Хорошо заметно, что последние несколько лет в крупных российских книжных магазинах царит геополитический диссонанс. На полках, где раньше пестрели обложки русских изданий с Бэтменом и Человеком-пауком, теперь теснится нечто совсем другое — или, в лучшем случае, собраны остатки старых тиражей. Западные киногиганты вроде Warner Bros., Disney, Netflix, Universal Pictures и примкнувшая к ним японская Sony хлопнули дверью еще в 2022 г., поспешно свернув свою деятельность. Стоит же повернуть голову к стеллажам с мангой, как кажется, что никакой изоляции не существует. «Наруто», «Ван-Пис», «Человек-бензопила» и более нишевые вещи выходят с завидной регулярностью, а российские издатели («Азбука», «Эксмо», «Истари», Alt-Graph и др.) буднично объявляют о покупке новых лицензий. Зрители на пространстве от Калининграда до Владивостока по-прежнему могут совершенно легально смотреть аниме в кино и крупных местных стриминговых сервисах: «Кинопоиске», «Окко», «Иви». Выходит, что Япония — страна «Большой семерки», которая исправно вводит новые санкции в отношении РФ, — не перекрыла культурный кран? Не перекрыла. Спасибо бюрократической казуистике, страху перед пиратами и холодному расчету.

Режим антироссийских санкций, введенный Министерством экономики, торговли и промышленности Японии (METI), проводит четкую грань между материальными товарами и интеллектуальной собственностью. Под запрет попали технологии двойного назначения, полупроводники, предметы роскоши, экспорт ряда услуг — архитектурных, инженерных, управленческих. Аудиовизуальный контент и лицензионная передача прав под секторальные санкции не подпадают. С точки зрения японского права продажа лицензии на показ сериала не является нарушением, если оплата не проходит через попавшие под санкции банки. Так что серьезной проблемой стали не запреты, а трудности с переводом финансовых средств. Отключение российских банков от SWIFT и заморозка корсчетов сделали прямые платежи в иенах почти невозможными. Однако рынок проявил чудеса адаптивности. Издатели начали использовать запутанные способы перекачки денег, перешли на альтернативные валюты, задействовали агентские схемы через посредников в ряде стран. Ситуацию осложнила и частичная приостановка налоговых соглашений, грозившая двойным налогообложением и потерей 20% доходов. Но российские власти ввели льготы: для лицензионных платежей за литературу, искусство и аудиовизуальные произведения по договорам, заключенным до августа 2023 г., сохранена возможность не удерживать налог (или использовать пониженные ставки). Это позволило продолжать выпуск длинных серий, права на которые были приобретены до февраля 2022 г. Что касается новых сделок, они требуют куда более сложной юридической акробатики, так как на них льгота уже не распространяется.

Вместо того чтобы напрямую предлагать контент российскому зрителю, японские владельцы передают права через третьи руки, что позволяет им сохранять монетизацию своей интеллектуальной собственности. Созданная на базе рекламного холдинга Dentsu компания DEEP (Dentsu Entertainment Eurasia Partners) после начала СВО перешла под управление локального партнера, российской OKS Group. Отмежевавшись таким образом от материнской компании, DEEP, тем не менее, продолжила сотрудничать с японскими правообладателями и представлять в России свежие сериалы: «Атаку титанов», «Синюю тюрьму», «Гачиакуту» и др. Похожая схема работает в области кино: права на фильм Хаяо Миядзаки «Мальчик и птица» прокатчик «Русский репортаж» приобрел у французского дистрибьютора Goodfellas, раньше носившего название Wild Bunch International. Изящный финт: Nippon Television (NTV, владелец Studio Ghibli) работает с Францией, а та, в свою очередь, легально продает права в Россию, так как культурный экспорт и кинопрокат не подпадают под санкции Евросоюза. На международной репутации NTV ни пятнышка.

