Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг: Чон Хосок/Пак Чимин, Чон Чонгук/Пак Чимин, Мин Юнги/Пак Чимин

Метки: 
Преступный мир, Обман/Заблуждение, Запахи, Смерть основных персонажей, Манипуляции, Мужская беременность,Омегаверс,Смерть второстепенных персонажей, Омегаверс: Больше трех полов, Должники

Слоган: за тобой и в бездну не страшно

Описание: Описание: Преступный мир, в котором в культ возведено поклонение на чистоту гена.

От автора: Драббл написан по заказу Ruly_tu

***

Всё живое тянется к свету. Как и все люди жаждут чистоты. Хотят невинных тел, безупречной репутации и даже гена без изъянов. А обретя, что делают? Пачкают…

Чимин погладил округлившийся животик. Он и подумать не мог, что с ним, хорошим и добрым омегой может произойти подобное. Альфы сходят с ума, выискивая такого, как он. А найдя, зачем обижают? В этом нет логики. Альфы глупые, эгоистичные и опасные. Но только до той поры, пока у них не возникнет желание.

— Мой самый нежный, — говорил он, лаская руку Чимина, поглаживая за ухом. — Мой дорогой, прелестный. Клятв не было, как и слов любви, лишь подменная понятиям нежность, которую альфа умело выдавал за любовь. Только Чимин этого в упор не видел. Он думал, что человек, пусть и альфа, с такими фразами на устах влюблён в него. Он верил, что сорвал куш, встретив в этом опасном мире лицемеров настоящего защитника. И в самом начале Чонгук показывал себя лишь с самой лучшей стороны. А после достижения желаемого, развернулся и ушёл, демонстрируя ту самую тьму, что являлась его истинным ликом.

Брошенный, униженный и с клеймом позора. Зато под сердцем его ребёнок, его светлая частица. Осталось самое малое… Отдать долги своего альфы, который так бессовестно поступил. Обманул, бросил, опорочил и выбросил из своей жизни две невинные души. Каждый в мире ищет что-то хорошее для себя, не брезгуя топтать других. Чимин никогда так не делал. Он был верующим, честным, добрым. Не смотря на всё это, избежать несчастия ему так и не удалось.

— Ничего, справимся, — на глаза навернулись слёзы. Чимин представил лицо Шуги. Кажется его зовут Мин Юнги. Да, именно так. Он по любому вспомнил бы, ведь его имя хорошо знакомо жителям городка Нью Лун, да и за его пределами тоже. Уж слишком часто его упоминают в новостях. И не то, чтобы говорили о нём плохо, скорее намекая на его косвенное причастие к очень страшным делам. С такими, как Шуга, лучше не связываться. Добром это никак не кончится.

До того, как Чонгук сбежал, Чимин видел их встречу с Шугой сидя за соседним столиком. Опасный тип этот Мин. Он искоса поглядел на сидящего поодаль Пака, а у омеги уже душа из тела вон. Так и холодили глаза бандита. Непривычный серый цвет радужки менялся временами, возможно, Юнги носил линзы. Доподлинно неизвестен настоящий оттенок его глаз, волос и даже родинки на теле временами меняли своё местоположение. Чонгук говорил, что Юнги толковый. Он предприниматель, а не преступник. Чонгук много чего говорил… как же тяжело вспоминать это имя, произносить, да просто думать о нём. Ведь в итоге, все слова его пусты.

— Как мне тебя назвать, малыш? — Чимин не спешит идти готовить себе завтрак. Его средств хватает только на то, чтобы распределить запасы на два приёма пищи в сутки. Работа библиотекарем приносит небольшой доход, а рассчитывать сироте на лучшие условия не приходится. Чимин имеет целых три выходных дня, он был бы рад найти подработку, но его в таком положении никуда не возьмут. И юноша даже знает почему, хотя это всего лишь негласное правило их мира.

— Альфы импульсивные и страстные, — знают омеги и говорят об этом. — Альфы хотят видеть перед собой свободных омег от меток и чужого плода внутри себя. Приходя в бар, официанты молоденькие и красивые. В медицине тоже самое, все медбратья омеги хороши собой, может у них и есть дети, но в тот самый момент общения они мило улыбаются, приятно пахнут и делают всё, чтобы внимание каждого альфы задержалось чуть дольше. Это такой маркетинговый ход. И он реально рабочий.

Сколько юноша порогов отбил, просясь на работу. Он никогда не был ленивым, природа одарила его хорошими внешними данными, но вот он оступился. Чонгук умолял родить малыша. Говорил, что задача каждого альфы вырастить потомство. Клялся, что они ни в чём не будут нуждаться. Словом, лгал и только. А Чимин свято верил.

Солнечные лучи заглянули в общажную комнатку, которую Чимин вынужденно снимал. Ещё пара часов и он пойдёт на общую кухню варить себе обед. Слёзы покатились по щекам. Юноша стёр их и сделал глубокий вдох.

***

По подвальному помещению плывёт дым высокосортных сигарет. Очень странное явление, почти все «грязные» делишки проворачиваются, где-то в подвалах или типа того. А Юнги умудрился себе целый подпольный мир организовать и хорошенько в нём обосноваться. Настанет такое время, когда подполья войдут в управленческую лигу по всему свету, а бандитизм встанет на место правящей гвардии. До тех пор есть шанс отмыться от всего этого, да только Мину нравится его жизнь.

— Значит кинул-таки, сучонок! — Мин Юнги подозревал Чонгука в недобросовестности. Однако у лгуна-альфы есть миленький омега, и он сейчас на седьмом месяце беременности. Не один любящий альфа не станет подвергать опасности потомство и возлюбленного человека. Если только, не собирался изначально провернуть нечто нехорошее. Решиться на подобную авантюру не всем дано.

— Пару дней назад выехал из страны, — отчеканивает Хосок, держа в руках планшет. Он пересылает на электронную почту босса все имеющиеся материалы.

— Блять! — Рявкнул Шуга и размахнулся. На самом деле ему плевать на деньги, которые занял аферисту. А вот за что реально гневается альфа, так это за собственную невнимательность. Чонгук воспользовался моментом и обманул Шугу. Для лидера это огромный провал. Негоже такое спускать. Если каждая собака вот так наколет на бабки, то какой с него главарь банды? Наглость следует наказывать. На стеклянной столешнице остался след мощного удара крепкого кулака. Паутинки трещин приняли несколько капель крови в дар. Юнги и не поморщился. В какой-то степени это доставило удовольствие, не секрет, что Юнги склонен к мазохизму.

— Я думаю, он специально показал тебе омегу, брюхатого его приплодом. Иначе «никакого в долг на важное дело», — заметил Хосок очевидное.

— Это я уже понял, — рычит Шуга. Чонгук так складно пел. Шестьдесят процентов вернуть обещал. Фантазёр. Однако решение себя ждать не заставило. — Раз Чону омега не нужен, привези его ко мне. Долг в любом случае придётся вытрясти и мне плевать с кого! Шуга импульсивен, но отходчив. Нужно лишь немного времени.

— Ты уверен? — Хосок словно светлая сторона Юнги. Тот самый ангел на левом плече, подсказывающий отказаться от зла. В каком-то смысле это иронично. Без зла подпольная жизнь прекратит своё существование. — Омега юн и в таком нехорошем положении. Я всё про него узнал. Пак Чимин, двадцать лет, сирота. Приличный омега. Я бы сказал даже, очень…

— Ко мне его, Хоби! — если Юнги зол, быть беде. И стоит поостеречься. Перечить ему в момент, когда он гневается, равно навлечь на свою

голову беду. — Теперь этот омега мой по праву! И его детёныш нарождённый тоже!

— Слушаюсь, — коротенько бросает Хосок и уходит. Его задача дать лидеру время поостыть. А может пока ехал за парнишкой, пробки были? А может, пришлось искать его по паркам или где там любят гулять брюхатые? Словом, найти отмазку не составит труда. Когда Чимин попадёт в руки Юнги, тот успокоится и примет самое адекватное решение в отношении глупенького омеги. Хосок петляет на своём импортном автомобиле, марки «МАСТИФ» по улочкам. Тянет лямку, так сказать. Останавливается, чтобы выкурить сигаретку, другую. Он искренне надеется, что омега додумается и попытается сбежать. За границей его вряд ли будут искать, Юнги точно не станет. Он охотнее начнёт разыскивать Чонгука. Хотя по всем признакам, уже начал. Хосок сделал бы тоже самое на месте лидера.

***

Омега достаточно знает о преступном мире, ведь к огромному сожалению, является его неотъемлемой частью. Не лично, а из чужих уст он узнал, как «крутятся» бандиты. Чем живут и по каким принципам. Не назвать Чимина специалистом в таких вопросах, однако его опыта достаточно. Именно поэтому он каждый день ожидает. Чонгук сбежал позавчера, значит с минуты на минуту в его дверь войдут без приглашения и начнут как минимум интересоваться бессовестным альфой.

А дальше только небеса знают, что будет. Бежать омеге не куда, да и не за что. Он выживает на минимальную зарплату. Лишь в одном юноша уверен, будь у него возможность скрыться, он бы ею пренебрёг. Отчасти он и сам виноват в случившемся. Красных флажков в поведении Чонгука было предостаточно. Чимин их открыто распознавал и ничего с этим не делал.

— Моя вина, — шептал он, сидя с книгой у окна. Наблюдая за улицей, ему делалось легче. Сложнее становилось ночью. В его положении и без того трудно уснуть, плюс летняя духота морила. А тут ещё и страх накатывал каждую секунду. Аккурат, когда юноша дочитывал последнюю строчку бестселлера, в его небольшой двор заехала чересчур приметная машина. Он прожил тут более трёх лет и никогда не видел, чтобы кто-то из соседей катался на подобной. Пару раз такого плана «МАСТИФЫ» приезжали. Тогда каждый, кто глядел в окно, понимал, кому-то из жильцов не избежать проблем. В народе даже поговорка завелась:

«Вдали мастифа увидал, считай уже пропал…»

Чимин не дёрнулся. Он наблюдал сквозь прозрачные шторы за незнакомым альфой в деловом чёрном костюме. Хорошо сложенный, опрятный и вполне симпатичный незнакомец лёгкой походкой прошёл в воняющий кошачьей мочой подъезд. Кроме Чимина его никто никогда не мыл. Примерно в день побега Чонгука, омега вымыл подъезд в последний раз. Грязь скапливается быстро, особенно там, где её редко убирают. Тяжёлая поступь шагов по древесному полу эхом разносилась по коридору. Входную дверь Чимин запирать не стал. Её всё равно вынесут. Незнакомец будто знал, что преград нет. Резко отворил, дёрнув за ручку и подошёл прямо к омеге.

— Поехали! — требует Хосок.

Чимин молча поднимается на ноги, оставляет на подоконнике книгу и плетётся к выходу настолько быстро, насколько это возможно. Он всё

понимает. И приехавший за ним альфа тоже. Даже вечно любопытные сплетники-соседи. А ведь они всё начёсывали омеге, мол, странный этот твой Чонгук. И чего к тебе привязался? Только Чимин не слушал.

«А ты малец умнее, чем я думал» — в какой-то степени Хосоку легче.

Меньше всего ему хотелось силой тащить беременного омегу в свой навороченный автомобиль. Вдруг тот со страху описается. Хосок ухмыльнулся этим мыслям. Его не заботило испачкает омега салон тачки или нет. На самом дело всё таилось в аморальности. Хосоку гораздо легче работать, если омеги и дети ведут себя смиренно. Тогда переходить черту не нужно. Бандитская дорога всё просит идущего по ней споткнуться. Хосок пока ни разу. Шёл медленно, но, верно. Чимин прекрасно осознаёт в каком мире живёт. Убегать смысла нет, найдут и будет хуже. Он даже и мысли не допускает, что Хосок давал ему фору, поэтому делает всё, что ему говорит альфа. Хосок настойчив, но не груб. В глубине души Чимин молит небеса, чтобы Шуга оказался точно таким же.

