"ВРАТНИК"

фрагмент 18 

***

Этим утром, на эшафоте, как на театральной сцене собралось множество персонажей. Тут были и двое
помощников палача, и трое мускулистых мужчин и сами жертвы, и всё же именно
заплечных дел мастер, был в главной роли, был «звездой» представления. Двоих
первых приговорённых к смерти людоедов, он разрубил мечом, расчленив надвое вдоль
их маленьких тел, когда его помощники держали смертников за ноги вниз головой.

Умертвив первую
пару, палач не сразу продолжил казнь, а насладился моментом. Толпа долго вопила
и бушевала, а он получал свою порцию эмоций. Лишь одно обстоятельство вносило
дисбаланс в разыгрывающееся представление: жертвы не кричали от боли и ужаса, а
молча плакали.

Заплечных дел
мастер, был крайне недоволен и искренне переживал, что у правителя и зрителей
может сложиться ложное впечатление, будто он плохо исполняет свою работу.

Возможно поэтому,
следующих двоих людоедов, палач изрядно помучил… Сначала, он лишил их всех
пальцев на руках и ногах, а затем четвертовал. Несмотря, что оба смертника,
истекая кровью умерли, палач закончил второй акт представления, отделив топором
головы, уже от неживых тел.

На эшафоте не было
жёлоба, по которому стекала бы кровь, и потому всё было залито ею, а также умышленно
не уносились и не прятались, расчленённые тела и отрубленные головы. Всё,
выставлялось на потеху толпы…

Финал второго
действия, зрители терпеливо, затаив дыхания ждали, и взорвались бурными аплодисментами,
когда перепачканный кровью палач, подняв за волосы две отрубленные головы,
продемонстрировал их публике.

От жуткого зрелища,
Василину начало мутить, а перед глазами всё поплыло. Однако, молодая аркадонка,
предпочла никому не показывать своего полуобморочного состояния, к тому же,
сидевший рядом Глуг, был всецело поглощён казнью, и ничего не видел кроме
работы палача. Не в силах смотреть на смерть последней пары людоедов, Василина
закрыла глаза.

Тем временем начался
третий акт разыгрывающейся трагедии, и палач, искусно, с некой долей артистизма
и даже изящества, серповидным отточенным тесаком, вскрыл живые, маленькие тела,
и поднял над толпой результат своего труда. Замерев, он неподвижно стоял перед
зрителями с вытянутыми руками, а на его ладонях лежали, два бьющихся сердца. Толпа
пришла в невероятное возбуждение. Такого восторга, похоже и сам заплечных дел
мастер не ожидал. Публика рукоплескала его «искусству», а вельможи даже встали
со своих кресел. Овации долго не утихали…

Ни Глуг, ни его
матушка, ни Вилиос не обратили внимание, на сидевшую с закрытыми глазами,
Василину. Ужаснувшись происходящим, она думала лишь о том, как не вписывается в
этот мир, а испытывая чувство стыда, за окружающих её аркадонцев, вынесла им
приговор: «Животные… Они все животные». Беззвучно всхлипывая и шмыгая носом, девочке
вдруг захотелось к отцу в город Им, казалось ещё мгновение, и она разрыдается
от бессилия и обиды.

Горнисты вновь
протрубили сигнал «внимание», и Василина открыла глаза, а глашатай объявил
зрителям о новых приговорённых на смерть, преступниках.

Из ворот замка двое
крепких мужчин, вывели, но уже со связанными за спинами руками, Александра
Важина и Светлану Ливанову.

Стражники вновь
сделали коридор в толпе, и сотрудников СС-2000 подвели к эшафоту.

Лишь только
взглянув на следующих смертников, Василина сразу узнала второго секретаря и
растерялась от неожиданности. Конечно она думала и была уверена, что отец и
Братство Блюстителей не бросят её в беде и сделают всё возможное, чтобы
отыскать и спасти, тем не менее увидев посольского служащего, девочка
удивилась. В сознании Василины, Светлана никак не подходила на роль её
спасительницы.

Как уже
упоминалось выше, посол Гин не препятствовал взаимоотношениям своей дочери с
людьми, и у юной аркадонки было много друзей и хороших приятелей, однако
Ливанова не входила в этот «список», всего-то подчинённая отца, с которой
девочка, несколько раз обменялась, лишь десятком фраз. Ко всему прочему если
именно Светлана была направлена на помощь, а теперь стоит у эшафота, то
спасательная миссия потерпела неудачу. От таких мыслей у Василины защемило
сердце, она начала учащённо дышать, а картинка перед глазами вновь поплыла… И
всё же события развивались столь стремительно, что продолжать рассуждать о
причинах, побудивших её отца довериться Светлане Ливановой у девочки просто не
хватило времени…

Смертников взвели
на эшафот, но на этот раз зрители не так бурно реагировали, и перепачканный
кровью своих жертв палач, стоя перед разбросанными по эшафоту изувеченными телами,
начал нервничать. Посмотрев на толпу, словно извиняясь, он со щенячьим видом, перевёл
взгляд на правителя Глуга, но тут девушку вырвало, прямо на глазах у публики. Вот
тогда, зрители вновь взревели от восторга, и не только простой люд веселился и
потешался над смертницей, но и трибуна вельмож. И только Василина закрыла
глаза, не желая смотреть казнь Светланы…

Заметив поведение «невесты»,
которая по её же просьбе, должна была покинуть трибуну после казни людоедов, правитель
бросил взгляд на палача и едва видимым движением отрицательно покачал головой. Этим
жестом Глуг отменил ранее оговоренную процедуру казни, и заплечных дел мастер,
подчинившись, не стал устраивать изощрённое представление, а просто взял в руки
топор…

Как и предсказывал
ротозей у ворот замка, начали казнь с Важина.

