Следующим утром Гарри разбудил Роланд. В последние месяцы наставник поднимал его даже раньше тети Петунии. Учитель настаивал, что режим дня крайне важен для любого образованного мага и что спать до полудня позволено только тем, кто лёг спать на рассвете. Гарри не возражал. До знакомства с Роландом ему часто снились плохие сны — много яркого зелёного света и чей-то жуткий смех. Он даже себе не мог объяснить, чего именно пугался, но каждый раз просыпался в ужасе, с отдышкой и мокрой от пота спиной. Учитель и с этим помог. С тех пор как Поттер стал прятать книгу под кроватью, ему вообще перестали сниться обычные сны. Вместо этого Роланд забирал его к себе — так это называл сам Гарри.

      Мастер не скрывал, что проникает в его сознание и что на самом деле они никуда не переносятся. Вот только Гарри не видел особой разницы между путешествием во снах и в реальности. Сны, сотворенные Роландом, казались явью. Вместе они бродили по чудным лесам, где макушки деревьев с серебряными листьями терялись в небе, а кусты были высотой с взрослого человека. Гуляли по узким и извилистым улочкам города, словно сошедшего с иллюстраций книг о средневековье. Пили чай, сидя у костра в пустыне, любуясь звездным небом. Но чаще всего они сидели в уютном кабинете с огромным окном от пола до потолка. За его стеклом всегда клубился плотный белый туман, за которым ничего было не разглядеть. Гарри всё хотел узнать, почему так, но каждый раз забывал. Роланд рассказывал о магии. Каждый день понемногу, но зато со всеми подробностями и наглядными примерами. Гарри нравилась такая система обучения. Ночью он запоминал, что и как должен сделать, а днем старался отработать необходимое движение. Обычно требовалось несколько дней прежде, чем Роланд разрешал попробовать новые чары на практике. Иногда он откровенно раздражал, заставляя повторять одно и тоже движение на протяжении целой недели. Но Гарри видел результаты подобных тренировок. Многие чары у него получались с первого раза, и это не могло не радовать. Роланд не скупился на похвалу, и Гарри часто казалось, что на самом деле он делает меньше, чем мог бы. А учитель хвалит его лишь для того, чтобы он не отчаивался и не бросал уроки. Ведь нельзя было считать себя талантливым только из-за того, что у него быстро стали получатся чары чистки и глажки? С уборкой и заботой о вещах справлялись и обычные люди. Для этого магия нужна не была. А ничего серьезного он пока не умел. И пусть Роланд повторял, что спешить некуда, но Гарри был уверен, что любой волшебник в 11 лет может куда больше. Они ведь с рождения живут с магами, волшебство для них — норма. Он тоже должен научиться жить так, иначе снова станет лишним.

      Вот только Роланд не скрывал, что у них с Поттером мало шансов стать душой компании. Он всё повторял, что волшебники, как и люди, не любят тех, кто сильно отличается от них. А у Гарри не было шансов не отличаться. Он вырос с людьми, которые скрывали от него, кто он есть. И он ничего абсолютно не знал о мире магии Британии. Роланд говорил, что именно это станет поводом если не для насмешек, то для некоторого отчуждения. Он всё повторял, что если ты не знаешь ничего даже о том, как принято одеваться среди волшебников, не читал их сказок, понятия не имеешь об их праздниках, ничего не знаешь об истории и выдающихся чародеях прошлого и современности, то ты останешься для них чужаком. Пока что у них было время наверстать упущенное — многое можно было узнать из книг. А потом найти кого-то, кто сумел бы стать для него ориентиром в магическом мире. И Роланд готов был стать надежной поддержкой для Гарри на пути изучения магической части Британии. У них еще был шанс не превратиться в изгоев и найти достойное место среди волшебников. Встреться они позже, когда Гарри уже учился бы в магической школе, всё было бы намного сложнее. Начиная с того, что волшебники почти никогда не доверяют разумным артефактам, и продолжая тем, что образ Гарри как мага уже сложился бы. А менять привычную жизнь всегда сложнее, чем создавать что-то с нуля.

      Гарри пока не хотелось серьезно думать о таком. Ему больше нравилось воображать, как все будет хорошо. Он верил, что у него появятся друзья, что он будет учиться лучше, чем другие, что сможет стать не просто своим, а тем, кого зовут в гости и ждут на праздниках. Кем-то, кого не терпят, а любят. Ведь на самом деле он, оказывается, совсем не так плох, как пытались внушить ему Дурсли. Он лучше.

