Мори_You

Мори_You 

недоеденный автор ушел в душ и не вернулся

4subscribers

20posts

Общество токсичных: 3. Рай на Земле принадлежал призракам и голубоглазой птице

1
— Я бы никогда не убил Человека.
Хенджин всегда оставался уверенным в себе и своих силах. Уверенным, что справедливость восторжествует рано или поздно. Он отдавал всё, что мог, чтобы это произошло. Его злило то, что другие не шли на жертвы ради этого. Его злило, что дело передали никчёмному детективу, равнодушие которого не знало границ.
Осень только-только превращала райский уголок девятого округа в пожухлый пейзаж, сошедший с пожелтевших страниц старой книги. Лес ещё держал листья на деревьях, окружая частное поместье, пестрил оттенками красного. Клумбы алых роз стойко цвели перед наступающими холодами. В них чувствовались сила и неприступность.
Психиатрическая клиника, обустроенная в особняке, так и излучала атмосферу чистоты, выздоровления и дружелюбности. А опрятный хозяин в белоснежной рубашке и чёрной жилетке классического костюма вызывал доверие, но одновременно с этим настороженность.
— Добрый день, детектив, — бодро поприветствовал Ли Минхо. — Добро пожаловать в мою обитель.
— Детектив второго ранга — Хван Хёнджин, — Хёнджин протянул удостоверение, на которое Минхо мимолетно посмотрел, не испытав особого интереса. — Я по поводу Вашего бывшего пациента — Ким Сынмина.
— Да-да, я помню. Как жаль, что такое приключилось с Сынмином, — Минхо жестом руки пригласил последовать по мощёной тропинке к самому особняку.
«Как жаль», «Приключилось», — Хёнджин невольно фыркнул в поднятый воротник пальто. Странно использовать подобные выражения по отношению к убитому убийце. То, что Ли Минхо — интеллигент, не давало ему право пренебрежительно относиться к произошедшему. Хёнджин считал, что даже такой, как Сынмин не заслуживал смерти. Такой, как Сынмин, заслуживал худшего наказания.
— Почему Вы не заявили о Ким Сынмине сразу же, как он попал в Вашу клинику? Вы же наверняка знали об его послужном списке.
Минхо, казалось, не чувствовал ни холода, ни мук совести. Он улыбнулся: лишь уголком губ, на мгновение. Вдалеке послышался трубный вороний зов, и Хёнджин отвлёкся. С прищуренными глазами увидеть белого ворона в чистом, ярком небе оказалось сложно. Он облетал кругами всю территорию особняка, не покушаясь на свободу вне этого условного рая. Он следил за пациентами, отдыхающими в саду среди совсем молодых деревьев и роз.
— Ким Сынмин страдал слуховыми и зрительными галлюцинациями. Всё, что он говорил на сеансах, не имело подтверждения.
Свежесть забралась под пальто и вызвала жгучие мурашки. Минхо неожиданно просвистел, и даже этот звук вышел чистым. Ветер приобрёл жесткость, обдал лицо колючей моросью. Пациенты стали казаться неживыми, призрачными. Они бесцельно бродили по аллее, кутались в пледы и делали вид, что совершенно нормальные. Абсолютная тишина и отсутствие каких-либо эмоций выдавали их истинную сущность. Хёнджину следовало помнить, где он находился.
Ворон сменил курс, пустился вниз, нацелившись на Минхо. Хёнджин напряжённо следил за маршрутом альбиноса. Белый ворон, белый особняк, белая рубашка хозяина — вызывали дискомфорт. Хёнджин спрятал нос в воротнике пальто, и ворон привычно приземлился на плечо Минхо. Он заскрипел клювом и склонил голову вбок, оценивая обстановку стеклянным глазом.
— Это Арагорн, — представил Минхо птицу.
Ворон звонко отозвался и взъерошил перья, делаясь крупнее. Он вседозволенно угрожал, надменно возвышался и ощущался самым живым. Благородная птица у благородной знати.
— Специфичное домашнее животное, — заметил Хёнджин.
— Арагорн не домашний, — парировал Минхо.