Двое мускулистых
мужчин, ударами по ногам, опустили Александра на колени и силой положили его
голову на плаху. Деревянная колода была залита кровью, и смертник брезгливо
попытался отстраниться, но помощники палача крепко вцепились в него.

Очерёдность казни,
ротозей разгадал, а вот то что девушка будет плакать, ошибся. Лицо Светланы окаменело,
но ни одна слезинка не покинула её глаз.

***

После того, как из
ворот замка вывели Важина и Ливанову, чародей посмотрел на перекошенное от ужаса
лицо Зуева и произнёс:

– Пора!.. Быстро
за мной…

Ускоренным шагом,
переходящим в бег, Говин начал удаляться от зрителей. Растерявшись от такого
развития событий и оглядываясь на эшафот, Роман проследовал за волшебником.
Добежав до места, где зелёный «ковёр» из скошенного сена прекратил движение,
чародей осмотрелся по сторонам, а застыв впился глазами в сторону места казни,
и засвистел весёлый мотивчик. Укоризненно и даже с ненавистью, вратник посмотрел
на волшебника и уже было открыл рот, чтобы высказать своё недовольство, как вдруг
услышал позади себя какой-то шум, и медленно обернулся…

На земле,
сплетаясь между собой, скошенная трава принимала формы подобие человеческих
тел, а завершив формирование, двухметровые фигуры в доспехах и рыцарских шлемах
вставали стройными рядами, позади насвистывающего повелителя. Сотня солдат
травяной армии, шеренгами стояла за спинами Говина и Зуева. Внеся изменение в
тональность мотивчика, чародей обернулся и посмотрел на лежавшие, огромными
кучами, камни и комья чёрной земли. Под действием, издаваемого волшебником
свиста камни пришли в движение, и перекатываясь с места на место, начали собираться
сначала в бесформенную массу, а уже на завершающем этапе вся «конструкция»
обрела вид могучих богатырей. Покраснев, волшебник ускорил темп звучавшего из
его губ мотива, и позади травяных воинов, поднялись на «ноги» три каменных исполина,
каждый ростом не менее шести метров. Армия, а это была, хотя и крошечная, но
армия, подчиняясь насвистывающему командиру двинулась к месту казни. Пропустив
мимо себя травяных солдат, чародей Говин, с побагровевшем от напряжения лицом, остался
неподвижно стоять на месте и свистеть. Оглядывающемуся по сторонам Роману,
ничего не оставалось, лишь находиться рядом с волшебником и наблюдать, как
армия приблизилась к зрительским рядам…

***

В толпе зрителей,
началась паника, и люди уже не смотрели на готовящуюся казнь, а указывая
окружающим на шеренги необычных воинов, в ужасе разбегались.

Заметив опасность,
молодой правитель и его советник, как и остальные вельможи отреагировали на
ситуацию каждый по-своему.

Схватив Вилиоса за
руку, Глуг закричал:

– Это Говин!.. Говин!..

Оставаясь, более
сдержанным в эмоциях, советник, после восклицаний правителя, перевёл взгляд на
стражников, которые разбегались кто куда, и негромко подметил:

– Хорошо хоть
оружие своё не побросали…

Знатные вельможи,
расталкивая друг друга, покидали трибуну и «сломя голову» бежали к воротам
замка. Ни о каком достоинстве и величии аркадонской расы не было и речи.

Перед мостом,
через водный ров, образовалась «свалка», которая вмиг наполнилась изощрённой
бранью, криками и стонами. В образовавшейся давке, между собой ругались аркадонки
и обычные женщины, то есть представительницы рода человеческого, а почтенным
аркадонцам, простые крестьяне намяли бока. За стенами замка искали спасения не
только члены правящей семьи, но и простолюдины. На мосту, через оборонительный
ров, многих столкнули в воду и они, переплыв на другую сторону, убегали вдоль каменной
стены. Всё смешалось: люди, аркадонцы, знатные вельможи и крестьяне…

Спустившись с
трибуны, правитель и его советник пытались удержать, от панического бегства,
вооружённых стражников. Под страхом смерти, Глуг и Вилиос заставили их
остановиться, чтобы организовать отпор воинам травяной армии. А вот десять
братьев, а также почти все наёмники, скрылись за воротами замка.

