Начало книги I Предыдущая глава I Следующая глава

Маузер схватил Грейс за рукав — шёлк затрещал под его пальцами, как старая пергаментная бумага. В его прикосновении не было просьбы; это было требование заключённого, который знает, что тюремщик держит ключ от его камеры в собственном кармане.

— Подожди, — его голос звучал глухо, будто доносился из-под земли. — Мне нужен мой меч. Тот, что оставлял у тебя. Если, конечно, ты не выкинула его на свалку.

Глаза Грейс сузились — два чёрных лезвия, готовых вонзиться ему в горло. Она медленно провела языком по зубам, будто пробуя на вкус его наглость.

— Конечно, не выкинула, — её смех напоминал звук ломающегося стекла. — Я даже отдала за полировку лезвия двадцать цифросетов. Из своего кармана.

Маузер ухмыльнулся — эта ухмылка всегда появлялась на его лице в тот момент, когда он понимал, что противник слабее, чем кажется.

— Не будь такой мелочной, Грейс. Дашь мне оружие? Или... — он мотнул головой в сторону Элис, — мне придётся вот с этой пукалкой в руках охотиться на ската?

"Вайпер" в руках Элис вдруг показался игрушкой — жалкой, беспомощной вещицей, которую ребёнок мог бы забыть в песочнице. Грейс посмотрела на пистолет, потом на Маузера, и в её взгляде промелькнуло что-то... почти человеческое. Почти — но не совсем.

— Я знаю, что скаты не умирают от пуль, — прошептала она. — Они умирают только от стали. Настоящей стали.

Тень пробежала по её лицу, когда она повернулась к бугаю и кивнула. Тот исчез в темноте, а через мгновение вернулся, неся в руках длинный чёрный чехол. Чехол, который дышал. Нет, конечно, он не дышал — это было невозможно. Но Маузер мог поклясться, что слышал, как что-то внутри шевелится, будто живое.

Грейс взяла чехол и провела по нему ладонью, как любовник проводит рукой по телу возлюбленной.

— Он скучал по тебе, — сказала она, протягивая чехол Маузеру. — Иногда... он звал тебя по ночам.

Маузер взял оружие, и в тот момент, когда его пальцы сомкнулись вокруг рукояти, комната вдруг стала меньше. Воздух гуще. Свет — тусклее.

— Спасибо, — прошептал он.

Грейс улыбнулась — на этот раз её улыбка была похожа на ту, что бывает у людей, которые знают, что скоро увидят кровь.

— Не благодари, — ответила она. — Просто запомни: за всё надо платить. Даже за воспоминания.

А где-то в глубине туннелей что-то зашевелилось. Что-то большое. Что-то голодное.

Шелковое кимоно Грейс шелестело, как змеиная кожа, когда она спускалась по скрипучим ступеням в подвал. Каждый шаг отдавался глухим эхом в сыром воздухе, будто сама тьма прислушивалась к их приближению.

Маузер шел следом, его тяжелые ботинки давили старые доски с таким хрустом, словно он наступал на кости. А за ним — Элис. Ее пальцы нервно сжимали рукоять "вайпера", скользя по потной стали. "С Маузером я в безопасности", — твердила она себе, но этот подвал, эта женщина, этот запах... Все здесь кричало об опасности громче, чем сирена воздушной тревоги.

Грейс остановилась перед массивной стальной дверью, отодвинула бархатную портьеру, пропитанную запахом плесени и чего-то сладковато-гнилостного. Ее пальцы, тонкие и тёмные, как пауки, быстро пробежали по кодовой панели.

Дверь со скрипом распахнулась.

Из темного тоннеля хлынул воздух — тяжелый, насыщенный запахом сырой земли, разложения и... металла? Да, определенно металла. Старой крови и ржавчины.

Грейс распахнула дверь шире, жестом привратника из кошмаров.

— За всё надо платить, — повторила она, и в этот раз слова прозвучали как приговор.

— Я помню, — буркнул Маузер, но его голос дрогнул — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

Грейс улыбнулась. Улыбкой хищницы, которая только что почуяла страх.

— Это хорошо, — прошептала она и внезапно впилась губами в его рот. Это не был поцелуй — это было поглощение. Элис видела, как пальцы Грейс впиваются в ягодицу Маузера, сжимая плоть с такой жадностью, будто она хотела оставить синяки на костях.

Потом Грейс отстранилась, оставив Маузера слегка задыхающимся.

— Этого достаточно. Пока достаточно. — Она облизала губы, словно пробуя его вкус. — Теперь беги и не опозорь свой меч.

Ее глаза скользнули к Элис, и в них вспыхнуло что-то холодное.

— И, кстати... девочка хороша. Будет обидно, если она не доживет до следующего дня.

Тоннель перед ними зиял, как глотка чудовища. Где-то в его глубине капала вода — медленно, размеренно, словно отсчитывая секунды до чего-то неизбежного.

Маузер шагнул вперед, его тень слилась с тьмой. Элис последовала за ним, чувствуя, как холодный пот стекает по ее спине.

