялся резкий шум, скоро на ринг выйдет тот, ради кого все и собрались. Чонгук как раз успел вовремя.

Хосок, как говорят про таких, талантлив от бога. В религии Чонгук не верит, а в существование некой высшей силы да. Сомнений нет, дар спортсмену был истинно вышним дан. По коже Чона бегут мурашки, он ловит каждое движение молодого альфы, каждый жест и взгляд. Вот ели бы и он так смог. Все присутствующие в зале альфы глядят на Хосока с восхищением. Они готовы принижаться и делаются маленькими, сутулыми едва самоуверенный Хосок появляется и машет присутствующим.

Чон бьёт сильно. Он опасен, хотя и не жесток. Уж Чонгуку известно, как глядят полные жестокости люди.

«Глотай, вонючка!» — голос Юнги и смех Намджуна… а может наоборот? Это не важно, для него все мауронские злобные и от них стоит держаться подальше. Чонгук мечтает проучить обидчиков, но решает, что для этого нужен судьбоносный случай. А до такого момента следует подготовиться. Второй раз ему могут сильнее вломить. Лучше научить себя банальной защите, негоже так легко сдаваться. А в целом парень жаждет забвения о случившемся. К чему лишний слив энергии? Что было, то прошло, только порой напоминает о себе неприятно.

«Глотай, глотай, глотай!» — послышалось Чонгуку. Он глаза закрыл и головой замотал.

«Я вас сам заставлю своих сигарет пожрать!» — не станет он прятаться за чужой спиной. Чонгук выбьет себе право обучаться спортивному ремеслу у Хосока. Если нет, начнёт самостоятельно как умеет поднимать себе спортивный дух. Больше нельзя допускать собственного падения. Люди существа жалкие, им хлеба не дай, а вот возможности кого-то вытоптать — несите всё! Строгость и дисциплина — путь к силе, величию. Не во вред, а с целью при необходимости дать сильный отпор и впредь не полезут.

Бой оканчивается проигрышем гостей. Никто не в обиде. Хосок личность известная и уважаемая, правда не повсеместно. Ему жмут руки, с ним хотят сфотографироваться и ему улыбаются открытой, чистой улыбкой. Даже те, кому он пять минут назад лицо набил. Три боя подряд с разными соперниками это вам не шуточки. Омеги так и вьются, всеми силами стараясь привлечь внимание альфы. Он от них отстраняется. Толпа медленно расходится, когда звезда сегодняшних боёв отходит со своими людьми в сторону. Чонгук чего-то ждёт.

Спортсмены ушли в подсобку. Чонгук посчитал за наглость ворваться к ним, этого себе даже самые преданные фанатики не позволили. После боя группе спортсменов с Хосоком во главе нужно обсудить личное. Юноша огляделся, горы мусора и пустой зал. Старый омега занёс в помещение мусорные пакеты, швабру и ведро с водой. Примитивный способ уборки, в Мауроне справлялись с грязью при помощи навороченной техники. Читли школа противоположная Маурону во всём.

— Можно я вам помогу? — Чонгуку нужен повод остаться.

— Мне? — омега даже выронил тряпку из рук.

— Вы отдохните, а я уберу всё.

Омега, по всей видимости помощь получавший более ста лет назад так растрогался, что пожелал Чонгуку счастья три мешка, любви долгой и крепкой, да здоровья три короба вдогонку. Догадавшись, что не следует мешать мальчишке, под предлогом убрать в столовой, омега, на счастье альфы, ушёл.

Со стороны подсобки раздался характерный шум. Хосок переоделся. Его продолжали поздравлять, но лицо альфы не выражало такого уж счастья.

— Здравствуй, — Чонгук стоял с по локоть закатанными рукавами и тряпкой в руках.

— Ох ты, — с удивлением выпалил темнокожий. Ребята Хосока с интересом рассматривали Чонгука, — Какие люди.

— Уборщиком подрабатываешь? — Чон склонил голову на бок, разглядывая Чона младшего.

— Я хотел сказать… Отличный бой. Вы крутые ребята.

— Спасибо на честном слове, — ухмыляется спортсмен. Ему эта похвала до одного места, но он не грубит.

Они уходят. Выйдут за дверь и, если скроются из виду, потом придётся найти весомый повод напроситься на встречу. В мире спорта нет места слабакам. Следует выбрать своё направление, но и тебя должны выбрать. В прошлый раз Чонгуку показалось, что он интересен ребятам. Что же сейчас они так холодны? Нашли уже кого-то на свободное место? А было ли у них свободное?

— Хосок?! — прямо с тряпкой в руке юноша спешит подойти к компании.

— Чего ещё?

Чонгук выбирает слова. Это сложно, если не имеешь понятия что за человек перед тобой. Что знает он про Хосока? Почти очень мало, как и про его приближённых.

— Ну не мнись, говори уже.

— Хосок, — Чонгук подходит близко и смотрит в глаза бойца. — Скажи, у меня есть шанс, стать частью… вас? — в этом мире нет случайных, чужакам тут не рады. Чтобы вписаться в общество сильных альф необходимо выслужиться перед ними, Чонгук это осознаёт.

— Частью нас? — Хосок скользко улыбается. Влажная чёлка падает ему на лоб. Он красивый, хорошо сложенный и разумный. Это видно. — Тебе будет трудно. У нас высокие требования, не каждый потянет.

— Я постараюсь, — не унимается Чон. — Я хочу стать, как вы.

Кто-то из группы смеётся, другие ухмыляются. Чон не знает их, он и сам это понимает. Всё равно его что-то тянет. Он будто ступил на свою тропу.

— Слушай, не всё так просто. Чтобы стать как мы, тебе предстоит доказать свою верность, тебе нужно будет выполнить сложное задание и не только.

— Дай мне возможность, умоляю, — он не отступит, даже если взашей погонят. Однако Хосоку слова однофамильца не понравились. Он подошёл к парню вплотную. Голос низкий, чуть грубый…

— Чтобы я больше этого слова не слышал. У нас никто никого не умоляет. Только просит. Уяснил?

— Я тебя понял, — кивает Чонгук, сглатывая сухой ком.

— Я прошу тебя, Хосок, — взгляд Чонгук не отводит. Он боялся глядеть на людей, скрывался в полумраке. Ему сложно адаптироваться. Перепуганный, вечно голодный мальчишка ищет свою стаю. И кажется, он её нашёл…

Лидер замолкает. Немного отходит, глядит прямо в глаза собеседнику, врывается в душу и переворачивает ее как при обыске. Чонгук глаз не отводит, держится. Он больше не намерен прятаться. Если сейчас ему станет страшно, то следует навечно спрятаться где-то и даже не мечтать о достижении чего-то высшего.

Что Хосок увидел в глубинах чонгукова сознания, для всех останется загадкой.

— Чон Хосок, для тебя теперь мастер, — альфа тянет Чонгуку свою ладонь для рукопожатия. Юноша не спешит подать в ответ свою, испачканную. Он прячет её за спину, вытирает о собственную одежду.

— Я очень хочу тебя радовать, но… Я слабак, мастер, — признаётся Чонгук. Лучше сейчас, чем потом, когда это станет очевидным фактом. Та вспышка гнева ничего не значит. Это скопившееся за годы барахло. Грязь и палки, что летели ему в спину и лицо. Если Мастер Чон Хосок решил, что из бывшего изгоя может выйти крутой перец, то у него проблемы с профессиональной оценкой людей. А возможно Чонгук себя недооценивает. В общем, едва появился реальный шанс, как парень тут же растерялся. Его кисть перехватили. Хосок насильно пожал грязную ладонь.

— Это пока, — соглашается Хосок. — Ты, как мне донесли, учился в Мауроне? — Повадки и интонация Хосока выдают его личный интерес.

— Учился, — кивает парень.

— Вот и чудно, — спортсмен хлопает в ладоши. — Расскажи мне о своём опыте? Маурон элитная шкалка, как ты туда попал?

— Я… случайно. — Не хочется развивать тему Маурона.

— В такое место случайно не попадают, сечёшь?

— Папа из последних сил надрывался, — подробности никого волновать не должны. — Всё, что я усвоил за время обучения, какой я никчёмный. Там я даже человеком не был. — Горько. Но ведь мастер парень умный. Он поймёт, насколько для Чона болезненно прошёл тот самый опыт.

— Чонгук, — Хосок, кажется, сменил облик почти моментально. Секунду назад молодой парень, на пару лет старше самого Чона, а теперь взрослый и серьёзный мужчина. — Я в курсе по какой причине ты ушёл из Маурона.

«Они знают…» — Альфа замер. Он был готов задрожать и возможно покраснеть. Такой стыд просто вспоминать что мауронские с ним сотворили, а тут ещё и сплетни поползли по городу, раз спортсмен из Читли проговорился. Но Чонгуку не за что стыдиться. Он слабый. Был таким.

— Я не собираюсь оправдываться, — спокойно рассуждает парень, ожидая в любой момент получить по лицу. Мало ли как его слова воспримет боец. В любом случае никто больше просто так не уйдёт безнаказанным, после нанесённой обиды. Если нужно будет, Чонгук пойдёт даже на убийство. Хватит с него быть терпилой. — Меня оскорбили и сделали это с удовольствием. Но я не…

— Я готов поддержать тебя. — Перебивает Хосок. — Записывайся в нашу секцию. Я научу тебя драться. Для начала. Там посмотрим.

Это хотя бы что-то. Было бы странно сходу залететь в компанию крутышей. Ясное дело, ему сперва следует выслужится и показать способности.

— Мне приходить после всех? — Чон приподнял брови.

— Зачем? У нас нет индивидуальных занятий, — Мастер пожал плечами.

— Но ведь… смеяться будут?

— Боишься чужих насмешек, малой? — На секунду Хосок расширил глаза, как бы имитируя испуг.

— Я имел ввиду тебя. Вдруг над тобой будут смеяться. — Только Чонгук договорил, как зал окатила волна смеха. Темнокожий даже закашлялся.

— Да похуй мне, кто там и что скажет, — мастер машет рукой. — Я узнал о тебе всё, что было нужно. Твоя репутация чиста, а ту херню забудь. Возьмёшься за себя, никто не тронет. — Чон Хосок куда прозорливее. Раз узнавал, значит неспроста. Станут брать Чонгука в свою группу или нет — напрямую зависело только от самого Чонгука.

— Спасибо. Что я буду должен за это?

— Хороший вопрос. А главное правильный, — кивает мастер. Он аккуратно рассматривает парня, выискивая в его образе что-то, с чем сам парень пока незнаком. — А что у тебя есть?

Чонгук сутулится, Хосок прищуривается. Альфа расслабляет плечи, делая глубокий вдох. Да нет у него ничего, разве не видно?

— Мне нужно не просто научиться драться, ты ведь понимаешь? — Чонгук сам не ожидал от себя.

— Понимаю. У тебя есть цель. У меня есть цель.

— Какова твоя? — Чонгук задаёт вопрос с особой интонацией. Ненавязчивой, лёгкой, без претензий. Чисто любопытство, не более.

— А чего бы ты сам хотел? — переводит тему мастер и бывший мауронский догадывается, пока рано говорить на столь открытые темы. Они ещё не настолько близки.

— Мести, — немного подумав, заявляет альфа. Присутствующие, те немногие лица, скорее всего доверенные, слушают и не перебивают. Хосок никогда не делал им открытых замечаний. Его понимают по манере речи и взгляду. Хосок уважаемый человек и Чонгук понимает — богатый. Об этом говорит золотая цепочка на его шее, маленькая серьга с бриллиантом в ухе и перстень из чистого золота, который он вынул из кармана и надел на палец. Во время боя руки должны быть чистыми. Так же во дворе школы стоял дорогой автомобиль, с именем вместо номера.

— Банально, — цокает языком Хосок.

— Это правда. Почему нет?

— Дело твоё, парень. Честно сказать, мне это только на руку.

— Вы сделаете меня своим цепным бульдогом и после дрессировки спустите на всех неугодных?

Все члены группы заметно напряглись и нахмурились.

— У нас тут нет бульдогов, псов или подметал. Запомни это, Чон Чонгук. Ещё раз такую херню выдашь, я тебе по ебалу так настучу, папка родной не признает. У нас семья. И каждый в этой семье знает своё место, иерархия нашей семьи строго прописана. Если ты один из нас, не важно в какой зоне находишься, за тебя глотку рвать ринутся все. Но такую честь нужно заслужить.

— Я всё понял.

— Твой настрой мстителя сыграет тебе на руку. Не кастрируй себя навязанным мнением, что, простив и отпустив причинённый тебе вред, судьба наградит тебя и накажет обидчиков. Порой стоит самому встать в позицию судьи. Я хочу, чтобы ты перед всеми нами рассказал, кто и что с тобой сотворил.

Чонгук не боялся какой-то неправильной реакции ребят, даже если они поднимут его на смех. На самом деле он опасался услышать что-то по типу…

«И из-за этого ты тут вендетту устроить решил?» — обесценивание так же ужасает, как человеческая неоправданная жестокость. На его приятное удивление никто и не собирался смеяться. А в части рассказа, посвящённой унизительному моменту, кое-кто из ребят скрипнул от злости зубами.

— Я понимаю, что сам виноват. Я допустил к себе такое отношение и это моя проблема, — заключил юноша. — Я думал простить, отпустить и забыть. Но бывает накатит и всё, хочу мести, хоть убей!

— Ты отчасти прав насчёт своей вины. Однако с их стороны есть проступок. Они во всех адептах выше тебя и сильнее, лишь поэтому позволили себе такое отношение в твою сторону. Дай ты им тогда отпор, кто знает, может всё могло обернуться большими проблемами. Мы, к сожалению, не в фильме, где герой показывает один раз зубки и его начинают бояться. В жизни всё по-другому. Есть ситуации, когда геройствовать неуместно, а следует отбросить всякого рода пафосный настрой и бежать. Они могли тебя отпустить. Могли не поступать так, как поступили. Но этого не сделали. Им нравилось ощущать свою власть, я понимаю твоё стремление отомстить. Но вот тебе совет, Чонгук, не делай месть единственной подпиткой. Кайфуй от происходящего, наслаждайся жизнью и лови момент. Когда придёт время ты всем и каждому воздашь по заслугам, но до тех пор, живи.

Таких сильных, разумных слов юноша в жизни не слышал. Почему отец так не говорил с ним? Хосок воплощение божества, перед которым хочется преклонить колено и дать клятву в верности.

— Спасибо, — альфа поклонился мастеру в ноги. — Ваша поддержка для меня имеет очень большое значение.

— А тебя не так уж и часто поддержкой баловали, пацан? — Хосок сунул руки в карманы спортивных штанов.

— От слова совсем, — соглашается Гук.

Хосок засмеялся и хлопнул парня по плечу. Все расслабились.

— Ладно, малой. График на двери, гляжу ты занят, заканчивай. Не опаздывай на тренировки, договорились?

— Да, мастер, — ответ спортсмену понравился, и он опять улыбнулся. Чонгуку нравился этот человек и он уже привязал себя к нему ментально. Внезапное желание подружиться с ним охватило глубины поверхности юношеского разума.

— Если кто доебётся, мне говори, разберёмся. — Темнокожий подмигнул. Гукман до сих пор не знал их имён.