Пока палач растерянно
смотрел по сторонам, два его помощника и мужчины с могучими торсами, бросив
смертника у плахи, в панике покинули эшафот. Встав с колен, Александр разогнул
спину, но тут заплечных дел мастер вдруг преградил ему путь и расставив руки намеривался
задержать преступника, приговорённого к смерти. Вот тогда, а напомню у обоих
сотрудников СС-2000, руки были связаны за спиной, Важин с разбега ударил его
головой в живот, и палач завалился на бок, а Светлана добавила ему ногой по
лицу.

Причастность
Говина к происходящему, распознал не только Глуг, но и второй секретарь
посольства Ливанова, и перекрикивая обезумевшую толпу зрителей, она посмотрела
на Александра и торжествующе произнесла:

– Я же тебе говорила!..
Говин пришёл нас спасти…

Не понимая, что
происходит, публика металась из стороны в сторону и разбегалась по округе.
Паника сопровождалась криками и только Важин со Светланой искренне радовались
происходящему.

В суматохе, невестки
Глуга, сбили Василину с ног, а чья-то женская туфелька, наступив ей на спину,
побежала дальше. Поднявшись на ноги, девочка осмотрелась. Впереди, стройной
колонной, устрашающе вышагивали солдаты травяной армии, а позади их, тяжело
передвигались три богатырские фигуры из камней.

Обратив внимание
на потасовку, произошедшую на помосте эшафота, дочь посла, что было сил,
закричала:

– Светлана!..
Светлана!..

Как вахтенный матрос,
она начала семафорить обеими руками, не прекращая выкрикивать имя Ливановой.

У самого края
эшафота, когда Важин был уже на земле, второй секретарь, услышав своё имя,
остановилась, а оглянувшись увидела на трибуне Василину, и взгляды двух девушек
встретились…

На беду, голос
девочки услышал также и Вилиос, который вместе с Глугом, остановив бегство
стражников, выстраивал их в боевой порядок. Окликнув правителя, советник,
ничего не говоря, указал пальцем на Василину, и Глуг, кивком головы ответил ему
согласием. Сорвавшись с места, аркадонец устремился к трибуне.

Заметив Вилиоса,
который направлялся к девочке, Светлана начала, показывать рукой направление,
куда нужно посмотреть. Обернувшись, Василина на мгновение застыла, а её лицо
исказилось от ужаса. Собравшись с мыслями, девочка подняла подол длинного
платья, а сбросив с ног туфли, босиком, перескакивая с одного ряда на другой,
побежала вниз…

Переминаясь, от
волнения, с ноги на ногу, Ливанова смотрела то на Вилиоса, то на скачущую по зрительским
рядам Василину.

Однако был ещё
один участник событий, который не сводил глаз с девочки и тоже переживал за
неё. Бывший комсорг Константин Воробьёв, не упускал из вида Василину и
незамедлительно отреагировал на действия советника. Достав из-за пояса кинжал,
он встал на пути аркадонца.

Взявший на себя
роль заступника, Воробьёв застал Вилиоса врасплох. Однако замешательство
продлилось лишь мгновение, а увидев в руке наёмника оружие, советник достал из
ножен свой меч.

Босиком, с
задранным платьем, девочка благополучно подбежала к Светлане, которая сразу же
повернулась к ней спиной:

– Развяжи… Быстро
развяжи меня.

Руки Василины
дрожали, но она всё же справилась с узлами.

В это время, Вилиос
и бывший комсорг по имени Константин Воробьёв стояли друг на против друга, в
боевой изготовке. Только у первого, был длинный, отточенный меч, а у второго,
лишь узкий кинжал.

С перекошенным от
злобы лицом, Вилиос процедил сквозь зубы:

– А-а-а… Заступник…
Комсорг… Невеста Глуга видно тебя зацепила.

После
произнесённых слов, аркадонец сделал выпад, но наёмник увернулся. Перекладывая тяжёлый
меч из одной руки в другую, советник продолжил свой ядовитый монолог:

– Скажи заступник,
ты готов умереть за понравившуюся тебе девчонку?

Где бывший комсорг
Воробьёв, научился владеть холодным оружием непонятно, но сделав несколько стремительных
движений, он рассёк ткань, накинутого на плечи Вилиоса плаща, сделав в нём
дыру. Однако, даже не взглянув на нанесённый материальный урон, соперник только
улыбнулся.

Задыхаясь от
волнения, наёмник ответил на вопрос:

– Это не симпатия,
хотя девочка очень красива. Ты надругаешься над её личностью. Ты насильно, а я
это уже выяснил, хочешь выдать замуж беззащитного ребёнка за этого подонка
Глуга, а за несправедливость, я готов умереть…

Удивлённо,
посмотрев на противника, Вилиос подметил:

– Вижу, весть о
предстоящей свадьбе облетела многие уши, а значит торжество будет по истине
грандиозным. Однако, как я понимаю данный праздник тебе не по нутру. Поэтому,
если ты не хочешь присутствовать на будущей церемонии, тогда пожалуйста… Я могу
исправить положение.

После
молниеносного выпада, последовал сильнейший рубящий взмах отточенного меча. В
следующее мгновение, голова Константина Воробьёва, слетев с плеч покатилась по
траве. У обезглавленного тела подкосились ноги, и оно рухнуло на землю.

