Сумерки: Взгляд Чужака ~ Главы 5-8 ~
~ Глава 5 ~
Нэйт задержал на ней взгляд. Сутулая спина. Пар от чая, поднимающийся, как вздох. Босые ноги на холодном полу. Целая картина — без слов.
На следующий день он понял — ему нужно на воздух. Дневник. Сны. Ощущение тесноты. Всё наслаивалось.
Он сел в Мустанг. Рёв двигателя под серым небом прозвучал почти как ритуал. Управлять машиной его успокаивало — и связывало с отцом, который не один день провёл, восстанавливая эту машину.
На трассе его обогнал серебристый «Вольво». Элегантный — слишком, как для Форкса. Он не увидел водителя, но в чём-то в этой машине было… странное. Он отметил в уме модель, номер, форму стёкол. У него так работал мозг — он собирал кусочки, пока что-то не щёлкнет.
Он добрался до торгового района города. Почти всё было закрыто или готовилось к закрытию. Он шёл не спеша — разглядывая витрины, вывески, расписанные вручную. За каждым стеклом отражалась часть его лица — искажённая каплями дождя.
Перед хозяйственным магазином он столкнулся с знакомым лицом.
— Шериф Свон? — спросил он, с лёгкой неуверенностью.
Чарли взглянул на него с лёгким удивлением. Его лицо — выветренное, прямое — смягчилось за полсекунды.
— Привет, Нэйт. Потерялся?
— Нет, сэр, — тут же ответил Нэйт, с той смесью автоматического уважения и осторожности, которую он обычно применял к взрослым, которых знал недостаточно.
Чарли посмотрел на него, как на старую фотографию, которую не открывал много лет.
— Чёрт… Всё ещё поражаюсь, как сильно ты похож на своего отца. Такое ощущение, что сам помолодел. Что делаешь здесь? Дожди тебя ещё не растворили?
Нэйт мягко усмехнулся. Он смотрел, как Чарли чешет затылок большим пальцем — жест нервный, но добродушный. Его язык тела был прозрачен: прямолинейный человек, но с добротой, которая не нуждалась в громких проявлениях.
Они пошли в Форкскую кофейню. Внутри пахло старым деревом и разогретым кофе. Чарли заказал суп. Нэйт — бургер, в котором он не был уверен. Дело было не в еде. А в весе момента.
Разговор тек легко, без натуги. Чарли говорил короткими, выверенными фразами — так, как говорят люди, научившиеся ценить тишину и понимающие, что молчание тоже может многое сказать.
— Твой отец был… любознательным человеком, — произнёс он, дуя на кофе. — Тихим. Всегда слушал. Он хорошо ладил с Билли Блэком. Ты его знал?
— Нет. А кто это?
— Старик с резервации квайлюте. Хороший парень. Немного упрямый. Но если тебе интересно по-настоящему понять это место — он может рассказать то, чего не найдёшь ни в одной книге.
Нэйт кивнул. Говорить больше не требовалось. Он мысленно записал имя — как координату.
Чарли упомянул и другие имена: Майк Ньютон, Джессика Стэнли, Эрик Йорки — все из местных, старых семейств. Нэйт слушал, но ничего не чувствовал. Пока что. Его разум не выдал тревоги — только запомнил информацию, отложив её в папку «позже».
— И ещё есть Каллены, — добавил Чарли. — Дети доктора Каллена. Он их усыновил. Очень тихие, но хорошие ребята. Из всех подростков в этом городе — одни из немногих, кто ни разу не дал мне повода вмешаться.
Нэйт приподнял бровь. В интонации Чарли что-то привлекло его внимание. Слишком вежливо. Слишком сдержанно.
— А мой отец знал их?
— Насколько мне известно — нет. Они приехали позже. Но… их трудно не заметить.
Фраза повисла в воздухе, как звук струны, только что отпущенной. Нэйт не ответил — но мысли его зашевелились.
Когда они доели, Чарли посмотрел на него с лёгкой улыбкой.
