NC-17

Размер: 11 стр.

Метки: AU: Школа, Boypussy, Интерсекс, Dirty talk, PWP, Вагинальный секс  Контроль / Подчинение, Куннилингус, Первый раз

Описание: О да, Мин Юнджи — плохая малышка. Для баланса Вселенной каждой плохой малышке нужен свой ботаник.

Дисклеймер: в тексте используется имя Юнджи и соответствующие ему женские местоимения, но это Юнги. Таким образом, работа продолжает темп игры, заданный в 11 эпизоде RUN BTS.

Приятного чтения! 

Пак Чимин был почти уверен, что у Юнджи зачётные не только ноги, но среди всего разнообразия вещей, за которые воспевают красоту девичьего, да и не только девичьего тела, видел лишь их. Ведь обычно коротенькая юбочка не скрывала её тонкие бёдрышки, обтянутые плотными чёрными колготками. На физкультуре же можно было наблюдать за всей красой белых худеньких ножек с розовыми коленками, открытых короткими спортивными шортиками. А в жаркую погоду резинки чулочков и гольфиков передавливали маленький, почти отсутствующий жирок на ляжках или голенях одноклассницы. Иногда Юнджи приходила в школу в тапочках, и Чимин мог видеть пальцы её ног, такие же будто нарочито вытянутые в длину умелым скульптором, как и её руки. Пальцы на руках Чимина были заметно меньше, чем у Юнджи, он вообще был… меньше её. И размах плеч меньше, как и само его существо в сравнении с аурой этой богоподобной девы.

Как же Чимину хотелось, чтобы она на него наступила.

Возможно, такая, как Юнджи — не лучшая партия для Пака, тепличного мальчика с исключительно хорошими оценками и президента класса. Пока он носился с журналом по кабинетам и решал олимпиады, она пила Блейзер за гаражами и подкуривала третью сигарету на заброшке. Она жестоко шутила, а манера общения с Паком всегда была язвительно-насмешливой. 

Она была из тех, благодаря кому мем про то, что Чимин лижет училкам за оценки, цвёл и пах. А Чимин не лизал никогда… его вообще передёргивало, представь он подобное с учителями.

А с Юнджи представлял. Представлял, как язык скользил меж её пухленьких маленьких складочек и пропадал в ароматной щёлочке, собирая на себя весь сироп. И силы в кулаке, наяривающем вверх-вниз по стволу, в такие моменты под действием этих возбуждающих картин, многократно увеличивались — Чимин кончал с пронзительным плаксивым стоном. Мама даже как-то раз зашла в его комнату после этого раунда мастурбации на светлый образ одноклассницы и спросила: «Что случилось, маленький? Ты ударился?», а Чимин, едва успевший натянуть штаны после оргазма, ответил пискляво: «Нет, мам, всё нормально».

А всё было не вполне нормально — у него была настоящая гиперфиксация на Мин Юнджи, причём не первый год. Но другая сторона его хорошего воспитания — робость перед предметом воздыхания. Да и на что такому, как Чимин, можно надеяться? Богиня на смех его поднимет, размажет одной снисходительной усмешкой манящего рта.

О да, Мин Юнджи — плохая малышка. Для баланса Вселенной каждой плохой малышке нужен свой ботаник. Чимин принял решение если не сделать предложение руки и сердца и не завести с ней сорок детей, то хотя бы попробовать подкатить к своей нимфе до того, как они закончат школу. Чимин умел хранить секрет своего невероятного краша на Юнджи, самоудовлетворяясь, как это и положено в приличном обществе, в одиночку, но в последнее время одноклассники всё чаще ловили его на том, как он забывался и надолго залипал на Мин Юнджи, и поднимали на смех.

А раз тайное становилось явным, то сделать его совсем явным следовало бы своими собственными руками, вместо того, чтобы давать волю случаю и догадливости других и Мин Юнджи в частности.

Так, в один из деньков, Юнджи оставили отбывать наказание за прогулы после уроков. У Чимина были дела в классе (не было), поэтому он остался с ней. 

