Я.М.А. Глава 6
Вслед за головокружением пришли образы. Липкие, чужеродные, они ввинчивались прямо в кору головного мозга, вызывая тошноту.
Вот я копаюсь в энергосистеме «Ковчега-7» и вновь не могу вспомнить ничего. Всё валится из рук. А вот я копаюсь в своём рюкзаке и не могу застегнуть молнию. Но вдруг ко мне подходит огромный семиглазый тираннозавр рекс. Он смотрит на меня уничижительно. Резкий рывок. Он меня сожрёт!
Раздался щёлк зубов, но боли не было. Я открыл глаза и увидел, как чертова рептилия схватила зубами мой рюкзак. Пока голова динозавра поднималась, мой рюкзак потёк, начал расти и обратился крутой байкерской курткой, что легла на плечи тираннозавра. Монстр взглянул на меня в последний раз и пошёл прочь, по-человечески смеясь.
А я остался в растерянности. И как это понимать?
Словно отвечая на мой вопрос, образ сменился. В воздухе висит булькающий шар из грязи, и в нём утопает прекрасный голубоватый куб со сложным рисунком. Но тут вдруг возникли две ослепительные искры. Они были острыми, сияющими, идеальными. Искры ринулись к шару из грязи и выхватили прекрасный куб. А шар из грязи осыпался на землю бесформенной массой.
А, вот теперь понял: «Ты – Лох. Мы – Крутые. И поэтому мы забираем твоё барахло».
Никогда бы не подумал, что первая в моей жизни встреча с инопланетным разумом закончится тем, что меня попросту гопнут.
Головокружение отступило так же резко, как и началось. Я начал судорожно промаргиваться, прогоняя из головы последние остатки чужого, наглого видения. В голове был какой-то противный гул и мушки перед глазами.
Фокус зрения наконец-то вернулся к реальности. Мелководье, пещера, светящийся мох. И полное отсутствие двух шестиногих гипнотизёров на берегу.
Я резко крутнулся в воде. Соленые брызги разлетелись в стороны.
Они были уже метрах в тридцати от изначальной точки. Оказалось, что четыре ноги нужны им не просто так – твари бежали по отвесной стене пещеры с грацией и скоростью перепуганных гекконов. Одно из существ, ловко перебирая конечностями, тащило в зубах мой отстиранный рюкзак с бесценной зубной пастой.
– Э! А ну стоять! – рыкнул я.
Без лишних раздумий я ринулся вслед за наглыми утырками. Инопланетный разум или нет, а у нас тут не раздача гуманитарной помощи.
Аборигены ринулись не в тот проход, из которого прибыл я, а в противоположную сторону. Я помчался за ними, преодолевая воду, что была мне по колено. Каждый мой шаг встречал сопротивление.
Во мне вскипела злость. Жгучая, первобытная злость в которой растворялся здравый смысл. Все чувства обострились, и я вновь непроизвольно нырнул в то самое состояние дикой «Эйфории бегуна». Буквально за мгновение.
Область зрения сузилась. Глаза вцепились за убегающую добычу, всё кроме моей цели заволокло янтарным туманом с проблесками алого.
Микрошипы на моих конечностях синхронизировались с каждым моим шагом, с каждым моим вдохом. Я больше не мог поскользнуться – сцепление с поверхностью было идеальным.
Они ринулись в стену из мха и грибов, и потонули в ней. Я влетел вслед за ними и врезался плечём в камень. Боли не было, её подавил адреналин. Проход скрытый под растительностью оказался куда уже чем я рассчитывал. Это скорее была щель, едва ли в ширину больше обычного человека, но не глубокая и уходившая вертикально вверх.
Где-то наверху послышались сдавленные булькающие звуки, напоминавшие искаженный смех. Ну я до вас доберусь!
Ладони легли на теплый камень. Одна, вторая. Я начал карабкаться вверх, но в этот раз это давалось куда проще. Та самая «Эйфория» или точнее сказать «Состояние потока» теперь не сбивалось. Меня буквально тащила вперёд неведомая сила, и противиться ей я не мог, да и не хотел.
Моя чуть побитая и приятно пахнущая тушка весьма прытко начала свой подъём. Не скорость пришельцев конечно, но соревнования по скалолазанию я бы выиграл.
Вертикальная щель уходила всё дальше и дальше вверх, но стали появляться и расколы ведущие в сторону в вертикальной плоскости. Аборигенов впереди уже не было видно, а значит они сменили маршрут. Мой взгляд панически метался из стороны в сторону, пытаясь найти хоть какие-то следы.
