Глава 11. Воспоминание о карнавале
Следующим утром Снейп подготовил список подходящих для реабилитационной терапии зелий. Отправив его Сметвику совой, он спустился в свою «каморку детектива». Информацию, полученную вчера, следовало рассортировать. Досье директора Дамблдора пополнилось несколькими нелицеприятными предположениями, а памятная ночь Самайна в 81 году чуточку обросла подробностями.
Теперь вырезка статьи из «Пророка» с объявлением о кончине Волдеморта мозолила глаза своими вывернутыми наизнанку событиями. Интересно, кто заказывал статью и кто этот Кристофер Хансен, который ее написал? Известны ли ему какие-нибудь подробности? Или нет? По правде говоря, Снейпу уже не раз в голову приходила мысль отыскать этого репортера. Он даже пытался, но остался ни с чем. Максимум информации, которой ему удалось найти это то, что Кристофер был ничем не выделяющимся репортером «Пророка». До громкой сенсации о Волдеморте он обозревал аграрные новости и такой внезапный скачок карьерной лестницы выглядел крайне подозрительно.
Открыто спрашивать о мистере Хансене Снейп опасался. Все-таки он на особом счету у Аврората. Не хотелось чтобы кто-нибудь прознал о его самодеятельности. Тем не менее, он выяснил, что жил Кристофер в Девоншире, потом переехал. Уволился из газеты почти сразу же после громкой новости и нигде больше не светился. Снейп подозревал, что переехал мистер Хансен либо с концами в могилу, либо узнал что-то сверх меры и решил залечь на дно.
Блокнот с протеевыми чарами в кармане нагрелся. Снейп достал и открыл его. На странице синими чернилами проступило новое сообщение от профессора Флитвика:
Зайду через час.
Снейп кивнул сам себе и отправился готовить завтрак. Он попросил коллегу помочь с чарами для порт-ключа Поттеру и даже притащил несколько пар детских наручных часов из пластмассы и резины. Полугоблин обожал экспериментировать с наложением чар на магловские материалы и с энтузиазмом сразу же взялся за дело, отказавшись от кофе.
Пока Флитвик работал, Снейп читал свежий выпуск «Ежедневного пророка», пил кофе и между делом рассказывал о новостях, которые узнал вчера. Про Поттеровского паразита он тоже рассказал, с условием, как и у Люциуса — клятва о неразглашении.
— М-да, — лаконично резюмировал Флитвик и часики в его руках вспыхнули, осыпавшись горсткой пепла. Полугоблин досадливо поморщился и взял следующую пару. — Вот и подводные камни о загадочном герое, который отбил Аваду лбом. И раньше было понятно, что это бред сивой кобылы, но почему-то все в него поверили. Авада Кедавра разрывает связь души с телом, это давно известный факт. И следа никакого на теле она не оставляет, не говоря уже о том, что движение палочки не имеет ничего общего с молнией.
— Ну об этом факте простому обывателю мало что известно, все-таки непростительные заклятия давно исключили из школьной программы, — заметил Снейп.
— Видимо, на это и был расчет. После войны люди запуганы по самое не хочу темными искусствами. Они даже в целях самозащиты информацией не поинтересуются, — фыркнул Флитвик. Он устало вздохнул. — В грустное время мы живем. В обществе ценятся «правильные» знания, а не общее качество самих знаний. Ни к чему хорошему это не приведет.
— Да вы пессимист, Филиус.
— Реалист, Северус, реалист. Вместе с запретом на изучение темной магии пропадает накопленный столетиями опыт, а вместе с опытом — знание об ошибках, которые ни в коем случае нельзя допускать. Как бы Министерство не изгалялось, все равно найдутся самоучки, которые в это болото полезут, сами покалечатся и других за собой потащат.
— Министерство предпочитает опасных идиотов вместо профессиональных темных магов. Идиотами легче управлять, — пожал плечами Снейп.
Они посидели немного в тишине. Снейп налил себе вторую кружку, а у Филиуса рассыпались очередные часы и он, ворча, полез за новой парой. А потом свернул разговор в сторону событий первого курса:
— Я заметил, что ученики чаще обычного проявляли интерес к биографии Фламеля. Меня о философском камне спрашивали мои воронята. Но я даже в самом бредовом сне не увидел бы то, что вы мне рассказали, Северус, — хмыкнул профессор Флитвик.
