Жизнь в мире грёз, где всё изменяется согласно твоему желанию, довольно утомительна. Может, для какого-нибудь человека всё это будет выглядеть как рай, но для Лабиринт такая жизнь всего лишь жалкая пародия на реальность, от которой она отдаляется тем больше, чем сильнее теряется в своих мыслях. Раньше, когда её ещё держали в психиатрической больнице и пичкали множеством препаратов, весь её мир начинался и заканчивался на собственной камере с мягкими стенами и невольной соседке, с которой она могла перекинуться парой слов во время прогулок на свежем воздухе. Это чувство приятной нереальности происходящего вперемешку с негой и желанием остаться в мире, заслонённом дурманящим разум туманом, навсегда отпечаталось в Лабиринт несмываемыми последствиями. Она больше не могла сосредотачивать своё внимание на чём-то одном, в голове гуляло множество несвязных мыслей, а невозможная ломка стирала всё вокруг в одну несущественную точку, оставляя после себя лишь опустошение.

Потом пришли силы. Честно, Лабиринт и не поняла, как они у неё появились, и первое время вообще принимала всё происходящее за очередное «побочное» действие лекарств. Просто в один момент все её мысли начали преображать окружающее пространство, и внезапно даже для самой себя она и правда сбежала, пожелав, чтобы стены перед ней исчезли, а вокруг расцвёл красивый и приятно пахнущий луг с множеством букашек. Признать реальность происходящего помогла всё та же соседка, которая умудрилась примерно в то же время спалить половину её прекрасного луга, а потом и весь лес, окружающий лечебное заведение. Думая об этом, Лабиринт всегда вспоминала запах костра, горелой плоти и непроглядный дым, что обходил её стороной, ведь он ей совсем не понравился.

Дальше Лабиринт шла, куда глаза глядели, распространяя вокруг себя свой «внутренний мир». Ей не нужны были деньги, так как она легко могла достать себе еду и дом, лишь подумав о них в момент нужды. Вроде во время своего путешествия она встречала и других кейпов (так, оказывается, называли людей со способностями), но сосредоточиться на их речи или вообще осознать, что они от неё хотели, Лабиринт просто не могла. Но в неё однозначно пытались стрелять... Вообще, если бы Лабиринт основательно порылась в своей памяти и кое-как сопоставила подёрнутые дымкой воспоминания с множеством новостных статей стран, то она бы легко могла составить карту своего путешествия по всему миру. Ей не составляло труда проходить, как нож масло, всевозможные преграды. А за своей спиной она оставляла цветущие сады, леса, наполненные живностью, вымощенные камнем дороги, иногда замки, обычные избушки и ещё множество других прекрасных вещей. Конечно, таким чудом многие пытались завладеть всеми возможными и невозможными способами, и тогда на месте встречи Лабиринт с такими авантюристами оставалось что-то похожее на выжженное/замороженное/разрушенное/исчезнувшее пространство с человеческими фигурами, что могли собрать только лучшие медики, да и то только для того, чтобы что-то можно было положить в гроб. Иногда во время таких встреч ничего подобного не происходило, и стороны полюбовно расходились, однако это было больше исключением, чем правилом.

И вот пришёл день, когда она встретила Трещину и приобрела первое за долгое время воспоминание, не приправленное бредом беспамятства. Трещина каким-то образом смогла пробудить разум Лабиринт и вернуть его из оков иллюзий, в которые он был погружён. Не полностью, но этого было достаточно для того, чтобы Лабиринт начала полнее понимать происходящее вокруг. Тогда Трещина предложила ей помощь в обуздании сил и сохранении ясности рассудка, в обмен Лабиринт должна будет лишь иногда помогать команде кейпов-наёмников. Почему она согласилась? Наверное, существование в «нереальности» ей всегда претило, а получив возможность, Лабиринт ухватилась за неё всем своим оставшимся помутнённым рассудком. С тех пор бывшая пациентка психбольницы, название которой всегда выскакивало у неё из головы, прошла множество разноплановых специалистов. Благодаря их помощи Лабиринт смогла лучше различать реальность и свой вымысел, а после даже начать разговаривать с окружающими её людьми и кейпами. Не всегда всё выходило хорошо. Случались рецидивы, и тогда лишь Трещина могла её вернуть в реальность, но по прошествии времени и они стали уходить на нет, а Лабиринт получала всё больше понимания происходящего вокруг и стала виртуознее использовать свою силу, особо не опасаясь застрять в выдуманном мире. Не то чтобы раньше она этого боялась, больше раздражалась, если собственными усилиями не выходило вернуться, но и это раздражение она, по совету некоторых специалистов, направляла в правильное русло саморазвития. Впрочем, вспоминала она об этих советах тоже не всегда.

