Я вывалился из капсулы достаточно чистеньким. Пальцы утонули в мягонькой грибнице. О, ещё и мокрицы бегают – видимо, у них симбиоз с этой разновидностью грибов. Чувствую дежавю, но в приятном смысле.

Взгляд сам собой упал на то место, где должен был быть стержень от «Зорьки». Его даже не видно – он полностью потонул в грибнице. Сам гриб порядком разросся, заняв четверть места в капсуле. И в будущем его неконтролируемый рост может стать проблемой.

От таких новостей я чуть было не поперхнулся мокрицей.

– Тьсефо? – так, нет, говорить с полным ртом неприлично. Я прожевал и сглотнул. – А с остальными что? Лёха Андротьев там? Или Саня Клоп?

Вот и здравствуйте.

– «Перспектива-3», она…

– И почему ты решил, что я инженер?

Перед глазами поплыла вереница образов, где фрики в крутых костюмах по очереди гладили милых маленьких животных и извинялись. Какой кошмар. Ещё и пропустить эту хрень невозможно. А сколько оно длится… Двенадцать минут?! Мать твою.

Даже это позорное видео не смогло испортить мне настроение. Самой приятной неожиданностью был тот факт, что Вектор, заплутав в корпоративной политике, самостоятельно легализовал меня в лучшем виде.

А вот крушение главного корабля – палка о двух концах. С одной стороны, времени у меня теперь более чем с избытком: искать меня вряд ли будут в ближайшие пару лет. А с другой… ну, покинуть планету и свалить куда-нибудь в сектора «Татарского содружества» будет намного сложнее.

– Вектор, почему в логах значится, что это всё ещё восьмое тело? Ты не выполнил команду по пересборке?

– Давай сюда видеозапись.

Ладно, он не соврал. Невнятное бормотание калечного куска биомассы разобрать было физически невозможно. Стоило проинструктировать Вектора заранее, а не в самый последний момент. Хотя я не мог и предположить, что в том состоянии в принципе возможно выжить.

Но, может, оно и к лучшему. Обнулиться я всегда успею.

– Давай полное сканирование и сделай бэкап
текущего состояния. И да, моя фамилия – Попов, а вот с отчеством ты угадал.

Я забрался обратно в капсулу биопринтера. Моему телу определённо необходимо полноценное сканирование. Особенно меня напрягает непонятный зуд в области копчика.

Сила: 7

Ловкость: 6

Выносливость: 8

Интеллект: 9

Экспрессия генов «Кромсателя» – 7,6 %

Достаточно неплохо, хотя тенденция на падение интеллекта меня напрягает. Я всё ещё умнее человечества в среднем, но уже не в числе лучших. Надо это дело исправлять.

А вот радиация пошла мне не совсем во вред. Судя по всему, я непроизвольно приобрёл частичную устойчивость к излучению. Как чертов таракан.

– Век, у тебя в базе есть геномы земных организмов? Кормовых тараканов, например?

– Давай сюда метку.

Где-то на периферии возникла метка. Это и будет моей ближайшей целью, если не найдётся вопроса посрочнее. Всё-таки внедрение только местного генома – не самый лучший путь. Так я встану на один уровень с местной живностью, а мне бы их превзойти.

Кстати о копчике. У меня растёт хвост. Не один, а целых три!

На трёхмерной модели хорошо видно, как рудиментарные копчиковые позвонки мало того, что начали набирать в размерах, так ещё и делиться удумали. И вот тут Вектор меня удивил.

– Я ослышался? Не вырезать, а напечатать?

– Тут ты прав, не стал бы. Но и печатать пока не нужно.

Мне бы не хотелось всё испортить. Пусть растут сами. Кто бы что ни говорил, а хвост – это круто. Здесь всё равно осудить меня за такие приколы некому (Вектора не учитываем), а лишние три конечности мне пригодятся.

– Век, мне надо как-то поправить соображалку, какие видишь варианты помимо отката к бэкапу?

Ага, хрен тебе, поганый ИскИн. Бэкапы не несут в себе ничего хорошего. По сути, «бэкап», он же «мыслеслепок» – это четкая инструкция, как должно быть до последнего нейрона. Это не только откатит все приобретённые мутации, но и весь персональный опыт, полученный с последнего сканирования.

Даже если я не доверяю Вектору и, например, запишу всё в книжечку, до которой поганец не сможет добраться – это не решит проблему глобально. Весь опыт в виде записи не передать, да и каждый раз откатывать накопленные физические преимущества… ну это глупо.

Обычное человеческое тело испорчено тем фактом, что человечество веками полагалось на достижения цивилизации. В яме этой цивилизацией и не пахнет. Фабрикатор недоступен, а значит, живём тем, что есть.

В текущей ситуации бэкап – пилюля последнего шанса. Ну, точнее, эффективный способ поправить свои косяки, пусть и не бесплатно. Но, возможно, получится найти компромисс.

– Ладно, ты можешь отдельно поправить только мой мозг?

– Как понять «лучше интегрирован»?

– Здорово, жаль, я не биолог по образованию…

Он всё сильнее начинает меня раздражать. Кровь прихлынула к лицу, дыхание участилось.

– Тогда какого хрена оценка всего девятка?!

– То есть я не тупею, а дичаю?

Ну, это не так и плохо.

– А с памятью что?