Он сидел за партой перед учительским столом, а Юнджи по центру, ближе к концу класса. На ней были большие наушники, приминающие чёрное каре с чёлкой на голове, громкие и позволяющие окружающим слышать, что в них играет, благодаря чему Чимин давным-давно выяснил, что слушает его ангел далеко не K-pop, а рок и метал.

Никого кроме них двоих в помещении не было, и Чимин не мог определиться, хорошо это или плохо. Хорошо быть рядом с предметом своего воздыхания, музой его сердца. А плохо потому, что, хоть они и были наедине, но не разговаривали, и Чимин в этой неловкости был ни туда ни сюда. Он совсем не мог сконцентрироваться на разборе теста или в принципе заставить свои шестерёнки работать, вместо этого внутренне вопя от беспомощности что-то вроде:

— Чё ты зыришь, Пак? — отвлёкшись от скроллинга и задрав подбородок, спросила она. Её хрипловатый голос разорвал тонкую ткань тишины, что прерывалась лишь музыкой из наушников девы. Но и музыка теперь прекратилась.

Чимин только обнаружил, и то с запозданием, что, чуть ли не вывернув шею, смотрел на Юнджи, которая сидела позади. На её голые коленки, открытые гольфами, которые виднелись из-под парты, на длинные пальцы рук, на губы, на блестящие волосы.

— А? — тупо переспросил он.

— Чё смотришь, говорю? — изогнула бровь Юнджи.

— Да тут… По физике… — беспомощно замямлил Чимин, ощущая, как от страха его парализует, и вцепился в листочек с тестом, что лежал перед ним на парте.

— Дай сюда, — она в одно мгновение преодолела разделяющее их расстояние и оказалась у парты Чимина. Подол её клетчатой юбки, как и само бедро, прислонялись к углу стола прямо рядом с рукой Чимина. Она заглянула в лист с тестом из хагвона и выдала: — Больцман, частицы. Это из квантовой физики. Это эта… сингулярность. То есть как её… Энтропия.

Чимин пару раз моргнул, осмысляя произошедшее и сказанное Юнджи, и когда отвис, поправил квадратные очки на носу. Он, собственно, и так это знал. Наверное. В тот момент он ни в чём не был уверен, даже в том, что достоверно знает своё имя. Его охватил мандраж.

— Откуда ты знаешь?

— Мой бывший учился в Физтехе, — простодушно ответила она.

— У тебя есть бывший? — с расстройством спросил Чимин.

— И не один, — фыркнула она.

Он предполагал, даже слышал о том, что на любовном фронте у Юнджи всегда было живенько, но напоминание о том, что у возлюбленной были отношения, каждый раз ранило больнее ножа. Он так завидовал этим парням и хотел быть на месте их всех, до единого!

Пубертатный подросток в лице Чимина застопорился на изогнутых в язвительной усмешке кошечкиных губках Юнджи.

— Пак, — позвала она своим хрипловатым голосом и легонько толкнула в плечо.

Чимин отмер.

— Ты в меня, случаем, не втюрился? — хмыкнула Юнджи, лукаво щурясь.

— Ч-что?! — вскрик выдался уж больно громким и резким, да таким, что сама Юнджи дёрнулась от неожиданности и уставилась на него своими непривычно широко распахнутыми глазами.

Юнджи затем рассмеялась и снова толкнула его, но на сей раз бедром в плечо, отчего Чимин чуть не упал со стула. Не от силы удара — от неожиданности. Как же всё-таки хотелось взяться за это бедро рукой, но одного такого прикосновения было бы недостаточно.

— С виду такой хорошенький… Но я таких, как ты, насквозь вижу. Только и думаешь о том, как моя пизда жадно жрёт твой член. Извращенец.

Челюсть Чимина проделала свой путь до первого этажа здания. Юнджи усмехнулась в своей привычной манере и пальчиками подтолкнула его челюсть вверх, чтобы распахнутый в ахуе рот наконец закрылся. В принципе, ничего другого от этой девы ожидать и не приходилось, но Чимин всё равно оказался застан врасплох подобной лексикой.