По телевизору порой показывали отморозков. Чимин больше всего боялся, что за ним придут именно они. И небеса его мольбу о спасении услышали, пожалели. За одним из переулков альфа тормозит и просил омегу повернуться спиной. Туго завязывает ему глаза повязкой и продолжает путь. В машине бандита приятно пахнет и прохладно. Кондиционер, да чего там, даже вентилятор непозволительная роскошь для Пака. Пришедшее лето убивало в прямом смысле. Нещадно выжигало всё, что попадало под его лучи.

— Лучше тебе не знать дорогу, омежка, — Хосок смеётся. Пак это чувствует. Хочет спросить, как зовут незнакомца, но не решается.

Чимин ощущает касание под руку и доверяется альфе, когда тот направляет его, спуская в подпольный улей. Ему страшно, но он смирился. Одно огорчает, если эти бандиты решат сделать что-то плохое с невинным малышом, то это в прямом смысле убьёт омегу. За себя ему просить не хочется, сам во всём виноват. Будь умнее, выгнал бы Чонгука сразу. А вот малыш в животе вынуждает от проснувшейся к нему любви идти на любые унижения. Хосок останавливается и снимает с Чимина повязку. Перед омегой большая бронированная дверь. Хосок нажимает на звонок.

— Как откроется входи, до тех пор жди! — а потом касается поясницы с тихим… — Иди. — Подталкивает.

Чимин вздрагивает, когда Хосок покидает его, запирая в этом жутком месте. В полутёмном коридоре никого нет. Юноша в лёгких лоферах, на нём тонкой материей огибает форму тела сарафан. Поверх него ситцевая накидка. Её очень хочется снять на улице духота невыносима. Хоть кожу сдирай. Но Чимин ещё больше путается в ткань, желая скрыться от похотливых взглядов. Стыдясь. Скрип автоматического замка пугает Пака. Дверь медленно отворяется и Чимин сделав глубокий вздох, входит…

***

На хорошо сложенном теле распахнутая лёгкая рубашка и полуспортивные брюки. Юнги высокий, здоровый благодаря постоянным тренировкам альфа. Его запах с порога бьёт Чимина в нос. Не будь у Чимина зрения, он всё равно сможет распознать опасность и силу, исходящую от незнакомца. Воспоминания так и полезли в голову…

— У меня есть к тебе просьба, мой хороший, — говорил Чонгук. — Скоро я заработаю очень много денег, и мы с тобой уедем куда ты пожелаешь. — Чимин поверил. Надел лучший наряд и слепо последовал за альфой. Чонгук усадил его за столик и попросил официанта принести его омеге свежевыжатый сок. Он убедил сидеть смирно, чтобы произвести хорошее впечатление на работодателя. По словам Чонгука, его бедующий шеф охотнее возьмёт на работу альфу, у которого есть семья.

Чимин скрестил пальцы. Он всей душой желал своему альфе удачи. Всё глядел ему в спину, пока тот сидел поодаль за столиком, ожидая приезда работодателя. Но как только у его стола показался глава самого известного ОПГ Шуга, в сопровождении своих людей, Чимин замер. Кто не знает Шугу? Головореза, убийцу. Омега не понимал, как реагировать на такой поворот событий. В народе такое говорили про этого человека, что и страшилки покажутся детским лепетом. В тот самый момент Чимину следовало снять с пальца из дешёвого сплава кольцо, отдать его Чонгуку и сказать, что они больше не пара. Потом уйти. Тогда ни Шуга, никто другой не смог бы спросить с него. Но сил подвести любимого так и не хватило. Чимин хотел быть надёжным партнёром для своего альфы.

Чонгук без умолку что-то говорил и всё кивал на сидящего у него за спиной Чимина. А Шуга в свою очередь бросал в сторону омеги скользкий взгляд. Прищуривался, вслушивался и даже, казалось, пытался уловить аромат чиминовой кожи. Сжимаясь под натиском негодования, омега интуитивно прикрывал живот и краснел, едва на него обращали внимание. Прямо как сейчас, когда ему жутко встретиться глазами с Юнги.

В конце концов Чонгук убедил Шугу в чём-то, получил от него заветную сумму денег. Кланяясь, взял под руку Пака и ушёл. По дороге домой купил продукты, поужинал и уложил беременного его ребёнком омегу в постель. Этой же ночью исчез, прихватив с собой все свои немногочисленные вещи и данные ему на раскрутку бизнеса деньги Юнги. На утро Чимин всё понял и разрыдался. Теперь ему предстоит пройти многое. Возможно, ему облегчат страдания и убьют прямо здесь и сейчас.

Хосок с порога распознал спокойное состояние лидера, что успокоило его самого. Чимина теперь не страшно оставить с ним наедине. Зная босса как свои пять пальцев, он всё же понимал, насколько Шуга непредсказуем.

Раньше он никогда не обижал омег или детей, по крайней мере на памяти Хосока. Однако прежде его не обводили вокруг пальца на такую сумму. Не хотелось верить, что Чимин с Чонгуком повязан и может поддерживать его. Но это и не исключено. Уж слишком омега спокоен. Либо смирился с исходом своего дерьмового положения, либо очень качественно играет свою роль брошенки.

— Иди, — полушепотом произнёс Хосок подталкивая легонько омегу в спину. Юнги выведет омегу на чистую воду. Мин чует обман за версту. Хосок полностью доверяет лидеру, особенно сейчас, когда тот утихомирился.

Терпеливо ожидая, когда альфа закончит глядеть в иллюминацию, имитирующую вид из окна, Чимин начинал терять силы. Его одолевала одышка. Живот рос день ото дня и чего уж стоять, сидеть было не всегда комфортно. Одно счастье, тут есть кондиционер. В народе говорили, если лето началось с дикой жары, быть году тяжелым. Чимину все года своей жизни казались непосильной ношей.

— Сесть, — сказал Мин. Чимин не заставил себя ждать. Присел на стул перед широким чёрным столом. Юнги развернулся, демонстрируя строгое лицо со шрамом. Чимин дышал глубоко, ему казалось, что стук собственного сердца вынуждает тело трястись. Юнги сделал пару шагов к креслу, но не сел. Встал, нависая над столешницей, упираясь в неё кулаками. От напряжения вены на руках хорошо проступали из-под бледной кожи. Вид полуобнажённого альфы в шрамах и тату вызывал неоднозначные эмоции, но они были далеко не из приятных. Чимин оглядел Юнги, пока тот осматривал его и сглотнул. Мин улыбнулся уголком губ. Ему нравилось вызывать страх. Демонстративно закатывая рукава до локтей, Юнги спросил…

— Где он?

— Не знаю, — просто ответил Пак. Это была правда. Начни Юнги его пытать, ответ не изменится.

— Догадки есть?

— Он обманул меня, как и вас. Я говорю правду, — это всё очевидно.

— Я бы хотел тебе посочувствовать, — только и сказал Мин. Обошёл стол и присел на него, прямо перед Чимином. Омега интуитивно подался

назад. Спинка стула не позволила отклониться далеко. Юнги сложил руки на груди. Чёрные кожаные браслеты с узором косы и секиры очень хорошо смотрелись на его запястьях.

— Я не пытаюсь вызвать у вас жалость. Я правда не имею понятия, куда мог сбежать Чонгук, — голос почти сорвался. Глаза заслезились от обиды. Такую боль невозможно подделать. Чимин ощутил свою беспомощность в полной мере. Юнги цокнул и закатил глаза. Складывалось впечатление, что ему всё это в пень не упёрлось. Юнги вряд ли за радость возиться с чужим брюхатым омегой. Но делать нечего. Он задаёт ещё несколько вопросов, Чимин говорит то, что знает. В какой-то степени ему не хочется, чтобы Чонгуку было плохо, одно лишь ясно, со стороны омеги нет никакого предательства. Сейчас его задача защитить не столько себя, сколько неродившегося малыша.

— Мне придётся оставить тебя у себя, — оповестил Мин после недолгого раздумья. — Скажем так… в качестве залога.

Чимин от этой идеи не в восторге. Ему очень хочется вернуться в свою маленькую комнатку и продолжить тихую жизнь ничем не примечательного омеги. И хотя ему понятно, что такого никогда не будет, мечтать об этом он не перестаёт. Цепляется за фантазию, чтобы была хоть какая-то надежда.

— Возможно меня будут искать, — никто его не найдёт. Ни коллеги, с которыми у Пака сдержанное общение. Друзей у юноши нет, а родственников и подавно. Его обнаружили маленького на рельсах, по которым давно уже не ходили поезда. Фамилию дали в детдоме. Пак — от Паковка. Так в простонародье называли поезда, перевозившие по теперь уже заброшенным рельсам различные товары.

— Твои мыши из библиотеки? — Юнги всё про него знает. Чимин кивает, сдерживая слёзы. — Работы у тебя больше нет, уяснил? Твоя задача, помочь мне найти твоего парня. На слове «парня» юноша поднимает резко взгляд. Хмурится.

— Я так полагаю, теперь бывшего? — Юнги склоняет голову на бок, пытаясь понять по выражению чиминового лица, любит ли омега Чонгука до сих пор. Уж каким-то небывалым ему кажется этот беременный юноша. Таких не часто встретишь. Он спокойный, хотя и видно, что слабый и зашуганный.

— Бывшего, — уверенно соглашается тот. Любви нет. Юнги этому рад. С влюблёнными омегами очень сложно. Они упёртые и временами могут наворотить всякое, во имя своих чувств. Отойдя к креслу, Юнги вынимает из ящика пачку сигарет марки «ЧЁРНЫЙ КОТ». Попутно набирает номер и просит Хосока разместить «гостя» там же, где жил некий Кей. Юнги закуривает, только когда Чимин выходит в коридор, бросая на бандита растерянный взгляд.

Мин ухмыляется. Интересно, что будет дальше.

***

Идти не далеко. В подполье Шуги всё устроено так, чтобы туда без проса никто не попал и без разрешения не вышел. Хосок тот самый альфа, что привёз Пака к лидеру. И ему на честь выпало возиться с омегой. Хотя по виду его и не скажешь, что альфу это напрягает.

— Сюда, — он отворяет железную дверь и пропускает омегу. Чимин осматривается. Чисто, сухо. Есть всё необходимое. Возможно, в этом помещении держат узников, которых нужно помучить чуть дольше? Правда на пыточную это не похоже. И узнать бы, кто такой этот Кей? Хотя, наверное, лучше не стоит.

— Я могу принести тебе что-нибудь. Только не забывай, ты тут не в гостях.

Чимину некомфортно от хосокового взгляда. Запах альфы сочится интересом. Чимину не хочется нравится такому человеку. Он чуть отступает в сторону. И это действует на Хосока с точностью да наоборот. Он улыбается, пристально разглядывая юношу. Чем больше Пак отходит, тем ближе к нему хочется быть.

— Может… книгу?

— Книгу? — удивляется бандит. — Книгу так книгу. Любую?

— Ага, — кивает Чимин и присаживается на койку у стены. Хосок открывает вентиляцию. Пультом настраивает картинки на импровизированном «окне». Оставляет плывущие облака. Снимает с маленького окошка под потолком заслонку. Чтобы хоть малый дневной свет просачивался в темницу.

— Чуть позже я принесу тебе ужин. Аллергия на что-то есть?

— Нет. Ем всё что дают, — Хосоку такой ответ нравится. Он улыбается шире. Хороший аппетит нынче редкое явление для омег.

— Не шали тут, никому не хочется тебя обижать, сладкий.