***

Парня встретили вечерние сумерки, когда он вернулся домой. Папа с широкой улыбкой подошёл и приветствовал сына объятиями. Он что-то пёк в старенькой духовке. Раньше не умел, а теперь с каждыми разом у него получалось всё лучше и лучше. На спокойствие Гука Сербу отсутствовал.

«Ищет работу как золото в рудниках» — альфа усмехнулся своим мыслям.

Умывшись и переодевшись в домашнюю одежду, юноша принялся сперва за учёбу, затем вынул из пакета недавно купленный записной блокнот. Пришлось на черновике составить распорядок дней, а затем аккуратно переписать. В дверь постучали и после одобрения в комнату вошел Дао. Он принёс тарелочку, на которой лежала красивая, ароматная выпечка. Чонгук с удовольствием всё съел и поблагодарил родителя. Уют в их простеньком, но чистом доме был создан именно Чонгуком.

На телефон пришло уведомление. Юноша всё ещё оставался в группе школы Маурон. Когда он запустил видео, опубликованное анонимно, его взял мандраж.

— За что? — он выронил девайс. Ноги подкосились. Чтобы не упасть, пришлось лечь на пол. Слёз не было. Он и так много плакал. Ему сделалось дурно. Он вышел к умывальнику и умылся. Всех, кто присутствовал тогда, он помнил. И знал их имена. Кто-то из них это сделал, не иначе. Однако его слишком долго не забывают. Так понравилось унижать его?

Альфа навис над раковиной, сильно сжимая кулаки. Он поправился. Из худощавого дохляка, вырос за лето в крепкого парня. Он вспомнил тот момент, когда отец пытался его маленького отмыть, прямо тут. Соседский омега отворил дверь. Увидев Чонгука, он фыркнул. Прошёл к свободной раковине, слил грязную воду из пластикового таза и принялся поправлять причёску. Наверное, он повесил на стену небольшое зеркало, в которое сейчас гляделся. Соседи, которые знали всё про тех, кто живёт у них за стенкой, обычно судачили про него. Говорили, что если он намарафетился и пошёл под вечер куда-то, то явно к очередному любовнику. Кстати, с годами он не утерял своей красоты. Всё такой же свежий, беззаботный и цветущий. Сколько у него детей? Впрочем, роды не испортили хорошенькой фигурки.

— Чего смеёшься? — альфа не узнал своего голоса. Омега, видимо, тоже. Он медленно повернул голову и с удивлением поглядел на Гукмана.

— Рот прикрой, — сосед всегда был высокомерным. Все знают, что он обычная шлюха. А шлюхи должны контролировать, что говорят альфе.

Гукман резко приблизился. Он больше не малыш. Омега вздрогнул, когда парень схватил его за шею и протаранил к стене.

— Не тебе мне рот закрывать! — он сильнее, агрессивнее. Он — альфа, ёбаный в рот!

Омега, прижатый крепкой рукой у шеи, зашевелился.

— Не дёргайся, блять! — Чонгук быстро спустил спортивные штаны и бельё…

***

Омега обнял его за шею, коснулся губами щеки и томно вздохнул, расслабляясь на подоконнике. Чонгук отстранился. Отмыл член и руки в раковине. Сосед наблюдал за ним. Его взгляд поменялся. Гукман даже не поверил, что ещё какие-то двадцать минут назад омега плевался на него, а теперь замер, едва тот вскользь по нему глазами прошёлся.

— Приходи на кофе завтра, — донеслось в спину, когда альфа покидал умывальник. Он не ответил.

Теперь только месть. Чонгук уничтожит тех, чьи лица въелись в память. Теперь можно всё. Всю человечность из него вытеснили. Чонгук озлобленный, опасный, бессердечный!

***

В древности считалось, что постыдными болезнями наказывались те альфы, коим довелось в прошлой жизни стать насильниками или мучителями. Боги грешников пытали и как есть, отправляли на землю, доживать отпущенное время в молитвах. Легенды рассказывали о красавце альфе, что жил свою лучшую жизнь. Омеги отдавались ему с удовольствием, дрались за него и даже убивали за право провести с альфой ночь. Родить от такого красавца — значит получить поцелуй небес. И всё бы хорошо, но нашёлся тот, кто отказал красавцу. Не стерпев такой наглости, он взял омегу силой. За что в наказание получил жестокий, позорный недуг.

Такой болезни никому не пожелаешь. А главное, как от этого ущемлялось достоинство. Страдая от тяжёлой формы редкого врождённого недуга, усугублённой половой дисфункцией и сезонным воспалением мочеиспускательного канала, спортсмен начинал верить в древние небылицы. Прошлой жизни и уж тем более грехов он не помнил. Хотя что бы это поменяло? Если боги и существуют, то прощение им чуждо.

Временами, когда из-за обострения в мочеиспускательном канале Намджуну больно мочиться кровью, он меньше пьёт воды. Не помогает. Ему приходится ото всех скрывать. Всё слишком запущено. Специалистов в этой области мало, да и диагноз не точный. Побегав по знахарям и ворожилам, Намджун уяснил — ему всю жизнь с этим жить и страдать.

В детстве папа пытался понять в чём дело, проблема была бы тогда легко разрешимой, но из-за безграмотного доктора Кимов попросту зря заставляли сдавать бессмысленные анализы, выдаивая деньги. Бесполезные таблетки. Неприятные процедуры. Толку ноль. Маленький альфа любил легенды, много читал и увлекался древней мифологией. Веруя в божественные наказания, он считал для себя полезным выдерживать всю ниспосланную свыше боль. Ведь за раскаяние могут и помиловать…

— Как твоё здоровье, мужичок?

— Намного лучше, — пришлось солгать. Ему почти одиннадцать. Он быстро растёт и по всем намёкам вымахает в гиганта.

— Ну вот, а ты боялся, — осматривать его никто не стал. Доктор поначиркал неразборчивым почерком в медкарте то, что за деньги просили Кимы и отпустил мальчишку.

— Спасибо, доктор.

После этой встречи карьера доктора медленно полетит в пропасть. Намджун лично приложит руку к мутному делу, относительно обвинений в педофилии. К моменту разбирательств ему уже будет пятнадцать и узнать в нём того пухленького недоальфу будет сложно.

Стремительно парнишка возьмётся за отцовские дела лично и к шестнадцати годам сумеет засадить доктора за решётку. Правда сфабрикованное дело не будет иметь отношения к намджуновым проблемам, но в понимании альфы врачевателю следовало развивать навык в своём важном деле, а не только языком молоть. Не упусти он период, в пятилетнем возрасте, всё у Джуна могло сложиться иначе. В этом он был уверен. Старенький, опытный доктор из заграницы всё объяснил. Намджуну требовалась сложнейшая операция. В ранние годы она не опасна, а вот взрослый альфа может в лучшем случае остаться калекой. Никто не возьмёт на себя такую ответственность. Слишком поздно. Уговаривать старичка долго не пришлось. Человечный и добропорядочный, он всё подготовил к тайной (по просьбе Намджуна) процедуре. А на следующий день умер, не успев помочь нуждающемуся.

— Это конец, — Ким потерял надежду. Страх и ненависть поселились в нём. Не приведи вселенная кто-то узнает о его неполноценности. Он убьёт любого. Он не позволит чужим устам шептать про это, и чужим ушам слушать.

Кто бы мог подумать, такой красавец альфа, знаменитый и состоятельный не может считаться настоящим мужчиной. Половая дисфункция нехило капала на мозги. Агрессия моментами так и рвалась наружу. По своей природе альфа спокойный и рассудительный, но спонтанные приступы злости играли против него. Немало дел он наворотил, когда очередная вспышка накрывала разум.

Вокруг него омеги скачут толпами, его парень один из самых красивых и желанных омежек современности. И уже давно намёки кидает, причём открытые. Обиднее вдвойне, если приходится врать и строить из себя полового гиганта. Разговоры о сексе раздражали, а потом он понял, как именно надо их развивать. Ведь странно, однако, если в период пубертата альфа не реагирует на такие темы как положено. Это может вызвать подозрения. А своя репутация Киму дороже всего. Он научился распознавать вызывающие запахи и уживаться с ними. Во лжи ему не было равных.

На вечеринки альфа ходил с удовольствием, хотя и контролировал сколько и что выпивает. Не раз Намджун накачивал податливых омежек и подстраивал всё так, будто они провели бурную ночь, правда о ней ничего не помнят. Иногда он подбрасывал омегам воспоминания, имитируя с ними половой акт. Что взять с них, если они едва могут видеть и слышать, почти не соображают. Запоминают только нависшее над ними лицо и огромный член внутри. Намджун превосходно убеждает, обводит вокруг пальца. Искусственный орган, который он заранее прячет, в пьяном бреду омегами почти не различен. Пока никто не подозревал ничего. Искусно приврав, будто этих шлюх у него было сотни, так что он забыл имена, Джун лишь подкреплял среди своих статус завидного любовника. А Татти рассказывал байки о чести. Мол, только после свадьбы, ты ведь не другие омеги. Ты —особенный. И омега в это верил охотно.

На едине с собой Джун звереет. Молодой альфа кулаки в кровь разбивает о стену, проклиная небо и зло пошутившую над ним природу. Как он даст потомство? В душе ему очень хотелось прикоснуться к телу омеги собственным членом. Ощутить дрожь хрупкого создания, увидеть в его глазах восхищение и желание. Почему-то представлялся не Татти, а кто-то другой. Его лицо очень смазано, он лишь собирательный образ. Картинка. Никогда никого красивее своего воображаемого принца он в жизни не встречал. Тоска так и пробиралась в душу, заседая там хозяйкой.

— Смотрю, ночка прошла бурно? — друзья, приятели, подчинённые сами того не зная, раздражают тупыми вопросами.

— А то, — с улыбкой кивает Намджун, ненавидя всех и вся. Едва остаётся в одиночестве, готов первому встречному лицо разворотить. И с чего всех так ебёт его хер? Вот прям надо сунуться и узнать, с кем и как он трахается?

— Тьфу! — сплёвывает парень на ковёр. Противно от вранья и собственной неспособности в мужском проявлении альфы.

Обычно Намджун укрывается с головой, собираясь в одеяльный кокон. Так ему комфортнее. Спать рядом с кем-то невыносимо. По настоящему качественной эрекции он так и не испытал. Из-за боли и дискомфорта заниматься самоудовлетворением сложно. Всё копится внутри. Временами альфе хочется взорваться, словно он шарик. Ночами, от сладостных снов он кончает, просыпается от боли и до самого утра не может уснуть. Так и проходило его пубертатное изнеможение.

Постепенно Намджун охладел ко всему интимному. Страх подавлял желание или оно блекло от мысли, о нестерпимой агонии. Он научился контролировать степень своего возбуждения. Научился обманывать и имитировать. Но это не жизнь, а чья-то злобная игра.

Однажды, тёмной ночью, когда он со своей группировкой ворвался в барак одного нехорошего альфы, посмевшего кинуть их компанию на деньги, омега, что находился в его постели визгнул до рези в ушах.

— Твой? — Намджун кивнул на омегу и пойманный в силки альфа закивал.

Обнажённое, неидеальное, но всё равно красивое тело вызвало в глазах присутствующих альф голод. Намджун ощутил этот аромат. Ему стало жаль себя, но он успешно воспроизвёл выброс феромонов, представив перед собой того самого единственного, пусть и воображаемого омегу.

— Пожалуйста, — омега на постели трясся, как клиновый лист на ветру. — Не… не надо.

Здоровенный альфа подошёл к кровати. Предателя силой держали, пока тот молил не касаться его жениха.

— Что не надо, малыш? — Намджун притянул стройное тело к себе, схватив омегу за лодыжки. Он встретил сопротивление и ему даже понравилось. Если бы не нарастающая в паховой области боль, он бы сделал это. Ему приятны мольбы, а тем более от тех, кто слабее. Ощущение всевластия так сладостно и быстро прилипает, развращая человека, уподобляя его животному.

— Умоляю, прошу, не трогайте. Я всё верну… — орал ворюга. Джун приказал жестом и альфе заткнули ему рот.

— Иди сюда, красавчик, — Ким прижал омегу к себе, заглянул в его огромные глаза. Такой мягкий и живой. На удивление пахнущий приятно, для левобережного. В этой части столицы мало красоты, откуда у Варо такой прелестный омега? Он в этом бараке по своему желанию. Любит этого убогого? Намджуну грустно. Почему не его? Ну правда, куда не глянь, кривых, косых, нищих альф обласкивают хорошенькие омежки.

— Я ни в чём не виноват, — мягкие волосы касаются намджуновой кожи, вызывая азартную дрожь. Мурашки замечают все и выказывают неуместную поддержку. Член у Альфы и без того большой, едва налился кровью, так сразу из штанов торчит. Намджуну больно, терпимо, если встанет сильнее, пойдёт кровь и альфа в конвульсиях падёт на трухлявый пол. К сожалению, в его возбуждении есть предел. Он умело держит стояк так, чтобы балансировать на грани.

— Пусти! Не трогай! — омега кусает его за руку и это почему-то безумно приятно. В штанах усиливается напряжение, и оно достигает предела. Боль глушит эрекцию. Пора заканчивать спектакль.

— П-а-п-а… — альфа из последних сил рвётся, даже плачет.

— Времени неделя, Варо. Или я вернусь и твой омега так просто не отделается, — он отталкивает птицей бьющееся в его руках тело. — И не вздумай слинять. Я тебя везде достану, уяснил? — Он посылает омеге поцелуй губами, голодно оглядывая обнажённые ножки.

Парни Джуна пинают Варо. Омега глядит со страхом, но… есть нечто большее в его глазах. Намджун чуял аромат желания. Омега из моральных принципов сопротивлялся и даже делал это почти искренне. Об этом знают только они, другим такие тонкости недоступны. В какой-то степени этот факт подогревает уязвимую самооценку Кима.

«Пожалуйста, не трогайте! Молю!» — мысленно кривится альфа, высмеивая омежку. — «Да кто тебя трогать-то собрался, тупица… Не могу я… тронуть…» — очень уж хотелось. Секс, как показала жизнь, непозволительная для Намджуна роскошь. Зато можно творить беспредел, на левом берегу это вполне безнаказанно. Главное иметь хорошие отношения с правобережной элитой. Намджуну нравится владеть, управлять, командовать. А то, что ни с кем спать не может, ну и пусть! У него нет ни к кому истинных чувств. Любви он не жаждет. Считает её выдумкой.

Он может и хотел бы кого-то силой взять. Милые, нежные и податливые омеги в пубертат сводили его с ума. Он воображает свой идеал и по сей день его вспоминает. Омегу, с макушки до пят милого, грациозного, обладающего натуральной красотой. Конечно, таких сейчас мало, но в его представлении буйствует образ того самого. Жаль, в реальной жизни никого даже издали похожего он не нашёл. Со временем искать перестал. Татти нужен для прикрытия. На деле с ним сложно общаться. Омега холоден и замкнут, излишне настойчив и капризен. Им просто не о чем болтать. Каждый из них на своей волне. Но пока публике нравится шоу, пусть всё идёт как идёт.