— Да я тоже решил, что надышался над котлом чем-то едким, когда все это услышал, — согласился Снейп.
— Сдал директор, если про одержимого Квиринуса ничего не знал, — покачал головой полугоблин. — А если знал и ничего не сделал, или еще хуже, натравил на ребенка… маразм в терминальной стадии, — Флитвик замолчал, сосредоточенно прикусил губу и по-особому щелкнул пальцами.
Часики засияли ровным голубым сиянием.
— Удачный эксперимент, Филиус? — Снейп заметил, как полугоблин довольно заулыбался и принялся изучать результат через специальную лупу зачарователя, сквозь которую можно было в подробностях рассмотреть плетение.
— Любопытный материал этот магловский пластик! То впитывает чары как губка, лучше любого магического проводника, то рассыпается в пыль. Первые две пары, увы, рассыпались, а сейчас повезло. Я все пытаюсь вывести зависимость при которой чары схватываются, — Флитвик отложил лупу и вновь принялся выводить над часами что-то затейливое волшебной палочкой.
Снейп сделал глоток кофе, быстрым взглядом пробежался по страницам газеты, добрался до разворота со сканвордами и несмешными анекдотами.
— Рита Скитер не написала ни одной статьи, — он поджал губы. — Интересно, с чего бы это?
— Надо же, Северус, вы заинтересовались женщиной? И самое главное — какой! — с усмешкой подколол его гоблин.
— Вы знаете, что я имел в виду. Ни единого упоминания госпитализации Поттера, а она там была, — отмахнулся Снейп. — К тому же, блондинки — не мой типаж.
— Знаю я ваш типаж: стеклянные с пробкой и этикеткой. Либо оловянные стандартного размера номер 2, — усмехнулся полугоблин. — Поди уже забыли, как с настоящими типажами дела обставлять. Отдыху себе не даете, все работаете…
— Не заводите свою шарманку, Филиус, в прошлый раз, когда вы начали разговор об отдыхе я попал в крупные неприятности, — сердито процедил Снейп.
— Поправочка: вы уже были в крупных неприятностях по самую маковку. Припоминаете? Самый молодой преподаватель в Хогвартсе. Двадцать с хвостиком. Ни друзей за пределами школы, ни привычки отдыхать, ни представления, что с собой делать после рабочего дня. Вы тогда вообще умели чем-нибудь заниматься, кроме зелий?
Снейп проглотил возражения, когда в голове всплыли образы воспоминаний.
━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━
В детстве маленький Северус, как и все дети, мечтал о том, кем он станет, когда вырастет. Мама рассказывала ему, что некогда род Принц славился искусными зельеварами и стоял во главе фармакологической промышленности магической Великобритании. Она рассказывала, как давным-давно Принцы служили при дворе Ее величества и единственные варили снадобья для королевской семьи. Она говорила, что в поместье Принцев до сих пор хранится королевская грамота — в библиотеке, под стеклом и специальными чарами.
Тогда маленький Северус мечтал, что он станет самым известным Мастером-зельеваром. Чтобы разбогатеть, чтобы они с мамой переехали в какой-нибудь красивый и большой дом, как у Лили, а не ютились в убогой лачуге в Тупике Прядильщика. Ну и чтобы растоптать деда, Квинтуса Принца, который вышвырнул мать из дома за то, что пошла наперекор его воле, сбежала перед свадьбой с мистером Розье и вышла замуж за первого попавшегося магла.
Потом, в юношестве, Северус уже мечтал более узконаправленно. Ему хотелось стать исследователем и изобретателем. Заклинаний или зелий, а может, того и другого. Создавать новые чары ему нравилось, но возиться с составами над котлом было все-таки самым любимым делом. Особенно его привлекали сложные задачи, эликсиры, оказывающие воздействие на мозг, на память, на нейронные связи. Было бы круто однажды создать зелье знания трансфигурации — выпить его и сразу же получить всю информацию, которой владел мастер!
Став взрослым, профессор Снейп задвинул все свои мечты подальше и постарался о них забыть.
Он стал Мастером. И не простым, а самым молодым за последние две сотни лет! Но едва ли это что-то решало, потому что одна-единственная ночь перечеркнула всю его жизнь. Самайн 1981.