— На следующей неделе собираемся с Билли на рыбалку. Хочешь присоединиться? Познакомишься с ним. Да и просто повеселимся.
Нэйт кивнул. Ему трудно было выразить благодарность словами — но он её чувствовал.
— Я бы хотел. Спасибо.
Когда он шёл домой, дождь почти стих. Сквозь тучи пробивался блеклый свет — как обещание. Форкс по-прежнему казался отстранённым, хмурым… но впервые Нэйт почувствовал, что он не совсем потерян.
Может быть, — пусть сам ещё не понимал почему, — он действительно оказался именно там, где и должен был быть.
***
Форкс казался заколдованным — под чарами вечной сырости. И дело было не только в дожде — это был туман, плотность леса, мох, что обволакивал стволы деревьев, капли, что скапливались на листьях, будто отложенные обещания. Для Нэйта Уинтера этот пейзаж стал отражением его внутренней тишины. Тишины, полной отголосков.
С тех пор как он приехал, дни тянулись медленно, размеченные мягкими ритмами: завтраки с бабушкой, прогулки по лесу, неторопливое чтение отцовского дневника — написанного аккуратным, строгим почерком, будто голос из прошлого. Каждая страница становилась ключом к жизни, которую он только начинал постигать.
И вот, наконец, настал день рыбалки.
Утром бабушка проводила его с тихой, но настоящей улыбкой.
— Ричард в молодости часто ездил на рыбалку с Чарли и Билли, — сказала она, приглушённо посмеиваясь. — Всегда возвращался с рассказами… и в грязных ботинках. Я рада, что ты идёшь, Нэйт. Рада видеть, как ты соприкасаешься с его миром.
Нэйт опустил глаза. Он не знал, как ответить на такую нежность. Просто кивнул и надел куртку.
Он не признавался вслух, но — да, ему хотелось узнать больше об отце. Пусть и из уст других.
Чарли жил в простом доме с подстриженным газоном и стареньким, заржавевшим красным пикапом у крыльца. Подойдя, Нэйт замер на несколько секунд — пришёл минут на пятнадцать раньше.
Дверь открыл Чарли с привычным нейтральным выражением лица, которое сменилось улыбкой, едва он узнал гостя — и это удивило Нэйта, ведь, кажется, он уже начал испытывать к этому человеку симпатию.
— Нэйт, вовремя. Скажи, если не хочешь опозориться на рыбалке, — сказал он своим сухим, но дружелюбным тоном.
— Ценю предупреждение… но, думаю, рискну, — сдержанно усмехнулся Нэйт.
Чарли впустил его внутрь. Там пахло деревом, кофе… и чем-то вроде одиночества. Дом имел душу — но сонную. На стенах висело множество фотографий, некоторые покрылись пылью: Чарли с женщиной — по всей видимости, его жена. Ещё — снимки девочки, вероятно, Беллы. Нэйт понял — в каком-то смысле, Чарли всё ещё держался за жизнь, которая ускользнула от него.
Он не хотел казаться невежливым, и взгляд его ненадолго остановился на том, как Чарли возится с рыболовной коробкой, наживкой и старыми кепками.
~ Глава 6 ~
— Я всегда говорил твоему отцу: рыба чувствует, когда у тебя дурное настроение, и сразу прячется, — пробормотал Чарли, как бы сам себе.
Нэйт слушал — и запоминал.
— И что он тогда сказал? — спросил Нэйт, и голос его, впервые за долгое время, прозвучал живо. Его наполняла странная радость — услышать от отца хоть что-то ещё.
— Сказал, что с такими глупостями далеко не уедешь, — усмехнулся Чарли, подмигнув.
Нэйт тихо рассмеялся.
И именно в этот момент они услышали звук подъезжающего фургона. Вышли на крыльцо как раз тогда, когда Билли Блэк с трудом выбрался из машины — с помощью высокого юноши с тёмной кожей и длинными волосами, собранными в хвост.
— Прости, Чарли, что не предупредил — я взял с собой сына, — сказал Билли низким, но доброжелательным голосом.