Наблюдавшая за
поединком Василина завизжала и как желторотый цыплёнок, который прячется под
крыло мамы-несушки, спряталась под руку Светланы.

С окровавленным
мечом в руке, советник двинулся на Ливанову, но путь ему, преградил Важин,
который без оружия, голыми руками пытался задержать Вилиоса.

Расставив руки
перед Золотым Жнецом, Александр закричал:

– Бегите девушки,
бегите!..

Увлекая за собой
Василину, Светлана развернулась, чтобы бежать прочь от опасности, которую
представлял озлобленный Вилиос, как вдруг натолкнулась на надвигающихся на неё,
травяных воинов и остолбенела. Прикрыв, юной аркадонке голову, второй секретарь
посольства присела, но тут солдаты разомкнули ряды и девушки, вскочив на ноги побежали
в сторону «волчьего леса».

Увидев, что воины
пропустили Ливанову и Василину, Важин осознал на чьей стороне травяная армия, а
указав на шеренги солдат, за своей спиной, выкрикнул:

– Что ты на это
скажешь?

Улыбаясь, Александр
попятился назад и двухметровые воины, обходя его, оказались перед аркадонцем…

***

С напряжённым и
сосредоточенным лицом, чародей Говин, застыв словно статуя, стоял неподвижно на
одном месте и продолжал насвистывать, а позади расхаживал Зуев, боясь невольно потревожить
волшебника, и тем самым прервать колдовство. На Романа вновь нахлынуло чувство
стыда, и достав из кобуры револьвер, он, не понимая, что ему делать, нервничал.
Выходило, что он лишь сопровождает или охраняет Говина, а его товарищи
действуют в самом эпицентре событий и возможно им нужна его помощь.

Заметив, бегущих
через луг двоих девушек, Зуев, не раздумывая, с оружием в руке, побежал им
навстречу. Всё происходило слишком быстро и потому даже на дружеское
приветствие, времени не было, и Роман лишь дал короткое пояснение:

– Говина ни в коем
случае, нельзя отвлекать. Как только он перестаёт насвистывать, травяные воины
и каменные исполины рассыпаются.

Подняв
указательный палец вверх, вратник многозначительно добавил:

– Магия…

Закивав головой,
Светлана показала в сторону эшафота:

– Там Сашка… Он закрыл
нас от Вилиоса. Помоги ему.

Ничего не ответив,
Зуев устремился на помощь товарищу.

***

Под командованием
Глуга, было около тридцати стражников, которые выстроились в боевой порядок,
чтобы защитить мирных жителей, пока они не укроются за воротами замка.

Из вооружения, у
защитников, имелись копья, пики, луки и арбалеты. А вот солдаты травяной армии
лишь выглядели устрашающе, на деле же, у них не было никакого оружия, они так
сказать элемент психической атаки, и только три шестиметровые фигуры несли для
подчинённых Глуга опасность, так как могли метнуть в неприятеля часть себя, а
именно камни.

Стоя перед,
надвигающимися на него воинами, советник ничуть их не испугался. Первого
приблизившегося к нему солдата он с лёгкостью разрубил пополам, и рассыпавшись,
тот уже не поднялся с земли. На мгновение взглянув на лезвие своего меча,
Вилиос начал рубить воинов одного за другим. Видя такое развитие боя, Важин
отступил назад.

Со стороны ворот
замка на подмогу к аркадонцу бежали стражники, но тут, из-за спины травяных
воинов, в отряд под командованием Глуга, полетели увесистые булыжники. Первый
же камень свалил двоих защитников замка на землю, а остальные, потеряв
воинствующий настрой попятились назад. Даже правитель Глуг, не ожидавший
меткого попадания, на мгновение остановился, однако опомнившись, вновь начал угрожать
подчинённым смертью, то есть выполнять обязанности командира.

Потеряв ранеными
двоих человек, стражники восстановили боевой порядок и двинулись вперёд. Камни
продолжали в них лететь и ещё кого-то задели, но летели булыжники, всё реже и
реже. Теряя костяк, исполины разваливались прямо на глазах у защитников замка,
и они, воспрянув духом, отчаянно бросились на травяных солдат.

Безжалостно,
Вилиос рубил противников, но их было больше, на много больше и в какой-то
момент схватки, воины, окружив советника начали его толкать, а потом и вовсе
сбили с ног.

Подбежав к Важину,
Зуев, вскинув револьвер прицелился и хотел покончить с Вилиосом, раз и навсегда.
Однако Александр опять-таки предостерёг напарника от необдуманного шага, напомнив
о неприкасаемости аркадонцев. Подчинившись, Роман сплюнул себе под ноги и в
отчаянии махнул рукой.

Сорвавшись с
места, вратники побежали к точке, где колдовал чародей Говин.

***

Что не говори, а Ливанова
не была бы Ливановой, если бы не проигнорировала предупреждение Романа. Молча
подойдя к чародею, она, в знак благодарности за своё спасение, приобняла его. Продолжая
насвистывать, Говин скривил лицо и погрозил Светлане кулаком.