Глава 13

Едва закончив уборку и выслушав от пожилого омеги благодарности, Чонгук взялся за информацию, оставленную на дверях в спортзал. Расписание и чёткое указание что нужно иметь при себе для занятий. Юноша достал свой потрёпанный телефон, на котором едва успел сменить дисплей и сфотографировал вывеску, чтобы не потерять из памяти.

«Хорошо, что мауронские тогда не нашли мой телефон…» — а если бы начали шмонать? Явно простой трёпкой не обошлось бы. Это после всего он удалил все изображения и видео с Татти, а увидь кто со стороны, точно нашёл бы в Чонгуке корни маньяка. Это уже в прошлом. Парень засмеялся. Он забыл о себе, только и жил новостями о Тэ. Увлечений у него не было. А сейчас, оказывается, жизнь кипит и это нравится ему. У него есть хорошая подработка, которую можно совместить со спортом. Моко сам намекал юноше, поддерживая его стремления к спортивному развитию. В семье вроде наладилось. Отец успокоился, а папа привёл себя в порядок. Сейчас их ячейка общества образцовая, не то, что раньше.

— И что меня останавливало? — рассуждает юноша. Тут же даёт ответ: всё! Возраст, бессилие и характер. У него перед глазами живёт яркий пример того, как делать не следует. Научившись на чужих ошибках, молодой человек предугадает и не совершит свои. Быть продолжением своих родителей не плохо, но и не обязательно. Всегда можно найти собственный путь, если постараться. Чонгук драил пыльный деревянный пол грязной тряпкой и размышлял о чём-то глубоком.

Закончив с заметками, парень дождался, когда омега запрёт зал и уйдёт. Он вызвался вместо него вымыть коридор и вынести мусор. Тёмное помещение мерцало одной тусклой лампой. Чонгук сбегал в местный магазинчик и на кровные купил новую лампочку, самостоятельно её заменил.

— А ты, я смотрю, славный малый!

Чонгук обернулся, увидел Хосока. Альфа стоял позади и глядел на него с лёгкой улыбкой.

— Кто, я?

— Ага, — кивает Чон старший.

— Наверное, — Чонгук пожал плечами.

— Позволь, — Хосок открыл своим ключом двери спортзала. — Извиняй, парень, я не думал, что сейчас привезут материалы. — Тут же раздался топот ног. Грузчики начали заносить мешки с цементом и песком в помещение.

— Я ещё раз вымою, — для него это не проблема.

— Не стоит, всё равно тут ремонт начнётся через пару дней, посторонись.

Крепкие альфы быстро справились с работой. Помещение заполнили клубы пыли. Хосок поблагодарил грузчиков, достал кошелёк полный купюр высокого номинала и расплатился.

— Вам нужна помощь? — Чонгук оглядел строительные материалы.

— Помощь? Помощь нам всегда нужна, — улыбнулся Хосок. Сейчас он был один, без сопровождения друзей. Его манера общения не поменялась. Не было в нём намёка на желание унизить кого-то просто так, и это уж очень подпитывало юного альфу на желание говорить с Хосоком. — Ты спешишь?

— Нет, у меня свободный график подработки. Я могу прийти после закрытия и выполнить всю свою работу.

— Да ты просто золотце, — без издёвки хохотнул Хосок. — Давай уберём эти мешки под стенку. Сегодня я и мои ребята заняты, а летом у нас не вышло привести спортзал в порядок. Будем облагораживать на выходных или после занятий, как видишь он нуждается в ремонте.

— Это вы сами организовали?

— Сами. Больше некому. Давай с этих мешков начнём, — спортсмен сбросил с себя ветровку, чтобы не испачкаться.

Быстро справившись с задачей, молодые люди присели на маты, передохнуть. Хосок принёс из подсобки бутылку воды и на удивление Гукмана не побрезговал пить с ним. Более того, он протянул открытую бутылку Гукману, чтобы тот первый пригубил.

— Я думал тут монстры…

— Что?

— Мне казалось, что в школах, подобных Читли, учатся отбросы. Плохие, невоспитанные, жестокие. Я ошибся и мне стыдно.

— Высокого ты о нас мнения, — Хосок захохотал в голос и это было удивительно. Чонгук не видел, как альфа искренне смеётся. Но брошенная им фраза…

— Я не это имел ввиду, — Чонгук как ошпаренный вскочил на ноги. Волосы дыбом, на лице дикий испуг.

— Расслабься, малой, — хохочет Хосок, стирая со лба пот. — Я понял ход твоих мыслей.

Альфа рассказал, что в Читли он и его ребята сами своими силами наводят порядок. Красят, латают, что-то покупают. Школьные обеды организованы именно Хосоком, пока только для младших, но если дела пойдёт лучше, то и до средних и старших дойдёт. Спонсоров у левобережных школ нет, как у правобережных элитных. Чем больше спортсмен рассказывал, тем сильнее Чонгук уважал его. Особенно когда узнал, что у мастера есть омега. Он тепло и с уважением о нём отзывался. А когда упоминал его имя, нежно улыбался. Показавшаяся в глазах любовь лишь украшала и придавал статус величия. Эдакий недосягаемый прекрасный и очень сильный альфа умеющий любить крепко и с нежностью.

— Джин, — Хосок глядел куда-то вдаль, наверное, представляя себе возлюбленного. — Так что проявляй уважение, ни то… — и сунул Гукману под нос кулак. Однако жест не казался враждебным, всё же он понял старшего и согласно кивнул, добавив…

— Я бы не посмел оскорбить твоего омегу.

— А у тебя есть кто? Или в холостяках щеголяешь? — он негрубо толкнул парня своим плечом, подёргав бровями.

— У меня нет, — Чонгук опускает голову, часто ею мотая. — Никого у меня нет.

— Всё будет, — Хосок по-дружески бьёт парня ладошкой по спине. — Ты ещё слишком молод, не спеши взрослеть.

***

Празднование великого дня в истории страны омрачила страшная производственная авария, повлёкшая за собой трагедию. Люди не придумали ничего лучше, чем отличить этот праздник весельем. Быстро накидали традиции и символизм приплели, получилось красиво, если не считать, что именно произошло в красную дату календаря. Теперь отмечались сразу два праздника подряд. Чимин обожал подобные мероприятия. Шум, веселье, роскошные блюда, наваленные на длинный стол, за которым собиралась вся столичная элита.

Цветные ленты, коими увешаны все стены с пола до потолка, легонько колышутся, стоит кому-то быстро пройти мимо. Шары летали у люстр, живые цветы медленно вяли, из последних сил рассеивая свой приятный аромат по громадному залу. Дороговизна и роскошь читалась в каждой бархатной обивке, в каждой именной тарелочке и гравированной гербами вилочке.

Чимин сидит почти с краю. Длинный стол заполнен всевозможными яствами. Омега оглядывает красивых, модных и довольных своей сытой жизнью людей. Он чувствует пропасть, отделяющую его от всей этой пафосной толпы. Чем шире открывались его глаза, тем сложнее и многограннее казалась жизнь. Да лучше б не прозрел, горе от ума утомляет и днём и ночью мучительными раздумьями. Порыв. Юноша поднялся и хотел уйти. Ему очень нужно, чтобы хоть кто-то его остановил. Дал чувство опоры.

— Прелесть, ты весь вечер ничего не ел, — Юнги протянул Чимину тарелку. Всё что он любит, всё, что он сам себе мог выбрать аккуратно лежало на огромном блюде. — Давай ты хоть что-то покушаешь?

Чимин позволяет альфе взять себя под руку и подвести к столу. Он разрешает усадить себя. Мин подаёт ему чистую вилку, после того как присел рядом. Пак весь вечер ощущал на себе взгляд альфы. Скорее всего Юнги метался между двух огней. Сдался. Решил подойти.

— Давай, солнышко, — его ладонь касается лба и щёк омеги. — Ты исхудал.

С момента их второй близости они так и не поговорили. Юнги слишком быстро ушёл, после того как Пак вынудил альфу взять его силой. Чимин признал, что в одиночестве ему хорошо до поры до времени. Его грязный поступок в сторону Юнги навязался на шею удавкой, не глядя на это, Чимин и не собирался первым мириться. Наверное, он на это и обиделся Юнги. Хороших не прогоняют, их не мучают и не вынуждают бежать. Мин не желал вновь выглядеть плохим в их паре? Или всё-таки он болезненно переживает свой проступок? Чимину хотелось разобраться, к большому сожалению, сил на это не нашлось.

Мимо с довольной улыбкой прошагали Татти и Саймон, а следом все их приближённые. Пройдя несколько шагов, оба зашептались и разразились хохотом косясь на Пака в компании Мина. За ними следом неспешно шагал Намджун, безразлично сунув руки в карманы брюк, шаркая подошвой кожаных туфель. Лицо его будто серое, безжизненно вымотанное. Проходя мимо Юнги и Чимина, он замедлил шаг. Незаметно опустил на плечо альфы ладонь, слегка его сжал. С плечом Чимина он проделал то же самое. Чтобы Тэ не заподозрил чего, Ким очень быстро засеменил к нему. Но внимания ему не уделили. Пока его омега в сторонке со своим другом что-то бурно обсуждали, Намджун приблизился к столу и быстро схватил с общего блюда клубнику.

— Что это было? — Чимин поглядел на Юнги.

— Тэхён… — альфа замялся. Когда диалог затрагивал принца, терялись все и как следствие, подбирали слова. Юнги прикусил и облизал губы. — Он не разрешает нам с Намджуном говорить…

— Чего? — Чимин осознал для себя истину. Он почти ничего не знает про отношения друзей. Делать выводы можно лишь основываясь на том, что Намджун и Тэхён показывали на публике, а там всё радужно. При друзьях их пара вполне образцовая, всё так, только… многое принималось за норму. Тэхён мог лишь одним только взглядом сказать Джуну то, о чём не догадается или чего не поймёт никто.

— Ну как бы это сказать… — и опять это выражение лица. Мин трёт шею, не зная, как сказать что-то личное, касающееся его друга и только.

— Что значит запрещает вам говорить? Вы же друзья, — Чимин хочет знать.

— Мы разговариваем и дружим. Всё, как раньше, просто не при Тэхёне. — Пояснил Мин, нервно зажёвывая традиционное блюдо. Печёную корзинку со сливочным кремом, украшенную листком клевера, вырезанного ни то из огурца, ни то из цуката. Голод в этом зале никого не мучает. Едят только потому, что так надо.

— Это из-за меня?

Юнги тяжело вздохнул. Отвечать он не хотел. Перебирая в голове мысли, так нахмурился, что между бровей образовалась первая глубокая морщинка.

— Из-за меня, — кивнул Чимин. С Татти они частенько нелестно отзывались о ком-то из свиты, больше Татти чем Чим, но теперь не сложно догадаться — место провинившегося занял Пак. Саймон желающий во всём соответствовать принцу тупо его копирует. Он-то не упустит момента приблизится к своему идолу в лице Тэхёна. Возможно, это он присылал Чимину с левого номера оскорбления и всяческие бредовые текста. Чимин вначале игнорировал, потом задумался…

— Я и Намджун на твоей стороне, а вот Тэ, он… — морщина показалась во всей красе. Пак захотел стереть её с лица Юнги.

— Да знаю я, — он протёр рот красивой салфеткой из шёлка. — Всё это потому, что я тогда… В общем мне нужно было поговорить с другом, но Тэхён был не в состоянии.

— Это из-за меня, — Юнги совсем поник. — Я виноват.

— Ладно, — Пак махнул рукой. — Уже не важно. С Татти мы отдалились, и я буду держаться подальше от него. Нашей дружбы больше нет. — Омега встал из-за стола. Праздник только набирал обороты. После застолья танцы, игры и прочие развлечения, прописанные традициями. Молодёжь в предвкушении. Этой ночью спать грешно.

— Ты куда?

— Думаю, пора покинуть мероприятие. Все основные церемонии я отсидел, никто и не заметит моего отсутствия.

Для Чимина было неожиданностью ощутить руку Юнги у себя на пояснице. Он пошёл за ним. Они покидали главное здание городского совета вместе. Чимин понимал, что про их пару судачат. Невольно оглянувшись, он заметил заинтересованный взгляд Тэхёна и Саймона. Оба стояли в сопровождении вездесущей свиты, а неподалёку топтался Намджун. Пользуясь моментом, спортсмен воровато набивал рот угощениями. Казалось, он тащит что-то со стола и прячет за пазуху. Такое странное поведение спортсмена поразило Чимина и вызвало множество вопросов. А главное возникла жалость. Намджун прячется, чтобы покушать. Его не кормят или как? Едва они с Юнги переступили порог, их догнал крик Татти. Пронзительный, писклявый. Крайне редкое зрелище, признак высокого раздражения принца. В такие моменты беги кто цел.

— Тут углеводов с три короба! — Звон посуды. Наверное, что-то разбилось. Или Тэ разбил намеренно. Оборачиваться страшно. — Сказал же, не ешь эту дрянь!

«Еда очень вкусная» — подумал Чимин. Даже он оценил, а ведь в последнее время его совершенно не привлекали яства. Отсутствие аппетита влияло на сон и лишало привычного ритма.

— Бля-я-я, — Юнги протёр рукой лицо. — Бедолага Джуник.

Чимин глянул на Юнги и понял кое-что для себя. Это чувство возникает, когда отдаляешься от компании, где много различных ртов. Всяческих форм и цветов, но воняет из них одинаково.

— Тэхён распускает про меня сплетни, да? — Юнги так или иначе знает больше, чем Чимин. Из свиты только Рик поддерживал с ним более-менее нормальное общение, правда ничего особо не рассказывал. А вот альфы из свиты Юнги и Джуна спокойно передавали своим главным всю информацию. Не мудрено, они полностью зависимы от властных альф, как финансово, так и морально.

— Забей на его слова, — Мин машет рукой, заметно поторапливаясь. Скорее уйти, скрыться от скандала, большая дверь хлопнула и сразу благая тишина. В холле почти никого.

— Он говорит, что я…

— Да насрать, что там этот Тэхён говорит! — резко перебил Юнги. — Не слушай ты его! Он сам не лучше.

— Ты слушаешь? — может поэтому Мин его бросил тогда, пару недель назад, когда они попытались заняться любовь и вышла полная ерунда? Он считает Чимми грязным? Потому что он вынудил взять себя силой и показать Мину, какой тот грешный? А возможно грешным считают именно Чимина… Тэхён наверняка подбирает поострее словечки. — А Намджун слушает?

— Нет, Чимин! — Юнги взял омегу за плечи и повернул к себе лицом. — Никого мы не слушаем, мы с Намджуном дружим тайно. И это уже на грани маразма.

— А то, что между нами… — как бы спросить правильно?

— Нам поговорить нужно, я думаю мы опять друг друга не поняли…

— Поэтому ты меня игнорировал? Не писал, не звонил… — не сказать, что Чимин сильно переживал по этому поводу и сию минуту хочет качественно разобраться. Да, у него сейчас сложный период, ему бы к психологу, но что-то не тянет ковырять свою душу, вываливая содержимое на стол перед чужим человеком. Единственное что нужно омеге, так это понять, они с Мином до сих пор вместе или уже всё, просто друзья? Если можно ими остаться…

— Юнги? — неожиданное появление Кима обескуражило ребят.