На фоне ухода голливудских мейджоров Россия с ее растущим спросом на аниме остается рынком, который японские компании не готовы списывать со счетов. Западная модель управления чувствительна к сиюминутным колебаниям общественного мнения и «культуре отмены». Японская корпоративная культура, пожалуй, в большей степени опирается на доктрину сохранения статус-кво и долгосрочное планирование. Согласно опросам аналитической компании Teikoku Databank, в начале кризиса компании колебались, но к февралю 2024 г. о полном своем уходе из России объявили 25 из 168 крупнейших японских фирм (то есть около 15%), присутствовавших в стране до 2022 г. По данным Японской организации по развитию внешней торговли (JETRO), в сентябре 2025 г. 76% оставшихся в России бизнесов руководствовались стратегией выжидания. Для топ-менеджмента односторонний разрыв контракта без форс-мажорных обстоятельств означает потерю лица и нарушение обязательств перед партнерами. Пока правительство прямым текстом не прикажет уйти, японская частная компания не спешит проявлять инициативу, которая нанесет ущерб ее бизнесу.

Стоит помнить и о прагматизме в деле борьбы с пиратством. В Ассоциации по распространению японского контента за рубежом (CODA) осознают, что интерес к аниме и манге в России никуда не исчезнет. Если полностью убрать легальное предложение, возникший вакуум быстро заполнят пиратские релизы. А это полная потеря прибыли и утрата контроля над качеством перевода и имиджем произведений. Предполагается, что привычную к пиратству аудиторию крайне тяжело вернуть к легальному потреблению. Поэтому сохранение официального канала через издателей манги и кинопрокатчиков рассматривается как меньшее из двух зол. Показательным стал судебный процесс 2024 г., когда гигант японской индустрии развлечений, компания Kodansha, добилась в Арбитражном суде Санкт-Петербурга удовлетворения иска к российской фирме, незаконно использовавшей образы из «Атаки титанов» на выставке «Искусство манга». Японская сторона отсудила компенсацию в 3,75 млн руб. и заодно убедилась, что Россия пока остается в правовом поле и не превратилась в тотальную серую зону.

Крупные японские издательства — та же Kodansha, Shueisha, Shogakukan и другие — внимательно следят за тем, как мировой рынок комиксов трансформируется под натиском южнокорейских вебтунов и китайских новелл. Уход из РФ означал бы еще и добровольную сдачу огромной аудитории конкурентам из Азии. В этом случае вернуться на российский рынок спустя годы тоже было бы непросто. Япония десятилетиями вкладывалась в государственно-частную инициативу Cool Japan по продвижению своей поп-культуры за рубежом. Изоляция российской фан-базы противоречила бы самой сути этой программы.

Чисто технический аспект делает индустрию контента практически неуязвимой для транспортной блокады. В отличие от автомобилей, компьютеров или станков, аниме и манга не требуют сложных логистических цепочек и трансграничных контейнерных перевозок. Мастер-копии сериалов сегодня передаются через защищенные цифровые серверы, а манга печатается непосредственно в российских типографиях по поступившим онлайн из Японии файлам.

Что же до «отмены» всего русского, то и здесь есть о чём упомянуть. В 2022 г., на фоне начала СВО и поддержки Украины множеством государств, японцы старались дуть на воду, чтобы не вызвать международных скандалов. Можно вспомнить, что в результате этого подхода в аниме «Любовные неудачи» персонаж Илия Илюхин происходит из Болгарии, хотя в разных главах манги по сериалу местом происхождения были указаны и Болгария, и Россия (вероятно, заменить страну успели не везде). В дальнейшем прагматизм, однако же, победил политику, о чем свидетельствует успех франшизы «Аля иногда кокетничает со мной по-русски». История о школьнице, которая мило ворчит на русском языке, принесла издательству Kadokawa несколько миллиардов иен выручки. Аниме-сериал про Алю успешно лицензирован для показа в десятках стран (в России его демонстрируют сервисы «Кинопоиск» и «Иви»). В другом аниме, сериале «Твоя форма» (2025), экранизированы романы о полицейских расследованиях в Санкт-Петербурге недалекого будущего. На этих примерах видно, что даже в условиях сложной геополитической ситуации японские компании зарабатывают на позитивных образах русских героев и героинь, не сталкиваясь при этом с общественным осуждением. ■