Ушли? Чёрт. Среди десятков проломов и трещин было сложно понять куда именно. Было даже не понятно, в какие из щелей эти существа физически могли протиснуться а в какие нет. Да ещё и вездесущая поросль…
[Вы допустили потерю дорогостоящего обмундирования, его стоимость будет вычтена из вашего жалования.]
Я пропустил колкость Вектора мимо ушей. Думай, ищи, чувствуй. Смотрел, принюхивался.
И тут я услышал его. Тот запах, что я не смогу спутать с чем-либо. Запах мяты. Ха-Ха. Нашёл! Ублюдки наверняка начали изучать свой «навар» и это было их ошибкой!
Искомый пролом был мною благополучно пропущен, ведь источник нестерпимого амбре находился метрах в пяти ниже. Я не стал тратить время на аккуратный спуск и просто доверился инстинктам. Шипы в ладонях втянулись в кожу, и я заскользил вниз по скале, чуть не пропустив свою цель.
Псионики вновь использовали тот же трюк с проходом, скрытым в растительности. Я бы и не нашел его, если бы не запах.
С той стороны меня ожидал туннель, тускло освещенный какими-то вкраплениями минералов. Такое же было и в вертикальной щели, но куда меньше. Тут ответвлений было куда меньше, а тонкая ниточка мятного аромата не позволит мне заблудиться.
Нестись сломя голову не было никакого смысла, лучше сделать ставку на внезапность. Так что дальнейший путь я начал преодолевать крадучись, стараясь издавать как можно меньше звуков. Каждый шаг ложился мягко и мои шипы в этом помогали.
– Вектор, ты картографируешь проходы? – тихо буркнул я.
[Естественно, но отмечу, что рюкзак не стоил столь отчаянного преследования.]
– Да я знаю…
Сейчас, когда мой раж охоты чуть отступил, у меня появилась возможность осознать, какую же дичь я сотворил. Ринулся вслед за таинственными гоп-стоперами сломя голову ради рюкзака и мятной пасты? Ну это было довольно… опрометчиво.
Мятная паста, конечно, продемонстрировала свою высокую эффективность, но мой текущий «Дом» и так провонял по самое нельзя, что, как минимум на ближайшую неделю, защитит его от слишком любопытной живности. А рюкзак? Да их в обломках в грибном лесу пруд пруди.
Я просто поддался нахлынувшему порыву, и это не закончится так просто. Мне либо нужно найти способ укрепить свой самоконтроль, либо стать настолько сильным, чтобы это состояние «потока» не могло привести меня в ситуацию, несовместимую с жизнью.
И прямо сейчас я иду по следам возможного решения моей проблемы. Аборигены разумны, они явно умнее того же Кромсателя. Возможно, именно их геном послужит временной заплаткой для моей проблемы, а может, и решит её полностью. Да и псионические способности мне не помешают.
– Вектор, как думаешь, удастся стать для местных чем-то вроде бога?
[Не хватает данных для оценки. Успешность такого подхода зависит не только от вашего личного обаяния, но и от культурного устройства самих аборигенов. Статистически лишь у трети разумных, находящихся в племенном строе, есть концепт богов в принципе.]
– Зануда.
Триста метров спустя в хаотичных туннелях обнаружилась первая улика! Капли мятной пасты на полу. Именно здесь кто-то из воришек решил попробовать добычу на зубок. Но выплёвывать, судя по всему, не стал, как и выкидывать.
Ещё через двести метров туннель вышел на одну из ступеней ямы. Судя по отметке местоположения капсулы, подвешенной Вектором, я оказался почти в полукилометре выше моей собственной ступени. Тут тоже обильно росли голубоватые грибы.
Этот уровень ямы можно назвать «Грибным», и, пожалуй, лишь моя собственная ступень является «лысой». Теперь официально: я – пещерный житель «Лысой» ступени.
Правда, местный лес был несколько более разнообразным, чем тот, что вырос на энергии обломков. Тут и цветовая гамма попестрее, и живности побольше. Был слышен тихий гул, напоминавший чем-то полёт стрекозы — возможно, некие летающие насекомые, и я очень надеюсь, что они небольшие.
Быть ищейкой на открытой местности в грибном лесу оказалось не в пример сложнее. Запах разносило редкими порывами ветра. Да ещё и какое-то растение или существо, напоминавшее губку, с утробным бульканьем регулярно извергало из себя потоки воздуха.