— Я… ни о чём не думаю, — он взялся за дужки очков намокшими трясущимися руками и поправил их у себя на лице, при этом изо всех сил избегая смотреть на Юнджи.

Вдруг тонкие цепкие пальцы взялись за его острый подбородок, заставляя Чимина посмотреть на их обладательницу.

— Что же, устоишь, если я сниму перед тобой трусики?

И в дополнение к своим словам она отняла руку от лица Чимина. Убедившись, что он внимательно следит за еë движениями, девушка накрыла тонкими пальцами ткань юбочки и чуть потянула её вверх, но остановилась, так и не показав свои трусики.

Чимин гулко сглотнул, не отрывая взгляда от руки Юнджи, покоившейся на её собственном бедре прямо на его сгибе.

Он не мог поверить в то, что происходило прямо сейчас. Будто его влажные фантазии вмиг воплотились в жизнь. Нужно было как-то уличить момент и попробовать ущипнуть себя, пока Юнджи не видит. Или просто… позволить утянуть себя в эту игру. Потому что Юнджи шагнула к нему навстречу и, нависая сверху, уложила ладонь по центру его груди. Она медленно скользнула ею вниз, вплоть до того места под партой, где школьная жилетка Чимина накрывала пряжку его ремня. Пак приоткрыл пухлые губы и издал шумный вздох, встречаясь взглядом с тёмными глазами Юнджи, которые будто видели его насквозь. Чимин весь раскраснелся и протестующе вскрикнул, когда одноклассница уверенно сжала крепнущий бугорок на его брюках.

— Ну что, милашка? И дальше будешь притворяться, что не хочешь меня?

Чимин беспомощно открыл рот, но ничего членораздельного из него так и не вышло. Он крепко-крепко зажмурился и помотал головой из стороны в сторону.

Убедившись в своей правоте, Юнджи издала лёгкий беззлобный смешок.

Она столь же стремительно убрала руку с его ширинки и уложила уже две ладони на грудные мышцы Чимина, тут же найдя пальцами соски, чтобы немного их выкрутить. Пак жалко и беспомощно застонал, выгнувшись навстречу. Лицо Юнджи расчертила лукавая улыбка Мона Лизы.

— У таких мальчиков всегда очень чувствительные соски.

Она вдруг выпрямилась и пошла к двери в класс, выглянула в коридор и затем закрыла дверь на оставленный в скважине ключ. Именно в этот момент к Чимину пришло осознание, что всё действительно произойдёт в этом классе. Что его вековая крашиха если не даст ему себя трахнуть, то по крайней мере кое-что покажет. Что она хотела этого не меньше, чем он, и что у неё смелости было поболее, чем у него. Что его, возможно, используют для получения удовольствия (и Чимин надеялся, хоть и переживал, что сможет доставить это удовольствие). Овуляция ли, ещё какая придурь ударила однокласснице в голову — он не знал, но заворожённый, словно дитя из Гамельна, следовал за мастерской игрой дьяволицы.

Она вернулась к его парте, взяла свободный стул и поставила его в проходе. А после смелым жестом подцепила свои трусики из-под юбочки и потянула их вниз. Сняв трусики, поочерёдно перешагнув ножками через них, она бросила те едва успевшему поймать их Паку.

Это оказались серые трусики с широкой эластичной резинкой а-ля Кельвин Кляйн. Чимин взялся пальчиками за ткань, как за какую-нибудь плащаницу или другой ценный экспонат, и заворожённо уставился на них. По центру ластовицы было небольшое мокрое пятнышко, что завораживало, и Чимину, наверное, впервые в жизни захотелось зарыться носом в трусики. Интересно, как они пахли, как пахла её смазка? Отвлечься его заставило лишь движение со стороны Юнджи, которая встала напротив и наклонилась так, что их лица оказались вблизи друг от друга.

