Мой страх был настолько велик, что я старалась забыть о том свитке. Ночами я просыпалась от жутких кошмаров, в которых не могла разгадать руны, а кто-то в тёмном обличии подгонял меня, будто у меня заканчивалось время. Я просыпалась в холодном поту, но не могла проронить ни слова. Хотя, стоит заметить, засыпала я довольно быстро — словно кто-то большой и мягкий мурлыкал мне на ухо. Но, кажется, это тоже был сон.

Со временем я успокоилась. Сны почти исчезли. Я продолжала учиться, помогать матушке, переписывать летописи отца… и старательно не смотреть на ту самую стену. Теперь мне не нужно было скрываться — родители оценили моё рвение и помогали учиться.

       Накануне моего 11-го дня рождения я, как обычно, сидела в мастерской отца и прилежно переписывала летописи, когда вдруг услышала громкое мурчание. Его вибрирующий звук наполнил всю комнату.

Я кивнула, озираясь по сторонам.

        Он появился на краю стола. Существо… ни кот, ни лиса, ни панда. Словно всё сразу. Красновато-медная шерсть, белые сердечки под глазами — будто кто-то нарисовал румяна кистью через трафарет. А за спиной — крылья. Настоящие. Мягкие, перламутровые, с зелёным отливом. Он скрывался за ними, будто растворяясь в листве, как будто он часть леса. Его зелёные глаза были такими яркими, будто два маленьких фонарика озаряли комнату.

Я была в шоке. В голове клубились вопросы, но я не могла вымолвить ни слова. Он продолжал:

— Я довольно талантлив… но думаю, не стоит нагружать тебя всеми своими достоинствами сразу, — с лёгкой надменностью добавил он.

Я снова кивнула — и в этот момент послышались шаги...
..И ещё, Селестина. Твой дар не просто слышать. Твой дар — судить. И наказывать. Я здесь, чтобы ты не стала палачом раньше времени. Запомни: не каждый, кто тебе противен, достоин пустоты.

— Если я тебе понадоблюсь — просто подумай моё имя. А пока… мне лучше скрыться. Я уже слышу твою мать, — Тиммирий скользнул в тень, и его не стало.

Но с этого момента я уже не была одна.