Особняк внутри ослеплял белоснежной стерильностью. Ли Минхо знал, как сохранять в доме высшую форму безупречности. Хёнджин побоялся сравнить это с больницей. Ощущалась колоссальная разница. Особняк не пах смертью и медикаментами. Он цвёл розами и мятой. В мраморном полу улавливаешь собственное отражение. Боишься затеряться в коридорах и колоннах. Невольно раскрываешь рот от высоких потолков и масштабов холла. А шея затекает также быстро, как персонал услужливо снимает верхнюю одежду с посетителей.
— Ваше пальто отнесут в гардероб, детектив Хван, — оповестила миловидная девушка.
Благодаря ей Хёнджин понял, что так напоминали бродившие пациенты снаружи. Всё в поместье работало по определённой схеме, определённым образом, по определённым правилам и расписанию. Ли Минхо основал не просто клинику для душевнобольных, он систематизировал жизни как клиентов, так и персонала. Хаос Мортэма остался за воротами, там же, где Хёнджин припарковал машину. А здесь существовал исправно работающий механизм.
— Впечатляет, правда? — ухмыльнулся Минхо, имея в виду… что?
Что он имел в виду?
Хёнджин с недоверием пригладил тёмные волосы, коротко взъерошенные после пребывания на улице, когда как у Минхо укладка идеально продержалась, даже несмотря на ветреную погоду.
— О чём Вы?
— Ах, о чём это я? — вдруг опомнился Минхо. — Пройдёмте в мой кабинет, мистер Хван. Так вот, возвращаясь к нашему разговору о Ким Сынмине, я не вправе разглашать конфиденциальную информацию своих пациентов. До тех пор, пока мне не направят официальный ордер о задержании, конечно. Но теперь это не имеет значения. Не хотите кофе?
— Нет.
— Я с радостью помогу следствию и предоставлю отчёты о реабилитации Сынмина, а также записи с сеансов индивидуальной психоаналитической терапии.
— Какой был поставлен диагноз?
— Шизоаффективное расстройство. Вследствие галлюцинаций он часто произносил вслух идеи за гранью нормативного мышления. Ему мерещились глаза в чёрной слизи и Человек в чёрном. Голоса, заставляющие совершать надругательства над животными. Арагорну он не нравился.
— Да уж…
Ворон защёлкал клювом, гортанно захрипел. С высоты второго этажа, на белой лестнице, открывающей вид на холл, стал заметен нечёткий силуэт глаза, впечатанный в мраморный рисунок пола. Узорные перила, вазы с красными розами, красные свечи с чёрными фитилями, широкие окна в пол — всё создавало диораму определённого образа. Хёнджину, живущему среди обычных людей, интерьер казался искусственным, для отведения внимания.
— Шеф, а вы куда? — послышалось со стороны коридора.
Холл второго этажа обустроили под зону отдыха: с серыми диванами, шкафами и книгами в чёрных переплётах. Из-за угла на лестницу уставился белесый глаз, а затем выглянула огненная макушка.
— В свой кабинет, Чонгук, — ответил Минхо.
— А это кто?
— Детектив. Погуляй в саду.
Его было невозможно узнать. Слепой на один глаз, свежий оскал, лёгкая усмешка. Чонгук… Хёнджин не помнил. Но воспоминания наслаивались одно за другим, отравляя сознание. Хёнджин застыл в немощности, а Арагорн хлопнул крыльями и вспорхнул к потолку.
Находясь одной ногой во сне, другой — в реальности, Хёнджин не сообразил, что опасность просочилась в дом. В самое безопасное место на всей Земле. Забралась к нему под одеяло и стала щекотать холодными пальцами.
— Прячься, — в темноте шёпот мамы на грани истерики не произвёл должного эффекта. Не вселил сыну чувство опасности и инстинкт самосохранения.
Хёнджин слышал шум в других комнатах. Где-то вовне, что-то, что не могло донести до него серьёзность ситуации. Крысы шуршали, дрались между собой, разбивали мебель и посуду.
— Скорее, Хёнджин, — умоляла мама.
Она вытянула Хёнджина из постели, вырвала из лап опасности. Часы-ракета отстукивали отсчёт до пуска. Пижамные штаны и сонливость путали ноги.
Три.
В шкафу он наступил на припрятанный паровозик. На клад, драгоценность. Взмолился: от боли и чтобы ни одна деталька не отломилась. Мама прервала его молитву, зажав рот ладонью.
— Пожалуйста, сиди тихо, хорошо? Сыграем в молчанку? Обещаю сводить тебя в планетарий, ладно?