— Чего? — Мин уставился на Намджуна. Конечно, он злится на него. Ким трусит перед омегой словно мальчишка. Его — сильного, опасного, разумного здоровилу подчинил маленький, агрессивный монстр.

— Там… это… — он словно не знал с чего начать, как правильно подойти к другу с вопросом. На альфе лица не было. Его рубашка испачкана соусом, а на брюках размазан джем. Тэхён резок и груб в высказываниях. Он не терпит неповиновения. Бросать предметы в кого-то для него дело обыденное, пусть и не частое. — Тэхён хочет, чтобы ты извинился.

— Чего, блять?! — Глаза Юнги вспыхнули гневом, а чиминовы округлились до невозможного. — С какой это стати и за что?

— Ну просто, — здоровяк выглядел загнанным и напуганным. Чимин никогда не жалел его, да и не было зачем. А сейчас родилось желание заслонить его собой и заступиться. Внятного ответа от Кима не последовало. Какое-то пыхтение и кряхтение.

— Ладно, — Юнги махнул рукой. — Что сказать-то?

— Скажи… — Ким начал нервно теребить алмазную запонку. Слегка детский жест вообще не вязался с образом, который был знаком Паку. — Скажи, что тебе жаль. Что ты был не прав и…

— Знаю, — видимо это происходит не первый раз. — Прелесть, подожди меня тут, ладно?

Чимин кивнул. Оставшись наедине с Намджуном, Пак поглядел снизу вверх на уставшее лицо спортсмена. Ким громко шмыгнул носом.

— Ты в порядке?

— Нет, — прежде они не говорили так открыто, да и вообще почти не разговаривали толком. Чимин не знал, как реагировать, как поддержать высокого, крепкого по телосложению альфу. Он взял его за запястье, и слегка сжал, чтобы показать свою эмпатию. Намджун поглядел на маленькие пальчики с неверием. Чимин не боится гнева принца. В порыве здоровяк резко схватил Пака в объятия. Так как он выше, ноги Чимина повисли в воздухе над полом. Крепко Джун не сжимал, хотя и хотел. Чимин ощутил дрожь, пробежавшую по коже спортсмена. В этом поступке не было иного подтекста, кроме потребности найти поддержку. — Я больше не могу… — раздался его шёпот.

— Всё хорошо, — Чимин погладил альфу по волосам, нашёптывая с папской любовью нежности, их скрывали двери. Увидь Тэ, как его альфа обжимает стороннего омегу, о котором тот говорит грязь, ох и начался бы скандал сравнимый с ураганом. Едва Чимин успел обнять здоровяка в ответ, тот опустил его и отошёл на шаг в сторону, боязливо пряча глаза.

— Давайте после полуночи встретимся? Я, ты и Юнги?

— Да, давай, — Чимин ответил раньше, чем понял на что согласился. Потерянный образ такого сильного альфы выбил почву из-под ног омеги. Намджун искал то, в чём нуждался сам Пак.

— Я наберу Юнги, а он тебя, хорошо?

— Да, хорошо.

Мин вернулся недовольным. Ради друга он унизился, толком не понимая за что. Слушал Тэ молча, а тот отчитывал и отчитывал. Нравоучения от принца злили, раздражали, даже бесили. Но ради Намджуна он кивал головой, словно дурачок и соглашался.

— Иди сюда! — грубо позвал Татти и Намджун успел только кивнуть в сторону друзей.

— Что случилось? — Чимин так и не понял, из-за чего Тэхён устраивает сцену.

— Тэ бесится. Не разрешает Джуну хавать рулетики с беконом или я хуй знает, что там он ему не разрешает. Что-то про углеводы и добавки мне втирал. Я ничего не понял. Тупо поддакивал и соглашался, лишь бы он быстрее от меня отстал. — И так тихонько в сторону добавил… — Избалованный сучонок.

— Не понимаю, при чём ты тут?

— Джун на меня спёр. Сказал, что я ел и ему совал.

— Он ведь любит покушать, — удивляется Чимин. — Почему Тэхён ему этого не позволяет. Намджун в хорошей форме и это не вредит ему, как бы… да, диета нужна, но здоровье позволяет ему так питаться? Он и раньше имел завидный аппетит, а тут так много хорошей еды, — это Пак не может есть всё, что любит.

— Я без понятия. Насколько я понял, Тэ хочет подсадить Джуна на ту же диету, на которой он сидит или типа того. Они часто на этой почве орут. Вернее, орёт только Тэ.

— На какую ещё диету? — сказал, быстрее чем подумал. Чимин и Тэхён набивали брюхо различными фастфудами и от диеты держали только слово и то в уме. — А, я понял, ладно. — Чтобы не ляпнуть лишнего, он исправился, делая вид, что растерялся. Это не его дело. Лучше не лесть в дела Татти, а то глазами испепелит.

— Разберутся, — утвердил Мин и Пак согласно кивнул. — Можно тебя домой подвезти?

— Да, — Чимин поёжился. Мимо прошли гости, покидающие мероприятие. Шёпотом обсуждали Тэхёна и его альфу. Чимин глубоко вздохнул. Юнги подогнал своё авто, любезно усадил в него омегу.

У ворот дома Паков они постояли не долго. Юнги помог Чимину выйти из своей машины, открыл ему дверь и учтиво подал руку, раньше он не был таким внимательным. Это было приятно, получать такие знаки внимания. А ещё долгожданные комплименты. Не красноречивые, скорее скомканные и странные. Но и это уже много.

— Спасибо.

— Может сходим куда? Вместе…

— Давай, — Пак не особо понимал, для чего ему продолжать общение с Юнги. Не то, чтобы он не хотел совсем, его устроила бы близкая дружба. Но не отношения. Как пара они неудачные, а как друзья очень даже хороши. Чимину было тоскливо в одиночестве, как оказалось, если потерять Татти, то рядом никого не останется. Одного близкого друга более чем достаточно. Потребность быть нужным рвалась наружу и выискивала среди прохожих хоть кого. Чимин нуждался в компании, пусть и малюсенько. Может быть, он жалел о сказанном Татти тогда, хотя и развевал эти мысли неохотно. Тэ частенько выходит за рамки и быть с ним рядом трудно, а уйти — ещё труднее.

***

Татти ненавидел делиться. Ему была невыносима мысль, что кто-то, пусть и его друг или альфа сядут в его авто, воспользуются уборной в его доме или прикоснутся к его одежде. Порой приходилось быть услужливым и вежливым, это отнимало много сил у юного омеги. За кадром, когда камера не снимала, он всё ещё был сдержанным, в детстве получалось легче вести себя спокойно, а с годами раздражение только росло. Он ненавидел слишком пристальных взглядов на себе, но при этом его прельщало внимание и всеобщее обожание. Ким Тэхён знал цену жизни, да и вообще отлично разбирался в ценниках, в этом деле у него врождённый дар. Люди для него просто некие инструменты, не более. Их жизнь не столь важна, а вот принц является главным центром вселенной.

Дверь со стороны водителя отворилась. Лука присел и начал докладывать…

— Вдвоём уехали, предположительно Мин повёз Пака домой, — богачи терпеть не могут ждать. Они готовы платить большие деньги, только бы скорее получить необходимое. Подручный, умеющий догадываться и понимать своего хозяина с полуслова, а главное расторопный, станет сравним с золотом.

— Продолжай прислушиваться, — на выходе Тэхён выбросил в урну всю еду, свежую и вкусную, к которой так и не притронулся. Запах всё ещё волновал ноздри. Татти ел только то, что готовили в его доме, за редкими исключениями, когда снисходил до не самой качественной пищи. Это конечно же не в счёт. Достав рукой до ланчбокса, омега принялся за перекус. Праздник подошёл к концу, ехать домой не хотелось. — Особенно возле Кима постой. Хочу узнать, куда этот кретин отправится.

— Он мне не доверяет, — Лука озвучил и без того известный факт. И он знал, что Татти обозлится, но ему порой необходимо указывать на сложность выполнения приказов. Иначе как юный господин поймёт, что его обслуга буквально зад рвёт, дабы выслужиться?

— Он не должен, с чего ему тебе доверять? Сделай всё по-умному! — ругается омега. Да с таким тоном, будто Луке пять лет или он отсталый.

— Слушаюсь, — тут главное быстро исчезнуть с поля зрения. Лука так и поступает. Он промолчит о том, что видел в холле, как Намджун с Чимином обжимался. Лучше пока придержать такую информацию. Лука сам решит, когда и что рассказать Татти. Поток информации тщательно фильтруется и не грех порой из потока сделать глоток, а то и два…

Глава 14

Лука становится к Тэ всё ближе. Заручится поддержкой омеги для альфы важнее, нежели он показывает. У Луки свои мотивы и интересы. Он не просто пытается подсадить на себя Татти, он жаждет влюбить его в себя. А что, чем не хороший план на жизнь? Неравные браки случаются, редко и всё же. Тэ желанный, недостижимый идеал, во имя его не страшно головой рискнуть.

Первая задача для Луки проста. Настроить Кимов друг против друга. Пусть Намджун видит, как человек Тэ трётся неподалёку. Нужно, чтобы альфа понял, что именно Тэ ему не доверяет и подсылает своих слуг понаблюдать. Вот поэтому Лука не скрывается. И глядя на выражение лица Намджуна, как только они сталкиваются, всё складывается в нужном водителю раскладе. Лука смотрит на сдержанность спортсмена, водитель, он же телохранитель понимает…

«А ты умный» — с такими сложнее. Спортсмен не нычкуется от слежки. Он ведёт себя до бешенства легко и просто. Если Лука подходит слишком близко, Джун предлагает ему что-то выпить или поесть. Никогда не делает ему грубых замечаний и вообще здоровяк хорошо обходится с персоналом. И если не знать в каких делишках он замешан, то ладно, то купиться можно. Лука много чего знает, хоть и без подробностей. А сколько предстоит узнать, в особенности про Намджуна.

Главное, что оба понимают наверняка. За ними приглядывает Ким Мажуро. А уж отец Тэ может вести себя так, как считает нужным. Сейчас он в этом городе царь. Он самый сильный, хитрый и умный из всех проживающих здесь альф и омег. В его кулаке средоточие власти. Устранить Намджуна не так-то просто, Мажуро выказывает ему симпатию. А тот умело её оценивает.

— Ким Лука, — представляет Намджун своему приятелю молодого мужчину. — Личный водитель и телохранитель моего омеги, — это излишнее внимание. Ким Лука однофамилец своего конкурента и возлюбленного Татти, чувствует лёгкий дискомфорт. Мажуро глядит на них. — Очень порядочный молодой человек, рекомендую! — Лука хочет врезать Джуну по самодовольному лицу, но вместо этого улыбается и жмёт чужую руку.

«Сучий потрох!» — нужно быть осторожнее со спортсменом. Скорее бы выяснить, чем таким важным он занимается на левом берегу. Там у водителя нет знакомых, при помощи которых он сможет проникнуть туда, откуда не всяк способен уйти. Сплетни и пустой трёп Татти не принимает. Ему подавай доказательства. Будет сложно раздобыть фото и видео. Но ведь без компромата тоже никак. Следует раздобыть побольше материалов, выставляющих спортсмена никудышным кавалером. Мажуро тем паче на пустословие не поведётся.

— Навигатор показывает ремонтные работы впереди, можем объехать? — конечно же он ничего не показывает. Лука слукавил, ему нужно привезти Татти к дому Намджуна, чтобы после их такого «тёплого общения» омега увидел своего парня-подлеца истинным…

«Скоро полночь, он поедет к своим друзьям на встречу…» — водитель уже всё рассчитал. Не услышав возражения, он свернул в переулок…

«Я люблю тебя» — Тэхён вспоминает слова Намджуна, когда альфа помогал Тэ сесть в авто. Не мог альфа сказать эти слова просто так. Тэхён прокручивает в голове воспоминания…

— Прости меня, солнце моё, — Намджун целует нежную ручку омеги. Так нежно и с трепетом. — Я огорчил тебя, больше этого не повторится.

— Всё, отпусти, — Тэ лениво отстраняется. Не то чтобы очень далеко, скорее так, на пару шажков, чтобы было легче вернуть.

— Ну как я могу оторваться от такой красоты?

Лука мысленно кривляется на слова Джуна. Он ведь замечает, как часто Намджун старается держать от Тэ дистанцию. Альфу не обмануть, он и сам порой опасается попасть под горячую руку. Сейчас водитель и его принц думают об одном и том же.

«Почему он не поехал со мной?» — Тэхён хочет быть любимым. Ему не нравится Намджун, но он должен любить Тэ беззаветно и никак иначе. — «Почему он не спит со мной?!» — а вот это уже другой вопрос.

«Почему он не поехал за Татти? Неужели встреча с Паком что-то важное для него несёт?» — у Луки свои ощущения на этот счёт.

Дом Ким Намджуна близок. Лука сбавляет обороты. Паркуется под деревом, в тёмном местечке и глядит на Тэхёна.

— Чего? — не сразу принц чувствует, что автомобиль остановился.

— Я хотел объехать и… — Лука кивает на ворота. Татти узнает мотоцикл спортсмена из тысячи, как и его ветровку. А вот ничего не подозревающий альфа поговорил недолго по телефону и оседлал «железного коня». Ворота заперлись, альфа тронулся с места.

— За ним! — Тэ будто вырывают из сна. Он лезет на переднее сидение и во все глаза наблюдает за своим альфой. Теперь Лука осторожен и аккуратен. Он следует по тому же маршруту, что и спортсмен. На глаза ему не попадает, всё рассчитывает умело. Лука создан для слежки. Очень скоро становится очевидным, куда именно едет спортсмен.

— Ах ты тварь, — Тэхён вынимает телефон и снимает на видео тепло приветствующих друг друга альф. Следующая остановка у них около дома Пака. Омега выносит пакет, предположительно с фастфудом. Он садится позади Мина. Настрой у ребят весёлый. На злобу Татти. Втроём молодые люди едут к мосту…

— Чимин шляется на левый берег? — Тэхён никогда бы не подумал. Для него это шок. Вот так новость. А ведь Пак из себя строил… хотя, кого он там строит, он пустышка! Тэхёна никому не обмануть, он на сквозь всех видит.

— Простите, мой прекрасный господин, но туда нам путь закрыт, — на самом деле Лука был бы готов прокатиться в гетто, но не в одиночку. Ему дорога жизнь. Своя и Татти.

— Я и не собираюсь ехать в эту помойку! — Тэхён достигает предела злости. — Домой!

Всю дорогу он обсуждает с Саймоном увиденное, скидывает ему видео и пробует произносить такие словечки, от которых ранее открещивался и запрещал использовать другим в своём присутствии. Из его гневного диалога Лука выясняет кое-что. Тэхён и Намджун никогда не спали. Тэ девственник. Это великолепно. Шанс соблазнить его повышается. Позже водитель задумается, какова причина, а сейчас сдерживает улыбку. Если Тэ заметит на лице альфы радость, выжжет, испепелит и закопает.