— Расслабься. Я тоже кое-кого пригласил, — отозвался Чарли, указывая на Нэйта.
Билли обернулся — и их взгляды встретились. Между ними пролетела долгая, плотная секунда. Глаза Билли расширились, и его лицо — суровое, как камень — будто застыло на миг. Нэйт уловил перемену сразу: сначала — замешательство. Затем — узнавание.
— Ты… ты, должно быть, сын Ричарда Уинтера. Вылитый он.
— Да, сэр. Натаниэль. Но все зовут меня Нэйтом.
Повисла тишина. Ветки рядом чуть шелестнули на ветру.
Билли опустил голову — в его выражении смешались потрясение и печаль.
— Твой отец был… моим другом. Из тех, что по-настоящему хорошие. Мне жаль, сынок. Очень жаль твою потерю.
Нэйт сглотнул.
— Спасибо. Мне — тоже.
Джейкоб шагнул вперёд, словно желая разрядить воздух.
— Я - Джейкоб, — сказал он, протягивая руку.
— Нэйт.
Они пожали друг другу руки. Нэйт сразу ощутил силу — кости под кожей, массивность ладони. Слишком много мышц для его возраста… ускоренный рост. Всё ещё неловкий. Вероятно, не до конца контролирует свою новую силу. Только учится.
Анализ был неотъемлемой частью Нэйта. Так он понимал мир — через наблюдение, через логику.
Поездка к озеру прошла спокойно. Разговоры плыли, как туман — мягко, без спешки. Билли и Чарли вспоминали, делились историями, будто переворачивали старые страницы фотоальбома. Нэйт сидел на заднем сиденье рядом с Джейкобом — молчал, ощущая себя новой фигурой на доске, где партия уже шла.
— Отец мало говорил о прошлом, — сказал Нэйт почти шёпотом. — Он почти ничего не рассказывал мне о Форксе. А эти леса, это всё… кажется почти мистическим.
Якоб кивнул.
— Мой отец всегда говорит, что в лесу есть нечто… что не меняется. Что наблюдает.
Нэйт медленно повернулся к нему.
— А ты? Ты тоже так думаешь?
Якоб пожал плечами.
— Не знаю. Иногда — да. Когда иду один по пляжу или по лесу. Будто кто-то рядом. Хотя вокруг — ни души.
Повышенная чувствительность?.. Интуиция?.. Возможно, связано с корнями. С его племенем?
Нэйт кивнул — как будто складывал в уме ещё один фрагмент мозаики.
Озеро пряталось среди холмов — словно секрет, известный только деревьям. Вода была тёмной, как застывшее зеркало, отражающее облака. Они устроились на берегу — между упавшими стволами и влажной травой.
Забросили удочки. Говорили — о ничём и обо всём.
Чарли рассказал, как Билли однажды упал в озеро, пытаясь поймать форель голыми руками. Билли вспомнил, как в тот день все промокли до нитки — Ричард и Чарли бросились за ним в воду. Смеялись, как дети. Джейкоб вспомнил, как в детстве был уверен, что форель может укусить, если долго смотреть ей в глаза.
Нэйт улыбался. Впервые за многие дни он чувствовал лёгкость. Он чувствовал, что принадлежит.
Когда смех утих, он воспользовался моментом:
— Я нашёл дневник. Отца. В нём — истории, которые, как он писал, вы рассказывали ему, мистер Блэк. О племени квайлюте. О древних легендах.
Билли медленно повернул голову. В его глазах было что-то большее, чем просто ностальгия.
— Ты обратил на это внимание?
— Каждое слово. Он всё записал. Духи. Волки. Хранители. Будто это глубоко на него повлияло.
Билли вздохнул.
— Никогда не думал, что кто-то извне будет слушать так внимательно. Приятно знать. Ричард был умным человеком. И мне по-настоящему приятно, что в каком-то смысле — наша мудрость его направляла.
Между ними закружились истории — короткие, как дыхание, и древние, как камень. Легенды, обрывки сказаний. Джейкоб слушал отца с напряжённым вниманием — будто впервые слышал, как тот так открыто говорит о прошлом.