А Грейс стояла наверху, освещенная тусклым светом, и смотрела им вслед.

И улыбалась.

Она всегда улыбалась.

Маузер сорвал чехол с резким звуком рвущейся ткани — будто сдирал кожу с живого существа. Полированные ножны блеснули в тусклом свете, отразив на мгновение его искаженное лицо. Простая катана без гарды выскользнула наружу, и сталь запела тихим, зловещим звоном. Лезвие казалось безупречным — отточенным до бритвенной остроты, холодным как зимняя ночь в пустошах.

Он провёл пальцем по лезвию, не оставляя следа — сталь не простила бы даже малейшей слабости.

— Не отставай, — прошипел он, и его голос звучал как скрежет металла по камню.

А потом он вбросил меч в ножны и рванул вперёд.

Как тяжёлый танк, сметающий всё на своём пути, Маузер нёсся по узкому коридору. Его массивное тело, казалось, совершенно не подчинялось законам физики — он двигался с пугающей скоростью, будто сама тьма расступалась перед ним.

Как он может так быстро бежать? — пронеслось в голове Элис. — Он же должен сдохнуть от похмелья!

Но Маузер не сдавался. Он пёр вперёд, как одержимый, его дыхание было хриплым, но ритмичным — как работа дизельного двигателя. Элис едва поспевала за ним, её ноги горели, лёгкие горели, всё тело кричало от боли.

Три злосчастных глотка соджу теперь казались ей смертельной ошибкой. Алкоголь липкой пеленой застилал сознание, но страх гнал её вперёд.

Её сердце колотилось так бешено, что она боялась — вот-вот, и оно разорвёт грудную клетку, выпрыгнет наружу и останется здесь, в этом проклятом тоннеле, навсегда.

А впереди маячила спина Маузера — широкая, как дверь в ад, и такая же неумолимая.

И где-то впереди, в кромешной тьме, ждал скат.

Ждал.

И был голоден.

Элис давно потеряла счет поворотам. Эти катакомбы, казалось, не подчинялись законам геометрии — они извивались, как кишки какого-то древнего чудовища, то сужаясь почти до размеров канализационной трубы, то внезапно расширяясь в просторные залы с капающими сводами. Но Маузер двигался с уверенностью слепого, который видит кожей. Его внутренний компас работал без сбоев даже в этом подземном аду.

Дыхание Элис наконец выровнялось. Она поймала ритм его бега — тяжелого, мощного, как работа парового молота. Их шаги теперь слились в единый стук, словно два сердца, бьющихся в унисон.

И тут из темноты выскочила крыса.

Не просто крыса — чудовище размером с кошку, с мокрой шерстью и розовым хвостом, похожим на оголенный нерв. Элис вскрикнула. Звук, высокий и пронзительный, как визг тормозов перед аварией, сорвал с потолка рой летучих мышей. Те взметнулись в воздух, задевая их лица кожистыми крыльями, и исчезли в темноте с криками, похожими на детский плач.

— Тихо! — рявкнул Маузер, хватая ее за плечо так сильно, что под пальцами его перчатки хрустнула ткань куртки. — Черт знает, кто тут может прятаться.

Элис кивнула, сдувая с красивого лица прядь волос, липкую от пота и пыли.

Они остановились у шахты — узкой, как горло бутылки, с ржавыми скобами, торчащими из кирпичной кладки. Вверху виднелся слабый свет, будто кто-то забыл выключить лампочку на самом дне ада.

— Умеешь стрелять? — тихо спросил Маузер.

Элис кивнула:

— Тренируюсь раз в неделю в стрелковом клубе южной Сакурагавы.

— Помнишь, что сказала Грейс? Скаты не боятся пуль.

— Почему?

Маузер вытер лицо рукавом. В тусклом свете его глаза выглядели впалыми, как у мертвеца.

— Ты же наверняка видела новости вроде «женщина подняла рукой автомобиль, спасая своего младенца»?

— Ты про состояние аффекта?

— Да. Только у скатов этот «аффект» — их обычное состояние. Когда у них в башке «перегорает проводок», они становятся... — он поискал слово, — неудержимыми.

Элис посмотрела на скобы. Они выглядели так, будто рассыпятся от одного прикосновения.

— Твоя задача — прикрывать меня и выжить, — продолжил Маузер. — Только, ради всего святого, не пристрели меня случайно.

Он указал на шахту:

— Ты полезешь первой. Ты легче. Если сорвешься — я тебя удержу.

Элис брезгливо передернула плечами.

— Пистолет держи наготове, даже если это неудобно, — сказал Маузер. Его голос внезапно стал мягким, почти отеческим. — Теперь вперед.

Он толкнул ее к стене, и Элис вцепилась в первую скобу. Металл был холодным и скользким, как кожа мертвеца.

Ей показалось, что где-то внизу, в темноте, что-то зашевелилось. Она вздохнула и полезла вверх. Тяжёлая рукоять «вайпера» в её руке постукивала о скобы, но этот звук казался ей грохотом.