Пока я изучал письменный ответ принцессы, она сама с некоторым нетерпением ждала вердикта, что выдавали ее пальцы, теребящие платье. Привычка, которая выработалась у нее около двух месяцев назад, когда я ввел письменные экзамены с использованием чернил и пергамента.

Мы находились в отдельной комнате особняка, которая была переоборудована под учебный класс. Ничего чрезмерного делать не было смысла, и поэтому это было обычное светлое помещение и почти минимальным набором мебели. И за три месяца занятий, хотя и не без изъянов, принцесса добилась более чем приемлемых результатов.

— Неплохо. Полагаю, оценка “почти идеально” вполне справедлива для этой работы, — кивнул я и убрал пергамент.

— Почти? — переспросила принцесса с нескрываемым подростковым возмущением. — Но я учла все, чему вы меня учили!

— Ваш ответ хорош, но не идеален. Вы действительно учли детали, которые я специально упоминал лишь вскользь, а также добавили знания, полученные на других занятиях. Однако, один фактор все же учтен не был.

— Вы ведь издеваетесь, верно? — скрестив руки на груди, как подобало ей в этом возрасте, обвинила меня она. — Точно также, как и в прошлый раз.

Я выпустил смешок, смотря на более живую и уверенную версию принцессы, которая, правда, показывалась лишь здесь, наедине. А в ответ на это она натурально надулась, не скрывая свою обиду.

Эта ее сторона проявилась только к концу первого месяца занятий. Конечно, мне бы хотелось видеть ее уверенность и открытость и в других обстоятельствах. Однако для этого требовался практический опыт, получение которого на данный момент было вторичным. Эта часть была запланирована на вторую половину года.

И все же за это время принцесса научилась отстаивать свою правоту, на что указывала данная ситуация.

Иногда я специально занижал оценку, чтобы научить ее оспаривать чужое мнение, а не просто принимать его. Это, в свою очередь, заставило ее сомневаться в объективности оценок и требовать объяснений, что определенно принесло бы ей пользу в будущем. Особенно, с учетом ее положения.

— Разве вам не интересно, что вы не учли, принцесса? — с весельем спросил я, наблюдая за этой довольно милой стороной ее характера.

— А вы мне расскажите? — парировала она. — В прошлый раз вы заставили меня найти ошибку самой. А я до сих пор уверена, что ее не было.

— Это очень забавно, ведь в ваших словах уже есть ответ, — сказал я, отчего принцесса удивленно посмотрела на меня. — Уверенность в собственном суждении важна, но не менее важно и допущение ошибок в этом самом суждении.

Я сделал паузу, чтобы позволить ей сосредоточить внимание на мне.

— Обе работы затрагивали план действий при заключении союза. Прошлый экзамен относился к относительно равному противнику, а этот – к превосходящему вас. И в обоих ответах вы были уверены, что все пройдет так, как вы хотели. Да, было учтено множество факторов, но абсолютных гарантий не существует, — продолжил я. — В ваших работах отсутствовали запасные планы действий, при учете того, что вы обязаны иметь хотя бы один. Это уменьшает риск провала или сводит издержки к минимуму, чтобы даже при проигрышной сделке вы получили выгоду.

— Но вы ведь сами учили меня полагаться на расчет, — сказала принцесса.

— Да, но расчет не учитывает абсолютно все случайные переменные, — кивнул я. — Как я объяснял ранее, расчет учитывает лишь те средства, о которых вы знаете.

— Тогда как составлять план, если я уже учла все, что знала?

— Никак, — весело ответил я, на что она замерла, а затем снова надулась.

Я поправил небольшую стопку пергаментов, которые накопились за довольно небольшой срок обучения.

— Расчет строится на разнице между потенциальной выгодой и возможными издержками, а также он позволяет оценить, оправдан ли риск. Взять, к примеру, Иллирио. Он очень рисковал, вкладываясь в ваше дело, и никто не гарантировал ему хотя бы приемлемого результата. Как-никак его могли убить как вы, так и ваши враги с его собственными. Однако же, исходя из потенциальной выгоды, он мог получить куда больше, чем потерял бы на протяжении всего дела.

— То есть, риск есть везде?

— Действительно, — ответил я. — Давайте возьмем более конкретный пример, связанный и с нашим делом, и с вашим текущим положением.

— Хорошо, — решительно кивнула принцесса.

— Тайвин Ланнистер, — назвал я имя, отчего на ее лице тут же проступила нескрываемая неприязнь.

— Предатель.

— Сосредоточьтесь, принцесса. Объективная оценка нуждается в непредвзятости, а не в личном отношении, — продолжил я, на что она не сразу, но вернула спокойное выражение лица. — Оценивая его действия, могу сказать, что он очень умен и, главное, терпелив.

— Звучит так, будто вы его уважаете, — буркнула принцесса.