— Сучий выродок! — Избежать истерик Татти почти невозможно. Дома это особенно частая картина. Сегодня масштаб тэхёнового срыва оценивается как критический. Испуганная прислуга молится, чтобы гнев юного господина не тронул их. Момо и Мажуро отсутствуют, а это значит, что успокоить пылающего яростью принца никто не сумеет. Где шляются родители омеги никому неизвестно. До утра принц и его свита, прибывшая средь ночи, придумывают план мести всем троим. Шум и гам невообразимый. Луке пришлось несколько раз посетить ночной маркет в целях покупки алкоголя, а потом Тэ велел водителю во чтобы то не стало привезти ему кое-что запрещённое. Столько хаоса в чертоге Кимов ещё не бывало. Водитель уже был готов стукнуть Мажуро, но побоялся. Одно неверное движение и Татти отлучит его, выбросит настолько далеко, насколько это возможно. Заблёванный пол, окурки, разбитые предметы осколками валяются по квартире. Прислуга молча драит грязь, прибирая за юным господином.

Это продолжается слишком долго. Лука всё фиксирует, снимает исподтишка и мотает на ус. Он близко и далеко одновременно. Он устал. Последние силы уходят на терпение, гнущееся под натиском тэхёнового беспредела. Только чудо поможет унять юный срыв.

Под вечер очередного дня, сольный концерт Татти Ким было решено перенести, Тэ отказался ужинать и разогнал всех гостей. Встал из-за стола, оставив прибывших внезапно Момо в компании отца, удалился, не проронив и слова. Из-за чего в график юной звезды внести такие изменения, Лука не знал, но уж очень был бы рад пронюхать. Он постарается выведать все семейные тайны читы Кимов. В этом ему мешал зоркий глаз строго господина, а шутки с ним могут плохо для Луки кончится. Настроение у альфы подпорчено в последние дни. Тэхён и тот принял неприятную новость смиренно.

— Может я смогу как-то договориться с главной ареной? — не сказать, что Момо рад маленькой неудаче сына, ведь он родитель. Но Лука-то знает, что на сердце у омеги. Услышав про перенос, тот воссиял.

— Нет, — Мажуро не нуждается в чьей-либо помощи. Дело ясное, что про перенос дат он узнал раньше всех. Его озабоченный вид вызвал у водителя беспокойство. Что-то происходит. Лука сидит на стуле, за пределами столовой в господском доме, однако чует неладное так, словно его превратили в изысканное блюдо и поднесли к его носу. Запашок жареного, чего-то подгорелого наполняет лёгкие. Лука обожает слухи и сплетни. И изнемогает в муках, если что-то остаётся за пределами его глаз или ушей!

Комната подростка наполняется тихим воем. Татти ненавидит делиться. Всё то редкое, что он способен любить принадлежит лишь ему. Намджуна Тэ не любит, но альфа не имеет права растрачивать себя на других. Тэхён отыщет способ наказать Джуна, потому что принцы не извиняются и не прощают.

***

Так сложилось, что у семьи Чонов почти никогда не было денег в этот «светлый праздничный день», чтобы накрыть стол и позвать гостей. Наконец всё изменилось в лучшую сторону. Чонгук получил от Моко наличку, прибавку и полный пакет подарков. Забежал в несколько магазинчиков, юноша закупился свежими продуктами. С папой они убрали квартиру, украсили её и наконец накрыли стол. Несколько соседей забежали, чтобы угоститься, поздравить в ответ и подарить что-то символичное. Прямо-таки образцово-показательное состояние семьи.

— Ты Сербу не видел? — Дао изменился. Похорошел. На нём красовался новенький костюмчик, купленный заботливым сыном в ближайшем ТЦ, куда они съездили вместе. Да, закупились по скидке, но зато теперь Дао мог выйти во двор и хорошо вписаться в общество людей среднего класса. Глаз Чонгука радовался, папа заслужил.

— Нет, — Чонгук уже не воспринимал отца за члена семьи. Тот вроде как нашёл себе съёмную комнату, в которой жили несколько альф и решил с ними работать и проживать, оплачивая свою часть. Он сам предложил такую схему, рассуждая, что это ему поможет взяться за ум и иметь стимул. Что ему мешало сделать то же самое проживая с семьей теперь никто не узнает. Гуки догадывался, но это уже его не касается. — Давно уже не видел, дней пять точно.

— Понятно, — Дао взялся убирать со стола. — Ну пусть попробует что-то сделать, хотя бы для себя. Оставь, сынок, я уберу. Иди отдохни.

— Спасибо, пап, — Чонгук похвалил стряпню родителя и направился к себе. Всё было бы хорошо в этот день, только одно омрачало…

«Чорун извиняется за свою уродливость» — подпись под видео, всполошившего мауронских, носила ошибку. Чонгук долго сидел на постели и всё глядел в телефон. Обновлял. Читал гадости. В основном писали чушь. Кто-то умудрился прорекламировать свою соцсеть, ведь просмотры любительской съёмки зашкаливали. Благо скачать видео невозможно из-за настроек, зато его можно показать друзьям на прогулке. Это очень весело высмеивать тех, кто никак не сможет дать отпор. При желании конечно всё можно, найти обход и заполучив злосчастный ролик слить его куда душе угодно. Интернет такое дерьмо просто обожает. Лайки, комментарии и репосты обеспечены. Каждый напишет своё, выскажется, даже не зная о чём рассуждает. Словом, любой желал быть услышанным и понятым.

«Намджун» — мысленно повторял Чонгук. Ким не помнит имя того, на кого мочился? И смешно, и грешно. Это только он мог такое запостить, Чонгук уверен в этом. — «Ебучий Ким Намджун».

За что? Извечный вопрос, едва произошло нечто плохое. Чонгук им поперёк горла встал? Ответ очевиден. Он читается в поступке. В полной уверенности своей безнаказанности. Беспредел работает на своих условиях. Чонгук обновляет страницу и вот они, новые умники, решившие поделиться своими «здравыми» мыслями.

«Кому-то был так необходим золотой дождь от нашего Джуна?» — комментарий от приближённого к Киму альфе вскоре исчез.

— А чего удалил, клоун? — Сортирное чувство юмора. Чонгук думал эти выродки умнее. Они все ничтожны. Он сохранял всех, когда нужно будет, в его руках заваляется очень неплохая характеристика… пока только устная, но, почему бы и не письменная? Чонгук вскочил на ноги. Вынул из шкафчика новую тетрадь и обернул её в серую бумагу.

«Мрачка-сток» — написал он золотым маркером, улыбаясь своей идее. Старое название Мрачных вод, которое использовалось в ругательном ключе. Много лет тому назад в сток бросали тела убитых, ограбленных, изнасилованных. А ещё раньше, на месте нынешней Мрачки был ключ, его загрязнили и превратили в сточную канаву. Теперь вот Мрачные воды или река Мрачка, а ещё открытая канализация и много других прозвищ. Каждый называл по-своему, да это и не важно. Поговаривают о страшных делишках, что творятся на левом берегу. По сей день в мутные потоки сбрасывают тела. Это лучшее решение всех проблем.

— Назад пути нет, — шептал себе под нос Гук, одержимый навязавшейся идеей. Словно ведомый кем-то ужасным, он писал имена в тетрадку и приписывал всю имеющуюся информацию. Порой кроме имени и фамилии на строчках более ничего не появлялось, но это пока. До поздней ночи он не спал. Шерстил цифровое пространство. Выискивал, вычитывал, создавал аккаунты с вымышленными личностями, стараясь как можно более грамотно проникнуть туда, куда его пускать не хотели. Как же всё-таки хорошо, что его не удалили из группы мауронских выродков.

Поступивший от Хосока звонок прервал парня. Он получил несколько простых заданий, немного поговорил с мастером, спросил парочку советов и довольный вернулся к своему делу. Ему удалось отыскать ещё пару постов с позорным видео. Оно не особо популярно среди простого народа, а вот мауронские и каулонские просто кипятком мочились, вычитывая, написывая, высмеивая. После его жалоб о том, что видео непотребного характера, некоторые ресурсы почти сразу его удалили. Чонгук решил схитрить и создал левые страницы, чтобы от лица «красивого» аккаунта ученика школы Бор, самой прогрессивной и популярной по рейтингам отправить комментарии следующего характера…

«Все мауронские выглядят так! Их не только обмочить надо, а сразу в Мрачка-сток! Бор лучше всех!» — и сработало. Мауронские решили, что такого характера видео лишь их позорит. Вскоре злосчастный ролик удалили отовсюду по требованию учеников Маурона.

— Я вас всех найду… — Чонгук забыл обиду, отпустил неприятную ситуацию, пережил. Ему было больно вспоминать о случившемся, но он сумел благодаря новым друзьям и обновлённому состоянию души поставить на этом крест. А сейчас его вновь макнули башкой в это дерьмо. Пережитый стресс вонзился в жилы и стал медленно оборачиваться ненавистью.

«Позволишь людям, и они сядут на голову» — народная мудрость порой бывает, как нельзя проницательной. Чонгук ощутил хруст внутри. Потом ветер, дым и хаос. Он не заслужил такого.

«С меня хватит!» — подавляя свои эмоции, он усугубит своё же состояние. Он простил их, а они решили, что ему боли мало. Ну конечно, таким всегда не хватает. Тетрадь постепенно заполнялась новыми приписками. Чонгук выделил отдельную полку для такого дела. Ему предстоит ещё немало чего узнать. Он славно поработал над личным делом каждого «недруга». Выискал фотографии, прикрепил адреса и места частого посещения. На миг юноша почувствовал себя детективом. Манипуляции давались ему легко, и он решил прокачать их. Главное узнать, кто и чего боится или любит. Тогда найти подход легче.

«Копай могилу, враг!» — Больше нет того некрасивого, слабого альфы. Его уничтожили. Голодные брошенки опаснее сытых и наетых рож. Чонгук голоден, зол, озлоблен. И у него есть право на обиду.

***

Прилив сил накатил в ту секунду, когда Чон Чонгук наметил себе чётко цели. Каждый день он понемногу планировал, выискивал информацию, обогащал знания и следил за новостями. Он не пропускает тренировки и работу. Если раньше он спал при дневном свете, но теперь бодрствовал, даже с закрытыми глазами. Жизнь юноши круто поменялась и открылась с неожиданных сторон.

Работа кипит, Чонгук становится незаменимым помощником для Моко. Пережив инсульт, альфа остался парализованным на одну руку и теперь помощь надёжного человека стала необходимой. Рядом с альфой был только Чонгук. Все заботы по уходу за больным легли на его плечи. Сперва было сложно совмещать учёбу, тренировки и время отведённое Моко, но у парня вышло составить удобный распорядок. Зарплата парня выросла, а так как график он самостоятельно выстроил, то это было удобно для всех.

Со временем позорное видео полностью удалили отовсюду и почти никто о нём не упоминал. Лишь злоба осталась. Она росла так же активно, как и мышцы на теле парня. Он делался сильнее, молчаливее и агрессивнее. Его внешность стремительно менялась. Спустя чуть более полугода от былого «Чоруна» не осталось и малейшей тени. Заметив, как подходят ему перемены, Чонгук пошёл дальше. Все собранные им деньги он потратил на зубы. В прямом смысле. От природы его собственные зубы получили в дар плохую генетику и очень скоро испортились. Моко посоветовал парню замечательного дантиста. Омега бальзаковского возраста с роскошной улыбкой выслушал парня внимательно. Просил тот белоснежную улыбку, чтобы у омег ноги подкашивались. К тому же ему необходимо, чтобы зубы крепко вросли в дёсны, ведь Чону ещё на ринг выходить.

— Вот сумма, — омега протянул бумажку. Чонгук молча согласился. — И да, — добавил доктор. — Будет больно.

Доктор не лгал. Днями пыхтел и кряхтел над работой, пробуя на Чонгуке новейшие технологии и препараты. Омеге опыт, Чонгуку шанс на преображение. И того стоило. Когда лечение закончилось, зубы прижились и спали все отёки, Гуки утром поглядел на себя в зеркало и заплакал. Кто бы мог подумать…

— Я красивый, — тот миг, когда понимаешь, что нравишься себе. Чонгук и умереть был бы за это готов. Своего взгляда мало. Он попал на глаза папе и улыбнулся. Дао замер. Его взгляд говорил о многом. А похвала подкрепила уверенность в себе. На улице омеги обращали на него внимание. И то были не какие-то обыкновенные с виду, а очень привлекательные незнакомцы. Чонгук неделю дарил свою улыбку всем, кого видел. А потом решил притормозить. Не стоит растрачиваться на кого попало. Да и есть ещё над чем работать. Предела совершенству нет…

— Приветик, — омега частенько стоит в коридоре. Раньше его только в умывальнике и встретишь, а теперь будто стережёт.

Чон стал выше соседа, минимум на голову вытянулся, от природы высокий, теперь он глядел на омегу опуская голову. Его мышцы выпирали складным рельефом из-под лёгкой ткани облегающей футболки. Прежде тощие бёдра стали крутыми и округлыми. Чонгук сделал себе новую, очень подходящую его типажу причёску. Кожа слегка смуглая из-за частых тренировок под открытым солнцем, отсвечивала бронзой. Омега облизался невольно, рассматривая «обновлённого» Гука.

— Здравствуй, — Чонгук скинул спортивную сумку к новым белоснежным кроссовкам. Сосед пробежался по его стану скользким взглядом, прямо-таки кричавшим о намерениях. Весь в чёрном, приятно пахнущий, юный альфа недавно пролечился у зубного, отчего его улыбка сделалась не просто ослепительной, а завораживающей. Если вкладывает в себя, значит денюжки водятся. А сосед на финансово обеспеченных падок. Он не раз наблюдал, как в квартиру Чонов завозили то новый холодильник, то мебель различную.

— Давно не виделись, — сосед одарил парня игривой улыбкой. Погладил свои волосы, прикусил губу.

— Давненько, — это действительно так. Занятость не позволяла Чонгуку разгуливать без дела. Дом стал для него ночным пристанищем, так как дни на пролёт он пропадал где-то по делам. С момента их спонтанной близости они не разговаривали. Дао часто упоминал соседа и отмечал, с каким нездоровым интересом тот спрашивает про Чонгука.

— На кофе зайдёшь-то? — явно омега не знал, что сказать. Вернее, он выискивал повод.

— А ты меня ждёшь? — Чонгук улыбнулся и заметил, как ноги у соседа затряслись. Неужели он так хорош, что вызывает такую реакцию. Если да, то как же это классно.

— Жду, — открыто признаёт сосед. — Вот, для тебя надел. — Он демонстрирует красивый наряд, такой модный в нынешнем сезоне. Стразы так и светятся в полумраке коридорной лампы. Чонгук вынул ключи, намереваясь отпереть квартиру и войти. Омега слегка запаниковал и принялся тараторить, рассказывая всякую неинтересную туфту. Только бы удержать момент общения с Чонгуком. — Так что, вечером тебя ждать?

— Жди, — кивнул Чонгук и поспешил уйти от навязчивого соседа. Тот отпустил, но без охоты. Едва закрывшись изнутри, парень выдохнул. На самом деле он не хотел идти к омеге «на кофе». Ему не до этого теперь. С тех пор как занялся спортом и начал частенько мелькать в компании Хосока, за ним в школе толпой бегают поклонники. Они ещё маленькие и глупые, поэтому Чонгук их игнорирует, но не грубит им.