Таких «губок» тут было навалом. Эти черные наросты мерзко пульсировали, словно вывернутые наизнанку легкие курильщика. Они вдыхали витающие в воздухе светящиеся споры, а наружу выпускали уже просто воздух. Вероятно, они так питаются и дышат одновременно.
Под ногами был уже знакомый мне студень, что от каждого шага пускал волны света. Очень палевная штука на самом деле. Мало того, что каждый шаг шуршит и булькает, так ещё и эти волны известят о моем приближении раньше, чем я реально смогу приблизиться к неприятелю.
Была глупая мысль попытаться использовать стволы местных грибов для перемещения, тупо перескакивая с одного на другой. Но я просто не потяну это дело физически. Я всё ещё не столь силён и крут, да и ориентироваться по запаху станет ещё сложнее.
Наконец моих ушей достиг странный звук. Рык? Я тут же ринулся к ближайшему грибу и начал взбираться по нему вверх, в надежде увидеть опасность заранее. Без источника радиации поблизости стволы местных грибов-деревьев были весьма твёрдыми и достаточно пористыми, чтобы взобраться по ним не составило проблемы.
А вот то, что я увидел, меня порадовало. Не я один страдаю от местной фауны. Кромсатель. Здоровый такой индивид. На его фоне тот, которого зарубил лично я, — щенок. Этот был размером скорее с чертового бизона. Главный глаз всё такой же здоровый, но кроме того, и один из его глаз поменьше тоже был увеличен относительно «обычных», хотя до главного пока не дотягивал.
Это у них такая фишка с глазами? Что-то вроде индикатора взрослости или силы местной фауны? А может, их прогресс в эволюции?
А рядом тусил один из поганых воришек, а вот его кореша видно не было. Но абориген был не совсем один — с ним заодно действовали ещё два Кромсателя поменьше, и, судя по всему, они выбрали сторону именно псионика.
Огромная, почти двуглазая особь то и дело подвергалась нападкам собачек поменьше, а трёхглазый абориген регулярно вызывал вспышки света из своих глаз, чтобы дезориентировать огромную тварь.
А вот дружка аборигена с моим рюкзаком нигде видно не было.
[С вашей стороны попытка присоединиться будет равносильна самоубийству.]
– Да знаю я.
Хотя признаться пока я наблюдал за потосовкой в моём рту не прекращалось обильное слюноотделение. Я был голоден, но голоден в ином, непривычном смысле.
Потасовка явно не моего уровня. Если, используя свой человеческий разум и тактику, с одним Кромсателем я худо-бедно справлюсь, то вот с толпой или с крупной особью – точно нет.
Да и псионики в прямой конфронтации мне явно не по зубам. Я надеялся выйти на их поселение или вроде того, собрать данные и, если очень сильно повезёт, застать одного врасплох – физически они не выглядят слишком крепкими, так что заточка в ребро позволит узнать, какие их глазки на вкус. По всем фронтам — минус.
Но вылазку бесполезной назвать точно нельзя. Информация правит миром, а прямо передо мной раскрылась весьма наглядная демонстрация возможностей моих потенциальных противников. Так я ещё и пересмотреть потом смогу, если что!
– Век, проанализируй паттерны света, вызываемого аборигеном.
[В процессе, задача признана приоритетной. Предварительные выводы: для поддержания иллюзии существо вынуждено регулярно отвлекаться на своих миньонов.]
Это я и так заметил. Существо, по всей видимости, не могло взять и с концами пустить корни в чужой разум. Мелкие Кромсатели то и дело освобождались от насланной на них иллюзии, примерно каждые секунд двадцать.
Собачки то и дело прекращали свои атаки и замирали, водя башками из стороны в сторону, пытаясь согнать наваждение. В эти моменты свет в их глазах сменялся с агрессивного янтарного и начинал хаотичными всполохами смещаться ближе к зелёному, а их хвосты теряли координацию и начинали хаотично мотаться из стороны в сторону.
Когда такое происходило, абориген был вынужден смещать свой огонёк на дезориентированную животинку. Крупный огонёк привлекал взгляд, а следом начинала плестись новая, весьма сложная сеть узоров, возвращавшая живность в транс. Притом общий паттерн у узора всегда был одинаковым.
Но долго в него вглядываться было нельзя. Меня даже с такого расстояния начинало немного штормить.
Но за это время почти двуглазая особь приходила в себя и начинала напирать на самого псионика. В итоге образовалась патовая ситуация, где обе стороны несли потери.
