Фандом: Игра в кальмара

Рейтинг: 18+

Пэйринг и персонажи: Хван Ин Хо/Сон Ки Хун

Метки: PWP, Любовь/Ненависть, Нецензурная лексика, Упоминания
алкоголя, Упоминания курения, Слэш

Описание: А ты думал, я в своём уме после всего, что творил?

***

Аромат дорогого мужского одеколона щекочет ноздри. Ки Хун лишь по этому признаку понимает, к нему пришёл человек, в котором ранее мужчина был уверен. Сильным ударом оказалась едкая правда. Игрок 001 совершенно не тот, за кого себя выдаёт. Мир настолько прогнил, уже не спасти. Ки Хун и сам некогда балагур, лудоман, отвратительный сын и отец. Дорогой урок преподала ему жизнь. Пройденный путь от никчёмного дурака, до смелого и ответственного героя был коротким, однако весьма пресыщенным смертельно опасными событиями.

С его лица снимают повязку. Полумрак приватной комнаты, схожей с той, что бывают в борделях, окутывает плавно. Посторонние спешно уходят, оставляя мужчин наедине. Хван безэмоционален. Стоит и смотрит. Распорядитель одет в костюм, на плечах плащ с капюшоном, в руках ненавистная Ки Хуну маска «палача».

Взгляд ненависти полон.

— Мразь! — из последних сил рычит Ки Хун. Если бы не цепи и сильное изнеможение… Голыми руками разорвать готов подонка. — Я доверял тебе.

Хван надменно улыбается, глядя на мужчину, стоящего перед ним на коленях. Позволяет себе погладить того по волосам. Сон отстраняется, брезгливо морщится.

— Ты слишком напряжённый, — замечает распорядитель. Тон его спокоен, а сам он до раздражения самоуверен.

Ки Хун не знает сколько времени он провел в плену, что делали с ним и чем поили. Смутные воспоминания мельтешат, их бы рукой смахнуть, да связан. Как бы это ни было странно, о нём хорошо заботились. Кормили даже через силу, оказали необходимую медицинскую помощь. Но его состояние весьма ослабленное. Возможно, ему в организм вводят успокоительное.

— Где они? — всегда один и тот же вопрос, как только увидел Хвана.

— Кто? — такой же бессменный ответ. Распорядитель будто пытается стереть остатки его осознанности.

Ки Хун трясёт головой, словно вот-вот из неё зацепка упадёт.

— А та девушка… — он забыл их имена, счёт времени потерял. Лица из реальности и снов смешались во едино. Ки Хун себя позабыть боится. — Люди? Где они, что ты с ними сделал?

— Не беспокойся о них, — мягко просит распорядитель. — Они не твоя забота.

Ки Хун нехотя поднимает глаза и косится на Ин Хо.

— Не моя забота?! — он дёргается вперёд, но цепи сдерживают его движения, лишь негромко звенят, словно измываясь над пленником.

— Ты сделал для них слишком много, они этого не заслуживают, — Хван проводит по изгибам маски подушечкой указательного пальца.

— Я пришёл сюда, чтобы спасти их, — уверяет Сон. И злится на бессердечных богачей, на систему и себя самого.

— Теперь лишь от них зависит твоя жизнь, — загадочно говорит распорядитель. Надевает на лицо маску, закидывает на уложенные волосы капюшон. Он кошмар наяву для Ки Хуна.

— Я остановлю игры! — голова тяжелеет. Очень хочется спать. — Я их… остановлю.

В ответ удаляющееся эхо шагов и негромкое…

— Скоро увидимся, герой.

***

Хван сидит на широком диване причудливой формы, обитом красной кожей. Его ноги широко расставлены, мужчина обнажён по пояс, на нём только брюки, окаймлённые кожаным ремнём с серебряной бляхой. Крепкое запястье окольцовывает ролекс, мальчишеская чёлка падает на глаза. Ки Хуна приводят под конвоем и садят напротив. 456-й брезгливо озирается. Слишком много показухи.

На огромном экране крупным планом мелькают обнажённые тела. Стоны заглушает классическая, в современной обработке музыка. Мужчины ласкают мужчин и женщин. Порок в чистом виде. Отчего-то смутившись, Ки Хун отворачивает лицо от порно фильма. Обстановка роскоши безжалостно давит, а сухость в горле раздражает.