Стоявшая рядом
Василина, не скрывая искреннего удивления, молча смотрела на волшебника, и
никак не могла поверить, что отец привлек для её освобождения из лап Вилиоса и
Глуга, кроме второго секретаря посольства, ещё и опального чародея. Хотя
девочка знала волшебника с раннего детства, но была с ним мягко говоря не в
ладах. А тут вдруг, она невольно стала обязана ему своим спасением. Такая
ситуация вызвала в сознании Василины двойственные чувства: во-первых, она несомненно
благодарна за освобождение, а во-вторых, её аж коробило от того, что одним из
спасителей является Говин. Вот не нравился он ей, и хоть ты тресни.

Под свист чародея,
второй секретарь, вдруг начала зажигательно пританцовывать. Неожиданное
избавление от угрозы неминуемой смерти повлияло на Ливанову, и она банально не
справлялась с переполнявшими её эмоциями. Личность Говина тоже не восхищала
Светлану, но совместно пережитые опасности, как-то сгладили острые углы их
взаимоотношений.

А вот Василина, на
маленьком, импровизированном празднике выглядела спокойной и несколько даже
смиренной, она хорошо осознавала: для неё ничего ещё не закончилось. Закончится
всё, лишь когда она обнимет отца.

Через несколько
минут, Зуев и Важин подбежали к чародею и девушкам. От пережитого волнения, они
тяжело дышали, но улыбнулись и оценили танец боевой подруги, которая пританцовывая
и улыбаясь, приблизилась к ним и приобняла обоих вратников.

Тем временем
Говин, продолжая свистеть, развернулся и поманив членов группы за собой, побежал
в сторону «волчьего» леса.

Сотрудники СС-2000
и дочь посла Василина, устремились за чародеем.

***

Повысив голос, правитель
приказал лучникам и арбалетчикам произвести пуск стрел в противника. Однако непонятно,
чем стрелы могут навредить существам не живым, созданным из сена. На какой
результат рассчитывал Глуг, отдавая такую команду?.. Поражая травяных воинов,
стрелы никак не вредили им, а пролетали сквозь тела и вонзались в землю.

Если и был кому-то
нанесён вред, в затянувшемся противостоянии, так это Говину, у которого от
свиста, с непривычки заболели губы.

Лежавшего на земле
Вилиоса топтали травяные солдаты, в прямом смысле этого слова, потому как
больше, они ничем не могли нанести урон.

Хотя Глуг, был без
оружия, тем не менее это не остановило его, поспешить своему советнику на
помощь. Перед правителем, встали солдаты травяной армии, но он смело пошёл на
врага в рукопашную, а за ним подоспели стражники, и началась не битва, а откровенная
драка. Подскочив на ноги, Вилиос, как прежде, начал разрубать воинов пополам,
своим острым и тяжёлым мечом. Так продолжалось какое-то время.

Каменные исполины
рассыпались, а травяные воины, особого вреда людям и двум аркадонцам не нанесли,
но зато позволили Говину и его товарищам удалиться от замка на значительное
расстояние.

В какой-то момент
затянувшегося сражения, остатки травяной армии просто рассыпались, плавно,
спланировав на землю. Противостояние закончилось, и перед советником лежала
копна сена, а правитель стоял покалено в сухой траве.

Если стражники
вздохнули с облегчением, то их командиры напряглись.

Посмотрев на
Вилиоса, молодой аркадонец взволнованно спросил:

– Что теперь?

Оглянувшись по
сторонам, советник устало выдохнул:

– Где ты говоришь
был переход лазутчиков?

– В «волчьем
лесу».

– Тогда нам туда.
Мы их ещё можем настигнуть. Точнее я их настигну. Прикажи стражникам
отвернуться от меня.

Переведя взгляд на
людей, Глуг скомандовал:

– Всем развернуться
и смотреть в сторону замка.

Подчинённые, все
как один, выполнили приказ, и правитель пристально посмотрел на советника:

– А, что делать
мне?

Улыбнувшись, Вилиос
развёл руками:

– Думаю, о свадьбе
придётся забыть.

Не громко, с
грустью в голосе, Глуг произнёс:

– А она мне
понравилась… Скажи, мы можем её вернуть?.. Ты сможешь?..

На лице бывшего
члена Братства Блюстителей, появилось изумление: сегодня, правитель не единожды
удивил его. Сначала он смело повёл стражников на травяных солдат, хотя Вилиос всегда
считал его трусоватым аркадонцем, а теперь признался, что дочь посла ему
понравилась, о таком, он даже и не думал, поэтому, мягко выражаясь, был
несколько шокирован и новой для себя информацией, и вопросом.

Пристально,
посмотрев на Глуга, советник твёрдым голосом произнёс:

– Возвращайся в
замок. Там ты нужнее. Успокой подданных и свою семью…

Пряча глаза, и
задыхаясь от волнения, правитель спросил:

– А ты?

– У меня с этими
людьми свои счёты. В окрестностях города Им, они натравили на меня какую-то
тварь, и я хочу поквитаться, а заодно попытаюсь вернуть девчонку.