Дверь запирается. Чимин радуется, что его покормят. Осознав кое-что, он начинает плакать. Тихонько, чтобы никто не услышал. Проходит немного времени и Хосок, как и обещал, приносит Чимину ужин. Его заказали в ресторане, так как он упакован в фирменный пакет и одноразовую посуду. Еды много, и она вкусная. Чимину кажется, что он сошёл с ума, раз хочет тут задержаться. Чтобы кормили и приносили книги. Беда, если начнут бить…

***

Несколько дней тянутся мучительно долго в ожидании. С Чимином никто не говорит, кроме Хосока. А тот заглядывает к омеге с поводом и без. Альфа начинает флиртовать с Чимином и это настораживает пленённого. Он ведёт себя скованно, на заигрывания не отвечает. Паку хватило раз обжечься, чтобы теперь уже не реагировать на красавчиков в деловых костюмах.

— Гляди, тебе купил, — Хосок оставляет на прикроватной тумбочке новенькую книгу. Это роман. Чимин кивает, без улыбки. Альфа поджимает губы и заметив холодность омеги, уходит. Чимин благодарит его, когда на утро очередного дня Хосок приносит ему витаминки для беременных.

— Пустяки, — альфа позволяет себе присесть на заправленную постель рядом с Паком. Слишком близко. В процессе ненавязчивого разговора, который случился по инициативе альфы, Чимин отсаживается.

— Знаешь, мне хочется тебя поцеловать, — признаётся Хосок и с удовольствием наблюдает, как омега цепенеет.

— Если такую благодарность ты ждёшь от меня, то я не смогу…

— Успокойся, сладкая ты булочка, — Хосоку просто нравится дразнить омегу, обидеть его он не хотел. — Всё, пока не заговоришь со мной, слова не скажу.

Чимин извиняется и просить не обижаться на него. Он бы и рад поговорить, да только не знает о чём. Хосок задерживается чуть дольше, правда теперь сидит в кресле напротив узника. Они мирно беседуют и ожидаемо тема касается Чонгука. Чимин рассказывает, как и где они познакомились. В какой-то момент Хосок просит Чимина забыть про предателя и переключить тему. Он начинает расспрашивать его о детстве, пристрастиях, интересах. Чимин немного теряется. Он был уверен, что Хосок попытается выведать побольше информации. Так сказать, притворится другом, чтобы потом передать Мину всё, что разузнал.

— Знаешь, мы нашли его… — признаётся Хосок.

— Чонгука? — у Чимина начинают трястись руки. Хосок прикусывает нижнюю губу, поглаживает её кончиком языка. Забавно.

— Чонгука, — кивает альфа. — Он ведь уже имеет жениха. Удивлён? Да, таков мерзавец.

Всего на секунду Чимин удивляется, а потом плечами пожимает.

— Он должен был денег одному толстосуму. Там какая-то тёмная история. В общем его омега, Тэхён, ждал, когда этот подлец расплатится с долгом. Думаю, ты уже догадался, в чём суть всего этого.

— Да, — Чимину больно, но он озвучивает. — Меня использовали ради того, чтобы решить свои проблемы. Ведь тот омега важен Чонгуку. И ради него он… бросил меня.

— В общем, забудь. Прям возьми и забудь. Чонгук не твоя истинная любовь, маленький омежка. Так бывает в жизни. Не ты первый, не ты последний.

И пусть слёзы льются по щекам, Чимин прислушивается совета. Ведь Хосок прав. Чимин был влюблён в сказку, но не самого Чонгука. По сути, альфу он и вовсе не знал. Те восемь месяцев, которые они провели вместе, были полны неприятностей. Чимин закрывал на всё глаза. Теперь прошлое легче отпустить. Юноша зажмуривается, выравнивает дыхание. Как только распахивает веки, ударяется о взгляд хосоковой хитрости. Альфа не просто так рассказал про Чонгука. Он пытается настроить Чимина против бывшего. Он хочет, чтобы те остатки симпатии в нежной душе растворились. Решив прощупать намерение, Чимин невзначай спрашивает…

— Может скоро встречу своего суженого.

— Может, уже встретил? — Хосок приподымает бровь.

— Может, — несмело улыбается Чимин, стараясь понять происходящее.

— Может глядишь на него, — издаёт кроткий смешок и закидывает ногу на ногу.

— Тебя? — лучше спросить открыто. А то в романах вся «каша» наваривается из-за недосказанности и недопонимания.

— А чем я тебе не мил? — Хосок и не отпирается.

— Ну, не знаю, — пожимает омега плечиками. — Я тебе не пара. Беременный, в долгах, сирота безродный. — Чимину не нужно привлекать к себе внимание такого человека. На ремне хосоковых брюк висит кобура с пистолетом внутри. Не смотря на деловой вид, альфа опасен, силён, агрессивен — если нужно.

— Ты только повод дай, а уж я не отстану.

Чимин опускает голову. Он не собирается давать повод, да и в целом связываться с Хосоком. Миролюбивый настрой альфы может исчезнуть в любую минуту. Омега наивный, но не тупой.

— Мы не пара, — приговаривает Чимин их так и не начавшиеся отношения.

— Ты подумай, — не отступает альфа, выходя из темницы. — Я и долг твой оплатить могу, и отсюда на раз-два вытащить. Хорошенько подумай, сладенький. Я тебя не в любовники, а в мужья зову.

Чимин даже мысль допускать не собирается. Хоть его и шокирует откровенность альфы. Главная его задача сейчас, прийти к соглашению с Шугой, решить вопрос долга и убежать от подполья, куда глаза глядят.

***

Посреди ночи раздался скрип. В темницу кто-то вошёл. Чимин приподнялся на локтях и втянул воздух. По запаху это был Юнги. Но…

В каком-то странном состоянии.

«Он пьян…» — с ужасом осознал Пак. Пьяные альфы вызывали в нём первобытный страх. В детстве ему довелось нахлебаться горя от пьяных воспитателей. Да и в целом пьяный человек разжигал в нём желание забиться в угол. Да только отсюда некуда бежать. Чимин поднимается с постели. На нём принесённая Хосоком сорочка и только. Босые ноги приятно холодит каменный пол.

Юнги запирает дверь. Упирается плечом о косяк, в руке его бутылка, из которой он делает большой глоток.

— Хочешь? — Мин тянет её в сторону омеги. Тусклая лампа из коридора пробивается ненавязчивым светом сквозь дверные прутья. Чимина заперли в клетке со зверем. Но думать он про это не хочет, ведь теперь он в замкнутом пространстве с монстром, он в чужой власти. Отрицательно мотает головой. Юнги допивает. Приседает на пол, опустив голову на руки. Он тяжело дышит и своим поведением пугает юношу.

— Я очень плохой, — Мин тихонько завывает. Словно волк, потомство которого убили охотники. Этот протяжный звук боли моментально переобувает чиминовы ощущения. Паку хочется подойти и утешить несчастного. Он делает несколько шагов. Потом ещё несколько, ускоряется, как только слышит всхлип.

— Не расстраивайтесь, — Чимин склоняется над альфой.

— Ты помнишь… помнишь, лето в деревне лет так четырнадцать назад? — вдруг спрашивает он, поднимаясь во весь рост.

— Что? — Чимин отпрянул от Юнги, но далеко уйти не удалось. Альфа успел схватить его за запястье и задержать.

— Мне было пятнадцать, а ты… тебе…? — он вопрошающе поглядел омеге в глаза, как бы ожидая от того подсказки. Глаза привыкли ко мраку и оба друг друга очень хорошо видят за счёт сияния коридорной лампы.

— Я никогда не бывал в деревне.

Призраки прошлого, словно надуманное воспоминание, будто придуманного мира так и заговорили в голове у Шуги. Все разом. Громче и громче. Пытаясь друг друга перекричать. Доставляя альфе невыносимую боль.

— Мы играли в саду, ты влез на вишню, и я за тобой, помнишь? — настойчиво спрашивает он, ухватив омегу за хрупкие плечи. — Мы ею кидались.

— Н-нет…

— Вечером, мы договорились встретиться и пойти на реку, купаться, помнишь?

— Вы меня с кем-то путаете, — Чимин пугается всё сильнее. Отпирается, убежать хочет. За руку его притягивают в объятия.

— Ночью при полной луне мы купались в тёплой воде. Я тебе стихи читал. Как же ты не помнишь?!

Всю жизнь Юнги вспоминал то, чего возможно никогда не было. Он искал того самого омегу среди лиц и, кажется, нашёл его. Пак Чимин, как же он мог забыть то магическое время? Омега смотрит на него, как на полоумного. Выбирается из объятий. Руку из ладони вырывает. Медленно назад пятится, боится, что ли?

— Я тебя спас, когда ты тонул… — Юнги хочет прижать омегу к себе. Объятия и поцелуй помогут тому всё вспомнить.

— Я всю жизнь прожил в детдоме, потом меня поселили в общежитии при универе, и я никогда не бывал в деревне. Летом я всегда ходил на подработку в городе. К тому же, четырнадцать лет назад мне было шесть лет. Мне очень жаль, но тот омега не я… — Юнги шёл на него. Чимин отходил и наконец его спина коснулась прохладной стены. Она помогла удержаться на ногах. Юнги мотнул головой. Словно сбил фантомные видения. Чимин заметил его тёмный взгляд на себе и замер.

— У тебя в брюхе чужой приплод, — Юнги припёр омегу к стенке. Бежать некуда. Чимин и не пытается. Он слезящимися глазами глядит на альфу, сдерживая всхлипы. — Больше всего мне сейчас хочется вспороть тебя, вынуть это… инородное, выбросить! Я хочу овладеть тобой, Чимин!

— Делай со мной всё, что хочешь, — шепчет омега, забыв про вежливость и обращение на «вы». Глаза его прикрыты, а на ресничках замер ужас, растворяющийся в слезинках. — Только не тронь ребенка, умоляю.

— За его род просишь? — злится Мин. Может даже ревнует.

— За свой. В этом ребёнке мой ген и моя кровь, — Чимин едва держится на ногах. Готовый рухнуть на пол без сознания, раскачивается, прикрывая руками заметный живот. Его не касаются руки альфы. Но взгляд голодный так и скользит по коже, проникая под прозрачную ткань сорочки. Юнги приближает ладонь к чиминовой щеке и застывает. Трогать нельзя. Он сам себе запретил.

— То был не ты?

— Не я… — дрожащим голосом на выдохе произносит омега. Юнги хватается за голову руками, громко воет а Чимин трясётся, глядя на него. Альфа начинает ходить из стороны в сторону, поколачивая кулаками стену. В какой-то момент он падает на колени, съёживается весь и тихонько стонет.

— Юнги… — несмело касается его плеч, помогая встать. Ведёт к койке. — Вы устали, вам нужно отдохнуть… Мин как в бреду. Что быль, а что сон, грань стёрта. Столько лет он жил в своих фантазиях. Может давно сошёл с ума? Как знать.

— У вас жар, — Чимин укладывает альфу на свою временную постель. Идёт к умывальнику, вымачивает полотенце в холодной воде и опускает компресс на лоб Шуги.

— Ты помнишь? Ты должен вспомнить, Чимин… Это был ты… я тебя узнал… — альфа бьётся в горячке, мечется из стороны в сторону. Омега осторожно стягивает с молодого мужчины влажную от испарины рубашку. Промокает его разгорячённую кожу прохладой.

— Тише… — ласково повторяет омега, успокаивающе поглаживая альфу по волосам, меняя компресс. — Я здесь, я тут…

— Вспомни… — температура его тела повышается. Чимин ощущает привкус горечи на языке. Витающий в воздухе аромат душит. Это жалость, печаль и отчаяние. У Юнги что-то случилось. Он о чём-то сожалеет.

— Всё хорошо…

— Он убил его… — рвётся невнятно с губ. Чимин не хочет знать, о ком говорит бандит. А тот никак не умолкает. Час напролёт бормочет, что не успел кого-то спасти и его убили, тогда… давно… Чимин охаживает своего тюремщика. Поит водой, когда тот просит пить. Постепенно жар спадает и Юнги засыпает. Чимину приходится устроиться на кресле неподалёку. Он тоже засыпает.