— Ты словно школьник, — хмыкает распорядитель. — Это даже мило, веришь?

Ин Хо затягивается, прогоняет через себя смог и не отрывая пристальный взгляд от пленника, выдыхает. Улыбается, словно пытаясь вызвать неприкрытый, голый гнев. Клубы дыма поднимаются вверх, размывая вид. Свет приглушается, отдаёт оттенком красного. Распорядитель машет запястьем, из помещения выходит охрана и обслуга.

— Ты безумен, — Ки Хун дрожит. Не от страха. Его прошибает мороз от ужаса осознания.

— А ты думал, я в своём уме после всего, что творил? — ухмылка искажает лицо распорядителя. Яркие блики бегут по потолку, отвлекая от потока мыслей. Сону настолько не уютно, что лучше пусть его обратно запрут в маленькой комнатке без окон и заставят слушать тишину. Все силы на ярость потратил. Тело самовольно расслабляется. Сон откидывает голову на спинку дивана, громко выдыхает, морщась от сигаретного амбре.

— Тебе… — еле дыша, шёпотом. — В аду… — сопротивляясь из последних попыток. — Гореть…

— Хочешь со мной? — красивая улыбка озаряет вечно серьезное лицо 001.

— Уволь.

Янтарная жидкость в мощном стакане переливается на бликах. Распорядитель подсаживается к пленнику. Слишком близко, так что их бёдра соприкасаются. Подносит к губам Сона стакан. Ки Хун сжимает губы в полоску и устремляет возмущённый взгляд на злодея. А глаза так ненавистны и запах от его рук под дых бьёт. Дорогой одеколон, нотка кокаиновой щепотки и властолюбие. Всё это и без того голову кружит.

— Выпей, — не просьба, а приказ.

— Нет! — Ки Хун хочет отвернуться, распорядитель склоняется к нему, хватает за подбородок.

— Не строй из себя невинность, Ки Хун, меня это бесит, — Хван заглядывает в самую душу мужчины, переворачивая знакомый мир.

— Пошёл ты! — злится пленник и дёргает руками. Путы обездвиживают, но и без них Сон просто кусок мяса, не более. — Когда я до тебя доберусь…

— Так я уже тут, — Хван запрокидывает голову пленника, вынуждая того открыть рот. Жгучий алкоголь попадает на язык, обжигает его. Стекает по горлу, ещё пуще расслабляя мышцы. Сон позволяет, у него и выбора-то нет. Его полусонный взгляд плывёт. Но как только Ин Хо приближается и касается его губ своими, мужчина моментально трезвеет. Силы неоткуда наполняют его. Небрежно дёргается, назад отползает, к самому краю дивана.

Хван улыбается. И на миг Сон сомневается в том, что секунду назад произошло. Или у него окончательно мозг прогнил, раз уж подобные видения мерещатся. Распорядитель придвигается, разглядывая мужчину. И этот интерес ни с каким другим не спутать. Влечение плещется в зеркале души его чёрной. Ки Хун отстраняется, неожиданно падает на мягкий ковёр, преодолев край дивана.

— Грёбаный урод, — шипит 456-й игрок, забываясь в этот момент.

— А будь я красавцем, тебе будет приятнее?

— Что? — вопрос обескураживает.

001 встаёт над перепуганным мужчиной. Легко поднимает его и почти бросает на диван. Появившийся в его руках нож тормозит поток активного сопротивления и Ки Хун замерев, выжидает. Распорядитель разрезает путы на руках и ногах, высвобождая пленника. Только сил у него мало, он не сумеет дать должного отпора.

— Чем ты опаиваешь меня?

— Не волнуйся, это просто успокоительные, чтобы ты лишний раз не психовал, — нож летит на широкую столешницу чёрного, кофейного стола. Хван упирается одним коленом в диван, между ног пленника. Медленно нависает над дрожащим Ки Хуном.

— До насильника докатился? — хочется сказать это с издёвкой, но как-то не смешно. А ещё учитывая картинку гейского секса на экране, совсем не до шуток становится.

— А ты романтики хочешь? Цветов, конфет и свиданок? — хмурится 001. — А может мне тебе стих написать?