Прошло несколько часов. И к удивлению всех — у Нэйта в ведре оказалось больше всего рыбы.
— Вот это унизительно, — с показной обречённостью заметил Чарли.
— Думаю, секрет в том, чтобы перестать думать, как рыбак… и начать мыслить, как добыча, — усмехнулся Нэйт.
— Ты странно разговариваешь, — сказал Джейкоб с улыбкой.
— А ты не умеешь ловить рыбу, — парировал Нэйт.
Они смеялись вместе. Что-то новое возникло между ними. Неуловимое — но настоящее. Что-то вроде… дружбы.
Когда они вернулись к дому Чарли, и Билли уже направлялся к машине, чтобы уезжать, Джейкоб воспользовался моментом и подошёл к Нэйту.
— Нам бы почаще так, — сказал он, слегка понизив голос. — Или просто… не знаю, выбраться куда-нибудь, погулять, поиграть. Можешь даже помочь мне с машиной — я её восстанавливаю.
Нэйт улыбнулся. В Джейкобе было что-то, пробуждающее чувство товарищества. Хотя у него никогда не было братьев, в воодушевлённом подростке напротив он ощутил нечто братское — как будто стал старшим.
— Значит, тебе нужен кто-то, кто научит тебя разбираться в машинах? — прищурился он.
— Может, ты и сам кое-чему научишься, — усмехнулся Джейкоб.
Билли, усаживаясь в кресло, повернулся к Нэйту. В его лице появилась серьёзность.
— Ты пойдёшь в школу Форкса?
— Да. Начинаю на следующей неделе.
Билли замялся. Затем заговорил — тихо, почти с усилием:
— Тогда… держись подальше от Калленов.
Нэйт напрягся. Не от самого предупреждения — а от того, как оно было произнесено.
— Каллены? Почему?
Билли покачал головой.
— Просто… избегай их. Если сможешь — держись подальше.
Нэйт внимательно наблюдал за ним. Глаза Билли были затуманены — словно внутри него шла борьба между тем, чтобы сказать… и промолчать. Но самым красноречивым оказалось не то, что он сказал, — а дрожь в голосе, невольное движение рук, взгляд Джейкоба, упавший вниз. Страх. Они его скрывали — но Нэйт уже видел это раньше.
~ Глава 7 ~
Билли не ненавидел Калленов.
Он их боялся.
И Джейкоб — тоже. Неловко. Но осознанно.
Нэйт не ответил. Молчание — его щит. Он оставил предупреждение внутри, как слово, сказанное под водой.
В ту ночь, у себя в комнате, он открыл отцовский дневник и вернулся к странице, где говорилось о духах, что бродят среди деревьев, о тенях — ни людях, ни зверях. Его взгляд упал на подчеркнутую строку:
— Некоторые тайны не произносят вслух — не от забвения, а из уважения к страху.
Он снова подумал о Билли. О его лице, когда тот упомянул Калленов. О напряжённости в плечах Джейкоба.
Он выключил свет.
И долго — очень долго — лежал в темноте.
* * *
В течение следующей недели Нэйт и Чарли выпили немало чашек кофе в тихой кухне шерифа. Сначала разговоры шли неловко — но постепенно становились естественными. Чарли не был прирождённым собеседником, но рядом с Нэйтом чувствовал себя спокойно. Возможно, потому что этот парень не вёл себя, как обычный подросток. А возможно — потому что оба знали тишину, в которой живут те, кто потерял слишком многое.
Нэйту нравилось разговаривать с Чарли. В нём было что-то — эта добродушная неуклюжесть, искренняя попытка заботиться, не зная как — что напоминало ему отца. Не внешне, конечно. А по сути. По той мужественной сдержанности, с которой некоторые мужчины пытаются любить, не будучи уверенными, что у них это получается.
И хотя Нэйт никогда не искал в людях отцовских черт — в Чарли было нечто, вызывающее уважение и тепло.
