Ища твои следы, впотьмах,
Как мне, скажи, проковыряться
Сквозь ненадёжный липкий страх
И вновь и вновь не повторяться?
Смычком по ниточкам внутри
Отчаянно как не елозить?
Не повторяться вновь? Смотри,—
Как свой и твой апломб отбросить,
Навеянный ничьим стыдом, —
Налётом пыльных убеждений,
Идущих квёло в каждый дом
Гуськом, за возом сожалений?
Виски промяты до кости
Массажем кровных перестуков.
Я так устал опять нести
Настырный зов сердечных звуков,
Моргнул — на четверть век минул,
Остались в прошлом стул и стульщик,
Ни строчки писем, только гул.
Уместно злится твой попутчик,
За миром дыма и зеркал
Заметив пляску отражений,
Пустой предбанник, полный зал
Даже не страхов, не сомнений,
А лучезарной красоты,
Пожизненной, пускай кисейной;
Не избежавшей остроты
Но стержневой, благоговейной
И для него, увы, чужой
Едва ли не потусторонней
Бегущей на берег крутой
Словами ночь от ночи вздорней
Мне обратить бы в мелкий пар
Маршрут навязанных распутий,
Где перегар — почти что дар,
Забвенных дум. Химозной мути,
Где в жалкой копии меня,
Такой неверно отражённой,
Висит струна смычком звеня,
Гармонией кормя нестройной.
Что ни попытка то этюд,
Что не огреха то попытка,
Внутри пожар, коты скребут
От пустоты и чувств избытка...
Заметить плохо. Не смотреть? —
Подавно хуже. Притворяться? —
Я не смогу. Придётся рдеть
И ждать. И верить. Повторяться,
Проигрывать из раза в раз
Игру больных воспоминаний
Не зная правил. Бездной фраз
Тушить фитиль своих признаний...
Такой духовный аффинаж
Чуть-чуть жестокий, не находишь? —
Я вот трясусь, противно аж.
В каких потьмах, скажи, Ты бродишь
И стоит ли в итоге свеч
Отказ от свойства и натуры
Прервавший и любовь и речь
Носителя твоей культуры?