Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, Мин Юнги/Пак Чимин, Ким Намджун/ОЖП, Ким Сокджин/ОЖП, Чон Хосок/ОЖП, ОМП, ОЖП

Метки: Слэш,18+, AU, Буллинг, Война, Кровь/Травмы, Мутанты, Насилие, Нецензурная лексика, Привязанность, Психологические травмы, Третья мировая, Упоминания смертей, Ядерная война

Описание: Продолжение фанфика Secret of the universe

— Крыса, — говорит Тэ, поглядывая в спину Луна. Общая столовая звенит тишиной, так что его прекрасно слышат присутствующие. Многочисленные раненые, оставшиеся калеками, едят чутко. Их нервозность ощущается фактически тактильно. Теперь им нет дела до большинства. Изуродованные солдаты, пережившие нечто страшнее ада, сбиваются в группы. Сидят отдельно от общества.

Темнокожий глядит на сидящего напротив парня пристально. Они одни в казарме. Он давно ждал этого уединения. В казарменных условиях такое бывает крайне редко. Шумящие солдафоны вечно топчутся под ногами и возможности побыть с предметом своего обожания вдвоём попросту нет.

— Чего так смотришь? — не отрываясь от ПК, спрашивает молодой человек азиатской внешности.

— Нравишься, — улыбается темнокожий.

— Я всем нравлюсь, — всё ещё игнорируя пылкий взгляд, направленный на него. — Моё сердце занято.

— Не сердце мне твоё нужно… — полушёпотом выдыхает молодой и красивый солдат.

Молодой человек откладывает девайс, отвечая взаимным взглядом.

— Иди ко мне, — шепчет Дюк. Тянет к симпатичному азиату руку.

— Нас могут услышать, — парень запускает ладонь под нижнее бельё партнёра, ловко обхватывает возбуждённый член.

— А-а-ах, — стонет Дюк. — Никто не услышит, мы быстро.

— Это именно то, чего я всегда хотел, — закатывает свои глаза. — Быстро…

Его любовник глупо хихикает. Прижимается своими пухлыми губами к его собственным, податливым и жаждущими близости.

— А если кто-то войдёт?

— Не думай об этом, думай обо мне…

Пара располагается на узкой койке. Приглушённый ламповый свет погружает их в полумрак. У обоих есть партнёры в цитаделях, и там всё серьёзно. Но им так не хватает тепла. Те люди далеко, а они рискуют жизнью слишком часто, причём ради них же. Неверность меньше всего пугает молодых людей. Никто ничего не расскажет их партнёрам. Да даже если те и заподозрят, неужели не поймут? Война не романтична, она груба и жестока. Прессинг каждого дня вынуждает ковать в себе твёрдый, пуленепробиваемый щит. Но ведь они все не железные…

— У тебя такое горячее тело, — шепчет Дюк, увлекая азиата в страстный поцелуй. Они обнажаются, прижимаются друг к другу. По пустому помещению плывут тихие стоны и звуки глубокого дыхания.

— Мне так хорошо, — признаётся азиат, цепляясь за широкие плечи темнокожего. Ещё пара мгновений и удовольствие накроет его с головой…

Казарменная дверь автоматически распахивается, зажигая в помещении яркий свет…

— Бойцы! — Намджун еле сдерживал себя, чтобы не избить новобранцев. — Какого рогатого мутанта вы тут творите?

Парни всполошились, принялись натягивать на голые тела одежду. Встали по выправке.

— Устроили тут бордель! — Ким прикрикнул. — Живо на сбор! — он лично проходит в душевую и ищет бойцов там. В этом вопросе Ким беспощаден. Под его руководством будет дисциплина и только. Не то что в других казармах. Командиры, капитаны и прочие главенства позволяют себе излишества. Хёны доверили Намджуну слишком значимое дело. И пусть он на микроскопическую долю усомнился в справедливости отношения относительно них, это не повод поворачиваться к гегемону задом.

Отряд строится в шеренгу. Намджун прогуливается взад-вперёд. Вид у него озадаченный. Все всё понимают.

— Минута на сбор, — командует главный.

Вездеходы один за другим выскальзывают в лоно пустыни. Солнце глядит на них и словно желая обсмеять, повышает градус. Марево ползёт по песку пеленой и Намджун, глядя в иллюминатор, тяжело вздыхает. Они будут искать Шугу, уже который день. Если Ким не уймётся, его снимут с должности. Намджун дисциплинированный, послушный и разумный. Его приоритеты непоколебимы. Он обязан жизнью гегемону, он благодарен хёнам, что дали ему воспитание и образование. Он вымотан до предела нескончаемым потоком сомнений в самом себе. Прыгая из крайности в крайность, мужчина уже не знает, во что верить.