Пришедшее незаметно утро будит Юнги, а вместе с ним и Чимина. Оба глядят друг на друга в полумраке. Чимин не знает, что сказать альфе. Тот и сам не говорит. Молча подымается, оглядывает свой обнажённый торс. Со лба падает сухое полотенце и Мин всё понимает. На ум приходят ночные воспоминания. На удивление в его памяти остались моменты. Однако он мог что-то да забыть.

— Я тебя не тронул?

— Нет.

— А пытался?

Недолгая пауза.

— Пытался.

Отчего-то ответ омеги пробуждает в Мине желание. Дурной знак. Следует держаться от парня подальше. И ведь что странно, запах чужого альфы не отпугивает. Он медленно стирается, постепенно исчезает, так как связь между плодом и родителем рвётся. Малыш не слышит голоса отца и не ощущает себя в безопасности и не чует его присутствия. Ему передаётся испуг Чимина, а виной тому Мин. Он уходит без извинений. Не потому, что ему плевать на своё скотское поведение, а потому что Чимину эти извинения не нужны.

***

Омега вытянулся на постели. Кто бы мог подумать, что койка окажется такой удобной. Но правду Чимин знает наверняка, просто его собственная постель до жути узкая и на самом деле собрана из пары старых кресел. Малыш толкнулся. Чимин погладил живот. Дотянулся до фруктовницы, сорвал с грозди большую виноградину. В этом помещении жить лучше, чем дома. Насколько тяжело ему было на свободе, если плен, за исключением некоторых моментов, кажется таким «уютным»?

Чимин отлично осознавал произошедшее ночью. Он отчётливо помнил слова Шуги. К его удивлению, страх очень скоро развеялся. Уверенность в своей неприкосновенности появлялась из неоткуда. Чимин так же вспоминал моменты, когда Юнги очень хотел его коснуться, но этого не сделал.

— Приветик, — Хосок ничего не знает о случившемся. Он улыбается, входя в помещение. Всегда открыт и приветлив. И тут его чуткого носа касается запах желания чужого альфы. Он кидает взгляд на висящую на спинке стула рубашку Мина. Быстро переводит внимание на пленённого. Чимин сонный, под глазами залегли тёмные круги.

— Он был у тебя ночью? — тон меняется моментально. Альфа подходит к Чимину близко. Нервно его разглядывает, словно что-то выискивая.

— Да, — Пак предпочитает не болтать лишнее. Если спросит, ответит и не более.

— Чего хотел? — вопрос с ноткой агрессии.

— Не знаю, — жмёт омега плечами.

— Тронул?

Чимин мотает головой. Альфа не двигается с места. Наверное ждёт, что ещё расскажет Чимин. Тот упорно молчит. Хосок отдаёт ему пакеты с едой и быстро уходит. Чимину как-то не спокойно от всего этого. Но ведь он лишь пленник. Ему деваться не куда. Меньше всего ему хочется стать причиной разлада между бандитами. Ни на секунду омега не забывал, где находится и кто все эти люди.

Ближе к вечеру Хосок приходит за Чимином и говорит, что его зовёт Шуга. Чимин откладывает книгу. На нём одежда принесённая Хосоком. Она пахнет приятно. Альфа шагает позади. Резкое волнение опадает на кожу, словно влажный иней. Хосок разглядывает омегу. Перед дверью в кабинет босса, самовольно кладёт руку на его плечо и зачем-то запахивает накидку. Будто пытаясь спрятать изящное тело юноши под грубой тканью.

Доли секунд на то, чтобы задаться вопросами. «Говорил ли Хосок с Юнги? И если да, то о чём?» — на его лице и теле омега ничего не приметил. Если бы альфы дрались, то было бы видно по ссадинам или синякам. Возможно, Чимин надумывает себе и никаких разборок не было, ведь эти ребята серьёзные. Вряд ли им вот так за считанные дни приглянется брюхатый омега в проблемах. Чимин ловит себя на мысли, что возомнил о себе не весть что. Он никому не нужен в этом мире, а фальшивая симпатия альф, просто психологический трюк. С какой целью к нему это всё применяют, Чимин не имеет понятия, но свято верит, что дело лишь в деньгах и желании отомстить Чонгуку.

И только Пак так подумал, только успокоил своё воображение, как память подкинула ему былые моменты. Он воспитывался в детском доме, это было тяжёлое, голодное и смутное время. Вместе с ним в шестнадцать выпустились его друзья омеги. Чимин вспоминал их, особенно после того, как эти парни очень быстро нашли себе богатеньких альф. Да чего уж там, омеги до сих пор с ними. Кто замужем, а кто просто на содержании. Чимин допускает неприятную мысль, что захоти и он, давно уж пригрелся. Дело в его принципах.

«Только по любви!» — решил юноша и на протяжении своей недолгой жизни восемь раз пытался строить любовь. Партнёры оказывались злыми, жадными и эгоистичными. Странно что именно такие альфы больше всех требуют к себе любви и повиновения, а на деле просто жалкие. Чонгук был девятым. И Чимин в него был действительно влюблён. А теперь сидит в заточении и ждёт приговора. Как решит Шуга, так и будет. И всё же омеги могут за пару минут околдовать любого альфу, такие есть, сам Чимин таких встречал и в жизни бы не подумал, что относится к таковым.

***

Имитация окна показывает картинку леса. Дабы отвлечься, юноша разглядывает подвижную картинку. Чимин сидит перед столом Шуги. Его охватывает волнение от напряжённого молчания. Мин громко дышит. Он заядлый курильщик, но при Чимине даже смотреть на сигареты не желает. Омега догадывается, что предстоит не простой разговор. Шуга топчется позади, вызывая ещё большее волнение. Альфа сам бы рад встать перед лицом Чимина, говорить глядя ему в глаза, да только какое-то чувство нераспознанное отталкивает. Трудно видеть такого красивого омегу в подобном положении. Трудно сдерживать себя рядом с ним. Отчего-то просыпается злость и влечение одновременно. И виной тому Пак. Но ведь на самом деле он ни в чём не виноват. И в том, что влип в передрягу. И в своей привлекательности. И в тех воспоминаниях, которых, возможно, никогда и не было.

— Ты когда-нибудь делал тест на чистоту гена, Чимин?

— Этот тест очень дорогой, я не сдавал его никогда. Я сирота и наверное, не хочу знать, кем могли быть мои родители, — уж явно там не самый приятный контингент. Возможно маргиналы, в лучшем случае. А если наркоманы или убийцы? Чимин предпочитает жить в неведении.

— Твой ген на девяносто пять процентов чист, омежка. — Юнги так же сделал подобный тест. На самом деле ему было плевать на чистоту гена, пусть и собственного, всё, что интересовало Мина, так это возможность произвести на свет как можно более чистокровное потомство. Для этого необходимо, чтобы у одного из партнёров процент был выше девяносто. Будь его ген грязным, пришлось бы Чимина всеми силами удерживать, чтобы выносил и родил. Приятное удивление настигло альфу, когда бумага с результатом показала 78, 5 процентов чистоты. Об этом он оповестил Пака.

— Ты ведь понимаешь, что может быть, если мы… — он замялся. Откашлялся в кулак. — Заведём потомство.

— Родители с чистотой гена выше семидесяти пяти процентов могут получить наиболее чистое потомство. А это здоровые, красивые и очень умные дети. — Отчеканил он как на уроке биологии. В детском доме не упускали возможность ткнуть сирот носом в статистику. Это так приятно указать кому-то на его грязный ген и посмеяться. Чимин не понимал такого удовольствия, а потому и сам не выискивал носителей «грязного» гена.

— Это из учебника, — умничает Юнги. — В нашем поколении только глухой, слепой и немой одновременно может не знать про чистоту гена и его культ.

— Чего вы хотите? — Юнги неспроста завел эту тему. Чимин позволил себе встать у альфы перед лицом. Заглянуть в его ледяные глаза.

— Роди мне, — так легко и просто говорит Юнги. Словно предлагает Чимину выпить кофе не с обычным молоком, а с соевым, например.

— Ого… Я не знаю, что сказать… — а вот это неожиданно.

— Не трону. У тебя будет, — Юнги ухмыляется. — Что-то типа непорочного зачатия. Ты главное выноси и роди, а дальше я сам. И всё, долг,

который тебе скинул твой недо-альфа будет списан. Более того, накину пару купюр сверху. Бабки для меня не проблема.

— Вы хотите отнять у меня моего будущего ребёнка? — брови сдвинулись к переносице. Чимин разозлился и альфе это очень понравилось. А у ангела, оказывается, характер есть. Захотелось подразнить его. Пак редко показывает эмоции, но, когда делает это, всё внутри у Шуги переворачивается. Давно он подобного не испытывал.

— Не твоего, мальчик, а моего. Тем более твой собственный останется с тобой, — он указал на живот.

— Я должен подумать, — Чимин растерялся. Юнги успел удержать его и усадить, а то гляди тот рухнет на пол.

— Думай, только не затягивай.

Вернувшись в камеру Хосок, спросил о чём они с Юнги говорили.

— Извините, я не могу сказать. — Чимину меньше всего хочется стать причиной чьей-то ненависти, однако Хосока никак не касается их с Мином разговор. Альфа потоптался у дверей, а потом ушёл с недовольным лицом.

«Чимин, маленький, глупый омежка, что ты натворил?» — вопрошал голос совести. Надо же дойти до такого…

«Если я маленький, глупый омежка… с меня спросу нет» — хотел бы он так ответит, но ведь считает иначе. Ошибки следует исправлять, порой не только свои…

***

Суток хватает на то, чтобы решиться, однако юноша не торопится с выводами. Чимин просит Хосока передать Мину, что он готов с ним

всё обсудить. На его удивление Юнги приходит к нему, а не ожидаемо зовёт омегу к себе.

— Ты согласен?

— Я хочу всё обговорить и уточнить… — осознание, что одного из его детей заберут, пугает и заставляет страдать. Даже малыш внутри беспокоится, отчего бьёт ножкой с такой силой, что Чимину делается ещё хуже.

— Мне нужно выносить вам ребёнка… но я сейчас…

— Мы подождём. Ты родишь, восстановишься, а потом мы попробуем при помощи доктора. Я обеспечу тебя и твоего ребёнка всем необходимым. Твоя задача выносить и родить. А уж об остальном я позабочусь. За твою услугу я тебе заплачу, — он вынул из нагрудного кармашка на рубашке шариковую ручку и бумагу. Написал на ней цифру, протянул Чимину. Сумма большая. Даже больше, чем он дал Чонгуку. Гораздо больше.

— И я никогда не увижу моего ребёнка, а он меня? — печально спросил омега.

— Тебе вряд ли захочется жить со своим первым ребёнком в камере. Или я не прав?

Тут и возразить нечего. Юнги ведь не обязан содержать омегу и чужое для себя потомство.

— Зато у тебя будет возможность начать всё сначала. Ты дашь своему ребёнку такое будущее, о каком мог бы сам мечтать. Плюс я даю слово, что пристрою тебя так, чтобы никто не посмел обидеть вас. — Как складно говорит. А звучит-то как хорошо. И даже почти нет ощущения грязного пятна на душе.

— На такое сложно вот так взять и решиться… — Чимин не верит, что вообще подобное обговаривает.

— Я тебя понимаю, — кивает бандит. И теперь он не кажется жестоким. Опасным, да. Но ещё умным, рассудительным и что самое главное —

сдержанным.

— Нет, не понимаете. — Чимин роняет слёзы. — Вы ничего не понимаете! — он начинает рыдать. Ложится спиной к Юнги, вжимая лицо в подушку, чтобы приглушить рвущиеся на волю эмоции.

— Чимин, ты не левому дяде малютку отдашь, — Юнги встал позади, погладил Чимина по спине. — Я отцом родным стану. И я за своего сына глотку любому порву. Вот что ты должен знать.