Альфа-особь получала всё больше ран. В первые минуты она ещё могла их затягивать, но сейчас уже не так рьяно. Силы подходят к концу.
И абориген не выглядел лучше. Он всё сильнее изматывался. Его узоры словно срывались от усталости, выдавая не то, что тварь планировала изначально. Это уменьшало время контроля над тварями поменьше, да и их координация падала.
– А ну иди нахер!
Я на мгновение отвлёкся на хитрожопую лозу, что уже тянулась к моей шее, и перерубил её пополам. Ну и мирок, ни на минуту нельзя расслабиться, чтобы кто-то не попытался тебя прикончить. О, а вот ещё одна тянется. Удар, и она отправилась туда же.
Попытка чуть пожевать осевшие лозы всё так же вызывала смутное отвращение. Ну совсем не питательная дрянь, что сгодиться разве что набить желудок. Нет, мне нужно мясо, а точнее мне нужны глазки.
Когда я вновь посмотрел на место битвы, ситуация изменилась. Костяной шип размером с руку таки настиг неприятеля и вонзился в тело аборигена. Того повело, концентрация была нарушена, и огни погасли.
Ну чувааак! Давай, я за тебя болел!
Если он погибнет вот так просто, то целая стая Кромсателей оставит меня вообще без добычи.
В ответ на это трёхглазый рубанул своими когтями наотмашь, но так и не смог перерубить массивный жилистый хвост твари. Но тут на помощь ему пришёл один из миньонов – пёсель под иллюзией ринулся к хвосту, что находился невысоко от земли, и жадно вгрызся в плоть.
В ответ на это альфа-особь взвыла и рубанула вторым хвостом наотмашь, разрубая поганца пополам. Но урон уже был нанесён, абориген не растерялся и ударил в повреждённое место. Шип с кончика хвоста так и остался воткнутым в его тело.
Псионик попытался вызвать новые белые огни, но это было просто жалко. Клочки света то меркли, то снова вспыхивали, не производя никакого эффекта. Но тут появился новый огонёк. Дружок аборигена вернулся, да ещё и с подмогой – с ним был ещё один абориген, чуть больше этих двоих. Мой рюкзак был метнут прямо в тварь, но было поздно.
Альфа разинул свою пасть, полную острых зубов, и откусил половину бедолаги. Не хватает пива и чипсов, каждый поворот сюжета интригует.
То, что произошло дальше, угадать я не смог. От запаха мятной пасты только что сожравший бедолагу монстр пришёл в ярость. Впервые я увидел, как янтарный свет в глазу монстра достиг алого цвета. Это была ярость, самая настоящая ярость.
Оставшийся в живых мелкий Кромсатель уже ринулся прочь от источника ядовитого аромата, как и аборигены, увидевшие смерть товарища. Но и тут они прогадали. Рассвирепевший Альфа ринулся за ними с остервенением, хаотично мотая хвостами, буквально врубаясь концами в стволы грибов. Земля дрожала под его весом.
А мой взгляд остался прикован к разрубленной тушке посреди поля боя. Его не съели. А там ещё и мой рюкзак, а в нём паста. Но тушка конечно манит сильнее. Шанс есть, и я буду не я, если не воспользуюсь.
[Биомассы не хватит на печать нового тела, вы хотите, чтобы Тихон-9 был напечатан без ног?]
– Да сам знаю! – рыкнул я, уже ринувшись к своей цели.
Дорваться до цели я должен первым, а мята прикроет добычу от поползновений. Кровь бурлила, била в виски. Меня вновь потянуло в «Поток». Я уже бежал по булькающему настилу, когда мимо промчался мелкий Кромсатель. И я клянусь, его глаза сбоку посмотрели на меня как на конченого кретина.
Но разворачиваться не было никакого желания. Я пулей вылетел на небольшую площадку и тут же схватился за рюкзак. В стороне слышался утробный рык твари, но я был занят добычей. Отрубленная башка Кромсателя и все глазки целы? В рюкзак! Правда, хрен он застегнётся, слишком уж она большая, но выпасть не должна.
Абориген. Точнее, его ноги. Ну хотя бы стопу уволочь надо. От аборигена осталась лишь одна пара нижних конечностей, и я не стал тратить время на отделение части на месте – попросту кинул эту пару ног на шею.
Рычание.
Повернул голову. Алые и очень злые глаза смотрели на меня. Теперь ведущие глазки монстра стали одинакового размера.
[Значит без ног?]
я.м.а. том 1