— Командир… — шепчет Хоби, едва песчинки искристой россыпью из-за заходящего солнца, падают на землю. Там вдали нечто маленькое, но кричащее своим ярким блеском привлекает их внимание. Призывает ринуться, заинтересоваться. — Ты это видишь?

— Да… — отвечает Намджун. — Да. — Слышит собственный голос, эхом бегущий вперёд.

***

Рука…

Намджун узнаёт кольца на гниющих пальцах. Подавляя приступ тошноты, нагибается и смотрит внимательно.

— Намджун, — Хосок бледнее обычного, стоит над командиром. — Это рука Шуги. Гляди, татуировка, — а это тату все из семёрки знали очень хорошо. У Чимина такое же. Они набили парное, перед тем как Юнги ушёл на фронт. Они сами нарисовали эскиз, другой такой нет ни у кого.

— Дерьмовый знак, — все и так понимают, что снайпер мёртв. Не быть ему живым, это почти невозможно. Раненый, без должной медпомощи, без еды и воды…

— Ищите дальше, — командир и сам себя не понимает. Отдал приказ, чтоб около не толпились и не шептались. Его раздражает каждый взгляд, говорящий: он умер, это же очевидно. Неочевидно. Мин Юнги жив. Наивен тот, кто хоронит его раньше времени. Ещё в подростковом возрасте, когда они только осваивали высшие науки и собирались пройти отбор на рабочих граждан и мыслящих, Намджун увидел в тихом парне ярость. Слишком много историй помнит главный. Например, о том, как однажды Шуга чуть не убил пацана из их колонии. БТС не единственные, кто решил сбиться в стаю. Другие, конкурентные колонии так же имели своих передовиков. Случаи жестокости не единичны, хоть в лаборатории и уверяли, что новые поколения не будут испытывать враждебности или чего-то подобного. Ким плохо помнит поток терминов и эпитетов, подробно характеризующих каждое сложно произносимое слово из учебника. Ему сейчас вообще тяжело вспомнить хоть что-то светлое и спокойное. Буйство эмоций, весьма негативных, хлещет изнутри и того гляди выплеснется наружу. Это всё не шутки, Шуга парня убил, но там было безвыходное положение. Либо он его, либо наоборот. В Юнги слишком много любви к жизни. От удаления спасли доказательства. Самооборона. Но Ким знает, что Юнги получил удовольствие, от процесса борьбы. В этом весь он. Борьба за жизнь и за любовь не угнетает Мина, а воодушевляет.

Солдаты нехотя разошлись выполнять приказ. Намджуна их медлительность выводит из себя.

***

Дикая боль не давала прийти в себя. Таблетки почти кончились и если вдали, в скором времени, не покажется знакомый прожектор вездехода, то вся борьба сделается напрасной.

Хочется спать, особенно ночью, когда твари вылазят из-под земли. Найденное случайным образом логово мутантов пустовало. Зловонный, скудный кислород ударил в ноздри. Тошнота подобралась к глотке, его вывернуло. Лишь надев кислородную маску, он задышал с удовольствием. Осмотрелся…

— Иди к папочке, — прихватил с собой винтовку. Свою! Умудрился ж её потерять, пока самого за ногу тянули. А эти уродцы времени даром не теряли. Упёрли всё, что могли у людей. Однако ему пригодится тёплая куртка, кое-что из провизии и спаси всевышний — аптечка. Воды не было. Пить хотелось жутко. Оторванная рука не ныла, скорее всего из-за шока. Шуга понимает, что шок пройдёт и боль его проберёт знатно. Поэтому на сухую разжёвывает таблетку. Она снимает спазмы почти моментально и обладает продолжительным эффектом. Пока его состояние не ухудшилось, раненый снайпер хватает с собой поклажу и уходит. Если хозяева вернуться, ему не только руки придётся лишится, но и жизни. Пленных твари не берут, эту истину знает каждый.

На одном месте оставаться нельзя. Долго спать нельзя. Отключаться нельзя. Разводить костёр нельзя. Блять, да что вообще можно? Как же хочется пить. И спать. Да, спать хочется ещё больше, чем пить. А вот аппетита нет совсем. Предплечье, лишившееся своего продолжения, начинает ныть по нарастающей. Ещё одна таблетка отправляется в рот. Её принято рассасывать, но снайпер не может ждать так долго прихода. Он жуёт, похрумкивая и глотает скудной слюной. Ещё один прожитый день даст шанс, что свои найдут его. Пока он может идти, будет направляться в сторону, откуда встаёт солнце…

Под вечер он находит пристанище в неприметной пещерке. Вонь дохлятины маскирует его от мутантов и хищников.

— Я уродом стал, — он тянет уцелевшую ладонь к милому личику Чимина.

— Не говори так, — ругает мальчик-мираж. — Ты всегда для меня самый сильный и красивый.