В пятницу, убрав посуду сушиться, Чарли произнёс:
— Белла приедет завтра.
Он сказал это тише обычного — будто опасался, что сама фраза вызовет последствия.
Нэйт на секунду замер, посмотрел на него спокойно — и всё понял.
Чарли не был готов. Ни к дочери-подростку. Ни к новой жизни. Ни к человеку, которого годами видел только на Рождество или в короткие визиты. Два чужака, связанных кровью. Нэйт понял это ясно: Чарли будет трудно найти к ней подход. И, вероятно, Белле — тоже.
— Всё будет в порядке, — сказал он просто. — Только постарайся выглядеть чуть менее… Чарли.
Чарли сухо хохотнул.
— Уже поздно.
— Если увижу её в школе — прослежу, чтобы она не была одна, — добавил Нэйт. Тон у него был невозмутимым, но искренним.
Чарли взглянул на него с благодарностью и печалью — с той эмоцией, что застревает в глазах, когда не умеешь выразить словами.
— Спасибо. Но не перенапрягайся. Белла сильная. Всегда была.
Нэйт кивнул. Не ради вежливости. Ради понимания.
Такая сила… я её знаю. Сила, что не приходит по выбору — а появляется из необходимости. Из умения жить в тишине и нести её на плечах.
* * *
Утром в понедельник над Форксом застыл густой туман — он прижимался к крышам, словно не хотел отпускать город.
Нэйт проснулся раньше всех. Натянул тёмный спортивный костюм, надел чёрный дождевик — и вышел на пробежку.
Мокрый асфальт отдавал ему шаги. Дыхание было ровным, пар изо рта таял в холодном воздухе. Впервые с момента смерти родителей он ощутил нечто похожее на контроль. Не тот прежний, как у дисциплинированного пловца или бойца на тренировке в клубах Вашингтона — а более примитивный. Он мог двигаться. Мог выбирать. Мог дышать.
Он только сожалел об одном — что поблизости нет бассейна или спортзала с нормальной грушей. Форкс не предлагал таких отвлекающих занятий. Здесь всё было — меньше. Медленнее.
Когда он вернулся, бабушка уже ждала его на кухне. В руках — дымящаяся чашка чая. На лице — тёплая улыбка.
— Рано встал, — сказала она мягко. — Всё в порядке?
— Да. Просто… нужно было размяться, — ответил он, снимая промокший плащ.
Она внимательно посмотрела на него. Так смотрят женщины, которые слишком много раз видели, как мужчины ломаются в молчании.
— Сегодня ни о чём не беспокойся, — сказала она, на миг обняв его. — Просто будь собой.
Нэйт не ответил. Но это объятие — было всем, что нужно.
Он принял душ, надел тёмные джинсы и простую белую футболку. Взял ключи от Мустанга. Звук мотора был словно рык из прошлого — ностальгический и тёплый, будто отец всё ещё рядом. Будто ехал с ним.
Он ехал к школе с приоткрытым окном — холодный воздух бодрил. Когда он въехал на парковку, он сразу понял — незамеченным он не останется.
Мустанг притягивал взгляды. Не только из-за идеального состояния — дело было в символизме. В его возрасте никто не ездил на чём-то таком. Когда он вышел из машины, он ощутил — взгляды впились в спину.
Группа девушек, болтавших у пикапа, замерла при его появлении. Одна — высокая, с тёмными волосами, заплетёнными в косу — явно покраснела. Другая пробормотала что-то себе под нос и потупилась. Нэйт, разумеется, всё это заметил. Закрытая поза. Избегание прямого взгляда. Нервный смешок.
Интерес. Но не тот, что он был готов — или хотел — разделить.
Это не было тщеславием — подумал он, шагая вперёд. Просто… эмоциональная усталость. Всё казалось пустым — немного безвкусным, немного чужим.
Они не подошли. Не из стеснительности — а потому что его взгляд отталкивал. Он и сам знал — выражение лица у него стало не особенно приветливым. После трагедии в его глазах появилась глубина — плотность, которую другие читали как холод. Лицо стало непроницаемым. Это был не гонор, а отражение груза, что он несёт.