Плачь лишь усилился.

— Я навещу тебя позже. А ты всё обдумай, — Юнги едва перебирает ноги от усталости. У него очень много дел, но все его мысли забиты Чимином. Альфа путается в собственных ощущениях. Ему горестно, и он зол. А ещё жара раздражает, стоит только выйти ему на улицу.

***

На следующее утро, Чимин дал Юнги положительный ответ. Он проплакал всю ночь и понял, иного пути нет. Через несколько минут Хосок лично проводил его в хостел при подполье. Альфа заметно нервничал и всё пытался расспросить Чимина. Омега упорно молчал. Оба знали, что переселение Пака в роскошные условия содержания произошли не по доброте душевной от Юнги. И тем не менее Чимин дал понять, что с Хосоком ему не о чем говорить.

«Он будто знал, что я соглашусь» — уж как-то слишком поспешно его перевели из камеры в «люкс» с собственной прислугой. Однажды Чимин читал подобный роман. Там был почти такой же сюжет и это ненароком рассмешило омегу. Правда в отличие от книги, они с Юнги вряд ли смогут жить долго и счастливо.

У Чимина вещей нет, за исключением тех, что принёс Хосок. Когда чуть позже омегу навещает Мин, первый благодарит его за то, что в камере тот давал ему еду и одежду с книгами.

— Я предоставил эти хлопоты Хосоку, — сознаётся Юнги, чем отталкивает Чимина. Омега-то думал, что бандит так щепетильно о нём заботится, а это Хосок проявлял инициативу. Постоянно спрашивал, что нужно омеге. Принёс вентилятор, старался вкусно и часто кормить. Юнги распознал на лице Чимина огорчение и попытался исправиться.

— Я был уверен, что он проявит к тебе должное внимание, пока сам я занимаюсь другими делами, — не помогло. Чимин кивнул, как бы говоря спасибо. Юнги потёр переносицу. Да-а… не очень-то и хорошо складывается их общение.

— Я исправлюсь, — пообещал Юнги и добавил примято… — Малыш.

Чимин взглянул на Мина, словно на недоразумение и альфе стало неприятно от самого себя. Нужно было промолчать. Его нельзя назвать ловеласом. Он с детства работал, выстраивая собственную империю. Ему было не до омег. Отношений у Мина почти не было, так, с десяток тел для удовольствия и то, в последние годы его всё раздражало. Он искал предмет своей фантазии и просто не желал трахать кого попало. Всё в работу. Все эмоции и желания. А тут на голову Чимин свалился. Эх, знал бы омега, как Мин раздумывал послать за ним наёмника. Но воспоминания, когда миловидный юноша сидел за столиком и вздрагивая периодически, поправлял подол сорочки….

«Ах, ты мне с тех пор в душу запал» — нехотя признался сам себе альфа. Хорошо, что Чонгук показал своего омегу. Мин мог убить его. Просто в порыве злости. А теперь они говорят о некой близости и это волнует тело, пробуждает голодного зверя. Юнги открывает для себя кое-что неожиданное. Он хочет переспать с Чимином так сильно, как ни с кем и никогда. Но взять юношу силой нельзя! Тем более у них договор о «непорочном» зачатии.

«Мне придётся подрочить в стаканчик» — он вытягивает губы трубочкой, представляя себе эту картину. Морщится и подняв глаза, замечает растерянного Пака.

— Ты что-то говорил?

— Да, я хотел узнать, когда придёт доктор.

— Скоро. — Юнги просит омегу отдыхать и ни о чём не думать. Ему скоро рожать, а потом ещё раз. Какая несусветица.

В собственном кабинете у Юнги сносит нерв. Он едет на важную встречу и совершает большую глупость. Плюс один грех на душу. К жестокости привыкнуть невозможно. Она либо тебе нравится, либо уничтожает. Оставленная вражеской группировкой рана на теле, ещё пуще разжигает острые ощущения и обостряет возбуждение. А ещё Хосок пристаёт со своими бреднями.

— Не лезь не в своё дело, — грубит босс. Он требует от Хосока послушания, как и положено помощникам. А на пристальный взгляд коротко рассказывает про их с Паком договор и приказывает свалить с глаз долой. Он не отчитывался помощнику, а дал понять, что тереться около Чимина идея плохая. Юнги обратил внимание на омегу, конкуренты прочь.

***

Хосок без стука входит в спальню омеги.

— Что случилось? — Чимин глядит на злое лицо и пытается понять, что на уме у альфы.

— Ты безмозглый! — рычит бандит и Чимин роняет из рук книгу. Значит Хосок всё узнал. Ну что ж, тем лучше.

— Я и не говорил, что умный, — спокойно кивает юноша. Склоняется за книгой.

— Ты думал, я шучу? — Дверь он запирает на замок изнутри. Но Чимину не страшно. Хосок не посмеет его тронуть. — Я говорил серьёзно. Ты мог стать моим, бестолковый мальчишка.

— Мог, — соглашается омега. — Но не стану. — Роман находит своё место на книжной полке. Чимин чувствует горячее дыхание в затылок.

— И чем я тебя не устраиваю?

— Хосок, при всём к тебе уважении, я не буду жить с человеком, который выбрал меня. Я тоже хочу выбрать, я должен что-то чувствовать к человеку, не только он ко мне.

Хосок кивает. Чимин ещё много чего говорит, но альфа только слушает. Следующая неделя насыщена на посещения клиники. Консультации, анализы и куча рецептов. Чимин узнаёт, что ребёнок под сердцем здоров и в принципе всё хорошо. Юнги всего несколько раз сопровождает Пака на приёмы. На него так не кстати наваливаются проблемы, что вплоть до родов он почти не видит Чимина. Зато Хосок рядом. Теперь он сдержан, молчалив и даже как-то отстранён. Тем не менее Чимину спокойно в его присутствии. В последнюю неделю перед родами Пак ложится в стационар. Юнги забегает к нему на часок. Привозит всё необходимое и будоражит частную клинику. Из соседних палат выходят, как бы по надобности, на деле поглазеть на знаменитого альфу. Как интересно. Он навещает омегу. Его запах прилип к Чимину и все думают… Судачат… Сплетничают. Приходится прятаться. У Юнги не мало врагов. А если решат найти омегу и расправиться ним?

— Не обижайся, что я редко к тебе прихожу, — по телефону Юнги более красноречив, чем наедине.

— Знаешь, это даже к лучшему. — Чимин и сам не хочет маячить подле бандита. — У тебя дела, да и тут уже шушукаются.

— Значит ты не в обиде?

Да какие там обиды, хочет смеяться Чимин. Ему ли обижаться. И на кого?

Роды начались ранним утром. К вечеру Чимин уже держал на руках сына омегу. Красивый. Весь в папу. Хосок принёс большой букет и настойчиво просил принять золотой набор в подарок. Чимин не хотел ничего брать, но альфа настоял. Шуга тоже приехал, немного позже. По идее, они договорились не «светиться». Но Мин не удержался. Он захотел посмотреть на малыша и лично увидеть омегу.

— Позволишь? — дверь в палату приоткрылась.

— Ты? — брови омеги приподнялись от удивления. — Входи! — и Чимин так широко и приветливо улыбнулся, что Юнги едва сдержался от порыва подойти и обнять его.

— Гляди, — он показывает спящего младенца, но в руки не передаёт. Шуга замечает поразительное сходство между Чимином и его сыном. Это верный признак того, что связь с Чонгуком окончательно потеряна. Улыбка ненароком касается его лица. Да, он злорадствует. Но ему нисколько не стыдно.

— Твой, копия. — И Чимин согласно кивает. — Здоров?

— Да. Всё хорошо. Спасибо.

И тут происходит нечто непонятное для двоих. Юнги заглядывается на малыша и тянет к нему руки, а Чимин, забыв про все предубеждения, о том, как опасны чужие альфы, отдаёт ребёнка в его руки. Маленький омега начинает беспокоится. Хнычет и ворочается. У Юнги задрожали руки, но он тихонько нашептал…

— Тише, малыш… — Чимин не мог отвести взгляда. Он будто уже родил для Юнги. И это погрузило его в беспамятство. Он слышал, что альфы принимали чужих детей, но то, что это случится с ним, никогда не мог подумать. Ребёнок успокоился в крепких руках. Хороший признак. Значит альфа ему не чужой. Боясь издать звук, омега наблюдал. Без страха и сомнений. Юнги остановился. Потянул носом запах. Склонился и лизнул малыша в лоб. Отметил его особым запахом, символизируя полное приятие, оставляя метку.

— Юн-ю-н-нги… — еле вымолвил Пак, он хотел было встать, но не смог. После родов всё болело и сил не хватало. — Ты не должен… — и почему этот страшный, свирепый альфа такой… добрый к нему?

— Всё, теперь это мой малыш. На нём моя метка, Чимин. — Запах альфы въестся в кожу ребенка. Отдавая малыша, Мин приблизился и лизнул в шею Чимина. Так делают те альфы, которые хотят показать, кому принадлежит омега и новорожденный. Это высшая форма защиты и признания. Не все родные отцы приходили к такому. А Юнги взял и без страха принял ответственность. Чимин улыбнулся. Как молния его пронзил страх.

— Это мой ребёнок… — Мин ведь не заберёт новорожденного? Только не это.

— Твой, — Юнги погладил Чимина по волосам. — И скоро, у нас будет второй. А сейчас, отдыхай. Увидимся позже.

Слухи разнеслись по клинике моментально. Пак Чимин не гулящий, распутный папа-одиночка. Он при альфе. Он и его ребёнок под защитой.

Пак, обессиленный, но довольный засыпает счастливым впервые в своей жизни. Он разрешает себе отдохнуть эту единственную ночь от сомнений, от мучительных раздумий и от одиночества. Никогда ещё Чимин не спал так сладко. Он ощутил прежде непознанное им чувство. Данная альфой метка защищала и выдавал статус. Если, поступив в клинику, все косились в его сторону и мысленно осуждали, то теперь метка-феромон показывала высокое положение омеги и его ребёнка. Он не шлюха, он часть жизни сильного альфы, а их ребёнок желанный. Пусть другие омеги морщатся от завести. Особенно те, что вышли замуж и метку так и не дождались. Они шныряли мимо заказной палаты Чимина и хихикали. Теперь хмурятся и отворачиваются, едва почуяв на Чимине символ его принадлежности к «любимым».

Горячий воздух засел на улицах города удушающим зноем. Хосок распахнул рубашку, скинул с широких плеч пиджак. Тлеющая сигарета в его руках тянулась дымной ниткой. В уличной курилке при частной клинике кроме него пара докторов. Курят молча, искоса поглядывая на него. Люди боятся, это хорошо. Машина с охраной давно ждёт у входа. Чимина выписывают. Чимин такой красивый, и теперь без малого в пузе. Чимин носит на себе высшую метку альфы и все об этом узнают едва к нему приблизившись.

Блять!

Хосок ощущает слабость в мышцах. Чимин слишком быстро засел ему в сердце. Слишком стремительно выбил из головы все мысли, заполнив собой пространство. А что потом? Отверг. Альфа усмехается. Юнги очень непростой человек. Хосок слишком много подноготной о нём знает.

— Извините, — посыльный медбрат не осмелился подойти близко. — Вас зовут.

Выкинув окурок, альфа направился встречать новоявленного папку.

— Отлично выглядишь. — Только и сказал он Чимину, пока они ехали в машине. Омега кивнул и на этом всё. Запах Юнги проедал нутро, сочась и обволакивая собой омегу и малыша. Хосок хочет рассмеяться. Юнги решил заняться благотворительностью?! Но обиженному альфе совсем не до смеха. Желание стереть запах Юнги с тела Чимина перешло на новый уровень. Он прикусил губу до крови, как только остался один. Температура выросла моментально. В мире, где нет понятия простуда, где первый признак повышенной температуры ничто иное как психическая неуравновешенность или срыв, все люди, которых встретил Хосок на пути, почуяли вонь ненависти.