Уже сегодня Лабиринт могла сказать самой себе, что имеет хорошие отношения как с командой Трещины, так и с самой Трещиной, может иногда поговорить с обычными людьми, а следящие за ней специалисты хвалят её за успехи. Может, для внешнего наблюдателя она всё ещё не от мира сего: слишком потеряна в своих мыслях, отвечает невпопад, немного заторможена и раздражающая в очень многих смыслах, но с точки зрения Лабиринт всё более чем замечательно. Она ещё никогда на своей памяти не чувствовала себя такой цельной и... настоящей.

Вновь погрузившись в свои мысли, Лабиринт уже привычно обнимала своего пушистого и приятного на ощупь и запах сокомандника. Раньше прикосновения к нему вызывали у неё что-то схожее с сильнодействующими лекарствами, что ей давали в психиатрической лечебнице, но сравнительно недавно он научился не выделять постоянно это дурманящее вещество, что раньше было вечной добавкой ко всем его тканям и жидкостям. Поэтому Лабиринт, не боясь потерять рассудок и очередного выговора от Трещины впоследствии, наслаждалась компанией, иногда перебирая пальцами мягкую шерсть, отчего её вольная подушка-обнимашка тихо, забавно и немного приятно урчала.

Благодаря работе над собой Лабиринт уже давно осознала, какую именно роль играет в команде Трещины: она пугало и защитный барьер от всех невзгод, что могут внезапно свалиться на её благодетельницу. В теории. Как признавалась сама Трещина, она больше рассчитывала воспользоваться репутацией Лабиринт, которую она взрастила своими неостановимыми прогулками по миру, чтобы с её командой считались если не все значимые игроки, то большая их часть. И это правда сработало. Однако пугало есть пугало, и оно в априори неспособно двигаться и отпугивает лишь своим видом, а не действиями. Конечно, Лабиринт могла что-то сделать благодаря своим силам, что-то полезное и даже поражающее до глубины души, но чаще это было больше проблемой, чем чем-то полезным. Поэтому, когда объявилась Девятка, все начали прощаться с жизнями. Никто из них на неё особо не рассчитывал. Но Лабиринт смогла вступиться за команду, что приютила её, и они все остались живы. Даже Ожог, которая сейчас сидит в Клетке. Последнее стало неожиданностью и для самой Лабиринт, всё же мало кто может выдержать погружение на дно иллюзорно-реального океана. Уже одно то, что Мими не расплющило в кашу, было странно, но Лабиринт слышала, что Бугаи бывают довольно живучи, и не особо важно, откуда у них эти особенности Бугая взялись.

После же проигрыша Бойни Номер Девять всё вновь вернулось на круги своя. Лабиринт иногда выполняла просьбы Трещины и большую часть свободного времени посвящала своим мыслям, мирам, планам, раздумьям и приятной компании, когда та была в зоне досягаемости её загребущих рук. Она даже начала общаться с Рой, которая благодаря своей силе стала самопровозглашённой защитницей города, чем немного бесила Трещину, которой пришлось отказаться от некоторых не совсем законных практик в черте города.

Проплывая в своих мыслях очередной круг, Лабиринт заметила, что что-то не так. Что-то пытается убрать её реальность и заменить на свою. Это внезапно напомнило ей о прошлом, когда она ещё путешествовала. Тогда много кто пытался сделать подобное, но она была просто-напросто сильнее и не обращала на их жалкие попытки особого внимания, лишь «раздавливала» источник и шла дальше. Сейчас же воздействие было не в пример сильнее. Намного сильнее, чем она когда-либо испытывала, но всё ещё недостаточным, чтобы нарушить её реальность.

В комнате внезапно стало больше мягких кресел, появился второй стол и дополнительный экран, а окна немного скривились в своих рамках, подражая волне моря.