Чимин оставался ошеломлён. Он не верил в своё счастье. Возбуждение уже скручивало низ живота в узел, а член всё сильнее наливался кровью, хотя, казалось бы, куда ещё — уже было невмоготу.

— Не думаешь, что нам следует поцеловаться, м? — игриво спросила Юнджи, растянув губки в улыбке.

Чимин быстро закивал болванчиком и вытянул губы вперёд. Он не был уверен, стоит ли закрывать глаза, поэтому просто быстро-быстро моргал.

Юнджи заливисто засмеялась. Со словами «Так и знала, что ты в меня вкрашился» она, являя превосходную силу, отодвинула парту Чимина в сторону и уселась ему на колени, сразу же обдавая жаром своей промежности бугор в его брюках. Она взяла лицо Чимина в руки, чуть сдавливая щёки, и, наклонив свою голову, впилась поцелуем в вытянутые страждущие пухлые губы.

Первый поцелуй ботаника превзошёл все его ожидания, ведь забран он был не кем-то, а Мин Юнджи — его богиней, его идолом, которая бесстыдно вылизывала проворным языком его рот, не давая ничего сделать. Пока киса насиловала его ротик, Чимин взял на себя дерзость уложить ладони на две манящие округлости её зада, прикрытые юбочкой, — и не пожалел об этом ни капли. В одной руке у него оставались её трусики, которые он не был готов выпустить ни за какие деньги. Девочка двинулась тазом вперёд, чуть касаясь его ширинки голой киской, но не садилась полностью. Она перешла с поцелуями от губ к линии челюсти и шее, где на какое-то время замерла. Чимин понял, что она оставила там засос, но протестовать не стал, напротив, несдержанно шумно вздохнул. Она вернулась к его лицу, заглянула в глаза, а затем вновь соединила их губы, мокрые от слюны.

Чимин, видимо, совсем берега попутал, раз, пока она его целовала, осмелился ещё и скользнуть правой рукой по бедру, пробираясь к его внутренней части, а там и к самому заветному. Он коснулся маленьких волосиков на лобке одноклассницы, его пальцы дрогнули.

Со звонким чмоком Юнджи отпустила его губы и отстранилась. Оно и к лучшему — потому что Чимин, казалось, забывал дышать в ходе поцелуя. Но на лице у своего ангела он увидел неодобрение и чертовски перепугался. Она обхватила его запястье пальцами и убрала руку Чимина от своей драгоценности.

— Я разве разрешала себя трогать, ммм? — и вцепилась в волосы Чимина на затылке, заставляя его запрокинуть голову и смотреть себе в глаза. — Ну, что делать будем?

Чимин чуть не икнул от страха.

— М-можно я сделаю тебе… куни? — желая умилостивить волчицу, проблеял он.

На красивом лице Юнджи мгновенно отразился интерес. Она чуть вытянула губы вперёд и посмотрела на потолок, обдумывая предложение. В конечном итоге она встала с колен Пака, чуть не заставив его беспомощно протянуть к ней руки и молить его не оставлять. Она села на стоявший напротив стул, расставив ножки в гольфиках, и сложила руки на груди. Тёмная патока во взгляде не предвещала ничего хорошего, но обещала много интересного.

Девочка поманила одноклассника к себе пальчиком.

— На колени, — приказала Мин Юнджи.

Пак Чимину оставалось только подчиниться и опуститься на колени на пол. Она манила к себе, заставляя подбираться всё ближе, пока голова Пака не оказалась прямо меж её разведённых ног.

Юнджи сама приподняла подол юбочки вверх, открывая Чимину вид на мокрую киску. Из-за её позы сидя было видно совсем немного, но и этого было достаточно, чтобы Чимин обомлел. Он приоткрыл рот и чуть не выронил её трусики из рук.

— Юнджи, это прекрасно. Она прекрасна, — на выдохе выдал Чимин и гулко сглотнул затопившую рот слюну, прижимая трусы к груди.