Она плакала.
Два.
Она закрыла Хёнджина с коробкой книг, вешалками, бейсбольной битой, теннисной ракеткой, рюкзаком. Он дышал пылью и любимыми вещами. Он дышал, стараясь не издать ни звука. Жалюзи в дверце шкафа пропускали лунный свет безоблачной ночи, а затем наступила тишина и комнату прорезал жёлтый свет из коридора. Крысы затихли.
Один.
— Вот ты где, шлюха.
Гром пробил ушные перепонки. Сердце забилось в клетке. Через щелки предстала картина самого ужасного кошмара, какой Хёнджину только мог присниться. Он жмурил глаза, раздирал кожу ногтями, рвал волосы, но никак не мог проснуться в том мире, где всё было хорошо и спокойно. В том мире, где он мог прийти ночевать к родителям, спрятаться в их объятиях.
Он ударил маму. Она сопротивлялась. Он завалил ее на пол. Бил. Бил. Бил. Пока от ударов осталось только хлюпанье. Он измывался, наслаждался, смеялся и жрал. Он не остановился даже тогда, когда мама стихла, перестала плакать. Он тяжело дышал, когда надоело. Он оскалился в жёлтом и лунном свете, и Хёнджин увидел его мутные, бешеные глаза не человека, а зверя. Большие, искрящиеся, насмехающиеся. Он знал, что сын семейства прятался в шкафу. Он оставил Хёнджина в гробу из воспоминаний, в молчании, страхе и сломанном детстве.
Хёнджин остался сиротой: папу зарубили топором, маму забили до смерти. В ту ночь жизнь обратилась в сплошной кошмар. Он надолго замолчал, а психика заблокировала воспоминание о лице Зверя. Он винил себя, что не отбил у него маму. Он закапывал себя между могилами родителей.
— Увидели знакомого? — поинтересовался Минхо, с любопытством разглядывая ошеломлённое лицо Хёнджина.
— Как… — с трудом опомнился он. — Какое полное имя Чонгука, позвольте узнать?
— Чон Чонгук. Наталкивает на какие-то мысли?
— Не особо, — мрачно отозвался Хенджин.
Чон Чонгук. Чон Чонгук. Чон Чонгук.
Посадили не того.
Хёнджин вновь его упускал. Что злило, раздражало, выводило.
Арагорн залетел в кабинет первым. Он сел на стойку-насест позади белого стола, готовый выслушать каждого посетителя. Табличка «Доктор Ли» принадлежала ему, почёт и признание — тоже.
— Присаживайтесь, детектив. Я готов ответить на все Ваши вопросы.
Минхо оставил наедине с вороном. Арагорн испытывал глазами, не двигался и следил за каждым движением. С его позволения Хёнджин устроился на стуле с белой обивкой и стальными подлокотниками. Арагорн захрипел, встрепенулся, переступил розовыми лапами на металлической балке.
— Откуда у Сынмина деньги на лечение в подобной клинике? Наверняка курс терапии дорогостоящий, — Хёнджин хмурился, не смея отводить взгляд от птицы.
Белая настольная лампа возвышалась над идеальным порядком. Ровная стопка документов, перьевая ручка в подставке, серый ноутбук. Совершенно ничего лишнего, что могло нагромождать рабочий стол.
— Сынмин выручил достаточно средств с продажи родительского дома.
В шкафу во всю стену хранились сотни, тысячи документов. Матовые дверцы не скрывали силуэты коробок и папок, расфасованных по алфавиту. Минхо без колебаний вытащил одну из коробок, а из неё — объёмную папку.
— А что насчёт Чон Чонгука? Ему тоже досталось что-то в наследство?
Минхо коротко улыбнулся.
Изогнутая кушетка впитала неразумное количество историй. На журнальном стеклянном столике красовалась лампа в виде белого цветка. Низкие тумбы, больше похожие на табуретки, служили подставкой для книг и журналов.
— Почему Вас так заинтересовал Чонгук? — Минхо положил папку перед Хёнджином.
Красная печать «Ким Сынмин» и коротко заполненный бланк возраста, роста и веса привлекли внимание.
— Его дело закрыли, потому что посадили другого. Чонгук подставил невиновного.
— Откуда такая уверенность?
— Это неоспоримый факт.
— В любом случае, я не могу предоставить информацию об этом пациенте. У Вас нет официального ордера и открытого дела, — напомнил Минхо.