— Сыночка, — Дао вышел из своей комнаты. — Ты дома уже…

— Да, почему ты шепчешь? — но как только он опустил взгляд, его сердце наполнилось гневом и одновременно печалью. Заношенная обувь Сербу валялась около обувной полки. — Он тут? — уже в голос произнёс парень.

— Да, — кивает Дао. — Пришёл поговорить. Он сейчас в нашей комнате.

— Наверное признаётся тебе в любви и рассказывает, какие все плохие, не платят ему денег? — Чонгук открыто усмехается. — А после, попросится на ночлег?

Дао молчит. Ему стыдно перед сыном и самим собой. Видно, что Сербу и его достал, но слушать от мужчины откровенную ложь уже абсурдно. У него сто проблем на день и все связаны с обвинением кого-то.

— Я поем и в душ, а потом у меня ещё дела, — Чонгук не хочет вмешиваться в родительские отношения. И для него удивительно, когда, вернувшись из душа он слышит от папы…

— Я его выслушал, напоил чаем, накормил и отдал твои старые кроссовки, его прохудились. Потом попросил уйти. Больше ничем ему не могу помочь.

— Ты всё сделал правильно, — Чонгук испытал гордость. Да, вот так и нужно было давно. Альфа не может жить за счёт омеги, это против природы. Альфа выкармливает и содержит потомство, не наоборот. Чонгук подался вперёд и обнял папу. Он любит его так сильно, как может любить сын родителя. Он сожалеет о том, что требовал от Дао многого и презирал его за бессилие. А ведь омега дал больше, чем мог. Больше, чем родной отец.

— Сынок, спасибо тебе, — и эти слова слишком часто звучат с его уст. Их сопровождают слёзы. Чонгук тоже мог всплакнуть, но это было раньше. Теперь он просто доволен собой.

***

После тренировки все быстро расходятся по своим делам. Чонгук задерживается на дольше. Ему есть куда расти. Чем дома в кровати валяться, он лучше пустит это время на дополнительные нагрузки. Да и ярость таки бьёт ключом. Чонгуку избавиться бы от неконтролируемой энергии, а та уж через край сочится.

— Чонгук, — Хосок протянул парню витаминный напиток. — Я вижу, что с тобой творится. Я тебя понимаю, не игнорируй мои слова, — мастер присаживается на длинную низкую скамейку, Чон опускается рядом. Если мастер хочет поговорить, лучше не отвергать его. Хосок парень глубоко мыслящий и прозорливый. Может даст совет какой полезный.

— Буду рад услышать твои мысли. — Альфа пьёт размеренными глотками. На вид он спокоен, но тренера не обмануть. Подрагивающая жилка на шее выдаёт его нервозность и раздражение.

— Не думаю, — Хосок выворачивает подол просторной борцовки и стирает с лица пот. Недавно он выиграл важное соревнование, но и это не помогло ему продвинуться дальше. Он получил грамоту и медаль из дешёвого сплава. Это, как если бы за огромные труды и вложенные силы человеку плюнули в лицо со словами благодарности и похвалой. Но даже эти события не сломили лёгкого настроя спортсмена.

— Для меня честь говорить с тобой, поверь, я не намерен льстить или лгать, — Чон поворачивает корпус в сторону альфы, показывая своим видом, что располагает к нему.

Такой ответ удивил мастера, но он быстро ввёл себя в привычное состояние. Хосок прожжённый. Он много думает и не всегда можно догадаться о чём именно.

— В некоторых вещах очень тяжело признаться, — Хосок прикрыл глаза. Он словно что-то вспоминал это было очень тяжело. — Ты не поверишь, но и меня вот так унижали.

А вот такого Чонгук уж никак не ожидал. Они ведь с мастером не друзья, хотя Чон был бы не против дружить с таким крутым парнем, как Хосок. Его высокий статус не выражен понтами и показухой, Хосок из того редкого вида людей, которых всего лиши, а он через время возвысится. Таким хочется соответствовать. И его признание отважный, откровенный поступок. Гукман слушал затаив дыхание.

— Я не собираюсь учить тебя жизни, пацан. Я лишь хочу предостеречь.

— От чего?

— От саморазрушения.

Чонгук хмыкнул. Да его давно растёрли в порошок. Что там разрушать? И с чего Хосок взял, что такой совет подойдёт Гукману? Он только набрался сил и встал на путь отмщения, а его просят сменить курс. С какой это стати? Вот так бросить всё, к чему стремился. Ненависть подпитывает его. У каждого своя мотивация, Гукман нашёл свою.

— Намджун мудак, а ты нет.

— А мудака проучить не надо бы? — ёрничает альфа.

— А ты учитель великий? — Хосок в долгу не остаётся. Заметив попутанный взгляд своего ученика, мастер решает только наблюдать. Каждая реакция рассказывает о человеке многое. Хосок желает получше узнать Гука. Всё же он делает на него некоторые ставки.

— Мастер, ты просишь меня простить его и всё забыть?

— Я прошу тебя в себя вложить все силы, а не тратить их на какого-то там кретина с высоким самомнением. Ты талантлив, будет грустно, если вдруг бросишь всё.

— Я не брошу, — теперь он не представляет жизни без спорта.

— Я видел много таких как ты, Чонгук. Молодых, горячих, обиженных. И я помню историю каждого альфы, переступившего порог этого спортзала. Среди их историй почти нет тех, что оканчиваются хорошо. Я тебе не желаю зла, я лишь стараюсь помочь. Какой бы не была твоя месть, она может сгубить и тебя.

— Месть, это обобщающее слово. Я иного желаю…

— Поделись, коль не шутишь.

— Я собираюсь втоптать их всех в ту грязь, из которой вышел сам. Только так они поймут меня, только так мы станем едины. Они все обидели меня, и я знаю, ты понимаешь о ком именно я говорю. Правобережные… — с загадочностью отвечает Чонгук, играя пальцем с пламенем зажигалки. Чонгук не курил, но огонь в кармане носил всегда. — Когда я до них доберусь, то воздам каждому по заслугам. Не больше и не меньше… — Юноша ласкает лепесток, ощущая тепло, задерживается на миллисекунды, и оно обжигает ровно с такой силой, чтобы вызвать в молодом теле возбуждение. Хосок резким движением выбивает зажигалку из его рук, чем вызывает на себя пристальный взгляд Гукмана.

— Себя не растеряй, Гукио, — мастер тянет губы в улыбке. — А то мало чего останется.

— Пусти меня на противостояние!

— Хоть сейчас, — Хосок поднимается и хлопает в ладоши. — Есть кто в раздевалке?

— Мы, мастер, — в зал выходят здоровые бойцы. Среди них Мингу. Темнокожий постоянно трётся около Хосока. Чонгук понимает, он не просто его друг — он телохранитель. Мингу тренируется, порой принимает участие в турнирах, но при всём своём физическом превосходстве не строит спортивной карьеры.

— Малой хочет первый серьёзный спарринг, — Хосоку не особо нравится происходящее, но ему придётся научить мальца смирению.

— Так это за раз плюнуть! — у альф из категории «бью всё, что шевелится» морали немного. В зал к Хосоку редко заходят отморозки, так как знают, что им там не рады. Но есть среди посетителей совершенно не брезгующие начистить хлебало даже ребенку. Таких мастер держит на коротком поводке. Спортсмены переглянулись и самый здоровый заявил… — А пусть сам выберет, — это разумно. Они ведь не слепые, заметили, как часто Хосок с новеньким воркует. Стало быть, ломать его не следует.

— Ты! — Чонгук быстро указал пальцем на того самого. Самого опасного и сильного. Хосок поджал губы. Выбор парня не устроил его, но он промолчал. Пусть выгребет, это лишь на пользу. Правда… мастер заметил новенькие зубки Чонгука. Неужели не пожалеет? По поведению парня трудно сказать наверняка, боится ли он иль притворяется.

«После этого, ты в меня поверишь!» — Чонгук был уверен в своей победе. Иначе не напросился бы. Не зря тренировался везде, где можно. Изучал технику противника. Ярость выпустит на волю безумие, Гукман встав на ринг, обратится в демона. И пусть это почти невозможно, но он сейчас докажет. Хосок глядит во все глаза. Это показательное шоу для него.

Лицо Намджуна. Его голос, омерзительный запах. Тэхён… Татти… Свита принца и насмешки альф. Лютая ненависть бурлит по венам. Спокойно. Противники вышли на ринг. Взгляды их встретились. Первое, о чём подумал Чонгук, была идея отключить сознание. Опустошить разум и позволить телу действовать согласованно с холодным разумом. Он должен доверять себе. Проиграть не страшно, страшно отступить и не начинать борьбу вновь. Чонгук уже достиг многого и это удивляет. Плевать на мнения, только своё важно. Чонгук представляет, как падает в бассейн с холодной водой. Дабы не замёрзнуть, предстоит двигаться.

«Я утону, мышцы парализует. Вокруг ночь, я в океане. Двигаться…» — судья даёт старт…

— Тебя ударить один раз или со второго улож… — резкий, точный и очень сильный удар повалил здоровяка на ринг. Ничего. Никаких эмоций. Вокруг шум, пускай. Ещё ничего не кончено. Двигаться!

— Ёб жешь твою… — альфа быстро прикрыл рот рукой, он выругался при мастере и словив от того строгий укоряющий взгляд опустил голову. Кровь окропила ринг и кожу противника. Мингу заметно напрягся, как и все присутствующие. Новичок бьёт сильно. И как они не разглядели такой потенциал?

— Ты гляди, силён, гадёныш, — боец замотал головой. Лучшее решение спустить всё на тормоза и перевести в шутку. — Ну теперь малой буду бить серьёзно, готовься.

Ещё один точный удар уложил массивное тело к ногам Чон Чонгука. Боец затих. Чонгук из боевой стойки не выходил, ждал подвоха. И ничего… Альфы вскоре заволновались и позвали бойца по имени. Тот лежал не отзываясь. Присутствующие подбежали к нему. Всё закончилось слишком быстро.

— Дышит? — Хосок говорил с Мингу, а глядел на Гукмана.

— Да, пульс есть, не помер, — темнокожий протёр лоб рукой.

— Ну ты треснул ему, пацан! — раздалась похвала от бойцов. Бурное обсуждение увиденного наполнило зал эхом. Чонгуку с усилием даётся «вынырнуть». Он вспоминает, где он и что сейчас сделал.

— Эх, Сарик, — альфы хлопают бессознательного бойца по щекам. — И как ты за наших выйдешь? — Сарик был главным претендентом на участие в предстоящих состязаниях. Чонгук это знал и потому целенаправленно тренировался с единственной задачей: убрать конкурента. Он ждал подходящего момента и всё получилось лучше, чем можно было предположить. Чонгук глядел на Хосока и мысленно говорил ему…

«Я готов! Я — не те истории, что кончились плохо. Смотри на меня мастер и знай, я и есть сила!» — Теперь Хосоку предстоит пересмотреть свои приоритеты…

Бойца привели в чувство. На его лбу мигом образовалась гематома. По залу разнесся звук хлопков. Хосок аплодировал Гукману. Бойцы не поверили увиденному. Медленно, каждый похлопал парню в поддержку.

— Готовься, через неделю состоится рядовое состязание, теперь ты участник! — Никто не оспорил решение мастера. Кроме…

***

День не предвещает облачного неба. Чонгук почти не волнуется. Проснулся он рано и уже бодр. Привычные процедуры отрезвляют сонное сознание окончательно. Позавтракав, юноша благодарит Дао и слышит напутствия и пожелания победы. Сегодня он должен отстоять честь Читли, и он это сделает. Отчего-то нет волнения. Гукман полностью уверен в своих силах.

В Читли стоит шум. Едва альфа переступает порог, его громко приветствуют аплодисментами. Все знают о его чистой победе. Ученики от мала до велика касаются парня, пока тот идёт по длинным коридорам, ему дают дорогу, отодвигаясь в сторону. А сколько вздохов от омег, аж кожа покрывается испариной.

— Готов, боец? — Кроме Хосока никто в спортзале даже и взглядом в сторону Гукмана не ведёт. Однако какая тёплая встреча. Там, за закрытой дверью сходящие с ума поклонники, а тут холодновато…

— Готов, — Чон почти не чувствует разницы между обычным днём и этим. Словно всё происходящее обыденность. Утренняя тренировка возбуждает нервы, Чонгук ждёт заветного мгновения, когда ему дадут возможность устранить очередную преграду. Прошли занятия, и он спустился в зал, который активно готовился через пару часов принять гостей. Омеги украсили стены вывесками в поддержку Гукмана. Старенький зал проветрили и преобразили влажной уборкой.

— Помощь нужна? — Альфа заглянул в подсобку.

— Нет, — Хосоку помощников хватает. Мингу машет рукой. — Ступай, готовься. Сегодня важный для тебя день. Ну и для нас тоже.

Время пролетает очень быстро. Чонгук надевает чёрные шорты, снимает с тела все украшения, по правилам это запрещено. Вольная борьба (вольные бои) имеет свои условия, которые лучше соблюдать, а ни то навечная дисквалификация грозит. Выйдя из раздевалки, парень спокойно ждёт своей очереди в коридоре, откуда ему предстоит выйти на ринг. Обычно подобные бои не пользуются особым спросом у публики. Всего-то новички борются за честь встать на следующую, более высокую ступень. Подобные сходки происходят раз в квартал, бывает чаще, смотря сколько бойцов подадут заявку и учитывая их уровень подготовки. Стоит отметить, что для Чона любая возможность важна. Он самый молодой среди бойцов, а значит его могут заметит хотя бы поэтому. Люди обожают необычные истории. А кто тут самый необыкновенный?

— Да помогут тебе небеса, — холодное касание к голой спине напугали юношу. Он охнул и обернулся. Пожилой омега-уборщик, стоял сзади и прикрыв глаза, кажется, молился за Гука.

— Спасибо, — юноша чуть смутился. Его прельстило, ведь теперь у него есть хотя бы один болельщик. Не считая тех, кто уже шумит в зале.

— Пора, — мастер возник словно из неоткуда. Имя Чона произнесли в микрофон, а тот капец как фонил и раздражал. Техника в Читли стара, как время. — Удачи, — Хосок хлопнул парня по плечу и Чонгук направился на ринг. Разум его был спокойный, как и сердце.

Чонгук на присутствующих не глядит. Ему абсолютно плевать. Хосок подходит к нему, подаёт бутылку воды. Гукман отказывается. Ему хочется пить, но он решает, что лёгкое чувство голода и жажды лишь сыграет ему на руку. Организм породит стимул к борьбе, а мысли свяжут всё так, словно Гукману не дадут питья, если он не завоюет победу. И как в первый раз, он вспоминает врагов. Мысли поднимают адреналин в крови до максимума. Резкий щелчок и Чонгук мысленно ныряет в холодную воду!

Важен лишь тот самый сильный удар. А что, если он будет первым и единственным? Очень часто в спарринге противники не торопятся показывать свою силу, вдруг соперник сильнее? Этого «вдруг» у Чона просто нет. Если он завалит этот бой, то идти дальше вообще не стоит. Противник боязлив. Его модная причёска и повадки показатель брезгливости. Нападать первым альфа не торопится. Гукман подхватывает идею закончить бой одним ударом! Ему необходима слава. А что поможет ему быть на слуху? Что-то необычное, нестандартное. Что-то такое, чего публика ещё не видела.