— А я? Я прекрасна? — она чуть опустила подол, чем заставила Чимина отвлечься от разглядывания вагины и посмотреть на своё лицо.

— Ты лучше всех! Она точно такая же часть тебя, как и эти прекрасные руки, — он взял её ладошку и звонко чмокнул, — Как эти коленки, как самые красивые глаза, как губки, щёчки, как твой бунтарский характер… Юнджи, ты вся прекрасна.

Розовинка затопила всё лицо одноклассницы, а ротик приоткрылся в удивлении, глазки же часто захлопали, но вопреки этому она подобралась и язвительно усмехнулась. А ещё вырвала из рук Чимина свои трусики и отбросила их на парту.

— Ты безнадёжен, Пак Чимин.

А после задрала подол юбки и сдвинулась в самому краешку стула, раскрывая перед Паком свою прелесть и помогая себе длинными пальцами, растянувшими губки в стороны. Теперь он мог видеть и горошинку клитора, и мокрые ярко-розовые складочки, и крохотную дырочку, что заставляла гадать, как туда может поместиться что-то вроде его члена. Вмиг стало жарко, Чимин чувствовал себя жалкой потной свинюшкой, которая только и хотела, что зарыться мордой в манящие ароматные складочки чужой пизды.

— Лижи, — приказала она, укладывая свою ногу на его плечо. Она провела рукой по волосам Чимина и, сжав у корней, чуть оттянула.

Чимин огладил ладошками обе стороны её белых худых бедрышек, благоговейно вздохнув. Зрелище перед глазами затягивало, он ощущал лёгкий мандраж. Чуть потянув носом, он попытался уловить её сладкий запах, что едва слышался, а после коснулся самого влажного местечка у дырочки подушечкой пальца.

— Ох…

Горячая вагина манила, и Чимин страшился, что что-то сделает не так. Он взглянул снизу вверх на ласкающую его волосы Юнджи и, подтолкнутый её поощрительным кивком, приблизился лицом к промежности девушки. Губы оставили робкий поцелуй на бусинке клитора, скользнули ниже, собирая влагу со складочек. Чимин обдал судорожным вздохом её киску и вновь посмотрел вверх. Юнджи мило жмурилась и кусала губки.

— Смелее, малыш, — ласково позвала она.

Чимин, мурча, накрыл губами сладкие складочки и слегка толкнулся язычком в мокрую дырку. О, как прекрасно это ощущалось, как сладка была смазка Мин Юнджи. Чимин вошёл во вкус, принявшись вылизывать её широким жестом языка, как кот, и сглатывать обильно выделявшуюся слюну вместе со смазкой девочки, уделяя особое внимание клитору, который он щекотал кончиком. Бёдра Юнджи в его руках трепетали, а сама она принялась извиваться на неудобном стуле, сжимая волосы Чимина в руке и толкая на себя.

— Да, вот так… — чуть простонала она.

— Сладкая… Такая сладкая, — шептал Чимин, ненадолго отникая от её вагины.

— Можешь вставить пальцы…

Чимин остановился и направил трясущиеся пальцы к крохотной дырочке. Чуть надавив двумя, он ощутил, как мягкая тонкая кожа растягивается под его пальцами, пропуская их внутрь. Юнджи стиснула его чёлку в кулаке и чуть оттянула от себя.

— Ммм… По очереди, — пояснила она.

Чимин, любознательный экспедитор-исследователь, замер поражённый увиденным: его палец полностью проник до костяшки в горячее, узкое лоно. Это было так потрясающе. Он двинул пальцем взад-вперёд и удивился вдобавок тому, как оно входит-выходит. И выглядело это предельно возбуждающе.

— Нравится? А представь, как твой член будет растягивать её… Как будет двигаться во мне.

Чимин зажмурился и заскулил, накрыв свободной рукой стояк в школьных брюках. А после, оттянув одну губку, прошёлся по складочке языком. Чимин добавил второй палец, который без труда проник внутрь насквозь мокрой киски.