— Этот человек, как минимум, достоин уважения. Особенно, когда мы рассматриваем последствия его решений как учебный материал. А уважения достоин, я бы сказал, особенно тот, кто вам не нравится, — выпустил смешок я. — Тайвин Ланнистер не выступал открыто ни на одной стороне до тех пор, пока исход войны практически не определился. Однако, все это время он не бездействовал, а собрал армию и пристально наблюдал за развитием событий. С этой точки зрения, что вы можете сказать?

Принцесса не ответила сразу. По ее лицу было видно, как сложно ей было отодвигать личную неприязнь на второй план и объективно смотреть на ситуацию.

— Он… оценил риски и предпочел выждать, пока исход войны не станет яснее, — спустя некоторое время сказала она.

— Вы также поняли, но не сказали еще кое-что. Он, скорее всего, заранее продумал несколько планов действий в зависимости от того, как будет развиваться война. Причем, сохраняя за собой возможность присоединиться к любой из сторон, не так ли?

Принцесса нехотя кивнула.

— А сейчас, рассматривая последствия, Ланнистеры являются одними из самых могущественных Великих домов. Королевой является его дочь, а наследный принц связан кровью с нынешним королем. А это очень много, — продолжил я. — Конечно, это не значит, что его успех был гарантирован. Но Тайвин внимательно следил за развитием событий, сохранял свободу действий и не вводил свою армию. И, зная все это, вы не можете сказать, что не понимаете его, даже несмотря на предательство, не так ли?

— Да поняла я! — повысив голос, заявила она, а затем быстро успокоилась. — Просто… мне сложно свыкнуться с мыслью, что враг и предатель моего дома… умен.

— Это и не нужно, — сказал я. — Его поступок бесчестен, но он сохранил свой дом и сделал его еще могущественнее. С прагматичной точки зрения его можно только похвалить.

— Вы снова его хвалите… — пробурчала принцесса. — Звучит так, как если бы вы поступили так же.

— Возможно, не поступил бы, но, по крайней мере, не рассмотреть такую возможно было бы серьезным упущением, — сказал я. — К тому же, у него свои приоритеты, у меня – свои. Думать о том, что бы я сделал на его месте, не зная всех обстоятельств, не имеет смысла.

— А какие у вас приоритеты? — заинтересовалась она.

— В данный момент? Вы, полагаю, — весело сказал я, на что принцесса снова надулась, явно не удовлетворившись ответом. — В любом случае, полагаю, вы заслужили отдых. Как мы и договаривались, следующая неделя будет без занятий.

— Но ведь мы договаривались, что неделю я получу только в случае идеальной оценки? — с сомнением спросила она.

— Будем считать это наградой за старания, — сказал я и весело посмотрел на нее. — Или же вы отказываетесь?

— Нет! — слишком быстро ответила она, неосознанно повысив голос, а затем смутившись. — Ну… раз вы считаете, что я заслужила, то ладно.

— Заслужили, — кивнул я. — Найдите Иллирио, если вам захочется выйти в город. У него вы получите деньги и сопровождение.

— Хорошо, — сказала принцесса и, встав из-за стола, направилась к выходу, но остановилась прямо у дверей.

— Что-то еще? — спросил я.

— Просто… спасибо вам, — начала она со смесью смущения и благодарности на лице. — Даже если вы делаете все это ради собственных целей, я… очень многому у вас научилась.

— Рад, что наши уроки принесли плоды, — выпустил смешок я. — Когда мы перейдем к активным действиям, вам придется использовать знания на деле. И, раз вы показали себя настолько хорошей ученицей, я дам вам выбор, как мы будем действовать.

— Да? — удивилась принцесса.

— Лев, роза или копье, — сказал я. — Дайте знать, какой выбор вы сделаете.

— И вы не скажете, что они значат?

— А вы как думаете?

— Поняла, — вздохнула она и покинула комнату. Я же взял бокал вина и подошел к окну, из которого открывался вид на Узкое море.

— Итак, полагаю, пора бы стать немного активнее, не так ли?

-0-

Стоя посреди улицы и смотря на уходящих в ремесленный квартал Таргариенов, я не мог не нахмуриться от того, насколько быстро начала меняться ситуация вокруг.

Усилиями Соломона принцесса стала намного более перспективной фигурой за довольно короткий срок. Она интересовалась положением дел, искала совета или помощи там, где сомневалась, в основном, в учебных заданиях колдуна, а также делала вполне обоснованные предложения, касающихся общего дела. Небольшие, но достаточные, чтобы уделить им больше одной мысли.

И по сравнению с принцессой, ее старший брат начал казаться мне довольно… посредственным.

Два месяца назад я вскользь затронул тему того, что принцу было бы не помешало аналогичное обучение. В ответ он брезгливо отмахнулся, заявив, что не нуждается в каком-то там обучении, и что его согласие на помощь колдуна уже оказало ему достаточно чести.