Альбус Дамблдор, конечно, вытащил его из Азкабана, принял на работу, и Снейп отчасти был ему благодарен… Все-таки школа, полная твердолобых деток, куда предпочтительнее, чем Азкабан с дементорами. Но едва ли когда-нибудь в своей жизни Снейп мечтал стать преподавателем. Да, он ранее устроился и проработал около полутора лет по просьбе лорда Гонта. Но это было скорее из разряда: «нам нужен свой человек, чтобы присмотреться к директору на его территории». В штаб-квартире Вальпургиевых рыцарей предполагали, что это временное решение — просто чтобы держать руку на пульсе перед предстоящими выборами министра. Но ничто не бывает столь постоянным, как это пресловутое «временно».
Впрочем, при всей нелюбви Снейпа к преподаванию, к своей работе он относился так же педантично, как строгая Минерва Макгонагалл. А в некоторых вопросах и вовсе превосходил ее.
Зельеварение — опасный и сложный предмет. В классе требуется поддерживать железную дисциплину, а эссе с формулами и вычислениями проверять с удвоенной внимательностью. Профессор Снейп не ограничивался красным перечеркиванием туда-сюда, как это делала профессор Бабблинг, и не оставлял лаконичное: «Переделать», как поступала мадам Вектор. Он скрупулезно проверял от и до, расписывал правильный вариант решения и объяснял, почему он правильный. Как ему казалось, весьма доходчиво. Хотя ученики продолжали лажать и, видимо, доходчивости было все же маловато.
Должность декана Слизерина тоже поначалу казалась ему чем-то временным. Но, вспомнив рассеянного профессора Слизнорта, который мог не заметить половины происходящего у него под носом, Снейп решил не повторять чужих ошибок. Он перелопатил систему отчетов, навел порядок в работе старост, лично проверил распределение дежурств и даже завел привычку по вечерам заглядывать в гостиную факультета. Если уж отвечать за змеек, то он должен быть уверен где, как и зачем они ползают, что шипят между собой, на кого гремят гремучкой и раскрывают свои капюшоны.
Отдельной головной болью были зелья для Больничного крыла. Раньше Хогвартс заказывал их у поставщиков, но после нескольких партий, которые то оказывались сомнительного качества, то начинали портиться раньше срока, Снейп не выдержал и в итоге заявил, что проще сварить все самому. С тех пор варкой зелий для мадам Помфри занимался он, получая за это отдельную доплату.
Иными словами, у взрослого профессора Снейпа была целая куча обязанностей и не было времени на мечты. Он даже забыл, как это делается. Ведь кроме уроков, деканства и варки зелий нужно было еще уделять внимание факультетской команде по квиддичу, ночным дежурствам и иногда замещать преподавателя ЗОТИ. Снейп понятия не имел, была ли должность проклята на самом деле, но профессора увольнялись с нее с заметной регулярностью. Кто-то внезапно женился, кто-то уехал на похороны своей бабушки в Грецию, да так там и остался, у кого-то обнаружились проблемы с законом, кто-то решил все бросить и внезапно отдать себя служению магловскому Богу в католической церкви… Череда престраннейших случаев. А уроки кому-то вести надо.
— Северус, вы опять здесь? — раздался за спиной укоризненный голос Флитвика.
— Как видите.
Снейп даже не поднял головы. Перед ним на столе лежали две стопки эссе. Справа — работы по зельеварению пятого и шестого курса. Слева — ЗОТИ, первый, третий и седьмой курс. Все это требовалось проверить уже к завтрашнему дню, поэтому Снейп засиделся допоздна в учительской.
Филиус запрыгнул в глубокое кресло напротив и осуждающе покачал головой.
— Уже почти полночь, — маленький профессор махнул рукой на окно. — Все нормальные люди в это время спят.
— Вряд ли меня можно отнести к нормальным, — фыркнул Снейп. Он воткнул перо в чернильницу и потянулся до хруста между лопатками. Затем взял со стола маленький бутылек, откупорил, поморщился и поднес к губам, как вдруг…
Магия вырвала бутылек из руки, он переплыл по воздуху и лег в маленькую ладошку профессора Флитвика.
— Что это? — Филиус прищурился, всматриваясь в этикетку. — Энергетический тоник? Северус! Вы так себя в могилу загоните! — обеспокоенно добавил он.