Юнджи отозвалась сладким грудным стоном. Чимин напряг все силы, вспомнил терабайты просмотренного порно, чтобы скоординировать движения языка и пальцев и сделать так, что Юнджи стала активнее двигать тазом, жёстче сжимать его волосы, дышать и стонать громче.

— Да, Пак Чимин, да…!

Чимин довольно промычал — а как же — Юнджи нравилось то, что он делал! Он вцепился пальцами в её бедрышки и подхватил её ножки, принявшись лизать как в собственных мечтах — яро, увлечённо, выпивая её соки без остатка, едва вспоминая о том, что нужно делать вдохи.

Стоны Юнджи становились всё громче. Гортанные, хриплые, они пускали вдоль позвоночника Чимина мурашки. Он либо держал ноги Юнджи, либо толкался в её вагину пальцами, и никак не мог уделить время себе — его член изнывал в заключении тугой ткани брюк.

Вдруг она надавила ему на загривок, заставляя пухлые губы и нос уткнуться в сердцевину своего цветка меж сладких розовых лепестков. Она резко дёрнулась, затем замерла, а после по её ногам прошлась крупная дрожь. И звуки, вылетающие из её приоткрытого в экстазе рта, были просто прекрасны. Чимин мягко зажмурился и втянул пуговку клитора губами, продлевая удовольствие Юнджи. Она сжимала в киске его пальцы, пока кончала: долго, громко, вкусно.

— Да, Чимин, о Боже, ах! Ммм…

Чимин отник от вкусной киски и возвёл плывущий взгляд вверх, к лицу Юнджи. Её плоская грудь тяжело вздымалась, ноги по прежнему были раскинуты в стороны. Её рука с длинными тонкими пальцами кружила медленно у клитора, заставляя девочку постанывать и вздрагивать время от времени. Чимин чувствовал, каким натруженным был его язык, и как саднили губы, но, тем не менее, последние растягивались в счастливой улыбке. А ещё они были мокрыми и чуть липкими. Чимин сыто облизнулся. Он чуть сам не кончил глядя на то, как сотрясалась в оргазме Юнджи. Восхитительно возбуждающе, великолепно красиво. И он был безумно горд собой.

Её ручка перестала совершать круговые движения над клитором и потянула Чимина за галстук наверх. Юнджи поцеловала Пака: мокро, глубоко, вкладывая в это чувство и чувственность, вкушая собственные соки.

— Ммм… ты девственник?

— Д-да…

— Неплохо для первого раза… Вставь мне.

Чимин вспыхнул и быстро-быстро закивал. Юнджи чуть наклонилась (юбочка уже скрывала её мокрую багровую киску) и скользнула рукой к ширинке Пака. А там творилось нечто: член колом стоял, наверняка истекал смазкой, изнывал в вожделении, просто хотел скользнуть внутрь манящей пещерки, которая была прямо вот тут и источала возбуждающий аромат-афродизиак. Толкнув его в грудь, Юнджи заставила Чимина отползти чуть назад, что он и сделал как послушный. Она поднялась и легла локтями на его парту, выставляя зад. Приподняла юбочку, позволяя увидеть и вторую свою дырочку, узкую и тёмненькую.

— Ах, постой… Чуть не забыла, — и, смахнув юбку вниз, пошла к парте, за которой сидела, и принялась рыться в своём большом красном рюкзаке.

Вскоре, когда Юнджи вернулась к Чимину и продемонстрировала зажатый меж двух пальцев квадратик презика.

— Не хочу залететь в шестнадцать, — пояснила она с ухмылкой.

— Но тебе семнадцать…

Ответом послужила снисходительная усмешка, от которой внутри Чимина всё перевернулось.

Чимин готов был рухнуть без сознания от головокружения, что вызывала у него вся эта ситуация. Это было прекраснее, чем любая фантазия. Он отлизал Юнджи в школе, а теперь будет трахать её, и это ну просто изумительно!

— Покажись, милашка, — пропела она и потянулась к ремню брюк Чимина.