– Но с ними Говин…

Усмехнувшись, Вилиос
ответил:

– После такого сильного
и масштабного колдовства ему нужно время, чтобы восстановиться.

Сжимая кулаки, Глуг
посмотрел на советника и процедил сквозь зубы:

– Убей Говина,
убей его. Ведь он выставил всех нас на посмешище. Представляю, как возрастёт
его авторитет среди чародеев. Мой родовой замок осаждала травяная армия. То-то
аркадонцы позабавятся.

Почти невзначай,
словно его попросили о пустяшной услуге, советник ответил:

– Убью!.. Если
Говин останется безнаказанным, моё имя тоже изваляют в грязи.

Взглянув на
правителя, он добавил:

– Мне пора…

Сосредоточившись,
Вилиос напрягся и растворился в пространстве.

***

Сутки назад, после
перемещения в Четвёртое Измерение, Говин обозначил метками из камней, точное
расположение «врат», которые не закрылись за лазутчиками, а сохранили свой
функционал. Для посторонних глаз, «врата» оставались невидимыми, как, впрочем,
и для членов спасательной миссии, но войдя в обозначенное место, то почти мгновенно
переместишься в город Им, то есть во внутренний дворик посольства Седьмого
Мира.

Именно в «волчий
лес» держали направление участники событий. На полпути к обозначенной цели,
чародей прекратил свистеть, и продолжая движение, растирал свои губы, на что вратники
громко рассмеялись, а вот девочка бежала молча, стиснув зубы.

На подступах к
каменной гряде, перед самым лесом, Василине пришлось нелегко. Будучи без обуви,
она разбила ноги в кровь, и долго терпела, но потом хромота стала видима всем
членам миссии, и она сдалась. Осмотрев, её босые, все в ссадинах лодыжки, Зуев
посадил девочку себе на спину, и группа продолжила свой путь.

Пробираясь, но уже
шагом через лес к месту перехода, Роман тихо спросил Василину:

– Ты помнишь меня?..

Сидя на спине у вратника,
она погладила его по голове и прошептала:

– Ты про наш
поцелуй?

В один миг Зуев
покраснел, а юная аркадонка заговорила вновь:

– Я помню тебя
Ромка, помню. Ты изменился. Стал мужчиной…

Напоминание о
первом поцелуе, Роман никак не ожидал услышать, он хотел ещё что-то сказать, но
потом осёкся и вопросов девочке больше не задавал.

Выйдя на поляну, группа остановилась, и все
её участники раскрыли от удивления рты.

В черном плаще, сжимая в руке длинный меч,
перед ними стоял Вилиос, а на его лице была нагловатая ухмылка безнаказанности.
Уверив себя, что чародей, растратив магические силы, не причинит ему много
хлопот, советник упивался своей неуязвимостью:

– Мне нужны Василина и Говин. Отдайте их
мне, и никто из людей не пострадает. Обещаю сохранить вам жизни…

Как по команде, сотрудники СС-2000
одновременно, вопрошающе посмотрели на чародея, который неожиданно отступил на
шаг назад. По его виду не было заметно, что Говин испугался, скорее опешил от
наглого заявления. Даже Василина, спустившись со спины Романа на землю, была
несказанно удивлена прозвучавшим словам.

Троим людям вдруг показалось, что развязка
не будет счастливой.

Сделав несколько уверенных шагов вперёд, Вилиос
вдруг остановился. Направленный на него ствол револьвера в руках Зуева, прервал
его ликующий настрой.

Придержав напарника за руку, Важин, уже в
который раз, озвучил предостережение:

– Ромка нельзя. Нельзя… Понимаешь?..

Скривив от недовольства рот, Зуев негромко
ответил:

– Прострелю ему ногу и путь свободен.

Шагнув к Роману, Василина посмотрела на
него и отрицательно покачала головой.

Уверенность вернулась к Вилиосу, и он
нагло улыбнулся:

– Что людишки? Кишка тонка убить
аркадонца. Мне так много лет, что я ваших фараонов учил уму разуму.

Посмотрев на советника, девочка заговорила:

– Чего ты добиваешься? Замуж за Глуга, я
не пойду, а ты и твой хозяин не осмелитесь мне навредить. Так что не только
люди ограничены в своих желаниях, но и ты тоже… Однако меня интересует, зачем
тебе понадобился Говин?

Рассекая воздух, советник взмахнул перед
собой мечом:

– Хочу убить его.

Ожидая от чародея хоть какой-то реакции,
вратники вновь посмотрели в его сторону, однако Говин и на этот раз никак не
отреагировал на слова Вилиоса. Внешне, волшебник оставался спокоен, и как
говориться, ни одна мышца на его лице, не дрогнула.

Хотя Александр неоднократно предостерегал
Романа от необдуманного шага, а именно убийства аркадонцев, но лишь только
Вилиос сделал шаг вперёд, Зуев незамедлительно выстрелил. Пуля угодила перед
самыми ногами советника, но это не остановило его, и он продолжил идти, а Роман
продолжил стрелять. Когда расстояние между вратником и аркадонцем сократилось
метров до шести, стоявший позади Говин подал голос:

– Ну вот что… Мне это всё порядком надоело.