— Сильный и красивый… — повторяет Юнги, поглаживая ногу Чимина. Видение рассеивается, огорчая снайпера. Вот так всегда, только поверит, что его любимый рядом, а он бац и исчезает!

***

Хоби словно не чует смрада гниющей плоти. Он присаживается над оторванной рукой, осторожно цепляет её пальцами, и отправляет в прозрачный контейнер.

— Когда найдём его, отдадим, пусть приколется, — единственный и неповторимый человек. Намджун как никогда ему благодарен. Хосок не глядит так, словно всё потеряно. Он полон надежд, как и сам Ким.

— Куда нам следует направится, как ты думаешь? — Намджун включает различные виды мышления, пытаясь составить карту, чтобы выявить направление, в котором мог уйти Шуга. Вариантов очень много, а времени мало. Рука лежит на песке недавно, но оторвана она была более десяти дней назад.

— На восток, туда, — и начинает пояснять свои доводы. — Если он был в адекватном состоянии, и его не спугнули муты, то… думаю стоит направиться по этому пути… — хён указывает пальцами, поясняет.

— Мутов в этой местности мало, — они никогда ещё не забирались так далеко.

— Либо они хорошо шифруются, — а вот теперь улыбчивый Хоби серьёзен и насторожен. — Намджун, я не хочу нагнетать, но эта вылазка будет последней.

— Ты что-то знаешь? — Намджун уверен, что знай Хосок больше, он бы давно с ним поделился. Значит хён предполагает, однако не беспочвенно.

— Слухами мотивирован, — Хосок словно ждал подходящего момента. — Солдаты доносят, как бы не старался им объяснить нашу позицию. Старшие допрашивали буквально за час до того, как мы выехали. Я сперва не понял, что за рябой сморчок по казарме шляется. А потом он документ предъявил.

— Я сразу заподозрил, что он никакой не новобранец. Уж шибко любопытен и нахален. Значит они следят… — а как иначе? Намджун и сам следит за своими солдатами, прислушивается, присматривается. Он не в праве обвинять хёнов и нун. Хотя и обидно. Юнги столько сделал… Так отличился… А скольким пожертвовал…

— Знаешь, РМ, — Хосок осторожен. — Я очень хотел бы поговорить с тобой по душам. О чём ещё ни с кем не говорил. Мне нужно поделиться с тобой мыслями, коих много, и они…

Другого за смелость дать ему прозвище, командир Ким без слов наказал бы, но Хосок человек особенный.

— Не время сейчас сомневаться в людях, — Джун рубит с плеча. Его огорчает плохое мнение Хосока о хёнах и нунах. У них всех есть общий враг, не к чему раздувать внутреннюю смуту.

— Не отдаляйся от меня, Намджун, — Хоби сжимает запястье командира. — Ты нужен мне.

Всего на мгновение Намджун вспомнил о Чонгуке. В казарме в постели с темнокожим, он видел его со спины. И испытал гнев. Но потом одёрнулся, то был не Чонгук и выдохнув с облегчением, протёр пот со лба. Ким не любит сплетен. Но и измен не приветствует. Чонгук в последнее время до невозможного скрытен и дерзок в своих сомнениях. Он частенько выражается в сторону хёнов и нун, это огорчает правильного Кима. Вся эта тема наводит его на вопрос…

— А стал бы я вот так искать Чона? — до их конфликта… да. А теперь? Можно подумать, что Намджун и сам, по своей воле, начал рассуждать непредвзято и мог бы додуматься до разного, неприятного. Но сомнения Чонгука в высокоранговых словно развернуло его обратно, чтобы начать противостоять. У Намджуна первый высший ранг, он тоже против человечества замышляет? Чонгук так хочет показать, что и ему не доверяет?

Они колесят слишком долго. Если, как сказал Хосок, это последняя вылазка, то командир не хочет возвращаться вообще. Найденная рука Шуги это хотя бы что-то. К нему было бы неплохо найти остальную часть организма, желательно живой.

— Намджун! — Хоби единственный, кто может себе позволить вот так бесцеремонно схватить командира за плечо. — Гляди, там хуй!

— Что? — у молодого мужчины застревает в горле вопрос. Он глядит в бронированный иллюминатор вездехода… Действительно, огромный половой орган среди изобилия песков, а неподалёку скалы с пустующими пещерами.

Пришлось остановиться, осмотревшись выйти из махины и подойти к сооружению.

Огромный каменный монумент был воздвигнут рукотворно, причём не без трудностей. Маленькая лужица запёкшейся крови так и осталась на левом «яйце».

— Он оставил знак для нас!

— Такое мог учудить только он, — кивает Намджун.

— Ну Мин, ну затейник… — Хосок разглядывает рукотворение, отмечая искусно подобранный баланс, а главное какая передача реалистичности!