Быстро расстегнув его, она и вжикнула молнией вниз. Резинка трусов оказалась спущена вниз. Член выскочил из белья будто долго ждал этого — собственно, так оно и было. Влажная алая головка уже намекала на то, что Чимину было не в моготу. Звон яиц, казалось, заглушал сторонние звуки и слова Юнджи, которая уже обернула ручку вокруг его члена.

— Какой красивый, ммм… Я обязательно пососу его, но не сейчас… — бесстыдно мурлыкала девочка, неторопливо водя рукой вверх-вниз по стволу.

— Боже мой, — Чимин с усилием зажмурился.

Её слова, её руки, делали с Чимином нечто невообразимое. Юнджи быстро расправилась с презервативом, натянув его на член Чимина, и повторила свою раннюю позу. Обернувшись, она посмотрела на него через плечо и зазывающе ухмыльнулась.

— Юнджи… — благоговейно проблеял Чимин, хватаясь за её бёдра.

Он поднял юбочку девчонки и оглядел представшую перед ним картину вновь. Пизда Юнджи была ещё более влажной и блестящей от смазки, чем до этого. Из-за её позы половые губы казались ещё полнее, чем на самом деле — такие мягонькие, подушечные, а щёлочка — маленькой-маленькой.

— Трахни меня, — сказала она и облизнула нижнюю губу.

Чимину было странно ощущать свой член в презервативе, но ему не было как-то сильно тесно или неудобно. Он скользнул меж румяных булочек, которые сжал в своих руках, и исступлённо вздохнул. А после, взявшись за член у основания, приставил головку к половым губкам Юнджи. Чуть подавшись вперёд, собрал на конец сладкую смазку, которую до сих пор будто мог ощущать на языке, и неторопливо толкнулся внутрь. Головка прошла легко, обнятая пухлыми губками. Внутри было очень жарко.

Звёзды на бескрайнем небе. Шум океана. Лёгкий ветерок в сущую жару. Закрытая на все пятёрки четверть. Нет, год. Письмо из Хогвартса. Мятно-шоколадное мороженое. То, как влагалище Мин Юнджи обхватывало его плотный член… всё это было равноценно, нет — последнее — прекраснее всего. Это ощущалось восхитительно.

— Ах! — издал Чимин несдержанный стон.

— Да, Пак Чимин, — простонала Юнджи и легла грудью на парту, сильнее насаживаясь на его член. — Не стесняйся… Давай… Вот так, — чуть двинувшись Чимину навстречу, она показала, как следовало толкаться.

Чимин засмотрелся на то, как его член растягивает узкую дырочку, как пропадает в ней и появляется целиком с головкой, затянутой в латекс. Голова шла кругом. Он сильнее вцепился в бока Юнджи и решил, была не была, двинуться выше, под её ученическую жилетку к рёбрам, а затем и к маленьким грудкам, чтобы, сжав между пальцев бусинки сосков, резким движением таза вперёд вбиться в неё своим членом.

Юнджи отозвалась сладким вскриком, который запалял Чимина двигаться усерднее, быстрее. Возможно, с самого начала не стоило так жестить, но он был на грани из-за долгого «воздержания», да и Юнджи была не против. Практически в животном ритме они бились телами друг о друга, словно волны о берег, не боясь быть услышанными, выражали голосами всё своё удовольствие. Чимин сжимал в руках эти охуенные худые округлые бёдра, толкался в узость чужого нутра, наблюдая за тем, как фрикции сотрясают круглые ягодички одноклассницы, слушая музыку стонов и пошлых шлепков.

— А-а, ах! — выдавала Юнджи на особо резких толчках.

Чимин замедлился, изнурённый, желающий продлить своё удовольствие, он медленно скользил внутрь тугой киски, млея от ощущений. Он наклонился к девочке, чтобы жадно вдохнуть естественный запах её волос. Да-а, это было просто невероятно. Насладившись ароматом Юнджи, он не глядя ткнулся в её выставленные для поцелуя губы. Их тела — его грудь и её спина — плотно соприкасались, пока языки сплетались в небрежном, мокром поцелуе. И даже так Чимин не мог накрыть её полностью. Она была большой, стройной, но широкой девочкой, и как бы Паку сейчас хотелось увидеть её без одежды… Но это, он надеялся, ещё грядёт.