— Лабиринт? — вопросительно протянула Трещина, посмотрев на свою подчинённую. — Не стоит так расстраиваться из-за проигрыша Тритона.

— Я, конечно, рад, что ты так переживаешь, но не стоило. Я ещё отыграюсь, — задорно пообещал он, одной рукой указывая на стол с картами, а второй приободряюще обнимая Лабиринт.

— Она первый раз так реагирует на его проигрыш, — подозрительно сощурившись, сказала Саламандра, обнимая руками свой редкий выигрыш. — Неужели хочешь сама попробовать?

— Не говори ерунды, — побыстрее отмахнулся от её слов Грегор Улитка, — играть с Лабиринт — это то же самое, что и с Трилистник, но во много раз хуже. Она же безжалостна.

— А мне понравилась наша прошлая игра в кости, — ухмыльнулась Трилистник, осматривая своих товарищей победным взглядом. — Особенно тот момент, когда она выкинула из чашки пятьдесят костей, что выпали единицей. А мы ведь играли всего двумя костями с максимальным числом двадцать, — поражённо взмахнула она руками под конец.

— Мы помним, — закатила глаза Саламандра. — Ты же тогда обиделась на какую-то мелочь и делала так, чтобы у всех выпадали единицы.

— Кто-то пытается изменить мою реальность, — пространно и немного запоздало ответила Лабиринт на не произнесённый вслух вопрос Трещины.

— Тц, — недовольно цыкнула она в ответ. — Так и знала, что эта Рой выкинет что-то в день своего суда, — быстро сделала она вывод из доступной ей информации.

— Внимание всем жителям Броктон-Бей, — в противовес её словам зашебуршали букашки в стенах Паланкина, — на город напали. Не разводите панику и старайтесь последовать в безопасное место как можно скорее. Если ваш дом всё ещё не оборудован специальным убежищем, то проследуйте к ближайшему. Если вы кейп, который хочет защитить город, то проследуйте к зданию СКП и постарайтесь по пути помочь как можно большему количеству людей. Пока ситуация не чрезвычайная и приветствуется самоорганизация. В случае повышения уровня опасности... вы заметите неладное.

— Значит, не Рой, — нахмурилась Трещина и выжидательно взглянула на Лабиринт.

Остальные жители Паланкина тоже принялись ждать ответа от самого нерасторопного члена команды.

— Не Рой, — утвердительно кивнула Лабиринт, не выпуская из рук мягкого Тритона. — Её реальность никогда не пыталась насильно убрать мою, она больше подстраивалась и помогала поддерживать окружающее пространство.

— Да ну? — не поверила своим ушам Саламандра. — Я почему-то думала, что постоянная слежка будет раздражать именно тебя больше всего, мисс чувствительная и раздражительная королева.

— Рой полезная, — просто ответила Лабиринт.

— А что именно пытается сделать напавший на город? — спросила Трещина, осторожно выглядывая из окна. На улицах уже шла неровная толпа, над которой недовольно гудело облако роя.

Вместо ответа комната ещё раз преобразилась, добавляя себе множество растительных узоров в местах, не предусмотренных для этого. Окна соединились в одно большое, что давало всем находящимся внутри шикарный обзор на творящееся снаружи безобразие, а дверь во внутренние помещения Паланкина исчезла настолько быстро, что никто даже пикнуть не успел.

— И-и-и мы заперты в комнате нашей базы навеки, — замогильным голосом оповестила всех Саламандра после быстрого осмотра «перестановки».

— Странно, — протянула Лабиринт, пропуская мимо ушей замечание своей товарки. — Изменения резко прекратились. Как будто одной попытки было достаточно.

— А можно более понятным языком? — попросила Трилистник, развалившись в увеличившемся кресле. — Не все из нас Трещина, которая по одному движению брови может рассказать, как ты прожил половину своей жизни.

— Она говорит, что враг чего-то ждёт, а ещё что нас почему-то оставили напоследок, — расшифровала на свой манер слова своей подчинённой Трещина и устремила взгляд на небо, что заслонялось приличным облаком роя, вызывая у любого взглянувшего вверх страх и желание спрятаться где-нибудь подальше.

— Значит, паниковать рано? — осторожно спросил Грегор Улитка после нескольких минут напряжённой тишины.