Он скрестил руки на груди, опёрся плечом о кузов машины и огляделся. Рыжеволосый парень оживлённо спорил с блондинкой. Другие смеялись, уткнувшись в телефоны. Подростковая суета, далекая, как чужая реальность. Для Нэйта всё это было как кадры из документального фильма.
Типичные замкнутые социальные ячейки. Негласные иерархии. Шутник. Популярный. Социальные спутники… Он уже видел это. В других городах. На других языках. Ничего нового. Только другие имена. Другие маски.
И тут он увидел её.
Старый, дребезжащий пикап въехал на парковку. Он сразу узнал машину — не раз видел её у дома Чарли.
Красивая.
Она неловко вылезла, споткнувшись о дверцу. Нэйт поднял бровь с лёгким, молчаливым любопытством. Плохая координация. Не привыкла к обстановке. Неуютно в собственном теле… или под взглядами.
~ Глава 8 ~
Он изучал её мгновение. Тёмные волосы, бледная кожа, простая одежда. И на лице — молчаливое напряжение. Как будто она всё время хочет исчезнуть. Защитная поза. Замкнутая.
Слишком неподвижна для своего возраста. Сдержанная осанка. Медленные шаги. Она несёт в себе тяжесть того, кто не раз старался стать как можно меньше — чтобы мир не заметил. Или не навредил.
В ней он увидел Чарли. Не внешне — но в этом неуклюжем одиночестве. В той меланхоличной тени, что, казалось, висела у неё на плечах.
Прежде чем он успел подойти, к ней шагнул худой парень с горящими глазами.
— Привет! Ты, наверное, новенькая? Я Эрик. Могу показать, где какие классы, если хочешь…
Нэйт замер. Смотрел. Белла едва заметно улыбнулась — улыбка была натянутой. Эрик старался быть добрым, но говорил слишком быстро.
Он её перегружает. Он хотел как лучше, но не понимал — ей нужно пространство. Эта улыбка — не радость. Это — защита. Привычная реакция.
Но сейчас — не его время. Потом, — подумал он. Он не хотел спешить. Не хотел давить.
Спокойным шагом он направился к главному зданию. Прошёл мимо пары студентов, что обернулись ему вслед, но ничего не сказал. Когда дошёл до двери с табличкой Администрация, толкнул её и вошёл.
Здание администрации выглядело как унылая коробка с мутными окнами и дверью, что скрипела при каждом открытии. Снаружи оно казалось безобидным. Изнутри — пахло мокрой бумагой, затхлым кофе и канцелярским равнодушием.
Но Нэйт Уинтер уже знал — недооценивать такие места опасно. Часто за самыми ничем не примечательными лицами прячутся самые ценные ключи.
Переступив порог, он вдруг вспомнил слова Билли Блэка — острые, как табличка с надписью Осторожно:
— Держись подальше от Калленов.
Он сказал это без объяснений. Без нажима. Но с той твердостью, что не нуждается в украшениях, чтобы быть услышанной. Билли не был человеком, который говорит ради слов.
Почему? Почему именно они? Кто они?
Нэйт давно усвоил — самые интересные предупреждения приходят без контекста. Потому что чаще всего за ними скрываются важные истины.
Мысли оборвались, когда он подошёл к стойке. За ней сидела женщина с ярко-рыжими — почти неестественными — волосами. Лет сорока с небольшим, но обилие косметики стирало границы возраста. Она жевала жвачку медленно, как будто всё вокруг происходило в замедленном кадре.
Увидев его, она на секунду застыла — будто не ожидала увидеть кого-то такого здесь.
Он заметил это сразу: глаза женщины засветились, как только она его увидела, подбородок приподнялся, а на лице вспыхнула автоматическая улыбка — не та, что достаётся каждому.
Она находит меня привлекательным. Прекрасно.
Он среагировал мгновенно.