— Продолжай, — низко просила она прямо в губы.

И Чимин принялся с удвоенной силой вбиваться внутрь хлюпающей сочной киски, размашисто и немного беспорядочно, но прытко, вплоть до того момента, как понял, что он вот-вот кончит.

— Я… скоро! — волевым усилием заставив себя притормозить против всякого смысла, простонал он.

— Давай, я тоже!.. Да! — взревела она, пробираясь ручкой к сокровенному местечку, чтобы подрочить себе, и толкаясь навстречу бёдрам Чимина.

Чимин не знал, что ему делать — оставить или вытащить, а вдруг презерватив слетит? Но долго думать просто не было ни сил, ни времени — он кончил с невнятным стоном, толкаясь мелко в чавкающую вагину и чуть не теряя равновесие. Он сжал мягкие бока Юнджи.

Через каких-то пару мгновений и Юнджи достигла оргазма, и тогда Чимин во всей красе ощутил, что такое этот ваш женский оргазм — она выдаивала остатки из него, сжимая со всех сторон, мелко тряслась и сладко что-то ныла. Чимин упал лбом меж её острых лопаток, вдыхая запах девочки. Ткнулся лицом в загривок, что был чуть влажным. Скользнул носом к пространству за ушком. Юнджи тяжело дышала, лёжа на парте. Она чуть развернулась к нему и приоткрыла рот, приглашая Чимина к поцелую. Они соединились в ещё одной точке, и могли, уже никуда не торопясь, смаковать губы друг друга.

— Спасибо, Юнджи… Но… Я не знаю, как снять эту штуку, — когда они разорвали поцелуй, вдоволь наласкав друг друга языками, Чимин чуть отстранился, приподнимаясь над ней, и извлёк свой член наружу. Сперма наполняла презик, смотрелось это странно.

— Я помогу, — отозвалась она и, оправив юбочку, на локтях приподнялась на парте, а после и развернулась к Паку лицом. Она немного покачнулась на ногах, что расставила так забавно, будто косолапила.

Она стянула презерватив и завязала его в узелок, как умелая вязальщица, а после запульнула его в мусорное ведро в конце класса, что было не менее мастерски.

Чимин натянул трусы, застегнул брюки и смахнул прилипшую ко лбу чёлку, гипнотизируя ведро.

— А если уборщица найдёт? — резонно заметил Чимин.

— И что? — Юнджи лишь пожала плечами и очаровательно улыбнулась.

Она подошла к Паку вплотную и, уложив руки на его плечи, коротко поцеловала.

— У меня ноги до сих пор трясутся, — призналась Юнджи, краснея мягкими сладкими щеками. И прикусила губу так, что у Чимина ёкнуло.

Он просто не мог поверить в своё счастье. Юнджи хотелось обнять, зацеловать, подарить весь мир взамен на то, что было подарено ею сегодня. Его первый раз, его секс с самой, мать её, Мин Юнджи!

Чимин смущённо улыбнулся, и, будто только что между ними не было рьяной ебли, робко потянулся к чёрной макушке одноклассницы. Она подставилась, давая себя погладить, и довольно зажмурилась. У Чимина складывалось ощущение, будто он подчинил дикую кошку.

— Ты… любишь сладкую вату? — слегка неуверенно заглянув ей в глаза, спросил он. Решился таки на то, о чём думал долго, ещё до этого всего.

— Ну, может быть. Мало её пробовала, — растерянно отозвалась Юнджи. Чимин убрал выбившиеся прядки её каре за ушко.

— Пойдём покатаемся на колесе обозрения… И я… куплю тебе вату! — запальчиво протараторил Пак, беря руку Юнджи в свою.