— Мы в правильном направлении… — чей-то внимательный взгляд позвал его обернуться.

— Движение справа! — солдаты выставили винтовки.

— Не стрелять! — приказал командир, вглядываясь вдаль. Заходящее солнце жгло нещадно. Толи мираж, то ли нечто бесформенное медленно движется в их сторону.

— Разрешите разведать? — солдатик пытался заглянуть в лицо командира.

— Нет, не покидать позиции…

Эта фигура слишком изящна и худощавая. Не идёт, а плетётся… висячий рукав в свободной форме гнётся под натиском порывов горячего ветра. У фигуры отсутствует рука, другую он поднимает вверх с выставленным из кулака средним пальцем. Сомнений нет, это он! Командир плюёт на устав и собственную безопасность. Срывается к другу, за ним несколько военных. Снайпер заметил их издали, благодаря своей профессиональной предрасположенности. Учуял, распознал и вышел навстречу.

— Мин! — Хосок бежит за командиром, что-то громко говоря. Из-за поднявшегося ветра и кислородной маски не слышно. Приходится её стянуть.

— Шуга, Шуга! — Намджун не чувствует горячих слёз, струящихся по его раскрасневшемуся лицу. Его не тревожат жгучие песчинки, попадающие на роговицу и стекающие струйками по щекам. Юнги слышит их просьбы, оставаться на месте, но игнорирует.

В последний момент он без сил падает в объятия своего друга, ментального брата…

— У него нет руки, Вселенная! Скорее помогите, он ранен! — будто кто-то этого не знал. Ким глядит на Мина, не веря своей удаче. Командир придерживает голову снайпера, стараясь укрыть от потока ветра. Мин едва дышит. Он натягивает ему на лицо свою маску. Самая страшная мысль в голове командира, если Юнги сейчас умрёт. Намджун не приверженец всей этой чуши про трактование снов, хотя порой интуиция действует самым неожиданным способом, в попытке донести об опасности. Если Юнги умрёт у него на руках, то всё рухнет…

— Н-ну… — тяжёлые, глубокие и очень болезненные вздохи. — Ну и… з-заварушка была, да? — ему ещё хватает сил на ухмылку. Поразительный и безумный Шуга. Как же Намджун его любит, словно они кровные братья. Строго говоря, они и есть друг другу братья, так как появились и выросли в лаборатории. Хотя порой Джун допускает мысль, что они с Мином изначально разделённые сиамские близнецы. А до этого жили в одной пробирке.

— Молчи, дурной, не теряй сил, — ругается командир, борясь с желанием накричать на медика, ибо тот с перепугу, а может от неожиданности, долго возится. Юнги быстро теряет более-менее здоровый окрас лица. Температура тела повышается. Со лба по щекам катятся капли. Намджун стирает их рукавом свободной руки. — Что ты копаешься! — не сдерживает эмоций. — Я тебя под трибунал отправлю!

Мину теперь не до шуток, он чувствует себя всё хуже. Так паршиво ещё никогда не было. А до этой минуты организм был в стрессовом состоянии, и вот увидев помощь — расслабился. Тугой кашель рвётся из глотки вперемешку со сгустками крови. Будет очень обидно найти Юнги и тут же потерять, Ким не хочет верить в плохое.

— Чим-ми-ин… — на последнем выдохе шепчет Юнги и закрывает глаза. Его тело расслабляется в руках командира. Впервые за всю жизнь Ким истошно вопит, не видя смысла сдерживать эмоции. Ему мерещится душа погибшего, витающая над головой. Молящая вернуть её в изуродованное тело. Всё пропало. Меланхолия тянет за собой тремор и хандру и Намджун начинает задыхаться. Кашляет, склонившись над телом, уткнувшись в его куртку носом. Запах ёбаной смерти бьёт брезгливость под дых. Он не может потерять брата…

Последнее, что помнил Мин, прежде чем окончательно вырубиться, это как солнечный Хоби помотал перед ним контейнером и заявил…

— Гляди, обрубок твой нашли. Хорошо, что это был не член, — Мин засмеялся, так ему показалось, а потом темнота и лишь размытые голоса друзей, да качка внутри вездехода, кружащая голову.

— Друзья за вас очень переживают, — сказал приземистый мужичок, который заметил, что Шуга пришёл в себя уже в госпитале. — Вам с ними повезло.

Ещё никогда Мин не чувствовал себя так хорошо и легко. Боли не было, он очнулся в белоснежной палате, с чистым кислородом и пребывая в состоянии некой эйфории. Не хватало только Чимина рядом, чтобы окончательно понять, что он умер. И только он так подумал, как автоматическая дверь в палату отворилась, и вошёл Чимин.

— Т-ты… — Юнги попытался приподняться. Резкая боль заявила, что он жив. А образ Чимина растворился. Вместо него перед снайпером суетился молодой санитар. Что-то спрашивал.