Юнги внимательно следил за процессом восстановления омеги. Он требовал от Чимина больше спать и есть. За малышом ухаживал приставленный к нему омега. Но Чимин всё равно принимал активное участие. Особенно приятно было наблюдать за реакцией малыша. Бывало, зайдёт Юнги, сядет на кресло и смотрит. Чимин играет с младенцем. Правда тот быстро засыпает, особенно как поест. В один очень дождливый вечер Юнги как обычно принёс что-то вкусное, а сам развалился в укромном уголке. Чимин делал ребёнку массаж, напевая что-то под нос.

Мин ссутулился, подаваясь вперёд. Медленно встал на четвереньки и подполз в сторону Чимина. Боковым зрением Пак наблюдал, однако малыш вынуждал следить за собой неотрывно. Учуяв присутствие своего альфы, младенец распахнул глазки и перевёл взгляд на Юнги. Мин повиновался вспыхнувшим инстинктам. Он прильнул к младенцу щекой и издал какой-то странный звук, будто позывной. Младенец потянул к нему руки издавая в ответ точно такой же звук. А потом открыл ротик и засмеялся. Чимин так и сидел в изумлении. От роду месяц, а дитя хохочет, ощущая как его щёк касаются волосы альфы и тот продолжает урчать гортанно.

— Что это было?

— Я не знаю, — довольное лицо Юнги так и светилось. Он сам не понимал, что делает. Но это было так классно. Необычно и очень приятно. Наконец малыш устал, зевнул и уснул на руках у альфы. Тот сам захотел подержать его. Комнату окутала тишина. Чимин сидел на полу рядом с Юнги и думал о детстве.

— Врачи говорят, что ещё месяц и я буду готов к новому зачатию, — однако обязанности перед договором никто не отменял.

— Это хорошо, — Юнги скуп на реплики, но глаза его выдают. Он ждёт этого момента. Желание взять на руки собственное дитя усиливается.

В назначенную дату омегу принял доктор. Спустя несколько дней опять принял. Всё это время в него вводили биоматериал с целью оплодотворения. Проходит несколько недель, но увы, ничего. Мин настаивает на консультации у других специалистов. Чимин соглашается. Ещё несколько недель омегу мучают осмотрами, вынуждают сдавать анализы и всеми силами пытаются сотворить чудо.

Ничего.

— Только естественное зачатие, — выносит приговор опытный и уважаемый врач.

— Скажите об этом Юнги лично, — Чимину не удобно сообщать такую информацию альфе. В кабинет входит Мин, а Пак уходит в зал ожидания. Когда разговор с доктором заканчивается и пара едет домой, омеге важно понять, не огорчил ли он альфу. По виду Мин спокоен, но хмур. Юнги сразу понимает причину, но молчит, Пак не должен ничего узнать.

— Прости, — Чимин готов расплакаться. Юнги дал ему так много, а он настолько никчёмный, что залетел от левого типа, но не от человека, давшего ему и его ребёнку всё, о чём только можно мечтать. Это так несправедливо.

— Для меня это не проблема, — признаётся альфа. — А для тебя?

Чимин молчит. Лето почти на исходе. В этом году оно аномально длинное. И оно продлится ещё несколько месяцев. Так уж заведено природой. Ну что за странный мир?

***

Решив не откладывать разговор надолго, юноша сам приходит к альфе. Он уверяет Юнги, что готов на естественное зачатие. Ему важно, теперь уже точно, порадовать Юнги. Проснувшиеся в том отцовские чувства сделались навязчивыми и приобрели свой аромат. Даже незнакомец мог учуять желание Юнги стать родителем. Мин привязывается к чужой для него семье и это не кстати. Кожа меняет запах, теперь на важных встречах его необходимо перебивать стойким одеколоном, скрыть личное Мин стремится только во имя безопасности Пака. А если Пак решит уйти, разорвав всю связь между ними, что станется с Юнги? Порой альфы умирали от тоски, если их омеги бросали.

— Но это всё меняет, между нами, — пока не ясно к чему клонит альфа. Вроде как хочет завести официальные отношения. Пак меньше всего хочет играть в угадайку, поэтому спрашивает открыто.

— Вам не обязательно становиться моим парнем или мужем. Давайте пока не об этом думать… — этот диалог слишком эмоциональный. У Чимина кружится голова и повышается температура тела.

— Хорошо, давай пока думать только о зачатии.

— Да, — соглашается юноша.

— Я знаю, что у нас с тобой должно всё произойти обоюдно, — говорит Юнги. — Статистика показывает, насколько это важно.

Все омеги, которых брали силой рожали так или иначе «дефектных» детей. Тут дело в физиологии. При половом акте тело омеги выбрасывает в кровь вещество, способное целиком и полностью предопределить какими родятся его дети. Страх и нежелание провоцируют те самые «порченные» биоматериалы. Либо Чимин сам раздвинет перед Юнги ноги, добровольно. Либо сделке не бывать!

— Я понимаю, — кивает Чимин. — Мне нужно захотеть спариться с вами.

Юнги протёр ладонью лицо.

— Спариться, — горько усмехнулся он.

— Извините, но по-другому я это назвать не в состоянии, — омега опустил голову.

— Я всё понимаю, — Шуга и сам ощущает некоторый дискомфорт. Он редко задумывался о продолжении рода в юности, но после двадцати пяти лет всё как-то поменялось. Ему на ум приходили некоторые скудные фантазии по этому поводу. И конечно же не было ни одной похожей на сегодняшнюю ситуацию. Сейчас ему двадцать девять. Меньше всего Юнги хотелось выступать в роли насильника. Он далеко не святой. На руках его кровь застывала, а грехи продавливали, силясь смять в лепёшку. И пусть тех, кого Юнги бил, мучил или даже убивал сложно назвать людьми, это никак не оправдывает его совесть.

На мозги капала статистика о средней продолжительности жизни. Примерно пятьдесят-шестьдесят у альф, и лет на пять больше у омег. И то, с условием не связываться с агрессивными альфами. Или такими бандитами, как Мин.

— Не хотел вас обидеть, — мямлит Чимин.

— Не обидел, — Юнги высокомерно вскидывает голову. — Меня почти невозможно обидеть.

— Хорошо, — Чимин рад, что может быть открытым в диалогах с Мином. — Тогда надеюсь вы понимаете, что я должен хоть немного захотеть вас?

— Безусловно, — осознание, что Чимин до сих пор не захотел, опустошало. Но Юнги терпелив. К тому же ему не стоит влюблять в себя омегу. После свершения сделки, они разойдутся. — Думаю, нам следует побольше общаться и проводить время вместе?

Чимин кивнул. Он хотел сам предложить, но побоялся показаться навязчивым.

— Хорошо, начнём с простых свиданий, не хочу торопить тебя. — Юнги подошёл к омеге. Ласково погладил его волосы, вдохнул приятный запах.

Ребёнок и роды уже нисколько не мешали наслаждаться присутствием омеги в его жизни. Напротив, Юнги привыкал к ним очень быстро. Запах Чонгука давно испарился. Юнги знает не понаслышке истории, когда омег беременных бросали и связь между малышом и родителем-альфой терялась за считанные часы, а вместе с ней и запах. А после особенной метки, Пак стал для альфы, как родной. И его ребёнок… он такой славный. Он принял Мина.

— Расслабься и отныне чувствуй себя как дома, — пришлось натянуть улыбку. Юнги по характеру холодный и отстранённый. Но он видит, как

ласка нужна Чимину. А ещё забота. И готов ради него поменяться.

— Спасибо вам, — шепчет Чимин, выбивая остатки здравого рассудка из головы альфы. Его тело напрягается. Он готов схватить омегу,

повалить на пол и овладеть им.

— Не за что! — Юнги слишком быстро уходит. Но аромат желания успевает просочиться в кислород. Омега ощущает его на губах и перепугавшись спешит уйти к себе. А вдруг альфа вернётся. Юнги не такой, как другие. Тех альф, с которыми рос и общался Пак и альфами-то не назовёшь. Они лишь физически чуть сильнее омеги и всего-то. Те… их сложно назвать умными, сильными, целеустремлёнными. А вот Юнги и без теста докажет чистоту своего гена. Он стопроцентный альфа. Какие там 78 с половиной. Все сто процентов и ещё один плюс.

Медленно приходя в себя в спальне, Пак начинает воображать их с Юнги первый поцелуй. На его удивление ничего плохого не происходит. Даже как-то приятно о таком думать. Тело откликается и это очень радует омегу. После поцелуя, Пак представляет кое-что более интимное и это тоже приятно.

***

День за днём Юнги показывает себя с самой лучшей стороны. Ухаживает, заботится. Даже подарки делает щедрые. Иногда что-то очень дорогое, а временами какую-то приятную безделушку сунет Чимину в руки и стоит в стороне, краснеет. Его поведение показывает в нём неопытность. Наверное, Юнги никогда не спал с тем, кто по-настоящему нравится. Но он так старается. Вон и связь какую установил с младенцем. Ребёнок начинает признавать отца. И у него выходит притянуть к себе Чимина. Чимин не верил, что так вообще бывает.

— Ты ешь, а то глядеть на тебя страшно, — в ресторане почти никого нет. Уютная обстановка полумрака, подсвечена пламенем свечей. Чимин поднял голову и вылупился на Юнги. Он боится его, но вот уж никак не думал, что может ещё и не нравиться. Осознание неприятно ущемило. Чимину вдруг захотелось вызвать симпатию альфы. Он и сам не понимал, для чего ему это. Ещё пару минут назад мечтал скорее расправиться с делом и получив деньги, как можно дальше от Мина сбежать.

— Я не в этом смысле, — заметив ошарашенный вид омеги, Юнги решил, зачем-то, исправиться. — Ты очень красивый, но худенький. К тому же тебе нужны силы.

— Плохо кормили в детстве, — смеётся Чимин. Аппетит у него очень хороший и это благой признак. — Месяца четыре назад я и думать не мог, что буду есть в таком заведении.

— Буду тебя сюда чаще приводить.

— А вы почему не едите? Сразу видно, детство у вас было хорошее.

— Если бы, — Юнги наблюдает, как улыбка спадает с лица Чимина. — У тебя, прости за такое высказывание, хоть крыша над головой была. А мы с братьями побирались.

— Простите, я и не мог подумать…

— Да ладно, — отмахивается альфа. — Всё уже позади.

— Много братьев у вас?

— Двое. Было. — Юнги говорить об этом неприятно. Чимин замолкает, ест опустив голову.

Чимин ещё долго будет стыдить себя, за длинный язык. Зато теперь Юнги открылся ему с новой стороны. В какой-то степени они похожи, это очень сближает. Чимин уже сам не против прийти в кабинет Юнги, если тот зовёт посидеть с ним. Вечерние прогулки случаются всё чаще. Если Мин не занят своими тёмными делишками, то сидит у Чимина и малыша. Часто играет с ребёнком, проявляя чересчур излишнюю заботу.

«Я хочу» — понимает омега, после неприятного происшествия. У малыша поднялась температура, Чимин забеспокоился. Юнги будто почувствовал неладное и пришёл из своих апартаментов, в другом крыле здания. Сам привёз доктора и всю ночь не отходил от ребёнка, поддерживая молодого папу. Всё обошлось, но проявление такого внимания со стороны альфы равнодушным Чимина не оставило.

***

Весь вечер до глубокой ночи они катались по городу на машине Мина. Редкие прохожие окидывали их испуганным взглядом, а Юнги и Чимин только музыку громче делали. Ощущение свободы охватывало парней, как только очередной порыв ветра влетал в открытые окна. Юнги любовался улыбкой омеги. Желал коснуться его тела и ощутить его тепло. Но больше, мечтал увидеть в его глазах согласие.