      По утрам Роланд заставлял Гарри заниматься зарядкой. Несколько приседаний, отжимания, упражнения на пресс и растяжка. Всего полчаса, но первые дни Поттер чувствовал себя абсолютно разбитым после выполнения всех упражнений. Роланд утверждал, что магам нужно сильное, здоровое тело и что хорошо бы еще заняться бегом, но пока что не стоит привлекать внимание его ненормальной семейки. Гарри невесело шутил, что охота, устраиваемая Дадли, научила его бегать быстрее всех в классе. Роланд возражал, что бегать ради выживания и ради удовольствия — совсем разные вещи. Он обещал научить Гарри получать от физических нагрузок не только пользу, но и удовольствие. Сам ученик не особо верил в подобные обещания: спорт совсем его не привлекал.

      После зарядки Гарри уже привычно проветрил комнату, очистил чарами пол, освежил магией одежду, которую тетя Петунья подготовила для него еще прошлым вечером. Футболка и джинсы были чистыми, но немного помялись. Тётка могла начать ворчать из-за этого, называя его неопрятным грязнулей. В ванну он также ходил перед сном и принимать душ с утра ему никто не позволил бы. В ванну он также ходил перед сном, и принимать душ с утра ему никто не позволил бы. Вместо этого снова пришлось использовать чары — и нет, вовсе не те, которые были способны полноценно заменить поход в душевую. Всего лишь влажная тряпка, которой он обтерся, стараясь не думать о том, как это жалко: не иметь возможности искупаться в собственном доме.

«Вот еще один несомненный плюс школы — там точно научат очищающим заклинаниям, которые можно использовать на себе. Да и душ принимать никто не запретит. Скорее возмущаться будут, если ты туда заглядывать ежедневно не будешь».

— Быстрее бы, — с грустью сказал Гарри, всматриваясь в треснутое зеркало на дверце шкафа.

Его волосы привычно топорщились во все стороны, несмотря на недавнюю стрижку. Гарри пальцами взъерошил чёлку, еще сильнее увеличивая хаос на голове.

Гарри рассмеялся и, не удержавшись, показал своему отражению язык. Настроение для дня рождения Дадли у него было удивительно хорошим.

      Гарри со вздохом взял расчёску с полки и несколько раз провел по волосам, немного воздействуя на них магией. Теперь аккуратная причёска, удовлетворяющая все желания тёти Пет, должна была продержаться до вечера.

В голосе Роланда слышалось неприкрытое ничем нетерпение.

      Гарри задумался. Дадли никогда не запирали в комнате. Его могли лишить сладкого, но и подобное случалось крайне редко. А вот ненавистного племянника Дурсли закрывали на замок постоянно. Даже сегодня он не мог выйти из комнаты по причине того, что тётя заперла его на ночь. И это при том, что он не давал никакого повода для подобной строгости.

Гарри передернул плечами и захлопнул дверцу шкафа.

      Гарри подошёл к окну, за которым уже совсем рассвело. На всякий случай он закрыл створку, не желая выслушивать от тёти ее недовольство. Едва он успел отпустить оконную ручку, как щёлкнул замок в двери и сразу же раздался громкий требовательный стук.

— Вставай, мальчишка! Вставай немедленно!

Но не успела тётя войти во вкус, как Гарри, идеально причесанный и одетый с иголочки, уже открыл дверь.

— Доброе утро, тётя Петунья.

— Доброе утро, Гарри, — немного стушевалась тётка, наблюдая за подозрительно улыбчивым племянником. — Присмотри за беконом и яйцами. Только не пережарь, сегодня день рождения Дадли, и всё должно быть идеально.

— Конечно, тётя Петунья.

      Наблюдая за мальчишкой, который в последнее время вёл себя на удивление прилично, миссис Дурсль недоверчиво нахмурилась. Она заглянула в комнату племянника, но не обнаружила там ничего подозрительного. Выкинув мальчишку из головы, она направилась в спальню — трубный голос Вернона разносился по всему дому, требуя помочь ему с галстуком. То, что её племянник, проходя мимо комнаты Дадли, сделал круговое движение ладонью, она так и не заметила.
      Спустившись на кухню, Гарри первым делом стащил кусок бекона из упаковки. Есть хотелось ужасно, как это часто бывало после использования новых чар. Пропажу одного кусочка тётя никогда бы не заметила.

      Поттер хихикнул, пользуясь тем, что его никто не видит. К моменту, когда он вылил на сковородку яйца, со второго этажа стали доноситься первые отголоски намечающегося шоу.

— Мам, — орал на весь дом Дадли, — она не открывается! Не открывается!!!

      Судя по громкому стуку, истерящий именинник начал колотить ногами непокорную дверь. Что именно отвечала тетя, Гарри не слышал — она оставалась слишком спокойной, и её голос было едва слышно. Скорее всего, она увещевала сынишку успокоиться и немного подождать. Вскоре к семье присоединился Вернон и сразу же попытался навести порядок. Гарри слышал, как он скомандовал Дадли помолчать и отойти от двери. Тетя Петунья тоже умолкла, и на несколько минут воцарилась тишина, прерываемая только ругательствами дядюшки и скрипом несчастной ручки.
 

     Гарри, про которого Дурсли, кажется, забыли, успел дожарить яйца и расставлял тарелки с завтраком на стол, когда сверху разозленным носорогом слетел дядя Вернон. Он весь покраснел и дышал с громким присвистом, а его маленькие глазки метались из стороны в сторону, пока не наткнулись на племянника.

— Ты! — начал он кричать, еще больше раздуваясь от гнева. — Негодник, ты подходил к комнате Дадли? Что ты сделал с дверью? Что это еще за фокусы?

— Дядя? — максимально непонимающим голосом спросил Гарри. — Что-то случилось?

      Вернон гневно выдохнул и ещё раз огляделся. Его запал постепенно стихал. Мелкие поросячьи глазки метались от племянника, стоящего с двумя тарелками, полными яичницей с беконом, до плиты, где только остывала сковорода. Тётя Петунья, спустившаяся вслед за мужем, аккуратно подхватила его за локоток.

— Дорогой, — произнесла она взволнованным голосом, — там Дадли, он нервничает. Сделай же что-нибудь!

— Уверен, это ты что-то сотворил! — уже с меньшим пылом, но с той же непрошибаемой уверенностью повторил дядя Вернон. — Немедленно говори, что сделал с дверью в комнату Дадли!

— Он ничего не делал, Вернон! Я выпустила его из комнаты и сразу отправила готовить завтрак. Он не мог ничего сотворить ночью и сегодня к двери не подходил.

      Дядюшка хмурился, гневно раздувая ноздри. Он явно не хотел верить Петунии, но никаких доказательств вины Гарри не было. Со второго этажа вновь донесся грохот. Кажется, Дадли уже не стучал в дверь, а пытался выломить её всем телом.

— Дорогой, — повторила несчастным голосом тетя Пет, — ну сделай же что-нибудь.

Отчаяние в голосе любимой супруги заставило Вернона забыть о подозрениях и начать решать проблему.

— Мальчишка, принеси из гаража мой ящик с инструментами! — скомандовал он, а сам грузно и с громкой отдышкой стал подниматься на второй этаж.

      Гарри, попрощавшись с мечтой о горячем завтраке, поставил на стол тарелки и отправился в гараж. Дядя Вернон не особо часто делал что-то руками, но, как и у любого «приличного» мужчины, у него были инструменты. Особенно сильно он гордился дрелью от собственной фирмы «Граннингс». Он любил повторять, что директор фирмы, использующий собственную продукцию, — лучшая реклама и главное доказательство качества товара. Инструменты у Дурсля хранились в специальном чемодане, который хранился на стеллаже в гараже. Подхватив увесистую ношу за ручку, Гарри, отдуваясь, пошёл обратно.

      Гарри, который чуть не уронил чемодан, едва сдержался от того, чтобы выругаться. Дядя Вернон, стоящий у самой лестницы, подхватил его за ворот рубашки, не позволяя упасть. При этом он с силой встряхнул Гарри, так что очки почти слетели с его носа.

— Мальчишка, шевелись быстрее, — сказал он уже куда спокойнее, — никакого толку от тебя, хлюпик.

Гарри с громким стуком поставил чемоданчик у двери Дадли и низко склонил голову, делая вид, что пытается отдышаться.

— Простите, дядя Вернон, — едва слышно пробормотал он, следуя подсказкам Роланда, — я спешил, как мог.

— Да что ты можешь, — дядя фыркнул в моржовые усы и едва заметно усмехнулся.

В его голосе больше не было прежней злости, и это обнадёживало.

— Сядь здесь, — указал он на пол рядом с чемоданчиком, — будешь помогать.

— Да, дядя Вернон.

Гарри кивнул и с облегчением вытянул ноги.

      Гарри с интересом наблюдал, как дядя Вернон раскручивал винты. Как только дядюшка закончил, он смог снять ручку. Со стороны комнаты тут же раздался громкий стук. Упала ручка с внутренней стороны, несмотря на то что дядя просил Дадли придерживать ее.

— Осторожнее, я же предупредил, — раздражённо рявкнул дядя, пихая Гарри в руки крепежи и несчастную ручку.

— Пап, давай быстрее! — донёсся из-за двери недовольный голос Дадли. — Совсем скоро Пирс придёт, я не могу сидеть тут взаперти! Это всё из-за этого ненормального, я уверен…

Неизвестно, что хотел сказать кузен дальше, но дядя прервал его ударом кулака в дверь.

— Помолчи, Дадли! Сколько раз мы с матерью говорили тебе не хлопать дверью?

Дадли изумленно замолчал, не понимая, почему отец не поддерживает его.

— Молчишь? Ну и помолчи, скоро я тебя вытащу. И не хнычь, ты не девочка.

— Вернон! — укоризненно произнесла тетя Петунья, которая до этого уходила на первый этаж и шумела чем-то на кухне. — Мальчик и так взволнован, а ты…

— Пусть мальчик научится хоть немного ценить вещи, — прокряхтел дядя, что-то цепляя отверткой внутри замка.

Наконец раздался какой-то хруст, затем щелчок, и дверь приоткрылась. Дядя с кряхтением поднялся с колен, открыл ее полностью. Дадли вышел из комнаты, недовольно сопя.

— Дурацкая дверь, — сказал он, пиная ту ногой, — весь день испортила.
Потом он обратил внимание на недовольного отца, хмурящего брови.

— Спасибо, пап, — угрюмо буркнул он, — ты лучший.

— Вот ведь характер, — усмехнулся дядя Вернон, — весь в меня. Выше нос, сын. Тебя подарки ждут, беги вскрывать.

Дадли тут же забыл о своем дурном настроении. Он шустрым кабанчиком пронесся мимо Гарри по коридору, и с лестницы раздался громкий топот.

— А ты что стоишь? Убери инструменты и выкини ручку. Ни на что не способен без указаний?

      Гарри представил на секунду, как отвинченная ручка двери взлетает и стукает дядю по голове. Прямо по лбу, по которому стекали бисеринки пота. Представил так ярко, что та и правда едва не взлетела. К счастью, дядя Вернон отдав распоряжения тут же ушёл в ванную, и поэтому он не видел, как ручка подлетела в воздух. Гарри успел поймать её до того момента, как она или ударила бы Вернона, или наделала шума, упав на пол.

      С громко колотящимся сердцем и сбитым дыханием Гарри спустился вниз по лестнице. Он отнёс чемодан с инструментами на место, выкинул ручку и крепежи в уличный бак. В дом вернулся как раз к моменту, когда Дадли заканчивал считать подарки.

— Тридцать шесть, — укоризненно произнёс Дадли, — а в прошлом году было тридцать восемь. На два больше.

— Но, милый, тут ещё подарок от тётушки Мардж. Прямо под большим подарком от мамы и папы.

      Гарри тихонько проскользнул к столу и запустил вилку в остывший бекон. Стоило есть побыстрее, ведь раскрасневшийся Дадли явно был намерен устроить истерику. Приподняв одну из цветастых коробок с пышным бантом, именинник нахмурил белесые бровки. Глаза его скользили с одного подарка на другой.

— Так значит, их тридцать семь? Всё равно меньше.

Лицо Дадли стремительно наливалось алым.

— Это просто худший день рождения. Дверь закрылась, папа на меня накричал, и теперь ещё и подарков меньше, чем в том году!
Предчувствуя надвигающуюся бурю, тётя беспомощно переглянулась с дядей.

— Не нервничай, малыш. Я обещаю, мы всё исправим. Сегодня в городе мы купим тебе ещё два подарочка. Как тебе такое? Ещё целых два подарочка.

      Дадли капризно изогнул губы и перевёл взгляд на гору подарков. Несомненно, в его голове шла какая-то серьёзная и сложная работа. Наконец он что-то решил.

— Тогда… — протянул он, — тогда их у меня будет тридцать… тридцать…

— Тридцать девять, мой хороший. Целых тридцать девять подарков только для тебя.

— А, ну тогда ладно, — довольно кивнул Дадли, — только дверь надо починить! Сегодня же. Или этот ненормальный сможет заходить ко мне в комнату. Я этого не хочу! Не хочу, чтобы он прикасался к моим вещам!

Дядя Вернон горделиво усмехнулся.

— Этот малыш своего не упустит! Настоящий делец! Конечно, сын, мы заедем в строительный, и я починю твою дверь. Никаких проблем. — Он взъерошил волосы Дадли, а тот прижался к нему, как ласковый пёс.

      Гарри старался стать невидимкой, доедая свой завтрак. Шалость с дверью если и испортила Дадли настроение, то совсем ненадолго. Он в мгновение ока переключился на подарки, с громким шуршанием разрывая подарочные упаковки. С каждой раскрытой коробкой Дадли становился всё более счастливым. Он примерял на запястье золотые часы, когда в дверь постучали. Через несколько минут в гостиную вошел Пирс вместе со своей матерью. Тётя Петунья тут же переключилась в режим идеальной хозяйки, предлагая гостям чай с её фирменной выпечкой. Матушка Пирса, такая же высокая и нескладная, с удовольствием устроилась в кресле. Дадли тут же начал хвастать своими подарками, демонстрируя их Пирсу и отцу. А Гарри, которому на этом празднике места не было, со вздохом отправился мыть посуду.

***

      Уже через полчаса он сидел на заднем сидении машины Дурслей, рядом с Дадли и Пирсом. Дядя Вернон ворчал всю дорогу, ругая мотоциклистов, водителей, пешеходов и даже светофоры. Тётя Петуния поддакивала ему, чванливо поджимая губы.

— А я вспомнил странный сон, — неожиданно даже для себя сказал Гарри, который этой мыслью хотел поделиться с Роландом, но никак не с Дурслями.

— И что тебе снилось? — сварливо спросил дядя Вернон.

— Там тоже был мопед. Он очень быстро ехал, а потом врезался в дерево так, что перевернулся и колеса крутились в воздухе.

Дядя хохотнул.

— Что в этом странного? Все эти мотоциклисты рано или поздно так и закончат. Мерзкое хулиганьё.

Гарри промолчал. В его ответе правдой была только половина.

Гарри расплылся в улыбке, стараясь не хихикнуть. Мотоциклист в небе — вздор же!

***

      Воскресенье выдалось солнечным и жарким, а в зоопарке было полно посетителей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому рожку шоколадного мороженого. Гарри же достался маленький стаканчик со сливочным вкусом. Дядя Вернон, передавая ему лакомство, не упустил возможности напомнить, что «приличное» поведение всегда поощряется.

— Спасибо, дядя, — расплылся Гарри в благодарной улыбке, — я постараюсь вас не разочаровать.

Вернон хохотнул и неловко потрепал его за плечо.

— Ты слышала этого паршивца, Петуния? — спросил он у супруги с затаенной гордостью. — Неужто благодарить научился?

      Ответа тёти Гарри уже не слышал. Они вошли на территорию зоопарка, и он отвлекся на клетки с животными.

      Так болтая мысленно с Роландом, Гарри и гулял по зоопарку. Он старался держаться немного в стороне от Дадли с Пирсом, не желая привлекать их внимание. Ближе к полудню пришлось стать особенно настороженным — парочке хулиганов явно наскучило смотреть на животных.

      Обедали они в местном ресторанчике. Дадли возмутился слишком маленьким куском торта. Дядя взял ему новый, а прежний — даже нетронутый — достался Гарри. Он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз ел столько сладкого, да еще и не украдкой, а с разрешения Дурслей. Ему даже газировки налили, маленький стакан, но всё равно вкусно. И забавно. Последнюю бутылку тётя доверила Дадли открывать самостоятельно, и они с Роландом воспользовались моментом. Младший Дурсль был неуклюжим, он сам прилично растряс лимонад. А Гарри немного помог и усилил струю шипучки. Сладкая газировка облила Дадли, зацепила совсем немного Пирса и облила статную тётеньку в светлом костюме. Та скривила лицо почище Петунии и набрала воздуха в лёгкие. Дядя Вернон, почувствовав надвигающуюся бурю, поспешил к ней. Он успокоительно что-то забормотал, явно пытаясь остановить назревающий конфликт. Но тётенька оказалась не промах, и весь ресторан выслушал от неё гневную отповедь про невоспитанных детей и безответственных взрослых. А также о том, что химчистка ныне — дорогое удовольствие и приличные люди оплатили бы ее для невинно пострадавшей.

      После сольного выступления дамочки Дурсли поспешили покинуть ресторан. Настроение было испорчено у всех троих и особенно сильно у Дадли. Он всю дорогу канючил из-за испорченной липкой футболки. Попытка тёти Пет застирать футболку в туалете только всё усугубила. Теперь Дадли перестал хоть сколько-то стесняться даже Пирса и громко требовал немедленно найти ему приличную одежду. Он даже капризно топал ногой, что с его габаритами выглядело совсем уж безобразно. Тётя причитала вокруг Дадли и беспомощно теребила в руках носовой платок. Дядя Вернон стремительно наливался краской, гневно раздувая ноздри.

      Наказания Дадли так и не получил. Дядя Вернон оказался настоящим прагматиком — так его назвал Роланд. Понимая, видимо, что сын не успокоится, пока не исчезнет причина его гнева, он повёл семью к ларьку с сувенирными товарами. Там, помимо прочего, были и футболки с разными принтами. Самым смешным было то, что Дадли выбрал себе футболку с той самой гориллой, на которую так был похож. Пирс получил ярко-голубую с тигром, чем он невероятно гордился. Гарри достался самый скучный вариант: белая футболка с надписью «Лондонский зоопарк» и цифрами 1828. Как пояснил улыбчивый продавец, это был год основания зоопарка.

 

     Такая щедрость дядюшки объяснялась тем, что при покупке двух футболок третья шла в подарок. На этот раз Гарри сам, без напоминаний, поблагодарил Вернона за подарок. И сам же предложил понести пакет, в который убрали прежнюю футболку Дадлика. Все равно нести пришлось бы ему, а так дядюшка удовлетворенно хмыкнул, отдавая ему ношу.

    Эту реплику Роланда Гарри проигнорировал, в возможные изменения дяди Вернона он не верил. Тётка стала его чаще кормить и меньше загружать работой — уже хорошо. Лучше быть рядом с Дурслями просто не может.

***

      Герпетарий — так назывался отдел зоопарка, где содержали рептилий, — произвёл на него самое большое впечатление. Там было темно и прохладно, а за освещёнными стёклами прятались самые разные змеи и черепахи. Гарри было интересно всё, но компания ему досталась не лучшая. Пирс и повеселевший Дадли хотели поскорее отправиться к самым опасным змеям, способным убить человека. Тётя Петунья выглядела уставшей и совсем не заинтересованной, а дядя Вернон всё ещё был слишком угрюмым и недовольным. Он всё возвращался к ситуации в кафе и ругал попеременно то слишком тёплую газировку, то слишком высокомерную посетительницу, то бездарный персонал, который не сделал ничего, чтобы пресечь конфликт. В итоге они сразу пошли к ядовитым кобрам и огромным питонам. Дадли особо заинтересовал большой змеей, которая спала, свернувшись кольцами. Гарри прочитал на сопроводительной табличке название вида и место обитания — боа-констриктор, Бразилия. И отдельное примечание, что данная змея родилась в зоопарке.

      Внимание Гарри привлек террариум с небольшой змеей. На фоне боа-констриктора, пугающего размерами даже во сне, она казалась совсем крошкой. У неё были большие круглые глаза с вытянутым зрачком, а тело частично пряталось в смеси песка и глины. Но даже так она казалась красивой. Золотистая, с узором из тёмных ромбов и светлым крестом на голове. Её террариум освещался особенно хорошо, а от стекла шло едва ощутимое тепло.

— Какая вы красивая, — сказал Гарри, не удержавшись.

Змея неожиданно подняла голову и чуть склонила ее, словно присматриваясь к своему единственному зрителю.

— Да, я про вас, — хихикнул мальчик, наблюдая за хищницей.

— Моему другу вы тоже понравились. Думаю, он и сам это сказал бы, если бы мог. Но я скажу за него.

На этот раз реакция змеи была еще более явственной. Она быстрым слитным движением метнулась к стеклу. Теперь Гарри мог рассмотреть ее ещё лучше.

— Какая вы грозная. И опасная, наверное, да? — он задал это вопрос с улыбкой.

Он оглядел внимательнее террариум и нашёл табличку с названием змейки. «Песчаная эфа» — гласила та, рядом шла пометка о ядовитости.

— Эфа, значит? А меня зовут Гарри.

      И тут случилось странное. Змея, наблюдающая за ним, чуть приподняла голову и зашипела. Гарри показалось, что в шипении он слышит слова. Он приник чуть ближе к стеклу, отчаянно вслушиваясь.

— Ты правда говоришь со мной? — недоверчиво прошептал он.

На этот раз шипящий голос змеи он услышал совсем отчётливо.

— У меня нет имени. И никто не с-с-считает меня крас-с-сивой.

Гарри в шоке отскочил от стекла, не веря в произошедшее.

— Гарри, ты где? Быстро сюда, мы уходим.

Громкий окрик дяди Вернона заставил обернуться, кажется, каждого мальчика, который был в герпетарии. Некоторые взрослые тоже повернулись, явно недовольные шумом.

— Сейчас, дядя Вернон, бегу, — крикнул Гарри.

      Удовлетворенный ответом племянника мистер Дурсль кивнул и быстрым шагом направился к выходу. Сам Гарри обернулся к террариуму с эфой. Змея внимательно наблюдала за ним, свернувшись кольцами.

— Простите, мне пора. И знайте, вы правда очень красивая. Просто люди глупые и боятся вас.

      Толком поговорить с Роландом о его новой способности так и не вышло. Учитель утверждал, что Гарри на неё именно шипел, но сам мальчик слышал только обычные слова. Ему даже не верилось, что он издавал какие-то особые змеиные звуки. К тому же у него не было под рукой змеи, чтобы проверить. Поэтому ещё в машине они пришли к выводу, что ничего с этим делать не будут. Все равно запугать Дадли змеёй не получится: слишком много возни. Змею нужно найти, как-то незаметно пронести домой или в садик, а потом натравить на кузена так, чтобы этого не увидели его родители. Ведь Дурсли точно поймут, что это связано с племянником. Раньше можно было бы попытаться пронести змею в школу и напугать Дадли там, но теперь это было невозможно — они совершенно точно будут учиться в разных школах.

      Вечер тоже прошёл на удивление спокойно. Гарри помог тетке приготовить ужин, а дяде починить дверь в комнату Дадли. Он даже попросил разрешения сам закрутить один из крепежей. Всё, чтобы дядюшке казалось, будто бы ему на самом деле интересно знать, как чинить ручку. А на вопрос, зачем ему это надо, ответил по подсказке Роланда: мужчина просто должен уметь делать такие вещи. Дядюшке, судя по тому, как он фыркнул в усы, такой ответ понравился. Хотя вслух он высказался, что для таких неучей, как Гарри, это важно — не сможет стать приличным человеком, так хоть мелким ремонтом сможет на жизнь заработать.

      Ужин прошёл тоже спокойно. Уставший Дадли рано ушёл в свою комнату — ему хотелось поиграть на новой приставке. Тетя Петунья не стала требовать помощи Гарри с уборкой, полностью взяв её на себя. Дядя в гостиной читал какую-то толстую книгу в тёмной обложке. До племянника никому из них не было дела.

      Раньше Гарри в такой ситуации непременно бы заскучал. У него всегда было мало свободного времени, и он совсем ничем не мог его занять. Собственных игрушек у него не было, а сломанные игрушки Дадли держать можно было только в чулане. Иначе его обязательно обвинили бы в краже. Читать можно было только учебники или те книжки, которые порвал и выкинул Дадли. Там часто не хватало страниц, и их тоже лучше было держать в чулане — читающий племянник раздражал дядю больше, чем бездельничающий. Свет в чулане надолго не включали, читать приходилось с фонариком. И если бы об этом узнали, то фонарик тоже бы у него отняли. Лучшим выходом всегда было отправиться спать пораньше. Особенно потому, что во сне не чувствуешь голода.

      Теперь всё было иначе. У него всегда была компания. Не просто наставник, а друг, готовый обсуждать с ним всё что угодно и сколько угодно.

      Гарри улыбался, рассматривая белоснежный потолок. Ему было удивительно хорошо. И хотелось верить, что это хороший день — не последний.