— Спирт, — только и проговорил Юнги, желая промочить горло. Санитар юмора не оценил. Застопорился, вылупился на него, а потом и вовсе побледнел.

***

— Вы распоряжаетесь этим бойцом? — доктор пристально поглядел на Намджуна.

— Да, — сухо ответил высокий и статный командир. Теперь его взгляду присуща именно та хорошо заметная военная суровость. Но его выдают зрачки. Военный врач понимает без слов, выживший снайпер важен этому человеку. Не зря он тратит так много балов на эффективные лекарства, доступные далеко не всем. — Ваш друг, — он тянет командиру планшет с открытым файлом. — Выживал благодаря этому…

Молодой мужчина читает внимательно. На лице ни единой эмоции. Закончив, он отдаёт гаджет врачу.

— Могу я скачать себе имеющиеся файлы по делу Мина?

— Конечно, — жмёт тот плечами. — Я буду рад помочь солдатам. Эта война слишком затянулась. Нагрянула она неожиданно… — рассуждает вслух. Слишком болтлив и воняет потом. Неприятный и до колик непонятный человек. Он бесцеремонно дёргает Кима за рукав, вызывая на себя внимание и это раздражает молодого мужчину. Вынув флешку, после загрузки материала, Ким отходит к Хосоку. Игнорируя доктора.

— Ну что там? — Хосок, несмотря на свою улыбчивость и лёгкость, тот самый тип друзей, что способен унести с собой любую тайну в могилу. Умирать ему пока рано.

— Если коротко, Юнги принимал наркотики, — отвечает устало Ким, вертит в руках фуражку, глядя на сияющую кокарду.

— Я это предполагал, — кивает Чон. — Не думал, что скажу это, но я впервые рад его зависимости.

Наркотики не запрещены в нынешнем обществе, но их выдают ограниченно в лекарственных целях. Они редко вызывают тягу, такую, чтобы прямо до ломки. По крайней мере если это таблетки. К таблеточкам Шуга пристрастился ещё давно. Ким осуждал за это хёна. Однако это спасло ему теперь жизнь.

— Знаешь, Джун, — говорит Хосок. — Может нам побольше просить таблеток, для солдат…

— Ты вообще, к чему это? — Ким догадывается к чему клонит друг.

— Если в бою нам удастся притупить болевые ощущения и страх… Ну, хоть немного. То солдаты смогут дольше стоять в рядах и…

— Предлагаешь накачивать ребят, чтобы они до последнего вздоха рубали мутантов?

— Тебе, как главному рубателю мутантов виднее, да, РМ?

— Можешь навестить его, даю тебе день отгула, — Ким подумает над идеей с таблетками. Только в одиночестве. Война и раздор с Гуком замкнула его ещё сильнее.

— Не нужно отгул, я и так буду приходить. Не волнуйся, я за ним пригляжу, ты можешь на меня положиться.

Эти слова облегчают ношу, которую Ким тянет в последнее время. Хлопоты о Шуге теперь непозволительная роскошь. Он и сейчас не должен быть в госпитале. Ему ещё назад ехать на заставу. Рыжеволосый новобранец, как выяснилось, посланец хёнов высших рангов. Рыжеволосый и сам хён, у него такой же ранг как у Джуна — второй высший (повышение пришло почти сразу после первого), а ведёт себя так, словно он и есть гегемон. Командира ждёт долгий и нудный диалог со старыми хёнами. Всем интересно, с какого перепугу подающий надежды Ким, так нагло вёл себя последние три недели. Что такого в этом снайпере? Других он так усердно не искал…

— Спасибо, Хоби. — Друг кладёт ему руку на плечо и улыбается. — Ты Чонгука не видел?

— Бегал сегодня по казарме, выспрашивал про Шугу.

— Выспрашивал, — Намджун не хочет осуждать Чонгука, а как-то само выходит. Неужели тот так занят своими любовными похождениями, что даже друга отодвинул. Ну или что там у него?

— Я думал вы поговорили, всё выяснили между вами… — Хосок не хочет давить, но он взволнован тем, что творится между его друзьями.

— Он меня отталкивает, — делится Джун.

— Он молод. Я уверен, что осознает… — Хосок не намерен ещё более накаливать атмосферу. Он хочет примирить друзей, БТС сильны, когда они вместе.

— Да, — кивает Джун. — Но ты всё равно за ним пригляди.

— Конечно, — это именно то, чего он так боялся услышать от командира. Намджун больше не доверяет Чонгуку. Всё рушится на глазах. Одна надежда на Шугу. Мин силён и разумен, он сумеет донести до каждого ту истину, на которую даже Хосок не способен.