— Думаю, нам стоит вернуться, — Чимин поправляет волосы. — А вы как считаете?

Мин кивает.

Юнги лежал на постели с пультом в руках. Новостные каналы вещали про очередную дичь. О нём ни слова за длительный срок. Это и хорошо. Переключив на спортивный канал, Мин убрал звук полностью. Чимин вошёл в спальню тихо. Подошёл к постели бандита и скинул с себя лёгкий гипюровый халат, под внимательным взглядом альфы. Обнажённый душой и телом, он желал отдаться. Он хотел ощутить внутри себя альфу.

Впервые в жизни омега видит альфу таким, какой тот есть. На лице его шрам, волосы тёмные, а глаза травмированы. Юнги упоминал страшную драку, в которой его ударили арматурой по голове, а потом и по лицу. Шрам, рассекающий глаз отчётливо виднелся. Приходилось носить линзы, чтобы спрятать мутную плёнку, делающую глаз похожим на мёртвый. Зрение Юнги поправил, в этом повезло, а вот красоту лица потерял. Но Чимину это совершенно не важно. Юнги нравится ему.

— Иди ко мне, — альфа потянул руку в сторону омеги, желая скорее коснуться его тела. Пак забрался на широкую постель, сел на бёдра Юнги.

Тело откликнулось моментально. Мин неотрывно глядел на омегу, дыша громко сквозь разомкнутые губы. Чимин коснулся их кончиками пальцев. Юнги взял его руку и принялся целовать, периодически облизывая запястье.

— Вы не сделаете мне больно? — шёпотом спросил Чимин. Он имел ввиду не физическую боль. Такую стерпеть не трудно. Но душевная куда тяжелее. Да и заживает дольше.

— Никогда, — уверил Юнги. Устав мучиться с собственной сущностью, он подхватил худенького омегу, уложил на живот.

— Ах, — Пак затрясся от волнения.

—Всё хорошо, — Юнги раздвинул его ноги, пристроился между ними. Рукой он ласкал Чимина, терпеливо ожидая, когда тот будет готов. А когда Пак выгнулся, понял, что можно. Слюной на всякий случай смазал головку члена. Хотелось избежать любого неудобства, Чимину должно быть приятно.

Омега такой классный. Узкий и горячий. Ощущать его до сумасшествия хорошо. Юнги откидывает голову назад, протяжно выдыхая со стоном. Начинает двигаться медленно, а когда замечает улыбку на лице Чимина, долбит его так, что кровать скрипит.

Одного акта мало. Он кончился почти одновременным оргазмом у обоих очень скоро. Немного передохнув, Юнги настойчиво целует Чимина в губы и тот охотно отвечает.

Чимину нравилось всё, что с ним делает альфа. Он выгибался, стонал и получал наслаждение. Мин сильный, опасный, неуёмный. Отдаваться ему Чимин хотел бесконечно. Так сладко ему не было никогда.

Юнги уже чувствовал усталость, но Чимин хотел ещё. Он делал Юнги минет, ласкал его тело прикосновениями и жаркими словами. Всю ночь напролёт они наслаждались друг другом.

Страсть манила обоих, связывала крепкими узлами. Юнги брал Чимина в своём кабинете, в машине и даже на прогулках в парке. Ненасытное влечение кружило голову похлеще спиртного.

— Я рожу тебе альфу, — на эмоциях говорит Чимин, целуя Юнги. — Он как ты будет сильным и смелым.

— И как ты красивым, — добавляет Юнги, двигаясь в теле Чимина.

Неделя, другая, третья. У них секс чуть ли не по два, а то и три раза в сутки. Ничего. Чимин не может зачать. Юнги лично посещает доктора и рассказывают свою страшную тайну.

— Пробуйте, пытайтесь, — доктор уверяет, что в случае Чимина может понадобиться не один месяц. Не в своё удовольствие, а ради дела, альфа рассказывает о Чонгуке.

— В этом случае вывод очевиден, — заключает доктор. — Чонгук, кем бы он ни был, носитель гена выше девяносто пяти, поэтому ему хватило месяца. А в случае вашего омеги, ему просто повезло унаследовать такие хорошие внешние данные. Бывают и исключения.

Вернувшись в подполье, Юнги не торопиться навещать омегу. Тот сам к нему приходит в спальню. Он начинает что-то подозревать.

Юнги уверяет, что так бывает и всё хорошо. Говорит, что они будут пытаться и дальше. Целует Чимина в щёку и отмазывается навалившейся работой. Буря вырывается в душу. Он должен отойти от омеги на безопасное расстояние.

***

Юнги влетает в свой кабинет. Со злостью хватает стул и швыряет его в стену. От силы удара мебель ломается. Мин не может найти себе покоя. Его переполняет гнев и обида на самого себя. Но ещё больше мутит разум непонимание.

— Сука! — он упирается ладонями и лбом в холодную стену. — Я дебил, блять! Я дебил!

Чувства рвут душу на куски. Смятение урывает самый большой кусок. А жалость жмётся к фибрам, путаясь в них.

«Что же я натворил?» — а главное, зачем всё это? Чистота гена Чимина составляет всего двадцать два процента. Мин узнал это и всё равно предложил омеге родить от него. В Чимине чего только не намешано. Юнги делал грёбаный тест раз десять, а может и гораздо больше. Но он показывал один и тот же результат. В разных клиниках, с разными специалистами всего двадцать два ровно. Задолго до их договора, Мин начал разыскивать информацию о Чимине. Для человека со связями и деньгами это плёвое дело. Пак Чимин плод изнасилования. Отца установить удалось не сразу. На это потребовались месяцы. А вот папа нашёлся быстро. Живой.

Алкоголик и наркоман. Очень хорошо, что Чимин им не интересуется. Юнги узнал, что омега живёт в часе езды от города. Он даже с ним поговорил. Правда омега так и не понял, кем является незнакомец. Оно и к лучшему. У Чимина своя жизнь, его папе лучше не лезть к парню. Может и Юнги не стоило?

— Зачем? — Сил задать себе вопрос полноценно просто нет.

«Зачем я мучаю и себя и несчастное создание?» — на самом деле омега вообще ни в чём не повинен. Его, как и самого Мина обманул Чонгук. А тот очень хотел жениться на своём любимом Тэхёне. Для этого пришлось всеми возможными и невозможными способами вернуть его дяде долг. Юнги жалеет Пака, по-своему сопереживает. Но по какой-то причине не может просто взять и отпустить. Их должно связывать что-то большее. Или придётся дать парню вольную. Самое страшное для Юнги, если Пак заберёт своего малыша и уедет, оставит его в одиночестве.

Ближе к полночи Юнги не выдерживает, идёт шатающейся походкой к Чимину. Омега не спит, сидит у окна с задумчивым видом. Услышав вошедшего Шугу, он оборачивается на него и с места не двигается, смотрит. Раньше бежал, встречал, обнимал.

— У тебя мания таскаться ко мне пьяным? — не довольствует Пак.

— Ох, как ты заговорил, — смеётся Мин, приближаясь к омеге. — А я думал, я тебе любым нравлюсь.

Чимин встаёт, отходит. Он хмурый и обиженный. Не сложно понять, о чём он сейчас думает.

— Ты мне чего-то не договариваешь, альфа.

— Да что ты, омега. — Юнги допивает из бутылки, выбрасывает её в сторону и хватает Пака за запястье. — Иди сюда, сладенький.

— Пусти! — требует Чимин и вырывается. Но далеко уйти не получается. Пара крепких рук заключают его в объятия.

— Ты мой! — Мин целует Чимина, пытается раздеть его.

— Скажи мне правду! — не унимается омега. — У меня ген грязный, да? Я не дурак, Шуга и я имею право знать!

— Да плевать мне на чистоту твоего гена, я хочу тебя.

Чимин отталкивает альфу, приложив все усилия. Срывается к стене и хватает висящий на ней сувенирный кинжал. Мин усмехается, когда малыш-омега угрожает ему.

— Давай, Чимин, — ухмыляется Шуга, демонстрируя своё безумство. Снимает с себя рубашку и позволяет острию кинжала прорезать кожу. Тонкая струя крови сочится к пупку и впитывается в торчащую из-под брюк резинку трусов. — Тогда ты будешь свободен. Вон и Хосок тебя только поддержит!

— Не плети чушь! — Чимину обидно. И как у Юнги язык поворачивается такое сказать. — Ты сумасшедший.

— Да-а-а, — стонет Мин. Боль приносит ему наслаждение. А перепуганное лицо Чимина волнует так, как никогда прежде. Омега уже не рад. Он выбрасывает кинжал, извиняется.

— Покажи, как ты раскаиваешься! — требует Юнги, опустив Пака на колени перед собой. Слышится звук расстёгивающейся ширинки. Чимин дотягивается до неглубокой раны и вылизывает её. Вкус крови альфы заводит его. Юнги даёт омеге в рот, вынуждая того задыхаться и морщиться. Но им двоим это до умопомрачения нравится.

— Снимай… — Юнги почти рвёт одежду на Чимине. Ставит его раком и входит. Начинает быстро двигаться, наслаждаясь стонами своего любовника. Хочется заглянуть в его помутневшие глаза. Юнги укладывает Чимина на пушистый ковёр, закидывает его ноги себе на плечи.

— Тебе хорошо? — спрашивает Юнги, толкаясь в тело омеги. Чимин стонет, царапая спину альфы, когда тот ложится на него всем весом. Да, ему хорошо. Очень хорошо и может это то, чего он желал всю свою жизнь.

Чимин кончает, глядя альфе в глаза. Мокрые и уставшие они засыпают на полу, запутавшись забытым на диване покрывалом. Именно так их обнаруживает Хосок. Он искал Шугу, а в итоге увидел то, чего не хотел.

***

Ранним утром Чимин напрашивается к Юнги в кабинет. Тот занят, но принимает. Пак никогда не беспокоит его просто так.

— У меня для тебя подарок, — Пак тянет тест на беременность альфе. — Я в положении.

— Это чудесно. — Юнги позволяет себе поднять Чимина на руки и закружить. — Даже не вериться, но вот они, заветные две полосочки.

— Вечером поужинаем? У меня к тебе важный разговор.

— С удовольствием. А что за разговор?

— Ступай, — улыбается альфа. — Не всё сразу.

Юнги решается и делает омеге предложение. Чимин соглашается и уже на утро они просыпаются в одной постели обручёнными. Юнги хочет подготовить для них и малыша свои совместные апартаменты, на что Пак охотно соглашается.

***

Долгожданный дождь пришёл в город. Прохладный ветер влетает в приоткрытое окно, колыша шторы. Чимин складывает свои вещи, готовясь к переезду. На лице его нежная улыбка, он счастлив. Резкий звук пугает его. С силой толкнув дверь, к нему в комнату входит озлобленный Хосок.

— Думаешь, ты его знаешь? — усмехается он, он позволяет себе подойти к омеге чересчур близко.

— Знаю, — Чимин сам того не осознавая, защищает Юнги. Он всё ждал, когда же Хосок отреагирует на увиденное однажды по утру. Наверное, слух об обручении дошёл до него только сейчас. Он и до этого знал, что Пак спит с Мином. Но что они собираются пожениться, узнал недавно, это очевидно.

— А давай-ка милое создание, я тебе расскажу о нём правду?! — Хосок, прежде деликатный, вежливый и культурный теперь позволял себе ухватиться за руку омеги, насильно притянуть того в свои объятия. И он продолжал говорить, даже учитывая нежелание Чимина его слушать!

— Он задушил своего любимого омегу! Ему было пятнадцать, и он совершил своё первое убийство! Те грёзы, Чимин, тот пьяный полуночный бред связан с покойным омегой. Я уверен, ты его слышал!

— Отпусти, Хосок!