Сама же помощь имела вид вполне обыкновенных бесед. Они проходили нечасто, но, как передавали мне слуги, имели довольно интересное содержание.

Колдун не пытался перевоспитывать принца, а перенаправлял его рвение. Он сталкивал интересы принца, которые ему не противоречили, с действиями, которые никак не приближали его к цели.

Не вспышка гнева, а вежливая улыбка для сохранения лица и отношений. Не уверенные заявления, а уточняющие вопросы. Не призыв к насилию, а склонение к сделке.

Результаты, должен признать, были не высокими. Однако принц все же стал немного сдержаннее, хотя бы частично скрывая свое истинное отношение к тем или иным делам.

И все же, было лишь вопросом времени, когда бы принц сорвался. Принцесса, в стремлении показать свои успехи и доказать полезность делу, непреднамеренно оскорбила бы брата и вызвала бы у него обиду. Я не знал, делал ли это колдун намеренно, но он вряд ли не предвидел такой исход.

Что же касаемо предложения колдуна лично мне…

Я поправил одежду и направился в дворец Принца Пентоса.

Пентосом, как и любым другим Вольным городом, официально правил Принц, а магистры оказывали ему в этом свою поддержку. И когда я подробнее рассказал об этом Соломону, он начал действовать, что привело к довольно… быстрой смене ситуации.

В этот момент мои мысли бы прерваны. Я почувствовал, как на мое плечо приземлился ворон. Его внешний вид не отличался от любого другого ворона, но одна деталь делала его особенным – глаза цвета чистого золота, точно такого же, как у колдуна.

— О чем думаете, магистр? — раздался голос Соломона в моей голове, пока ключ ворона оставался открытым.

— О том, как быстро меняются события, — ответил я мысленно, как объяснил мне колдун в одну из подобных бесед. — У вас что-то на уме, господин Соломон?

— Беспокоитесь, магистр? — с явным весельем в голосе просил он.

— Не могу сказать, что мое беспокойство беспочвенно, — сдержанно ответил я.

— В тот раз мое вмешательство было необходимо. Я бы не хотел потерять столь перспективного союзника, особенно, столь способного, — сказал он, на что я нахмурился.

Когда я выходил в город для ведения дел, ворон колдуна следовал за мной. Не всегда, но каждый раз заканчивался чем-то значимым. Через птицу он общался, наблюдал и даже действовал.

На встрече с другим магистром, когда мы обговаривали покупку зоны влияния и последующего ухода из Пентоса, возникли проблемы.

Как оказалось, он уже подговорил оставшегося магистра, и на этой встрече они планировали сделать то, что хотел я, но более прямым путем. Меня и пару моих слуг окружили вооруженные наемники, и когда я уже думал над тем, насколько было глупо следовать плану колдуна, он вмешался через ворона.

Ворон влетел в особняк и вспыхнул ярким золотым пламенем, похожим на само солнце. Вспышка света заставила меня прикрыть глаза и закрыться руками, чтобы не ослепнуть и хотя бы попытаться обезопасить себя. А позже, когда я осмотрелся, каждый наемник и магистр, кроме меня и слуг, превратился в пепел, который затем унес поднявшийся ветер.

Этот инцидент позволил мне быстро захватить власть теперь уже отсутствующих магистров, так как до этого была проведена тщательная подготовка. Никто не знал, что конкретно произошло, но каждый знал, что лишние вопросы стоили бы денег, влияния или даже жизни.

В тот момент я понял, что недооценивал опасность, которую представлял колдун. Он был способен на слишком многое, и опасался я не его магии, а его ума, которого эта магия лишь дополняла. И насколько было потенциально опасным не принимать его предложение.

— В любом случае, вернемся к делу, — продолжил он. — Когда я прибыл в город, то заметил довольно необычных детей. У них был крайне умный и наблюдательный взгляд, как если бы их целью было не выживание, а, скажем, нечто более полезное. Что думаете об этом, магистр?

Я не ответил сразу, так как понял его довольно прозрачный намек.

— Что вы хотите, господин Соломон?

— Полагаю, ваш друг уже знает обо мне, магистр. И, пока у принцессы идет недельный перерыв, я решил действовать немного активнее, — сказал колдун. — Передайте своему другу, что я вскоре с ним встречусь. По моему опыту, так беседа выйдет более продуктивной.

— Вы отправляетесь в Вестерос? — спросил я.

— Вы правы. Я хочу познакомиться поближе с теми, кто напрямую связан с нашим делом. И, одновременно с этим, было бы неплохо подготовить почву, не так ли, магистр?

-0-

A/N: Как глава? Выскажите свое мнение. Вполне возможно, что сможете повлиять на будущие главы.

Ссылка на мой Boosty в описании работы или профиля. Там главы выходят раньше.