— Привет, — сказал он с лёгкой улыбкой, голос его звучал дружелюбно. — Я Нэйт Уинтер. Только приехал.
— О, конечно. Добро пожаловать, Нэйт, — её голос был немного выше обычного.
С почти отрепетированной неуклюжестью она вытащила листок из папки и протянула ему.
— Это твоё расписание. Сегодня тебе нужно будет собрать подписи у всех преподавателей. Если потеряешься — ничего страшного. Карты… где-то там. Хотя, ну… не все из них обновлены.
Нэйт спокойно взял лист — всё ещё не отводя взгляда. Он чуть склонил голову, улыбнулся уголком губ и смотрел, будто вслушиваясь в каждое её слово. Он знал, как именно управлять своим выражением лица, чтобы казаться заинтересованным.
— Есть советы, как выжить в первый день? — спросил он игриво. — С кем стоит общаться… или наоборот — держаться подальше?
Она тихо хихикнула — полностью расслабившись.
— Ну, зависит от того, что ты ищешь. Есть, к примеру, Майк Ньютон — дружелюбный, популярный, командный парень. Джессика Стэнли — очень милая, хотя, скажу честно, болтает много. Увидишь…
Она запнулась, будто вспоминала другие имена.
Нэйт воспользовался моментом.
— А Каллены? Я слышал это имя ещё до приезда. Они здесь тоже учатся?
Реакция была мгновенной. Улыбка не исчезла — но изменилась. Стала более жёсткой, более неуверенной. Тем не менее, она ответила — как человек, который говорит, даже зная, что не должен.
— А, да… Каллены. Ты сразу их узнаешь. Они… ну, такие же, как ты, — сказала она, обводя его взглядом с лёгким блеском в глазах. — Красивые. Очень красивые.
Нэйт продолжал улыбаться — хотя внутри почувствовал лёгкое отторжение.
— А они… общительные? — осторожно уточнил он, изображая наивное любопытство.
Но прежде чем он получил ответ, к стойке подошла вторая женщина — в толстых очках и с папкой в руках.
— Шелли, мне нужно, чтобы ты подписала отчёт по автобусам до одиннадцати, — сказала она торопливо.
Ресепшионистка — Шелли — вздохнула и кивнула.
— Минутку, милый, — бросила она Нэйту и повернулась к документам.
Он тут же воспользовался возможностью — быстро взял расписание. Не было смысла терять больше времени на секретаршу, если скоро он мог расспросить одноклассников. Первый урок: испанский. Корпус 7. Преподаватель — мисс Гофф.
Он вышел из офиса, не попрощавшись. Влажный ветер снова ударил в лицо. Но теперь воздух казался гуще.
«Как ты», — сказала она.
Красивый? Замкнутый? Загадочный? Что в них такого, что требует отдельного предупреждения?
Но главное — почему инстинкт встрепенулся, стоило услышать это имя?
Он уже чувствовал это прежде. Лёгкое, едва ощутимое напряжение — как тихий шёпот где-то в глубине разума. Иногда это было просто ощущение. Иногда — уверенность. Но всегда — предвестник чего-то важного. Чего-то скрытого.
Каллены — что-то значили. Пока он не знал, что именно.
Но скоро — узнает.
Корпус 7 стоял немного в стороне от остальных зданий, окружённый высокими соснами, будто те охраняли его вход раскинутыми ветвями. Небо по-прежнему было закрыто плотными облаками, а влажный ветер, гулявший по кампусу, напоминал — Форкс не просто серый.
Он — тоскливый.
Пока он шёл к зданию, в голове снова всплыли слова Билли Блэка:
— Держись подальше от Калленов.
Это была не сплетня. Не раздражение. Там был тон. Была тяжесть.
И это было не первое предупреждение, которое он получил.
Его отец — перед смертью — тоже оставил в завещании чёткие слова:
— Никогда не приезжай в Форкс.
Теперь оба предупреждения звучали в его памяти — как две диссонирующие ноты, которые, по какой-то странной причине, вибрировали на одной частоте.
сумерки: взгляд чужака