— Полоумный ублюдок, — рычит Сон, делая попытку ударить насильника. Будучи хорошим бойцом Хван мог пережить нападение толпы, а почти недвижимый мужчина для него смехотворен. Но слова Ки Хуна его задели. Хван перехватил его руки, зажал их над головой пленника и шепнул тому в самые губы…

— Я не насильник, — и добавил строго. — Не смей меня этим клеймить.

Нежеланная близость пугает лишь пуще. Нет, Сон не может сказать, что брезгует или имеет что-то против нетрадиционных отношений. Хотя сам он никогда в подобные не вовлекался. Будучи человеком широких взглядов, принимающий каждого человека, он в принципе мог бы гордиться тем, что его желает такой статный, завидный кавалер как Хван Ин Хо. Одно плохо. Они враги.

— Ты хуже, — выдыхает 456-й. 001-й на мгновение задерживает взгляд на его губах. То короткое расстояние между ними делается мизерным, Сон должен просто отвернуть голову. Так он покажет, что не готов. Таким образом он даст понять Хвану, что не хочет. Глухая уверенность проявляет себя и кричит: Отвергни и он не станет!

— Да, — горячий шёпот ласкает щёки Ки Хуна. Он не подвижен, ещё секунда и его телом овладеет тот, кого убить хочется. — Я хуже.

Хван дал Сону время. Тот даже попытки не предпринял. Нижняя губа распорядителя трётся об губы Ки Хуна. Мягко прислоняется, настойчиво прижимается. Скользкий язык размыкает их, вторгается в чужой рот. Ки Хун прикрывает глаза. Горячая, крепкая грудь прижимается к его телу, а поцелуй до такой одури нежный, словно с самой разгорячённой шлюхой лижется. Ощущение «неправильности» улетучивается быстро. Ему на смену приходит лёгкое волнение и даже некое веяние возбуждения. Ки Хун пленник, безвольный раб. Но раз его хочет одно из высших зол, пусть тогда поймёт, Сон не дешёвка.

Ки Хун ловит кончик чужого языка, ощутимо прикусывает его и услышав недовольное шипение, размыкает веки.

— Блять, — Хван держится рукой за рот. Заметив довольный взгляд пленника, он не злится, напротив, проявляет заинтересованность. — Трахнуть тебя жёстко? Чтоб всю дурь из башки выбить.

— Себя трахни, у тебя дури поболее моей, — хамит Сон. И вместо удара по лицу получает кроткий поцелуй.

— Скажи хватит, я остановлюсь. — вдруг предлагает распорядитель.

И так это обескураживает, что ворвавшийся в сознание азарт устанавливает свои правила. Нельзя отвергать распорядителя. А что, если игроки ещё живы и имеют шанс на спасение. К тому же Сон заядлый игрок, всегда им был. А что сейчас происходит, как не самая настоящая игра?

— Ненавижу тебя, — рычит Ки Хун. Он скажет что угодно, только не просьбу прекратить. — При первой возможности — вскрою тебе глотку!

Ин Хо давал шансы, Сон ими пренебрёг. Он ведь большой мальчик. Всё должен понимать. Чем чреваты его слова и молчание. Хван целует его, прижимается и трётся о его бёдра вставшим членом.

— Поверь, такую возможность я тебе предоставлю! — больше никаких нежностей. Распорядитель резко переворачивает 456-го на живот. Рвёт на нём футболку, стягивает лёгкие спортивные штаны. По швам трещит нижнее бельё. Сон жмурится и сжимает кулаки. Лязг ремня вынуждает мужчину вздрогнуть. Он слышит характерный звук расстёгивающейся ширинки. Соприкосновение собственной кожи с чужой вызывает приступ паники. Тёплая ладонь гладит его по волосам, успокаивая.

— Я буду осторожным, — зачем-то обещает Хван и елозит головкой члена меж ягодиц 456-го.

— Ты отвратительный, — тихо говорит игрок.

— Твои слова обижают, — признаётся распорядитель. Он не тороплив. Ласкает тело непокорного. И в какой-то момент это даже нравится Ки Хуну. Он расслабляется, прикусывает нижнюю губу. Темнота сменяется вспышкой яркости, когда Сон чувствует тёплое дыхание между лопаток, а затем влажный поцелуй. Зачем такая неуместная забота?! Ни к чему! Глаза Ки Хуна округляются, он оборачивается. Вид голого мужчины не отвращает, не пугает и не вызывает желание злиться. Ин Хо разгорячён. Лицо его расслаблено, он дышит через разомкнутые губы, глаза пьяны, а румянец на щеках выдаёт интимность момента.