Неожиданно, Зуев ощутил, как что-то
скользнуло мимо него в сторону соперника, и тот застыл на месте. Пытаясь что-то
выкрикнуть, Вилиос смог лишь скривить рот. Медленно, его тело оторвалось от
земли и зависло в воздухе. Воспарив, на полметра над землёй, советник не мог не
пошевелиться, не опуститься, а вот меч остался в его руке. Всё на, что он был
способен в эти мгновения, это злобно, но молча скрипеть зубами и с ненавистью
смотреть на участников группы…

Негромким голосом, чародей произнёс:

– Пойдёмте. Нам пора домой. Я очень устал.

Лесную поляну оглушил громкий смех.
Смеялись все, и люди, и аркадонцы, кроме Вилиоса конечно.

Когда смех прекратился, Светлана огласила вслух
свою мысль:

– Давайте возьмём Золотого Жнеца с собой и
передадим старшему детективу Бромсану.

Серьёзным тоном, Говин ответил:

– Плохая идея.

Заинтересовавшись предложением девушки,
Важин посмотрел на чародея и удивлённо спросил:

– Почему? Мысль отличная. Сделаем детективу
подарок, он его выстрадал. Столько ночей не спал, устраивая засады на этого душегуба…

Осмотрев Александра с головы до ног,
волшебник усмехнулся:

– Во-первых, его никто не накажет. Даже
Братство Блюстителей. Во-вторых, мы его не сможем удержать. Как думаете он
попал сюда раньше нас? Это он сейчас для следующего прыжка ослабел, да и я его
несколько «сковал», а войдёт в силу и ищи ветра в поле. Не знаю какой техникой
перемещения в пространстве владеет Вилиос, но каким бы искусным мастером он не
был, а силы нужно восстанавливать. Уверен, прибегает он к такой тактике
передвижения крайне редко, иначе зачем ему нужен конь. Хотя, кто его знает,
может он «гигант», каких нужно поискать…

Прикрыв рот, чародей зевнул:

– Пойдёмте, пойдёмте… Я действительно
валюсь с ног.

Первым, двинулся к «вратам» сам Говин, а проходя
мимо, зависшего в воздухе советника, чародей остановился:

– Я только в четверть силы с вами
сражался. Глугу передай привет. Он жив, благодаря данному мною обещанию,
пощадить его. Слово своё, я сдержал, но лишь в этот раз. Пусть он это знает. Больше
от меня снисхождения ему не будет. Уничтожу или превращу во что-то мерзкое,
подходящее его личности.

Следом, прихрамывая шла Василина и тоже
уделила своему похитителю внимание:

– Расскажу отцу, что ты его не забываешь,
а также, как спас меня от людоедов.

Не проронив ни слова, Александр Важин,
отвернувшись прошёл мимо, а вот Светлана, приостановившись заглянула в глаза
Вилиоса, и брезгливо сплюнула ему под ноги.

Отличился Зуев. Спрятав револьвер, с
единственным оставшимся патроном в кобуру, он приблизился к советнику и разжав кисть
его правой руки, забрал острый, тяжёлый меч:

– Это я возьму в качестве трофея. Обещаю
точить его регулярно. Ножны оставляю тебе. Прощай, Золотой Жнец…

Лишь только, последний из участников
группы прошёл сквозь «врата», невидимая «дверь» закрылась, а спустя полминуты, аркадонец
упал на землю. Некоторое время его трясло от злости так сильно, что он едва
поднялся на ноги.

Осмотревшись по сторонам, Вилиос откинул
плащ в сторону и снял с пояса ножны, а открыв дрожащими руками потайную защёлку,
извлёк из скрытого отделения, узкий, но длинный кинжал…

***

Участники
спасательной миссии и Василина, переместившись во внутренний дворик посольства
Седьмого Измерения, стояли и оглядывались по сторонам, не веря, что всё
благополучно разрешилось.

Из здания выбежал
посол Гин, а прихрамывая Василина бросилась к нему, и отец обнял любимую дочь.

На лицах и людей,
и аркадонцев сияли улыбки. Окружив Говина, вратники по очереди пожимали ему
руку, а Светлана, так и вовсе поцеловала чародея в щёку.

Счастливый отец пригласил
всех войти в здание посольства, и четверо, можно сказать героев, поднялись на
крыльцо.

Чтобы кто не
говорил, а в глазах и Василины, и посла они были, отважными героями.

С улыбками на
лицах, участники событий подошли к входной двери, но были остановлены, прозвучавшим
за их спинами, голосом:

– Какая дружная
компания. У вас тут просто идиллия…

Голос узнали все,
а несмотря на многие века разлуки, узнал его и посол Гин. Люди и аркадонцы
обернулись. Сжимая в руке тонкий кинжал, перед ними стоял Вилиос. Посмотрев на
чародея, он выкрикнул:

– Перемещаться, по
оставленному следу, совсем не сложно, больших усилий не требуется, чтобы
раздвигать пространство. Да-да Говин, ты этого конечно же не знал…

Придержав рукой
волшебника, который уже было двинулся в сторону советника, Гин шагнул к краю
крыльца и заговорил:

– Здороваться я с
тобой не буду. Я тебе не рад. Ты мне омерзителен… Уходи откуда пришёл и это лучшее,
что ты можешь для себя сделать.