Хёнджин проскрипел зубами. Это начинало раздражать. Он открыл папку, и первый же лист содержал общую информацию о пациенте и прохождении лечения.
«Шизоаффективное расстройство. Характерен неконтролируемый гнев. Слуховые и зрительные галлюцинации с бредовыми идеями. Терапия не приносит значительных результатов».
Минхо сел в кресло, заняв по праву свой стол. Арагорн не возразил. Теперь уже две пары глаз следили за Хенджином и его эмоциями.
— Сынмину не помогало лечение?
— Состояние Сынмина можно охарактеризовать как сложный случай. На психоаналитической терапии он с трудом рассказывал о себе. На контакт не шёл и ко всем относился с подозрением, — Минхо ответил осторожно, тщательно подбирая слова. — Он не признавал болезнь, что осложняло лечение.
Хёнджин с прищуром поднял взгляд. Минхо спокойно выдержал, показывая, что скрывать ему и нечего.
— Всё в отчёте, — дополнил он.
— Каким образом он пришёл в клинику добровольно и заплатил деньги при своем скепсисе и отрицании болезни? Зачем он пытался сбежать?
— Вы задаете хорошие вопросы, детектив.
Минхо растянул губы в довольной ухмылке, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Чёрные глаза не переставали скользить по Хёнджину, заставляя испытывать странные ощущения открытости и незащищённости. Хотя на допросе — он, а не Хёнджин.
— В маниакальной фазе Сынмин совершал необдуманные поступки. Его болезнь прогрессировала настолько, что иногда он не отдавал отчёта в своих действиях, — продолжил Минхо. — Он рассказывал, как кормил свою мать трупами животных на разных стадиях разложения. Таких как: котов, собак, иногда нечто… иное. По его словам, это Человек из галлюцинаций заставил или направил, как Вам удобнее, на лечение. К слову, сбегал он по той же причине.
— Некто пугал его?
— Сынмин был уверен, что его ждет казнь за все совершённые грехи. Так он говорил.
— Учитывая, что Сынмин был каннибалом, его в любом случае ждала казнь, — буркнул Хёнджин.
Минхо коротко улыбнулся:
— У Вас слишком чистый взгляд на законодательную систему Мортэма.
— Нет, я верю в справедливость.
— Разве справедливость не восторжествовала? Сынмин ведь мёртв.
— Это не та справедливость, которую я имею в виду. Теперь другой убийца разгуливает по городу.
— Вы идеалист, мне это нравится, — Минхо выпрямился и раскрыл ноутбук. — Я покажу Вам записи с камер видеонаблюдения в ночь, когда Сынмин пытался сбежать в первый раз.
— То есть он пытался ранее?
— Верно, но санитары вернули его в клинику.
Минхо повернул ноутбук. Перед Хёнджином предстала сетка с видеозаписями.
00:16 в ночь первой попытки.
Сынмин вылез из окна своей комнаты на первом этаже. Пробежал по аллее. Перелез через забор.
00:39
Санитары, работающие в ночную смену, покинули посты и ринулись на поиски.
01:47
Возвращение Сынмина в особняк.
01:53
Доктор Ли шприцем ввёл лекарство прямо в коридоре.
02:10
Сынмина отвели в комнату.
— Что Вы ему ввели? — поинтересовался Хёнджин.
— Успокоительное. Сынмин находился в нестабильном состоянии, когда его привели обратно. В лесу ему что-то померещилось, что вызвало приступ панической атаки.
— Сколько попыток побега он совершил?
— Две. На второй раз никто не заметил его исчезновения. Даже по видеозаписям не ясно, каким образом ему это удалось.
01:33 в ночь второй попытки.
Сынмин вышел из комнаты.
01:34
Пустой коридор. Больше камеры не поймали его в кадр.
Хёнджин нахмурился, переключая видео. Он всматривался в пиксели, пытаясь найти признаки движения или переклейки записи. Но хронометраж оставался линейным и первородным. Чистые коридоры и холл не выдавали пособников.
— Предоставите записи следствию?
— Конечно, детектив.
Наткнувшись на увлечённые глаза Минхо, Хёнджин опомнился. За ним тщательно наблюдали, цеплялись за каждое действие и каждую эмоцию. Атласом изучали мимику. Хёнджин понимал, что это основная часть работы психотерапевта — подмечать детали в поведении. Это сродни детективам, сродни и конкретно Хёнджину.