— Один! — произносит он твёрдо, видя в незнакомом лице всю ту жалкую картину собственной слабости. Соперник морщит лоб в непонимании.

— Чё?

— Хрен через плечо! — Чонгук размахивается со всей дури, на которую способен, бьёт. Хруст собственных костяшек отрезвляет разум, но туманит глаза пеленой. Как же больно. Он его уложил? Скорее присматривается… Твою мать…

Строгая гримаса напротив сверлит парня глазами. Чонгук пытается не поддаться панике. Он показал всю свою силу, противник должен был пасть. Место удара воспаляется, пульсирует. Очень неприятное ощущение, оно-то и мутит взгляд. Противник на твёрдых ногах подходит очень близко. Шаги его уверенные. А Гукман теряется из-за слезливости, только не плакать! Отступив, он замечает размытое лицо соперника. Скулы напрягаются, он ударит сейчас в ответ.

— Чон Чонгук! — слишком громко, аж уши закладывает. Его руку хватают и подымают вверх. Пелена спадает. Гукман вглядывается… Нет, это не противник. Это судья. Парень опускает взгляд и видит лежащее тело на ринге. Около него хлопочет тренер, злобно озираясь на Гукмана. Он переводит взгляд на сияющего Хосока.

— Победа! — произносит судья, позволяя залу взорваться криками в поддержку. Первым слышен писк омег. Неизвестно за кого эти малолетки болели вначале, главное, что сейчас они рукоплещут именно ему.

— Молодцом, — Хосок не особо удивлён, возможно, он ожидал подобного. Не зря ведь прислал Чона сюда, а не кого-то другого.

— Ты гордишься мной? — Чон роняет со лба капли пота. Его взбудоражило не физическое, а эмоциональное усилие.

— Безусловно! — мастер надел на его шею медаль. Тёплые ладошки прикоснулись к груди парня, освежая своей прохладой. Кто-то низкий прильнул к нему и обнял за талию. Когда он опустил голову, то увидел макушку Татти.

— Ты? — его горло скрутила сухостью. Неужели Тэхён сейчас сам подошёл к нему и… Прикоснулся…

— Я болел за тебя, — едва омега поднял голову, Чонгук признал его. Имя парня ему неизвестно, зато он видел, как омега часто крутится около компании Хосока и заинтересованно поглядывает на Гукмана. Овации продлились недолго. Стоило сойти с ринга, как толпа начала вопить следующим участникам. Чонгука увели в раздевалку, а омегу не пустили. Как и других новоявленных поклонников.

— Такая победа мимо не пройдёт, — улыбнулся Хосок. — Тебя запомнят и будут ждать.

— А главное, о тебе заговорят, — темнокожий обладал теми же навыками, что и мастер. Они оба походили на бойцов ниндзя. Передвигались тихо и возникали будто из воздуха. Чонгук обернулся на Мингу. Выражение его лица настораживало.

— Это ведь хорошо? — Чонгуку показалось, что им не очень-то уж и довольны. Он ведь победу принёс, так что же старшие не радуются? На это отвечает Хосок…

— Теперь главное продолжить интенсивные тренировки. Твой путь только начался. Все, кто был до тебя так же могли быстро взлететь, но и падали они не менее стремительно!

— Я их ошибку не совершу, — мастер прав. Гордиться пока нечем. Всего одна победа. А сколько их ещё предстоит, и за каждую в сопли разбиваться.

Потянулись быстрые дни, почти не отличающиеся друг от друга. Тренировки, работа, учёба. Порой Чонгук выходил на ринг, участвуя в различных состязаниях. Бывали и поражения, но побед куда больше. Это открывало путь в большой спорт. Всё шло гладко и довольно быстро.

Настал тот заветный момент, когда Чонгук получил право отстоять честь своей школы перед Каулоном. Первое достойное состязание. А подготовка к нему подобна испытания перед запуском в космос. Юноша едва попадал ложкой в рот, так сильно дрожали его руки. Хосок предупредил, будет сложно, но, чтобы настолько…

— Повторяй: Я был рождён, чтобы стать великим! — наставлял Хосок. Требовал, не уговаривал. — Повторяй до тех пор, пока не сбудется. Повторяй и ебошь!

— Повторяю, — едва шевелит пересохшими губами. — Я был рождён, чтобы стать великим! — у него всё тело ноет. Ходить, сидеть, лежать и даже говорить больно. — Но ничего не происходит. Ничего…

— Скоро произойдёт. Работай!

— Я был рождён… — на последнем дыхании, почти не чувствуя конечности. — Что… что… бы…

— До потери голоса, Чонгук. До потери пульса, — продавливает Хосок. Он вылепит из Чонгука такого бойца, какого свет не видывал.

Глава 15

Мысли о Татти отвлекали. Чонгук разбавлял их неприятными воспоминаниями. Тот самый момент, когда он осознал, что его ангел, никогда не принадлежал ему. И никакой он не ангел, он жесток и падок на подобных ему самому. Чонгук уверял себя, что больше и на секунду не должен задумываться о Тэ. Это кощунство над самим собой. Альфа довел себя до бессилия тренировкой, только бы забыться.

Не помогло.

Муки продолжались. Былое чувство вспыхнуло, но уже иначе. Всё больше свежих фото появлялось в новеньком телефоне парня. Он зависал, глядя на повторяющиеся дурацкие, бессмысленные, но безумно красивые видео принца. Следил за жизнью его и его свиты. Каждодневно пополнял досье новенькими приписками. И пялился… Хосок заметил, но сразу ничего не сказал. Выждал.

— Не сотвори себе кумира, Чонгук! — поучал мастер, отнимая у парня телефон. — Твой Тэхён так же, как и ты мочится и срёт в сортире. Ты не на его внешность гляди, а глубоко в душу заглядывай, да оценивай, чего тот реально добился. Помешательство лишь дурит тебе голову, делает слабым. Ты не влюблён, ты приворожён, как и любая жертва маркетинга. Любовь выражается иначе, пацан. Скоро ты это поймёшь!

Услышанное не понравилось парню. И дело тут не в излишней откровенности, а в попытке мастером нарушить личные границы Чонгука. То он его уговаривает от мести отказаться, хотя лишь ею Гукман и живёт. То упрекает влюблённость. Чтобы защититься, Чонгук не придумал ничего лучше, чем напасть с вопросом…

— Хосок, а почему ты не на ринге? Меня зачем готовишь? Ты лучше, чем я и мы это оба понимаем. Так для чего тебе я?

Мастер отвечать не торопился. Помолчал немного, разок другой в потолок глянул.

— Видишь ли, Гуки, я ученик Читли и меня считают отребьем. Потому-то мне закрыт путь в большой спорт. А ты учился в Мауроне, что очень хорошо подходит под гнущиеся правила спортивной организации. Я ведь недавно улучшил своё финансовое положение, до этого почти беспризорником шатался по левому берегу. Ух и хлебнул я дерьма, любой другой утонул бы давно. К сожалению, не все вещи можно купить, даже если очень хочется. Понимаешь?

— Вот для чего я тебе, — усмехается Гук, осознавая. — В качестве тропинки?

— Ты не тропинка и не путай понятия больше. Ты мой боец, уяснил?

Он уяснил. Но что ему с того? Может Хосок им просто воспользуется и выбросит. Ведь так тоже может быть? А что, если Хосок и его альфы просто дурачат Гукману голову. Сомнения вмиг прокрались и засели под коркой. В спорте без доверия никак, Хосок очень нужен Чонгуку.

— Хотелось бы верить, — Чонгук решил не таить сомнений. Хосок уж было намеревался прочитать парню мораль, но резко замолчал. На лице его появилась наипрекраснейшая улыбка, какой Гукман прежде не знавал. Он обернулся и увидел причину…

В спортзал вошёл незнакомый омега. Молодой, чуть старше Чонгука. Он как-то не обратил на него внимание, хотя и отметил, что выглядит тот не под стать Читли. Слишком модный, ухоженный и одет подобно правобережным. Его брендовая одежда выдавала в нём эстета. Складывалось ощущение, что омега сбежал из Маурона. Лицо у него знакомое. А потом Гук вспомнил, что видел его на обложке журнала про моду.

— А вот и мой Брюлик, — Хосок моментально воссиял, поменялся за долю секунды. Мягко улыбается, приветливость его и радость от встречи прямо-таки сочатся. Он подлетает к омеге, в глаза пылко глядит и ручку ему целует. А тот хихикает, щёку альфы поглаживает.

— Солнышко моё, — в порыве мастер прижимает омегу к своему потному телу. Но вместо брани, тот только хохочет.

Чонгуку кажется, будто незнакомец совершенно не из этого мира. Не вписывается. Он одет с иголочки, но лёгок и прост. У него яркая внешность и с порога заметно его хорошее воспитание и манеры, при этом засветился в сомнительной компании.

«Он тоже перешёл сюда из Маурона?» — и альфа начинает перебирать в памяти лица. Это важно. Не ясно пока зачем, но важно.

— Чонгук, подойди, — мастер поманил рукой.

— У нас новичок, — Хосок хлопает альфу по плечу. — Джин, это Чон Чонгук. Он к нам из Маурона перешёл. Гуки, а это мой омега. Самый прекрасный на свете Ким Сокджин.

Омега делает вид, что смущается. И выглядит это мило. В ноздри проникает приятный аромат дорого парфюма, новизны и свежести.

— Привет, малыш, — Джин ухоженный, очень красивый и добрый омега, это сразу заметно. В нём нет пафоса или высокомерия. И это его отличает от большинства.

— Здравствуйте, — язык не поворачивался начать этому юноше тыкать.

— Я не настолько стар, — смеётся омега. — Зачем уж так официально. Зови Джином. — Чонгуку захотелось стать его младшим братом, именно такие чувства к этому светлому человеку проснулись.

— Для меня честь познакомиться с омегой Хосока, — ещё секунда и Чонгук покраснеет.

— Мне нравится этот мальчик, — улыбается Джин. — Таких воспитанных подростков я давно не встречал. Тем более мауронских.

Чонгук смутился, его щёки зардели. Захотелось во чтобы то ни стало понравится Сокджину.

— Не смущай мне парнишку, — все по-доброму рассмеялись. — Ну ладно, посмеялись и за работу. — Чонгук возвращается к тренировке и понимает, что испытывает зависть. Вот если бы и у него с Татти так…

Хосок смотрит по-особенному только на одного человека. Другие омеги кажутся ему пустым местом. С Джином они не только росли вместе, они познавали этот мир, держась за руки. Чем больше Гук узнавал, тем больше печалился. У Хосока и Джина похожая ситуация. Они из разных миров, но сумели полюбить и построить свой. Их тела открыли для себя удовольствие, только друг с другом. У Джина Хосок был первым, как и Джин у него. Про их пару легенды слагают и не устают любоваться. На них ровняются и завидуют. Хосок прислушивался Джина и считался с его словом. Его интересовало мнение Сокджина в том или ином вопросе, он часто клал подбородок на кулак, опираясь о стол и глядя в сверкающие глазки произносил…

— И как поступим, м-м-м?

— Как ты решишь, любимый, а я тебе подскажу… — отвечал Джин. Всё так гармонично, так прекрасно в их паре. После общения с ними, начинаешь верить в существование любви.

***

Среди левобережных есть то малое количество достойных конкурентов, коими можно похвастать. Обычно Намджун не спешит разбрасываться уважением и уж тем более почестями пусть и перед достойными. В его понимании левый берег — это дойная корова, из которой следует выжать всё самое лучшее, до капли. Но корова эта тифозная и больная, как только она загнётся, её бросят на произвол судьбы.

Хосок и Намджун не просто кровные враги, их взаимная ненависть началась ещё во времена дедов. Намджун был не так любопытен и когда дед рассказывал совою версию начала ненависти к роду Чонов, маленький альфа предпочитал играть, сбегать на улицу, пользуясь глухотой старика.

А вот Чон Хосок не раз просил у деда в подробностях пересказать услышанное им уже сотни раз. И старый альфа рассказывал. А потом рассказ дополнял лежачий дедушка омега. На смертном одре дед шепнул внуку кое-что очень важное, это изменит судьбу маленького мальчика. Держа за руку умирающего старика, Хосок усвоил одно, пока жив Ким Намджун, покоя Хосоку не найти. Их дети тоже будут враждовать, и это неизбежно.

На общих сборах всех школ так или иначе причастных к спорту, представители Читли не выделялись. Мастер за собственные деньги сшил своим бойцам и подопечным именную форму с гербом и названием школы. Всё было на высшем уровне, достойно. Сам Хосок и его Омега одеты с иголочки. Вертят в руках ключики от дорогих авто, поглядывают в экраны дорогих телефончиков. Позади стоят телохранители в строгих костюмах, сшитых на заказ из хорошей ткани.

Мауронские и Каулонские фыркают, бросая косые взгляды. Другие школы, убогие. Нищие, сторонятся всех. Левобережные почти никогда не бывают на правом берегу, некоторые сейчас перешли мост впервые. От них разит нищетой и мышиным дерьмом. Об этом не забывают сказать ученики высших школ. В назначенное время ворота городской арены отворяются и все школы идут друг за другом. Сперва элитные правобережные, за ними Читли и остальные.

«Крысёныш…» — Намджун издали приметил Хосока. Упустить момент и не вылить грязь на Читли? Вот уж нет! Смелой походкой Ким направляется к Чону. Из-за его спины выходит Джин…

«Это он…» — альфа застыл на месте, будто к полу прибили. Вихрь шума, музыки, доносящейся с арены и стук собственного сердца набатом застучал в висках. И мир провалился. Омега… Тот самый из его сновидений и фантазий.

— Хосок, гляди, — голос такой звонкий, весёлый, полный жизни. Джин смеётся, что-то весело щебечет, а Намджун взгляда от него отвести не может. Долетевший до него аромат омеги ласково коснулся его носа, побуждая заржавевшие механизмы к движению. Чувство блаженства охватило альфу, помогло воспарить и резким движением бросило на землю!

Прелестное создание ластилось к врагу Намджуна и получив поцелуй одарило Хосока улыбкой. Это не важно. Пусть и заколола ревность в оголённый нерв. Главное, омега из его фантазий реальный. Его можно коснуться. Альфы из Читли из-под лба поглядывали на Кима. Намджун не отводил своих глаз и пялился так рьяно, что Юнги пришлось вмешаться. Он быстро подбежал и растормошил друга, ведь тот ничего и никого не слышал. Только глядел в упор. Хосок уже недобро поглядывал в сторону правобережных, ещё пара секунд и он подойдёт с разборками. А этого нельзя допускать. Только не тут.

— Ким, блять! — Юнги стукнул альфу в спину кулаком.

— Чего?! — рыкнул тот не переставая глядеть на чужого омегу, боязливо жмущегося к хосоковой груди.

— Нахер ты их провоцируешь?

Намджун оглянулся на друга.

— Кого? — альфа вернул внимание на омегу и лишь сейчас понял, кому этот прекрасный цветок принадлежит. Вернее, до него дошло осознание, медленно смешивающееся с глубоким огорчением. — Как его зовут?