Ответом ему стал взрыв где-то над городом, а после облака заслонило какой-то красной плёнкой, что перекрашивала в этот цвет весь падающий на город свет. Все находящиеся в Паланкине кейпы, кроме Лабиринт, ничего особо не почувствовали, а вот люди на улице резко попадали на асфальт, не обращая внимания на жужжание роя. Что же до самой Лабиринт, то она жёстко отогнала чужое воздействие от своей реальности, вызывая совсем уж странные изменения окружающего пространства. Впрочем, она старалась сохранить положение своих сокомандников неизменным.

— Лабиринт? — поторопилась Трещина перевести на себя внимание своей подопечной, параллельно проверяя наличие связи в городе и, очевидно, получая неудовлетворительный результат.

— Нас хотели... положить в кровать и рассказать прекрасную сказку, — спустя несколько секунд проговорила Лабиринт, расслабленно кладя голову на мягкую шерсть почему-то напряжённой подушки-обнимашки. — Такую желанную и приятную.

— Не стоит сейчас засыпать, — быстро подскочила к своей подопечной Трещина, отбрасывая неработающее средство связи. — Ты же защитила нас от «сказки», значит, не такая уж она и приятная.

— Сперва приятно, но в своей сути очень коварно, — продолжила говорить Лабиринт, расслабленно улыбаясь. — Она запирает тебя в своём мире, сковывает в блаженстве и неведеньи, оставляя лишь желание следовать течению.

— Ты не собираешься туда идти, — поняв что-то по лицу своей собеседницы, твёрдо сказала Трещина.

— Верно, — легко подтвердила Лабиринт, — сказки слишком туманят разум. Особенно такие притягательные.

— Тогда не стоит сейчас расслабляться. Ты же помнишь, что не хочешь вновь проваливаться в омут? — спросила Трещина и встретилась с внезапно распахнувшимися глазами своей подопечной.

— Трещина, — немного паникующим голосом сказала Трилистник, указывая на улицы Броктон-Бей, — у нас здесь нашествие мертвецов.

У многоопытной и точно неглупой предводительницы команды необычных кейпов не ушло много времени, чтобы сложить два и два, и недовольно прошипеть:

— Властелин. Высокоранговый. Возможно, с группой поддержки.

— Что-то мне подсказывает, что за пределами этой комнаты мы превратимся в безвольных марионеток, — недовольно сморщился всем своим полупрозрачным телом Грегор Улитка, смотря на ломанные движения уже подчинённых людей, которые внезапно ну очень захотели умертвить себя, к счастью, вездесущий рой насекомых не давал им разлить по округе свой багровый внутренний мир.

— Лабиринт, — серьёзно обратилась Трещина, облизав пересохшие губы, — нам надо к зданию СКП. Если на нас надавит кто-то ещё, то одни мы долго не продержимся.

Холодный взгляд, что всегда смотрел как будто мимо всего мира, вдруг сосредоточился на одной персоне, у которой от этого невольно пошли мурашки по коже, но она стойко это выдержала и решительно взялась за руку своей подопечной. Лабиринт редко удавалось присмотреться к окружающим её людям и предметам, в этот раз это давалось легче, ведь, как оказалось, достаточно сильное внешнее давление на её реальность не давало мыслям растечься во все возможные и невозможные стороны. Получилось довольно забавно. И не нужно прибегать к помощи специальных техник медитации или дыхания. Из-за этого открытия Лабиринт счастливо улыбнулась и сжала в ответ руку своей благодетельницы и начальницы.

— Что-то мне не нравятся ваши переглядывания, — всё же высказался Тритон, невольно вздыбив рыжую шерсть.

Однако какие-либо дополнительные слова больше не имели значения. Паланкин стал особенным местом для Лабиринт. Это был её дом, место для развлечений, собраний, разговоров и просто отдыха. И такими местами она очень дорожила, ведь их было не так чтобы много. Скорее очень и очень мало. Особенность же силы Лабиринт в том, что чем больше времени она проводит в одном месте, тем легче и гибче она может воздействовать на это самое место. А определение «места» в голове Лабиринт всегда было довольно расплывчатым — это мог быть как город, так и «домик», состоящий из тесной комнаты. Конечно, ей, как Эпицентру двенадцать, ничего не мешает изменить и новое место, к которому она ещё никак не привязалась, но что-то знакомое более полно передаёт её желания и мысли. Вот и получилось, что сейчас Паланкин и окружающие его улицы ответили на просьбу Трещины с лёгкого мысленного толчка Лабиринт.