***

Всё, отвоевался. Юнги списали из военных рядов. Теперь ему лежит один путь — в цитадель М21. Сейчас это его родной дом. Хотя своим домом он посчитает любое место, если там будет Чимин и друзья. И снайпер вроде как рад, но лишь стоит вспомнить, с какой опаской смотрят на раненых. Как общество сторонится таких, делается дурно. Юнги на самом деле плевать, как жители будут глядеть на него, пугает одно -реакция Чимина. А ещё невыносимо свыкнуться с мыслью, что он отныне бракованный и на фронт его не возьмут.

В последнюю неделю ему прикрепили протез, надели на него силиконовую кожу и от реальной руки искусственную почти ничего не отличало. Разве что небольшая складочка чуть выше локтя. Юнги рад хоть такому апгрейду. Его пугала мысль, увидеть на лице любимого отвращение. Внешность испорчена, сможет ли возлюбленный Мими принять в нём теперешние дефекты. В прежние времена он комплексовал из-за шрама на лице, рассекающего изящную бровь. Потеря конечности куда страшнее. Воевать он не сможет, для этого нужны обе свои руки.

— Несгибаемый Шуга, — смеялся Хоби. — Всего неделя и как новенький!

— Если бы, — Юнги собирает вещи. Завтра караван в цитадель. Как хорошо всё совпало.

— Не хандри, — поддерживает командир Ким. — Технопады найдут способ возвращать утраченное и ты опять возьмёшься за винтовку, — он в это верит, а вот Мин нет. Будь здесь Чонгук, он бы точно отпустил пошлую шуточку, что мол руку надо восстановить для другого дела. Но Чона среди них нет. Мин чувствителен и наблюдателен, без слов он понимает, что в их четвёрке произошёл раскол. Чонгук приходит после Хосока и Намджуна. Юнги читает ему мораль. Не как друг, а как взрослый и разумный. С матами и оскорблениями. И лишь Мина Чон не перебивает. Слушает, уважительно кивает.

— Не дури, пацан, — заканчивает Юнги. — Наша сила в единстве, запомни!

В походную сумку опускается подарок для Тэхёна. Снайпера тепло прощаются.

— Как теперь мне без тебя? — снайперу всегда нужна пара на поле боя. Доверенный человек.

— Воспитай себе сам, — советует Мин. Он уверен, что Чонгук сумеет разглядеть потенциал среди одного из солдат и натаскать того в профессиональном плане. К ним как раз прибыла кучка новобранцев. И Чону предстоит повозиться с этим детским садом.

***

В отличие от прибывших на недельную побывку солдат, ветеранов войны не принято встречать шумно. Им нужен покой, так считают хёны и нуны. И лишь один Мин знает, что ему нужен только Чимин. Едва створки ворот смыкаются за последним внедорожником, в котором и находится Мин, махина сворачивает. В просторном гараже, где нет толпы, Юнги и других списанных встречают самые близкие. Чимин сходу кидается на шею Юнги, не веря своему счастью. О том, что Юнги пропал и был найден живым, он узнал накануне. Мин этому был несказанно рад, его страшила мысль о долгих муках Чимина.

Он боялся остаться с ним наедине. Ведь придётся раздеться. Тогда Чимми увидит его тело. Не до конца зажившие увечья окрасились ярким фиолетовым и жёлтым цветами. От кожи пахло заживляющей мазью.

Пак помогает солдату раздеться и разуться, знает, что Мин сам способен ухаживать за собой, но так он желает выразит своё уважение. Оседая перед солдатом на колени, красивый, безупречный Чимин с восхищением глядит на своего защитника снизу вверх. Он не пошёл на праздник в честь прибытия солдат. Тэхён и Джин уже знали, что Юнги едет в цитадель. В самый последний момент Намджун доложил, и в М21 живо зачирикали любители посудачить. Пак злился, что ничего не узнал раньше, но и рад, ведь пережить такое было бы нелегко.

— Я люблю тебя, мой герой, — шепчет Чимин, касаясь пухлыми губками сухой кожи грубой руки солдата.

И как Мин мог подумать, что Мими любит его лишь за внешность? Даже стало стыдно. Его милый мальчик не может быть столь пустым и поверхностным. Душа Чимина полна любви, жалости и сострадания. Но при этом он силён. Юнги жестоко ошибался. И сейчас ему легко. Слёзы катятся по щекам, опадая на каменный пол и мгновенно испаряясь.

— Мне так стыдно, Шуга, — сознаётся Пак. — Но я очень рад, что тебя списали. Теперь ты не уедешь на смерть, а останешься со мной.