— Но кто-то ведь должен это все проверить! — Снейп раздраженно обвел горы работ учеников и требовательно протянул руку.
— Вот и дайте задачу вашим выпускникам, — Флитвик запечатал бутылочку с тоником магией и сунул к себе в карман.
— Я не могу их нагружать! Им к экзаменам готовиться надо! На улице февраль! До ЖАБА всего-то каких-то три месяца!
— Прекратите на меня кричать, Северус, — Флитвик недовольно сверкнул глазами и Снейп, опомнившись, замолчал, буравя его негодующим взглядом. — Вашим змейкам это, — он кивнул на стол, — только на пользу пойдет. Повторение — мать учения, помните? А вы наконец-то отдохнете. Вы себя в зеркало видели? Жалкое зрелище. Синяки под глазами. Кожа серая. Морщины, как у моей прабабки Зауры — так они ей достались спустя годы работы на виноградниках Рача-Лечхуми!
Профессор Снейп недовольно поджал губы. Видя, что его упрямый коллега ни в какую не хочет уступать, Филиус отчаялся:
— Да поймите, Северус, трудоголизм — это не есть хорошо! Это болезненная психологическая трудозависимость! Нужно уметь отдыхать. Иначе вы попросту сгорите и что тогда от вас останется?
— Я отдыхаю, — буркнул Снейп. — Когда сплю.
— Это мало! — маленький профессор категорично ударил ладошкой по столу так, что Снейп чуть было не подпрыгнул. — Вы должны уметь развлекаться! Должны качественно лениться! Иначе откуда у вашего бедного организма появятся силы?
Снейп промолчал. По правде говоря, он попросту не умел отдыхать. И развлекаться. Он считал, что это пустая трата времени, которого и так не хватает. Вон, Малфой называл отдыхом игру в крикет, но какой смысл в том, чтобы гонять колючих ежей по газону клюшкой в виде фламинго? Уолден Макнейр отдыхом называл скачки, но просаживал на ставках баснословные суммы. Антонин Долохов отдыхал так вообще экстремально: этот русский кочегарил сауну в Малфой-мэноре до адского огня, а после выбегал из нее в лютый мороз и прыгал голышом в сугроб. Или в пруд. Малфоевские карпы были в шоке.
— Решено! — Флитвик громко хлопнул в ладоши и соскочил со стула. Он взмахнул волшебной палочкой и стопки эссе взмыли, пронеслись по воздуху к ближайшему шкафу и втиснулись между папками с отчетами по успеваемости. — Сейчас вы идете спать. А завтра мы идем сбрасывать напряжение!
— Надеюсь, вы не планируете поход дуэтом в публичный дом? — Снейп скептически вздернул бровь. Концепция секса за деньги ему была понятна, но неприятна, все-таки в таком деле хотелось какой-то душевной отдачи от партнера, а не только механического тудым-сюдыма.
— Осторожней, коллега, не подкалывайте, — Флитвик расчетливо прищурился. — Гоблины просто обожают подкалывать в ответ. А юмор у нас своеобразный. Я хоть и полугоблин, но увы, иногда кровь играет.
— Так что же вы затеяли?
— Прогулку. До Бразилии.
Флитвик довольно усмехнулся, глядя, как лицо Снейпа вытягивается в недоумении.
— Вы бывали раньше на карнавалах? Потрясающее действо! Напряжение, мой юный ученик, можно снимать не только в постели…
Так профессор Снейп первый раз очутился за границей родной страны, и сразу же в экзотичной и странной для англичанина — Бразилии, городе Рио-де-Жанейро.
Поскольку досуга как такового у Северуса не было, его голодный до впечатлений мозг радовался как ребенок. Невероятно сложные и красочные скульптурные композиции на движущихся платформах, называемых на местном языке alegoria, поражали воображение. Северусу с трудом верилось в то, что их создали маглы и без грамма волшебства! От стихийной музыки барабанщиков кровь сама собой начинала бурлить в венах, сердце стучало в висках и хотелось действа.
Английскую скованность победили две порции кайпириньи, которые очаровательная темнокожая девушка настойчиво всучила Северусу, что-то щебеча на своем бойком языке и с интересом разглядывая его необычную внешность. Некоторое время спустя они уже вовсю танцевали под рокот барабанов с толпой зрителей.