— Не двигайся, — просит Ин Хо. Отстраняется ненадолго, чтобы взять смазку со столика. Густая консистенция чуть холодит. Сон морщится.

— Ты ведь это в первый раз… с мужиком? — интересуется игрок.

— Ты надеюсь тоже? — распорядитель вводит один палец. Сон шипит и зажмуривается. — Вижу, что в первый. — и это осознание восторгает. Он вводит ещё один палец, двигает ими неспешно, размеренно. И уже вскоре 456-й полностью расслабляется, позволяя всему случится. Его член трётся о пропитанную потом обивку. Рука тянется сама, Ки Хун сжимает твёрдый орган в ладони.

— Ты красивый, — шепчет распорядитель, вынимая пальцы из мужчины.

— Ты тоже, — игрок не уверен, слышал ли его 001. Хочется, чтобы услышал. Ки Хун ловит себя на мысли, что и правда так считает.

Обильная смазка прозрачными дорожками стекает по бёдрам. Ин Хо проникает осторожно, стараясь не причинить вреда. Это даже иронично, учитывая кем он на самом деле является. Распорядитель томно вздыхает, ощутив теплоту чужого тела. Туго, приятно. Первые движения медленные. Сдержать весь пыл сложно, но Ин Хо не хочет делать пленнику больно. Подсознательно он считывает знаки и заметив на лице Ки Хуна удовольствие, двигается всё быстрее.

Мужские стоны глухо проносятся в полумраке. Ки Хун ласкает себя рукой, понимая — скоро кончит. Запретная ситуация и постыдный секс с мужчиной высвобождают всех демонов.

— Хочу, чтобы ты кончил, — шепчет распорядитель, облизывая ухо любовника. Разливающееся тепло и напряжение внизу живота заставляет игрока прогнуться. Хван просовывает под него руку. Заменяет ладонь Ки Хуна своей. Мужчина всё делает правильно и умело. Доводит до самого пика и просит… — Кончай.

С протяжным стоном Сон сжимает кулаки. Чуть не плачет. Виски пульсируют, а по телу волнами разливается приятная нега. Капли пота стекают по коже. Доминант терпелив, даёт Ки Хуну немного времени, чтобы перевести дыхание, прежде чем вновь овладеть им.

Ин Хо позволяет себе каплю садизма. Он сжимает в кулаке волосы на затылке игрока, двигая бёдрами резко и часто. С удовольствием наслаждается видом проникающего глубоко члена в чужое тело. Отныне и навсегда игрок под номером 456 принадлежит распорядителю. Только так и никак иначе. Они запомнят этот момент на всю жизнь. Как стоны их в унисон звучали. Как в глаза друг другу глядели и пылали от ненависти и желания. Принципиально Хван спускает прямо в Ки Хуна. Наслаждается секундами блаженства, прежде чем уронить голову на худенькую мужскую спину…

***

Чёрно-красная обстановка спальни подогревается бордовой потолочной подсветкой. Автоматический освежитель воздуха «выдыхает» лавандовый аромат. Ночь или день на улице — неизвестно. Никаких признаков чтобы это понять в помещении нет. Вместо окон две картины, а часы заменила цветочная композиция.

Ин Хо недвижим, веки его плотно сомкнуты, а дыхание размеренное. Мужчина лежит на боку и слышит позади тяжёлые вдохи-выдохи Ки Хуна. Тот ёрзает, что-то невнятное бормочет. То ли сон ему снится, то ли капризы показывает.

— Сука, как жарко, — шепчет 456 отбрасывая от себя кроваво-красное шёлковое покрывало.

На длинном столе заряженный пистолет и нож. Прямо на виду. Словно испытание какое-то. Игрок поднимается и подходит ближе, внимательнее рассматривает оружие. Хван никак на это не реагирует. Подлец, вынуждает убить себя спящего. Чести Ки Хуну такой поступок не прибавит.