— Иди ко мне, — молодой мужчина тянет юношу к своей груди. Целует его жадно и в какой-то степени грубо. Но Чимми в восторге. Он изголодался по ласке, по прикосновениям Шуги. А одинокие ночи холодили его душу. Маленькая рука Пака скользнула в военные штаны и под нижнее бельё. Мин застонал. Он ощущал себя подростком, который впервые увидел порно и все чувства вмиг обострились, как в период пубертата. Возбуждение прилило в голову и низ живота. Глаза солдата заплыли от переизбытка эмоций. Чимин отметил, с какой страстью его возлюбленный прижимается, как тяжело дышит и нетерпеливо целует. Хихикнув, парень отодвинулся и взглянул военному в глаза.

— Мими, не мучай меня, умоляю, — хотелось прямо сейчас ощутить жар его прекрасного тела.

Чимин стоял перед снайпером такой какой есть. Милый, добрый и уставший. Через голову он стянул мешковатый свитер, бросил на пол. Его волосы чуть отросли, а все пирсинги он снял. Лишь тату остались.

— Я тосковал, любимый, — он снимает брюки, стаскивает нижнее бельё.

— И я, — Шуга хочет сказать больше. В его голове так много слов, но язык не поворачивается. Открывшееся ему великолепие мутит голову, та начинает кружиться.

Чимин садится на колени своего хёна, парня и защитника. Мин целует его долго и требовательно, а затем не меняя позы проникает, оба стонут. Секс длится менее пяти минут. Чимин двигается быстро, удерживаясь за плечи Юнги. Мин двигает рукой на члене парня. Кровать ходит ходуном, а стоны их близости вылетают в открытое окно. Почти одновременный оргазм накрывает пару, растворяя тела в блаженстве.

Оба откинулись на примятую постель, тяжело дыша.

— Ты помнишь, — начал Мин, спустя какое-то время, — Как мы трахались в кустах, в парке?

— Помню, — отчего-то смущённо произнёс Чим. — А почему ты это сейчас вспоминаешь?

— Да, так, просто, — Всё время пока они были в разлуке, Шуга не мог ни о чём думать, кроме Мими. Все баллы, заработанные им на войне, он перечислял Паку. Когда удавалось отправить сообщение, требовал, чтобы его парень хорошо питался и не нервничал. Даже будучи далеко от него, Юнги старался заполнить пустоту в душе возлюбленного. Чтобы тот не страдал от тоски.

— Я не мог дождаться, когда вновь тебя увижу, — признался солдат. — Думал, всё, конец мне…

— Не надо, прошу, — Чимин заплакал. Юнги стёр с его щёк слёзы, нежно поцеловал.

— Извини, — прозвучал тихий голос в полумраке комнаты.

— Лучше расскажи, как тебе удалось избежать смерти? — сейчас уже легко о таком говорить.

— Ой, — мотает головой Мин. — Сумасшедшая история. Не думал, что со мной может такое приключится.

Последний бой для Юнги окончился неожиданным нападение со спины. Его позицию раскрыли, неизвестно кто и как именно. Но громко дышащий мутант знал точно куда идти. Мин делился мыслями и откровенно рассказывал Чимину, что уверен в идее, которой пока не может дать объяснение.

— Они искали снайперов. Я уверен. Перед тем как на меня напали, я успел заметить мутанта, напавшего на Чонгука. Они развиваются, — и замолчал, чуть призадумался. — Не думал, что это возможно, но это очевидно.

— Может эти мутанты по случайности к вам забрели?

— Он знал, за какой камень тянуть, — произнёс Мин, глядя в непонимающие глаза Чимина. — Снайпера принимают позиции, маскируются. Я прикрыл тело, а ногами упёрся в камни, ноги так же замаскировал под камень. Мутант мог меня не заметить. Они ведь туповатые, но он целенаправленно подошёл именно ко мне, и схватил меня за ногу.

— Странно, — согласился Пак.

— Я должен описать всё детально. — Юнги спустил ноги с постели, натянул нижнее бельё и взял в руки планшет. Чимин не стал сбивать хёна с мысли. Он прошёл на кухню и заварил им своих хвалёных трав.

Не верилось, что вот он Мин Юнги, усердно трудящийся над отчётом, сидит с серьёзным видом на их постели. Живой, почти невредимый. Механическая рука не пугала Чимина. Он разглядывал Мина и понимал, что тот стал ещё мужественнее и привлекательнее.

***

Неожиданная смена настроения слегка удивила Намджуна. За самовольность его не только не отругали, но ещё и повысили. Опять. Ему присвоили третий высший ранг.

— Это шутка? — он не заметил, как сказал это вслух.

— Прошу прощение? — старый хён приспустил очки. Намджун пояснил свои случайно выскользнувшие мысли и ему объяснили, что за такое открытие, ему положено, как минимум повышение.

Командир просил объяснить, о чём говорят высшего ранга хёны, но те в ответ потребовали не скромничать. Сам процесс был очень быстрым и весьма странным. Вместо того, чтобы наказать — поощрили.