— Влюбился? — хмыкнул Юнги, всеми силами пытаясь оттянуть Кима куда-то в угол.

— Они встречаются? Кто он? Как его зовут? — и осыпал друга вопросами.

Парни из компании Хосока зашептались. Темнокожий альфа, которого Юнги на дух не переносил, кивнул в сторону мауронских и шепнул своему другу что-то на ухо. Хосок обернулся. Поглядел, прищурившись. Его реакция была очевидной. Он обнял своего омегу крепче, друзья их прикрыли, сопровождая до отведённых мест.

Понимая слишком открытую заинтересованность, Мин ответил…

— Ким Сокджин, — альфу такое поведение друга не порадовало. — Брюлик Крысёныша.

— Я уже понял… что? Брюлик? — наконец он отвернулся от ребят из Читли и нехотя поплёлся за Юнги, к своему месту.

— Он вроде как его так называет, ласково.

— Ласково… — усмехается альфа, усаживаясь, исподтишка наблюдая. — Разве ж это ласково? — «вот будь он моим омегой», думает Джун, «я бы звал его мотыльком, цветочком, милашкой». Будь он его омегой… Они долго бы не продержались…

В груди защемило. Неполноценность вспомнилась как проклятие. В области паха неприятно ныло. Пусть Ким считает Хосока уродом, вонючкой, слабаком, но у него есть одно достоинство. И применяет его альфа часто, учитывая довольный вид Сокджина.

— Расскажи о нём? — просит Ким.

— Джуни, там без шансов, уверяю тебя, — отмахивается Юнги. Все готовятся увидеть сходку представителей различных спортивных состязаний. Открывают «Олимпик» футболисты. Им отведен ровно час. Затем будут ещё несколько метателей ядра, парочка фехтовальщиков, ещё какая-то шелуха. Намджун не признаёт ничего, кроме мордобоя. После всех наконец долгожданная вольная борьба. Намджун и Юнги не учувствуют, так как они автоматически вышли в высшую лигу и сразятся с теми, кто окажется лучшим в «Олимпике». Альфы смело обсмеивали каждого, кто должен выйти на «поле боя».

— Шанс всегда есть! — никак не уймётся Джун, отчего Юнги начинает раздражаться.

— Но не в этом случае, — он-то наслышан байками о крепкой и чистой любви Хосока и Сокджина. Они верны друг другу. Их история прекрасна.

— Поебать, расскажи, что про него знаешь?

— Не так уж и много, — жмёт Юнги плечами. Он решает не передавать сплетни, может всё это выдумки. — Хочешь, могу послать наших, они выведают.

— Пошли. И пусть это… — мнётся на секунду. — Сфоткают его… — и глядит на Джина, его собой закрыл телохранитель.

— Да ты батенька башкой уёбся, — такой просьбы Мин никак не ожидал. Трибуны загудели, шоу начинается.

— Он такой красивый, — и Намджун одарил Джина улыбкой, раззадоривая внимательного Хосока. Было трудно подловить момент. — Просто богоподобный, такой лапочка…

— Ну-у-у, да, наверное, ничё такой, — а вот Юнги думает иначе. Джин типичный представитель элитного общества омег. Конечно, он ухожен и привлекателен, но вот прям не на столько, чтобы сидеть и слюной давиться, как это сейчас Джун делает.

Омега воплощение всех фантазий и пороков Намджуна. Безупречный и моментами казалось, сказочный. То, что он занят, так это пустяк. Был чужим, станет его.

«Вот прикончу тебя, Крысёныш и заберу Джина себе!»

Когда-то во время очень сильной грозы в будку ударила молния и разнесла её, оставив при этом глубокую воронку. Позже на этом месте вырыли колодец, но наткнулись на крысиное гнездо. Тысячи перепуганных грызунов разбежались по баракам, пугая и терроризируя левобережное население. Было принято решение засыпать отравой гнездо и закопать. Позже на этом месте построили жилые дома, однако страшные легенды о крысах-людоедах распространились и вышли за пределы столицы. В одном из этих домов родился Хосок.

— Крысёныш из колодца, — в этих трёх словах столько яда, что можно им погубить целую страну. Намджун отказывался считаться с авторитетом Хосока и намеренно делал тому подлянки. Чон тоже не оставался в стороне и отвечал грубо. Война их велась не открыто. Они лично почти не разговаривали и уж тем более не распускали рук. Это до поры, до времени.

— Привет, Джини, — Намджун машет хмурому омеге ладонью. Хосок меняется с ним местами и показывает Намджуну средний палец, а тот хохочет. Как же хорошо. Ким Сокджин… природа создала его специально для Намджуна.

Ким Намджун распахнул глаза. Теперь даже боль не мешала ему испытывать настойчивое влечение. В нём проснулся альфа. Стягивая с себя испачканные кровью и спермой трусы, Намджун ощущал как им медленно, но верно овладевает помешательство. День ото дня он терял голову. Взялся за перо, письма писать начал. И не было ему покоя…

— Юнги!

— Чё?

— Достань мне его номер!

— Кого?

— Джина, — наблюдая как выражение друга источает непонимание, Ким пояснил. — Сокджин, Брюлик Крысёныша.

Юнги сходу охнул и нахмурил свои пепельные брови. Новая покраска и укладка шла ему особенно хорошо.

— Ким, это невозможно, — Юнги уже понял, что случилось с его другом. И будь на месте Ким Сокджина любой другой омега, он стал бы лишь подначивать. Расставание с Татти это лучшее, что может произойти с его другом. Но омега злейшего врага… Это всё сулит большие неприятности. Расстроить Мажуро таким вот плевком — значит самому в могилу лечь. За Татти тот разорвёт и причём в прямом смысле. Не потому, что Ким его бросит, а потому что Чоны и Кимы веками враждуют!

— Нет ничего невозможного!

— Не сходи с ума.

— Ты меня учить взялся?

— Конечно нет, — Мин понизил тон. — Просто я знаю, наслышан от общества, что Джин и Хосок обожают друг друга. Они друг за друга умрут. Я-то достану, хотя и не представляю как, но говорить с тобой он не захочет.

— Это уже моё дело.

— Дай время.

— Сколько? — нетерпеливо выпалил Ким.

— Не знаю, сколько понадобится. Ты просишь о невозможном.

Намджун посмотрел каким-то непривычным манером, Юнги прежде друга таким не видел. А ведь Ким не шутит. Пообещав исполнить его просьбу, Юнги отмахнулся и перекрестился, правда мысленно. Ну дела, Джуни запал на омегу своего злейшего врага. И борьба их поколениями тянется, а это о многом говорит. Юнги учуял запах смога… Ох, не добрый знак.

«Ничего, пару дней в компании Татти и дурь из башки вон!» — Мин на это надеялся, но не тут-то было. И через пару дней Ким поинтересовался, как проходят дела по добыче номерочка. А потом опять поинтересовался… Спустя неделю у Юнги на голове появились первые седые волосы. Тактично, он попытался объяснить своему другу, что совать башку в отношения Крысёныша очень неразумно. Такой ответ альфу огорчил. Он оставил донимать Мина и поступил из ряда вон глупо. Сам отправился на левый берег и дёрнул за ниточки.

— Достану, — обещает ниточка и вскоре приносит скомканный лист бумаги, выкрашенный алыми каплями. Трясущейся рукой Намджун схватил бумажку и отошёл в сторону. Ведомый неясным сиянием, ослепившим здравый разум он набрал на дисплее заветный номер и замер.

— Я отрежу тебе голову! — Хосок на своей территории, бережёт свои владения и самое ценное среди этого прелестный, богоподобный Сокджин. Его глаза поразили сердце альфы, едва он в них взглянул. Намджун не отступит. Ему на собственную голову плевать, он её походу потерял окончательно, а сердце отдал чужому омеге.

— Не горячись, Крысёныш, — усмехается альфа так гаденько и посмеивается, когда слышит ругань, несущуюся из динамика. — Не с тобой говорить хочу.

— Дай мне, — голос Джина вызывает в коленках Джуна дрожь. — Слушай, Ким, не беспокой меня. Я за своим альфой, не оскорбляй меня!

Гудки.

— Не могу… — огорчённо вздыхает Джун. Он не боится проблем, а они грядут. Всё, что он услышал, что колыхнуло его сердце и сгустило кровь, это чуть грубое «Слушай, Ким…». А потом он так больно отрезал. Да только любовь не прошла, лишь усилилась, медленно но верно переросла в маниакальную.

***

Привычно взявшись за швабру и тряпку, альфа был неожиданно остановлен мастером. Чон делает успехи в спорте и карьера его стремительно летит в гору, но это никак не отменяет обязанностей. В мире спорта превалирует дисциплина и четкое осознание своей позиции. Все новички выполняют то, что говорят старшие. Чонгук подчиняется тем, кто стоит на ступенях выше, отдаёт приказы нижним. Так сложилось, что в самом низу пока что он. Благо, что не на долго.

— Чонгук, бросай всё, — мастер чем-то одухотворён. Это или очень хорошо, или напротив плохо.

— А? — лёгкий испуг. Что-то случилось? В коридоре собиралась толпа.

— Иди сюда, — Хосок поманил рукой. — Да брось ты эти тряпки.

Парень отложил в сторону всё, что было у него в руках и подбежал к Хосоку.

— Что-то случилось? — он заметно занервничал. Разные мысли так и загудели в башке. Он чем-то не угодил спортсмену? Его прогнать хотят? Что он сделал? Наверно слишком борзо держался. Почему-то вспомнился «Олимпик» и обещание Чонгука в следующем году выйти в финал и представить Читли лично! Может это было слишком дерзкое заявление?

— Поехали, — Хосок кивает на выход, у которого уже столпились альфы из их группы. По лёгкому тону можно догадаться, что мастер зовёт его на прогулку. На самом деле Чонгук не представлял, чем там вся эта свора занимается. Они виделись только в школе, но не за её пределами.

— Куда? — никакого волнения, чистый интерес.

— Прокатимся немного, — подмигивает мастер. — Не только вкалывать. Отдыхать тоже надо, верно?

Чонгук смущённо жмёт плечами. Ищет глазами Сокджина, но вокруг одни альфы.

— Давай, поехали, — Хосок подталкивает парня вперёд. — Оставим все дела на потом, а то молодость просрём впустую!

Из окон на компанию смотрели омеги, оставшиеся после лекций в качестве наказания или на дополнительные занятия. Уж что, а вниманием альфы не обделены. Да и сам Чон уже обзавёлся верной стайкой влюблённых и восхищённых им.

— Падай сзади, — кивает мастер на мотоцикл.

— Куда?

— Да не бойся ты, — Хосок притянул Чона за рукав. — Схватись за меня, только не щупай.

— Ага, а то он возбуждается, — загоготал Мингу.

— Гляди как бы я тебя не шлёпнул, умник, — беззлобно ворчит мастер, на забаву всем.

Мотоциклы поехали гуськом. Первый естественно Хосок, а затем соблюдая нерушимую иерархию за ним катились парами альфы. Они направлялись по асфальтированной дороге вглубь левого берега. Пока всё было не так уж и плохо. Приличные дома, маркеты, огромное поле для тренировок.

Порывистый ветер бился в лицо. Чонгук сидел позади Хосока и наслаждался скоростью. Для парня это первый такой выход в свет с компанией сверстников. Не передать словами, сколько волнения и адреналина бушевало внутри. Из приделанного вручную динамика заиграла музыка. Её эхом разнесло по району. С ветерком прошмыгнув на тропинку через короткий парк, компания мотоциклистов вскоре очутилась в первом секторе бараков. Крайние улочки более-менее приличные, чем дальше они ехали, тем картина становилась плачевнее.

— Держись крепче! — Хосок не сбавил скорости. Крутой холм исполосован узорами от мотоциклетных шин. Водители ловко уворачивались от ям. Чонгук никогда не бывал на аттракционах, сейчас ему казалось, что именно такие были бы ощущения попади он туда. Направлялась колона к большому зданию на пустыре. По внешнему виду не трудно понять, что это местный клуб. Прибывших уже у входа встречали толпой омеги. В толкучке было много звуков, хохота и мата. Хосок схватил Гука за плечо и потянул с собой. Их обступили, давая дорогу, не смея коснуться. У Хосока есть омега, и он верен ему. Душа, тело, сердце, член и всё внимание мастер дарит своему обожаемому Брюлику. И все про это в курсе.

Чонгук не отставал, когда они попали в большой зал. Тьма, режущие глаз огни создавали иллюзию полета в космосе. Громкая музыка уносила мысли далеко за пределы галактики. Чонгук на мгновение задумался и потерялся. Запах пара, пущенный в зал, буквально кружил голову. Юноша пошатнулся. Кто-то схватил его за руку и повёл за собой.

— Чего растерялся? — Хосок запер дверь и Чонгук мотнул головой. Огляделся. Расписанный граффити коридор хорошо освещён непривычным мятным оттенком. — Пойдём, наш кабинет там!

— Я никогда не бывал в подобных местах, — Чонгук прошёл в открытую дверь. Хосок ничего не сказал. Жестом он пригласил Чона присесть на чёрный кожаный диван. Юноша запер дверь и принял гостеприимность хозяина. Интерьер выражал тактичную роскошь. На стене висел огромный синий знак в символике черепахи. Хосок зашёл за барную стойку и взял с зеркальной полки пару бокалов, что-то в них намешал. Присел он не очень близко к Гуку, давая ему возможность ощутить простор. Протянутый бокал с синей жидкостью вызвал в Чоне неуверенность. Но Хосок ведь не отравит и не навредит. Кроткий тост умилил мастера. Едва пригубив, мальчишка нахмурился и принялся чавкать, пробуя.

— Ты думал, что я тебе алкоголь дам?

— Надеялся, — коктейль был вкусным, и неожиданно приторным.

— Нет, ты ещё мал. Тебе нужно тренироваться. У нас в группе не пьют, Гуки. И не употребляют, понял?

Чонгук кивнул. С Хосоком они осушили бокалы, беседуя о дальнейших планах. А потом мастер вынул из ящика коробку и отдал гостю. Внутри нашлись цветные браслеты. Хосок объяснил значение каждого цвета. Юноша, по наставлению старшего, выбрал оранжевый. Это значило, что он свободный, может флиртовать и знакомиться. А вот у Хосока на руке красовался алый, символизирующий крепкие отношения и любовь с партнером. Высеченное вручную имя подкрашено белым фосфором.

КИМ СОКДЖИН — к Хосоку лучше не приближаться, ни то живо выпроводит за порог любого омежку, решившего скомпрометировать его отношения. Сокджином Хосок дорожит даже больше, чем собственной головой. Он добивался строптивого омегу, и лишь ему одному известны те душевные муки, что терзали ночами в разлуке, когда они ещё не были вместе.

— А теперь айда в зал, тебе нужно отдохнуть. Иди к нашим, они за первыми столами всегда.

— А ты разве не идёшь?

— У меня свидание, — Хосок вынул припрятанный подарок и цветы. — Дуй давай, а то смутишь моего омегу своим присутствием.

Чонгук поблагодарил Хосока, передал привет Джину и поспешил в зал. Альфы протянули ему стакан, в нём так же не было алкоголя, но это уже не важно.

DARK MIRROR. Главы с 16 по 20. Бесплатная версия: