Представь, что ты Сири Китон. Ты летишь в темноте долгие годы. Осколок другого мира, равноудаленный от всего, что могло иметь смысл. Ты не спишь. По крайней мере, не все время. Пожалуй, тебе это проще, чем кому бы то ни было. Смысл для тебя довольно абстрактное понятие. Пробуждения неприятны физически в большей степени. Это, очевидно, основная проблема. Но есть что-то еще. То, что принято называть одиночеством. Раньше ты с ним не сталкивался. Чуждая непонятная концепция. Теперь оно не стало понятным. Скорее естественным. Реальным. И ты точно знаешь, что оно есть, хотя если бы ты попытался объяснить, откуда взялось это знание, доводы вышли бы сомнительными. Но одиночество есть. Оно как холодная темная пустота снаружи. Ты знаешь, что она там, можешь привести в качестве доказательств годы научных исследований, которые не способен понять, но по большому счету все это может оказаться иллюзией разума. Ты знаешь, что холодная темнота снаружи реальна. Так же реальна, как одиночество. Возможно, это потому, что Сарасти выволок тебя из твоей китайской комнаты и швырнул в наблюдаемую систему. И когда ты, голый, дрожащий и беспомощный, скользящий в собственной крови, полз обратно, ты прихватил оттуда что-то с собой. А возможно, это что-то было с тобой всегда. Чтобы понимать себя, тебе тоже нужен переводчик. Наблюдатель-синтет, который смог бы изложить все просто и доступно. Ты один из лучших, и безусловно справился бы с задачей. К сожалению, тебе в равной степени чужды и непонятны как исходный язык, так и язык перевода. А еще, чтобы наблюдать систему, нужно находиться вне ее границ. Ты никогда даже не пытался наблюдать систему Сири Китон. Сейчас наблюдать больше особо нечего, но ты все равно этого не делаешь. Система Сири Китон вызывает у тебя не больше интереса, чем все остальные. Как наблюдатель, ты не имеешь права на интерес. Поэтому ты рассказываешь себе истории о других системах. О системе Исаак Шпиндель, который погиб раньше, чем ты понял, что вы были друзьями, о Банде Четырех, майоре Бейтс, Роберте Каннингеме. О Челси. О Сарасти. Ты уже знаешь, что утратил профессионализм, отравив рассказ собственным мнением. Но это не важно. Вероятно, кроме тебя твой рассказ никто не услышит. А то, что ты оказался способен сочувствовать хоть кому-то, пусть и плотоядному хищнику, кажется тебе достижением. И ты разбираешь и анализируешь это сочувствие, препарируешь его, объясняешь так подробно, чтобы даже ты сам понял. Здесь некому упрекнуть тебя в недостатке профессионализма. До ближайших слушателей годы пути. А у холодной темноты, в которой ты плывешь, нет своего мнения. Она гораздо лучший наблюдатель, чем ты. Но ты не завидуешь. Ты не умеешь этого делать. Ты умеешь только наблюдать и рассказывать истории. Теперь уже даже не отчеты. Тебя ждут годы историй в темноте.