В казарме Хосок расставил все точки по местам. Они с Чонгуком, наспех опросив Юнги, за считанные часы накидали отчёт от имени Ким Намджуна об эффективности наркотических таблеток на поле боя. Случай с Юнги приобрёл масштабную огласку. Выживать в невероятно экстремальных условиях такое количество дней — это из раздела фантастики. А оклемался Мин за неделю. В чём его секрет? Конечно, солдаты слегка приукрасили то, что необходимо, и приуменьшили другое, для пущей надобности.

— Вы должны были посоветоваться со мной, Хосок! — Намджун разозлился на солдат несмотря на то, что они спасли его положение. Но они действовали за его спиной.

— Мы не хотели, чтобы тебя отстранили, — ответил Хосок.

— Кто мы? Сейчас тут только ты? — Ким огляделся. — Где Чонгук?

Хосок пожал плечами.

— Спасибо, — успокоившись, произнёс Ким. — Но я всё же сделаю опровержение и сообщу хёнам, кто автор доклада.

— Не смей! — Хоби ухватил командира за запястье. — Если хочешь, чтобы я остался с тобой, не смей этого делать или я переведусь!

Намджун не стал противоречить, однако на душе его осел осадок. Он ощущал себя лжецом и мошенником. Присвоить себе чужие заслуги, где это видано? Слишком правильный и справедливый Ким приобрёл первые глубокие морщины и лёгкую седину.

***

Мерзкий писк, от которого закладывались уши, а сердце ёкало, предвещая беду, раздался на ПК. Ким Намджун протёр заспанные глаза. Стены, пол, потолок и вся мебель в помещении кровоточили. Буйство его фантазии не унималось, отказываясь покидать даже когда он мотнул головой. Навязчивое сновидение впечаталось в память. И лишь вещающий о катастрофе звук умело выталкивал сон прочь. Ким схватился за ПК. Этот сигнал приходил только когда в мире случалось нечто очень и очень плохое.

— Что стряслось? — Намджун разблокировал доступ и гаджет замолчал. Написанное на экране оповещение повергло в шок. — Не может быть…

Молодой мужчина вскочил на ноги. Его обнажённое тело покрылось холодным потом. Намджун приказал цифровому помощнику…

— Бао, зажги свет на 40 процентов. — Встроенная программа мигом выполнила приказ. Личные апартаменты командира в полевых условиях осветились мягким сиянием. Намджун присел на постель, предварительно натянув на себя нижнее бельё. Окончательно проснувшись, Джун вновь взял в руки ПК и принялся зачитывать…

— Сверхновое оружие, от цитадели М21 дало сбой… — все, кто получил это оружие и вышел с ним на поле боя, или начал отражать атаки… погибли. Оружие прошло проверку. Его сертифицировали. А на поле боя… оно просто не сработало. Муты прорвались к цитаделям и Огородам, порушили с трудом восстановленные лаборатории по производству зародышей…

Сообщения приходили со всех уголков света:

«Цитадель S5 — поражена на 78%»

«Цитадель A1– поражена на 96%»

«Цитадель D2 — поражена на 93%»

«Цитадель F7– поражена на 77%»

«Цитадель W3 — стёрта с лица планеты»

«Цитадель A12 — стёрта с лица планеты»

— Какого демона? — Намджун пребывал в состоянии шока. Глаза просто не верили, как и разум. Мысли путались…

Отряды охраняющие пути к этим цитаделям поголовно убиты. Таких потерь со стороны людей война ещё не знала. Сверхновое оружие, коим были счастливы обладать все военные, попросту не стреляло. Оно отказалось защищать людей. Тестовые партии показали прекрасные результаты, но как дело дошло до войны, хвалёная техника обрекла всех удостоившихся неё на гибель.

— Бао, который час?

— Три часа, тринадцать минут ночи, — отчеканил помощник.

— Всевышний, — Ким с трудом сглотнул сухой ком… если бы их отряд сдал старое оружие и получил желаемое сверхновое… — Бао, зажги свет на сто процентов.

Он принялся писать всем, кто может знать больше. Всё это просто ошибка. Такого попросту быть не может. Перед пробуждением он видел, как солдаты тонут в крови, как вся земля в ней тонет. Видимо сон был вещим. Общий чат хёнов определённого высшего ранга был оживлён как никогда. Никто не мог поверить в случившееся, хёны делились мыслями. Связь с цитаделью М21 то налаживалась, то терялась. Ким написал Тэхёну, попытался связаться с Юнги — не вышло.

В связи с трагедией такого масштаба, гегемон велел провести расследование. Тэхёна повезли через всю цитадель под конвоем, как преступника. Все, кто участвовал в проекте по разработке сверхнового задержаны и отданы под трибунал.

Главы 7 и 8: https://boosty.to/mqe1192/posts/47819f93-0e6c-4a75-88fa-dd71d84f6d9b