— Отпустить? — смеётся альфа, запрокинув голову назад. — Я хочу отпустить тебя, глупый! Не хочу думать о тебе и ходить следом! Твой запах въелся мне в нутро, Чимин!

— Хосок, ты делаешь мне больно! — Пак вырывается, желает отстраниться. Да, он свободен и никому кроме себя не принадлежит. Но прикасаться к нему может только Юнги и никак иначе. И не потому, что скоро их свадьба, а потому что так решил сам омега. Его душа и тело неприкосновенны ни для кого, кроме Юнги.

— Ты тоже делаешь мне больно, глупый Чимин! Я не лгу тебе, твой любимый убил отказавшего ему омегу!

— Я всё это знаю! — кричит Пак. Он требует Хосока уйти немедленно. Он лжёт, что Юнги ему всё рассказал. Верить Хосоку отказывается.

— Знаешь? — горько насмехается тот, захлёбываясь ревностью. — Знаешь и выбираешь его?!

Чимин не хотел слушать, он попытался уйти в другую комнату, затыкая уши. Хосок шёл следом, разрывая тишину своей отравленной правдой. А потом вцепился в него, не желая отпускать. У омеги кончаются силы и он, тяжело дыша, уже молит не трогать его.

— Считаешь, что я тебя трогаю? — истерика Хосока перерастает в злость. — Вот, что будет, если я попытаюсь тебя тронуть! — Чимин падает на пол, от ушибов спасает мягкий ковролин.

— Ты с ума сошёл?! Думаешь так ты станешь в моих глазах привлекательнее?

— Ты же любишь насильников, Чимин?! Чего хнычешь, скажи, что я не прав?!

— Я не твой, я принадлежу ему! — о чём вообще говорит этот ополоумевший Хосок?

— А до него был Чонгук-мерзавец. Юнги убил его, это ты тоже знаешь? По глазам вижу, что ни хрена ты не знаешь. Не дёргайся, не дёргайся, сказал!

Подавшись к обнажённому животу Хосока, когда тот расстегнул ширинку, Чимин зубами впился в его плоть и сжал, что есть силы. Альфа взвыл. Он не собирался, да рука сама размахнулась. Кулак полетел в лицо Чимина не по хосоковой воле, а скорее машинально. Омега ударился головой о пол, когда ему прилетело.

— Боже-е-е… — Хосок замер, нависая над омегой. Оглядел деяние похоти своей. Чимин обнажён, одежда разорвана и его бровь…

Чимину даже не больно. Он глядит на кровь, пачкающую пол яркими каплями, и касается рассечённой брови.

— Боже… — Хосок забывает, как дышать. Он ранил его… ранил самого нежного, милого, любимого омегу.

— Всё хорошо, — Чимин встаёт на ноги и быстро стирает кровь с паркета салфеткой, предварительно накинув на себя что попало. Юнги не должен это увидеть. Он убьёт его.

— Иди, — Пак толкает альфу изо всех сил. — Иди отсюда. Хосок! Уходи! Убирайся!

— Чимин… — нет.

Он сделал то, за что и сам себя не простит. Коснуться Чимина… так нельзя. Пытаться изнасиловать его, так неправильно. Хосок ведь верующий, не смотря на свою «профессию». Как он мог, что стало с ним?

— Боже, Хосок, просто уйди! — Чимин срывается на рыдания, когда слышит доносящийся из общего коридора шум. — Он убьёт тебя!

— Пусть убьёт… — шепчет альфа. В комнату врываются люди Юнги с ним во главе и хватают Хосока.

***

Чимин стоит перед Юнги на коленях. Это ещё больше бесит альфу. Он не желает слышать от омеги ничего. Пусть просто молчит. Но Чимин не может. Он пытается спасти человека, который давно поставил на своей жизни крест. Чимин никак не поймёт, что делает только хуже. Хосок не хочет просто жить, у него есть свои планы. И если этим планам не суждено сбыться, то на кой эта поганая жизнь вообще нужна?!

— Умоляю, не убивай его, — Чимин ничего не испытывает к Хосоку кроме жалости и уважения. Оба это знают.

— Когда смотрю на тебя, Чимин, — у Юнги в груди сердце ритм биения замедляется. — Кажется, что во мрак проваливаюсь. Только мне ничуть не страшно падать в бездну. Мне не страшно сорваться за тобой. Ведь там, где ты, всегда появится искра света и озарит всё самое лучшее во мне, что я с удовольствием тебе отдам просто так. Ни за что-то, а потому что ты достоен лучшего.

— Юнги, не нужно мне ничего. Просто пусть Хосок уедет. Отпусти его. — Слёзы так и катятся по пухленьким, но бледным щекам.

— Он не уедет, Чимин. — Юнги сам рад спровадить альфу. Но он слишком хорошо его знает. — Не захочет.

— Он не со зла, он не хотел, — всё ещё пытается. — Ты же знаешь, какой он…

— Я-то знаю, — хмыкает Мин. — Теперь ты знаешь, какой я. Он же тебе рассказал.

— Да. — Чимин уже собрал всё, что принадлежит ему. Ребенка в пелёнке и свои старые тряпки, в которых Хосок привёл его в подполье Юнги. — Отпусти его и я уйду.

— И детей, наверное, забрать хочешь? — почти смех.

— Моих детей, Юнги. — Чимин уверен, что бандиту нельзя доверять воспитание потомства. А Мин он… он ужасный человек.

— Наших, моя ты ненаглядная прелесть. Наших! — От вскрика Юнги, Пак затрясся. Он подполз к ногам Мина и прильнул к его колену щекой.

— Если обещаешь не трогать Хосока, я сделаю так, как ты хочешь.

— Останешься со мной? — Юнги этого и хотел. Знает прекрасно, что Пак врёт. Но ему очень нужна эта ложь. — Через силу? Не по любви?!

— Я люблю, — шёпотом врёт Чимин. И в какой-то мере это правда. Он действительно любит. Но не этого монстра перед ним, а того заботливого и нежного альфу. — Я хочу остаться, просто боюсь тебя.

— Я никогда не обижу тебя или кого-то из наших малышей. — Вот он тот самый момент счастья. Юнги становится на колени перед Паком. Он обнимает его и страстно целует, слёзы по их щекам соприкасаются и растворяются друг в друге. — Я отпущу Хосока, и я всё сделаю для вас, я тебя очень люблю, радость моя. Тебя и наших малышей, — рукой он касается беременного живота омеги. Пока ещё он маленький, но ведь Чимин родит и они второй раз станут счастливыми родителями.

Он покрывает лицо Чимина поцелуями. А Пак не верит. Что бы не говорил ему Юнги, но предчувствие не обмануть. Чимин столько выстрадал, так много потерял и вот наконец борясь за своё долгожданное счастье… опять останется разбитым и пустым?

— Я верю тебе, Юнги. — Врёт он сам себе, чтобы было легче, чтобы просто жить так, как он хочет.

— Верь, прелесть моя. Иди и разложи вещи в нашей комнате, а потом отдыхай. Я хочу пожениться на днях, тебе нужны силы.

Эта игра в лицемерие и самообман не имеет конца. За неё не дают призов и победителей в ней нет. Только проигравшие. Разница лишь в «счастливые проигравшие» или «абсолютно несчастные».

***

Удушающая жара спала. Лёгкий ветер трепал короткие волосы Юнги. На заброшенном пирсе приятно глядеть вдаль. Красиво. Хосок лежал в багажнике смирно. Юнги снимает путы с его рук и ног, альфа выбирается из тесного пространства. Потягивается. Мин неотрывно следит за ним.

— Сигаретку?

— Не откажусь, — кивает Хосок и выбирает из пачки полностью чёрную с золотой каёмкой. Закуривает, прикуривая от форсунки Мина.

Альфы долго стоят в молчании. Хосок успевает докурить.

— Мы никогда не были друзьями, — выдаёт и без того очевидное. — Но я тебе доверял.

— Я знаю, — поджимает губы Хосок, делая глубокую затяжку. Это его последняя в жизни сигарета, он наслаждается ею до прожжённого фильтра. — И я верил тебе. Хочу, чтобы ты знал, что я раскаиваюсь в содеянном. Я всегда уважал тебя, ты это понимаешь?

— Хорошо же ты показываешь своё уважение, — насмехается Юнги.

— Сам не ожидал такого. Чимин мне прямо башню сорвал. — Он трёт ладонью шею, затем лицо, выбрасывает окурок. — Никогда не думал, что могу так… чувствовать.

Юнги докуривает, тушит окурок о подошву и суёт в карман. Он за собой сора не оставляет.

— Сделай одолжение, — альфа глядит в глаза Мина. — Нажми на гашетку сам.

— Религия?

— Да, — кивает Хосок. — В этом мире мне не нашлось места, так пусть хоть там примут. Самоубийц религия не признаёт, я прошу тебя убить меня, хотя ты и не обязан мне помогать.

— Ты много хорошего сделал для меня. Я исполню твою последнюю просьбу, — в поведении Мина заметны сомнения. Он мечется между «убить» или «помиловать».

Хосок снимает пиджак, поправляет причёску. Он глядит с пристани на мутные воды. Гроза идёт к ним в город. Встав на колени, лицом к

бескрайнему горизонту, спиной к своему палачу, Хосок делает так, чтобы у Юнги не дрогнула рука.

— Я люблю Чимина и желаю его. Если не выстрелишь, то обещаю, окажешься на моём месте! — Хосок человек слова. Он не бросает фраз на ветер. Уж Юнги-то знает его.

Глухой щелчок и мёртвое тело падает на сырой, потрескавшийся асфальт. Лужа крови растекается густой сиропной вязью. Запах свежей крови утоляет жажду мести. Юнги выполнил задачу, защитил своё. Чимин возненавидит его, если узнает. Или как минимум расстроится. Он знал, с кем связывался. Он понимал. На мобильный альфы поступил звонок. Юнги по номеру понял, ему звонит Чимин.

— У меня дурное предчувствие, — говорит омега дрожа всем телом. Он плачет, Юнги слышит стук его сердца. — Вы с Хосоком… — и как спросить не знает. Страх сочится, усиливается от напряжённого молчания.

— Успокойся, Чимин. — Легкость глушит доносящиеся из динамика всхлипы. — Мы всё обговорили и Хосок уехал. Я найду другого помощника, а Хосоку пора на покой. Он заслужил.

— Это правда, Юнги? Он цел и невредим?

— Он доволен своим положением. Он нашёл себя и заслужил отдых.

— Это двусмысленный ответ, Мин! — Чимин упёртый. Это очень нравится альфе, но не в такие трудные моменты.

— Любовь моя, Хосок цел и невредим. Я отблагодарил его и отпустил. Мы расстались навсегда, веришь? Он заслуживает счастья. Обоснуется на новом месте и заведёт семью. Но нам с ним лучше больше никогда не встречаться, чтобы не делать ему больно, ты согласен?

— Да, согласен. — Чимин демонстрирует моментальное облегчение.

Ради собственного счастья и покоя Мин пойдёт на всё. Чимин стал его миром. Никто не встанет между ними.

— Спасибо тебе, ты всё решил так, как я просил. И я рад, что всё так кончилось.

— Я ведь забочусь о тебе и на всё готов, ради твоего благополучия. — Утверждает Юнги. И как только Пак кладёт трубку, успокоившись,

добавляет… — Даже на обман.

С неба падают первые капли крупного дождя. Любая жара кончается небесными слезами. Скоро дождевая вода унесёт кровавое пятно в море, смешается с ним и Хосок навечно останется в водах, куда Мин скидывает его, навесив на тело груз. Альфа будет ураганом сметать всё на своём пути, вспоминая как при жизни его лишили любви. Юнги закуривает, любуясь разбушевавшейся погодой. Дома его ждёт беременный омега и сын. С ними так хорошо.

— Прости, — шепчет Юнги в пустоту.

— Никогда… — доносится в ответ с дуновением ветра. Юнги озирается по сторонам…

Ни души.