— На тумбе пульт от кондиционера, — подсказывает Ин Хо, не размыкая век. — Сделай прохладнее, если жарко.

Ки Хун даже не оборачивается. Колеблется, размышляет. Неуверенно тянет свою руку сперва к ножу, но потом к пистолету. Всё же выбирает холодное оружие. Подойдя к лицу распорядителя, мужчина замирает.

— Не убивай сразу, — бездвижно говорит Хван. — Помучай, понравится.

Ки Хун издаёт на свой манер характерный звук, обозначающий гамму эмоций. Неуверенность, злость, печаль, восторг. Резким движением он разворачивает распорядителя на спину. Садится на его бёдра, прижимая лезвие к его шее…

— Вскрою тебя! — злобно шипит мужчина, вглядываясь в глубину глаз напротив. — Выпущу всю твою грязную кровь, по простыням размажу!

— 456-й, — уголок рта изображает улыбку. — В гневе ты ещё красивее.

— Заткнись, блять! Просто замолчи! — нервы на пределе.

— Хочешь, я тебе отсосу? — словно издеваясь предлагает Хван Ин Хо. — Владеть кем-то очень приятно. Попробуешь?

— Тебе нравится владеть, да? — хмурится обиженно Сон. Распорядитель уже неизвестно сколько имеет его. — А что, если овладеют тобой?

Тишина въедается в кожу. Ки Хуну кажется, будто именно этого от него ждёт распорядитель. Тянет к себе на дно, мысли и желания опошляет. Ведь не секрет, их близость обоюдна приятна и желанна.

Ки Хун становится босыми ногами на пол. Напряжение воспаляет желание.

— На колени, — будто в бреду шепчет мужчина. И глаз со своего любовника не сводит. Тот выполняет приказ беспрекословно. Обнажённый, скидывает с себя покрывало. Опустившись на колени, звучно сглатывает. Его желание заметно по напрягшимся мышцам. Он не пытается унизить игрока, даже если сперва так может показаться. Всё, что он делает, тоже нравится Ки Хуну.

Хван берёт напрягающийся член Ки Хуна, недолго ласкает, прежде чем взять его в рот.

— Глубже, — едва слышно просит Сон. Хорошо так, что даже стыдно. Рука сама к макушке тянется, чтобы клок мягких волос в кулаке сжать. Распорядитель не возмущается, терпит.

— Ещё глубже, — требует мужчина, двигая бёдрами. — Быстрее.

И Хван повинуется. Его тело реагирует на происходящее соответственно. Не возбудись он, Сон мог бы испытать неприязнь к самому себе. Уж ему-то насилие над людьми чуждо, наверное…

Однако лукавый соблазнитель прав. Владеть чужим телом весьма заманчиво. Сладкие хлюпанья моментально вызывают желание ускорить движения. Слюна вперемешку с естественной смазкой блестит на подбородке Ин Хо. Лишь этот момент вынимает из мозга здравомыслие, заменяя его желанием кончить.

— Быстрее, прошу… — ещё несколько секунд порывистых движений и полного напряжения перед желанной разрядкой. Хван не отстраняется, глотает.

С уголка губ стекает мутная капля, распорядитель стирает её запястьем. Ки Хун оседает на пол без сил, а после ложится. Крепкие руки перекладывают его на постель.

— Всё равно я тебя убью, — злится Сон. Как же так?! Опять он поддался на провокацию. И опять соблазнился.

— Как скажешь, — соглашается Ин Хо. Делает воздух чуть прохладнее при помощи пульта и накрывается вместе с Ки Хуном красной, шелковистой материей.

Безумье по венам, как змей ядовитый.

И лик твой лукавый в невинной крови.

Я пленник твой слабый, убогий, разбитый.

Прошу, не топи в своей грязной любви.

Одержимость заразна, нет в этом сомнений,

Обрёк меня пылкий твой взгляд.

Без сил, без надежды и прежних стремлений,

Скажи, как ты этому рад?

Убери свои руки, клянусь, задушу!

Ты только свободу мне дай!

Столько слёз и страданий я в сердце ношу,

По глазам свою смерть прочитай!

Прошу, умоляю, меня не касайся,

Ну хватит! Ты монстр и враг.

А ты мне на ухо шепчешь «Сдавайся».

Пойдём со мной в омута мрак.