— Почему Вы покрываете особо опасных преступников? — Хёнджин решил выкинуть козырь прямо в лоб.
Холодное спокойствие Минхо это не пошатнуло. Он остался довольным и расслабленным.
— Это не так. В тени Мортэма дела обстоят иначе. И если Вы этого не понимаете, мне Вас жаль, но лишь немного.
— Что Вы имеете в виду?
Арагорн склонился вперёд, подслушивая разговор. Он одарил Хёнджина пустым взглядом. Хёнджин испытывал Минхо, как и Минхо — Хёнджина. В кабинете разрасталась атмосфера негласного противостояния, в котором нет ни победителя, ни доски с рейтингом.
— Всё дело в том, что стоит на кону. Понимаете, я слишком молод и амбициозен, чтобы умирать.
— Вам кто-то угрожает?
— Условно. Скажем так, кому-то и с какой-то целью нужны эти преступники.
— Кому?
— Мне неизвестны личность и мотивы.
— Вы говорите загадками. Как я могу Вам доверять?
— Не доверяйте.
— Что Вы пытаетесь сказать?
— Я лишь наталкиваю на мысли.
Хёнджин тяжело выдохнул. Зарылся пальцами в коротко остриженные волосы, оттянул, почувствовав натяжение кожи головы. Без сигареты тут не разобраться. Арагорн довольно застучал клювом и выпрямился.
— Я могу пойти Вам навстречу в случае с Чонгуком, — Минхо вытащил флешку из ноутбука. — Но у меня есть условие. Заключим сделку. Вы послужите на благо справедливости и получите материалы.
— Каким образом?
— Неподалеку живет отшельник в частном доме. Достаточно неприятная личность. Я знаю, что он не чист на руку, но доказать не могу. Мне нужен порядочный человек из правоохранительных органов, знающий, что следует предпринять в случае казусов. Хочу от него избавиться.
— Я не могу использовать улики, полученные незаконным путем.
— Возьмите отгул. Мы идем в поход, — заговорщически улыбнулся Минхо. — В случае, если дело будет казаться подозрительным, вызовите подмогу. К Вам явно прислушаются и намного быстрее обработают запрос, а значит и быстрее приедут на помощь.
— Доверие к Вам за это время не появилось.
— В любом случае, у Вас есть время подумать, — Минхо протянул флешку с видеозаписями.
2
Отдалённый, призрачный смех убийцы из детских воспоминаний наматывал нервы упругой проволокой на катушку. Скручивал в жгут и вызывал злостную мигрень. Пачка сигарет, выкуренная после посещения райского особняка, только усугубляла состояние. Звонкое клацанье по клавиатуре в офисе участка детективного бюро стучало по вискам и надоедало до раздражения.
Пальцами, страдающими тремором, Хёнджин набрал в базе данных код дела убийства собственных родителей. Наскоро пролистав фотографии с места преступления, он перешёл к отчётам следствия. Дело вёл детектив третьего ранга — Ким Намджун. В данный момент на пенсии. Для Хёнджина он являлся наставником в период стажировки на должность детектива первого ранга. Он не мог сфабриковать прямые улики в виде генетических образцов. А значит, всё сводилось к фальсификации медэкспертизы.
Судмедэкспертами найдены на телах жертв кровь и слюни убийцы, по ДНК совпадающие с неким Юн Кихо. Осужден ранее за насильственные действия и дебош в общественном месте.
— Идеальная подставная кукла.
Всё ещё отбывает срок в колонии строгого режима. Когда как Чонгук, истинный насильник и убийца, ходит на свободе.
— Забавно.
В базе данных нет ни единого дела по Чон Чонгуку. Не задержан, не осужден, не привлечён к ответственности. Абсолютно чистый, добропорядочный гражданин Мортэма.
Хёнджин открыл новую пачку, закурил.
Если бы только он не зажался, не зациклился на своей вине тогда, ребёнком, смог бы опознать убийцу. Но он не мог вспомнить до сих пор.
Хёнджин набрал номер. Гудки пускали вибрацию по натянутым нервам.
— Уже обдумали мое предложение, детектив?
— Я согласен.
— Приятно иметь с Вами дело.
Чонгук должен получить по заслугам.
Go up