То ли обида душила
советника, то ли ненависть, но он уже не мог совладать с собой, и оскалившись,
как раненый зверь, двинулся вперёд.

С мечом в руке,
Зуев подошёл к послу и встал с ним рядом, незамедлительно к Роману
присоединились и Важин, и Ливанова, и чародей Говин. Также подошла к отцу и
Василина. Обернувшись, Гин одобрительно улыбнулся, затем снова обратился к
Вилиосу:

– Уходи и
останешься цел. Ты мне неинтересен. Скажу больше, – ты никому не интересен.
Переваривай свою злобу внутри себя, не брызгая ни на кого ядом.

Осознав, что посла
окружают не только единомышленники, но и друзья, готовые постоять друг за друга
даже если им угрожает смерть, советник остановился и начал скрипеть зубами от
злости.

Неожиданно дверь
одноэтажного здания, в котором содержались вегеры открылась. Все, кто стоял на крыльце
удивились и как по команде посмотрели на чародея. В дверном проёме стоял вожак
вегеров. На нём был накинут плащ-накидка, который ему был оставлен вратниками,
а на голову надвинут капюшон. Несмотря, что был солнечный день, вожак двинулся
на врага, и Вилиос обернулся.

Первым же ударом
передней лапы, вегер сбил соперника с ног, но аркадонец быстро поднялся, и выставив
перед собой кинжал, принял стойку фехтовальщика. Тонкий, но острый клинок, как
продолжение руки, рассекая воздух отпугнул вожака. Отступив, вегер, изловчившись
ещё раз ударил противника по голове.

Стоявшие на
крыльце люди и посол с дочерью были поражены происходящим, и только Говин,
хладнокровно наблюдал за схваткой.

Отшатнувшись,
Вилиос сделал несколько стремительных выпадов, но вожак успешно уклонился.

С недовольным
видом, посол посмотрел на чародея:

– Прекрати это
немедленно. Он всё же аркадонец.

Однако, волшебник,
не предприняв никаких действий, продолжил наблюдать поединок.

То ли солнце ослепило
Вилиоса, то ли он устал, но, когда вегер вновь пошёл в «атаку», начал пропускать
удар за ударом по своему лицу. В какой-то момент советник в очередной раз
оказался на земле, выронив кинжал из рук. Остановившись, вегер посмотрел на
своего хозяина, который улыбнулся и подал знак, чтобы тот уходил. Отступив,
вожак побежал обратно в тёмное помещение без окон, закрыв за собой входную
дверь.

Шатаясь, Вилиос
поднялся на ноги, а сплюнув кровью, подобрал кинжал:

– Это ещё не
конец… Мы встретимся… Обязательно встретимся.

Развернувшись, он побежал
к месту перехода и растворился в пространстве прямо набегу.

Обратившись к отцу,
Василина с грустью в голосе произнесла:

– Мне его немного
жаль. Он одинокий и несчастный.

Погладив дочь по
голове посол ответил:

– Он сам выбрал
свою судьбу…

Окинув всех взглядом,
Гин улыбнулся:

– Пойдёмте… Устроим
праздничный пир… Я угощаю.

С улыбками на
лицах, отец и дочь вошли в здание посольства.

У самой двери,
приостановив Говина, Важин удивлённо его спросил:

– Как ты вызвал на
бой вегера? Он, что и мысли твои понимает?

Не ответив на
вопрос, чародей, лукаво улыбнулся и проследовал за послом и Василиной.

Рассматривая меч,
Роман обратился к Светлане:

– Мне нужно его во
что-то завернуть, уж больно он острый. Заберу его с собой в Москву и повешу на
стену у себя в комнате…

***

В кабинете
Быстрякова, находились двое вратников, только-только закончившие устный отчёт,
и выслушав подчинённых, начальник весь засиял от удовольствия:

– Ну дела парни,
ну дела… Молодцы! Отличная работа!

Устремив взгляд на
Зуева, хозяин кабинета торжественным голосом произнёс:

– С боевым
крещением тебя Роман. Поздравляю!..

Со стороны
казалось, что у Быстрякова от улыбки, может, культурно выражаясь, треснуть лицо:

– Я уже
разговаривал с послом Гином, который рад до беспамятства, а ещё он передал вам
от Братства Блюстителей, особую благодарность. Будет и солидная денежная премия.

Продолжая
улыбаться, начальник погрозил вратникам кулаком:

– Только, чтобы
мне не зазнаваться и не расслабляться. Даю вам сутки на отдых, но не
злоупотребляйте. Особо, это касается тебя Роман.

Сделавшись
серьёзным, Быстряков посмотрел на подчинённых и договорил:

– Через сутки жду
вас на службе. Поэтому, оставайтесь в форме. А сейчас… Свободны…

Не проронив ни
слова, парни вышли из кабинета.

Конец.

Предыдущий: фрагмент 17