Внезапно улица за окном опустилась, а перед возвышающимся над городом Паланкином начали расступаться дома, освобождая дорогу прямо до здания СКП, которое уже не выглядело таким уж безопасным.

— Мы движемся вперёд? — смогла выдавить из себя Саламандра, одной из первых сбросив с себя внезапный ступор из-за происходящего. — Как?

— Если бы не видела это своими глазами, то не поверила, — пробормотала Трилистник, поражённо всматриваясь в окно.

— А ещё в нас, кажется, стреляют окружающие люди, — решил обратить внимание команды на столь неоднозначный факт Грегор Улитка.

Люди и вправду стреляли прямо в них. Из ручных пистолетов, дробовиков, кто-то даже кидался какими-то копьями и даже тортами. Все эти снаряды каким-то «магическим» образом просто превращались в сгусток лопающихся пузыриков при приближении, больше смывая с Паланкина строительную пыль, что была в изобилии всюду в перестраивающемся городе, чем вредя ему.

— Лабиринт, — не разрывая зрительного и физического контакта с медленно моргающей подопечной, обратилась Трещина, — ты можешь как-нибудь освободить окружающих людей от наведённой «сказки»? Боюсь, даже Рой противостоять такому высокоранговому Властелину в одиночку будет сложно. Тем более, судя по охватам, вряд ли он такой здесь один.

Да, одного взгляда с вышины на весь город, что, как оказалось, был полностью покрыт красным куполом, хватило Трещине для вполне логичного вывода: атакующие вряд ли ограничились захватом людей в квартале вокруг Паланкина. А бушующий на улицах рой, что практически полностью спустился с небес, лишь подтвердил её умозаключение.

Лабиринт не ответила. Ей было не то чтобы сложно это сделать, просто, когда всё вокруг стало таким чётким и понятным, действия показались ей более полным ответом, чем пустое сотрясание воздуха. От Паланкина прошлась волна освежающего воздуха, которая преобразовала оружие, что носили одурманенные люди, в сгусток безвредных пузыриков, а потом из земли начали вырастать деревья, мягкие полянки, появились щебечущие птички и безобидные мурашки, которые являлись таковыми для человека только из-за своих малых размеров. Сами здания тоже изменились, начали появляться фрески, узоры из ярких красок, только подготавливаемые к перестройке, разрушенные или почти достроенные здания внезапно снова стали целыми и полностью пригодными для выполнения своих функций. Дороги в этом районе Броктон-Бей внезапно стали целыми и ровными, разве что редкие травинки, что пробивались из-под асфальта и камней, и корни деревьев, что стали расти повсеместно, портили в каком-то смысле нереальную окружающую картину, внося своё несовершенство, добавляя окружающему пространству реальности и какой-то дикой красоты. Что же до людей, то они забылись так нужным им сном, заняв мягкую траву, удобные лавочки с цветными узорами и кровати, к которым кто-то кое-как всё же добрался.

— Вернуть их из царства грёз для меня невозможно, но я смогла убрать сладкие речи действий из их голов, — пояснила свои действия Лабиринт после десятка минут всеобщего молчания и созерцания.

— Н-да, — протянула Трилистник, всматриваясь вдаль, — она смогла изменить примерно четверть Броктон-Бей. По идее, так наша команда неплохо облегчила работу Рой и СКП.

— Рой... она слабеет, — с некоторым беспокойством в голосе пробормотала Лабиринт.

— Тогда, может стоит ей помочь, убрав купол над городом? — предложила Трещина, услышав это бормотание.

— Купол? — переспросила Лабиринт, повернув голову к окну. — Верно. Он тоже мешает моей реальности.

Команда Трещины могла лишь поражённо наблюдать, как деревянная рука, что всё же появилась у их Паланкина кинула приличный такой булыжник в купол, который такого надругательства просто не выдержал и после образования неровной дыры, что была сделана при помощи решившего научиться летать за горизонт булыжника, пару раз мигнул и исчез.

— Что же, надеюсь, у нашего Паланкина ноги по пути не отвалятся, — решил разрядить атмосферу Тритон, не выпуская из своих рук уютно устроившуюся рядом с ним Лабиринт.