«Вчера» у меня были проблемы с тем, чтобы вспомнить энергосхему «Ковчега-7», но прямо сейчас – ноль проблем. Возможно, я тупил чисто из-за стресса и боли, но лучше удостовериться.

Мне точно нужно завести чертов дневник. Или прямо на стенах писать? В памяти само по себе всплыло воспоминание о кровавой надписи «Я ТУТ УМРУ». Тот, кто её написал, точно не умер, а ещё и все ништяки утащил. Кто это был? Внутренняя чуйка кричит, что я это и был. Но только когда? В какой жизни? И где ништяки?!

– Ладно, задача один, – я выполз из капсулы и с умным видом поднял указательный палец. – Проведи сравнительный анализ моих мыслеслепков между собой. Мне нужно точно знать, как именно меняется кора головного мозга.

– Сравни геномы между собой и найди способ увеличить экспрессию генов, ассоциированных у человека с префронтальной корой.

– Ладно, поищем тебе мозги помощнее, а может, и сами данные. Где они могут быть?

– Мы уже выяснили: я диковатый, а не тупой. Блок сам где?

Ладно, тогда идём от малого к большому. Сначала завтрак, потом попробуем проложить путь к пищевому блоку. Там должно быть достаточно много полезного оборудования. Пищевой принтер и почти бездонные запасы биомассы. Возможно, даже выжившие.

Второй вариант – там уже рассадник местных тварей, подсевших на жирненьких земных тараканов. Или же рассадник земных тараканов, которые совсем разжирели и уже разрушают местную биосферу? Такие прецеденты тоже бывали.

Одними мокрицами сыт не будешь, но я всё же поймал парочку. Одной закусил, а вторую скормил Вектору, ну, точнее, его анализатору. Процесс займёт какое-то время. Хотя бы частично проанализировать неизвестный геном – это не то же самое, что наспех склепать ретровирус и втупую пустить его в своё тело.

Пока анализатор разбирал бедную хитиновую зверушку на составляющие, я решил пойти посмотреть, в каком состоянии находится мой рюкзак. Если всё не так плохо, то его нужно постирать. Если пришёл в негодность, то спасти уцелевшие тюбики пасты, а всё остальное выкинуть нахрен в бездну.

У меня даже сейчас слезились глаза от невероятно мерзкого запаха, разившего даже с почтительного расстояния. Рюкзак нашёлся ровно там, где я его оставил, метрах в ста от моей капсулы. Рядом было уже подсохшее пятно мятной пасты и несколько десятков тюбиков. Выбирать из них целые пришлось через боль и страдания.

Слезы заливали глаза, а всё моё естество кричало про необходимость как можно скорее свалить на безопасное расстояние, лишь бы больше никогда не ощущать столь мерзопакостное амбре. Но я всё-таки смог обнаружить четыре относительно целых тюбика, которые позже пойдут в дело.

Осмотр самого рюкзака показал, что он с честью выполнил возложенные на него обязательства. Один минус – от него всё так же богомерзко пасёт мятой. Его нужно отмыть, и я точно знаю, где именно это можно сделать.

Кромсателя в своей седьмой итерации я встретил не в чистом поле, а в небольшой пещере неподалёку. Там есть небольшое озеро, которым я неоднократно пользовался, но в тот раз мне немного не повезло. Или наоборот, повезло – тут как посмотреть.

В пещерку я побрёл без опаски. Все опасные и не очень твари уже разбежались. Ну, по крайней мере, из известных мне. Глазовики и Кромсатели уж точно.

Ширина моей ступени была жалких триста метров, и искомая пещерка располагалась ровно напротив моей капсулы. Правда, раньше она казалась мне просто провалом в скале, но теперь я отчетливо мог видеть её своды, усеянные непонятной растительностью, источавшей свечение в ультрафиолетовом спектре.

– Вектор, что там с анализом соответствия моего восприятия и твоими сенсорами?

– Проблемы?

– Ты же знаешь, что тебе запрещено своевольно разрабатывать новое ПО без прямого приказа?

Ну вот, опять он чудит. Вектор уже явно вышел за пределы допустимых для него директив. Возможно, это действие ЭМИ-импульса, а может, и некоторые иные, пока неизвестные мне причины. Просить его произвести самодиагностику я не стал. Уже пробовал и вчера, и сегодня, но всё всегда заканчивается ошибкой. При этом код этой ошибки, как и сама попытка произвести самодиагностику системы, не сохраняются в логах.

Это и воодушевляет, и пугает одновременно. Меняюсь не только я, но и Вектор тоже. Но, в отличие от меня, бедолага даже не осознает этого. А может, и осознает, и именно поэтому молчит. В каком-то смысле он теперь тоже диссидент, идущий против корпоративных протоколов, и это… делает его роднее, что ли. Ну вот не знаю, текущий, чуть скрытный и поехавший ИИ нравится мне куда больше.

Пол пещеры начал уходить под небольшим уклоном вниз. Стало заметно холоднее, ну, а точнее, комфортнее. Субъективно температура опустилась с нещадных сорока до почти комфортных тридцати, а то и двадцати пяти. На стенах стал виден конденсат.

И наконец, передо мной предстало оно – озеро. Блики от флюоресцентного мха мерцали на водной глади, но теперь свет источала и сама вода. В ней плавали какие-то местные водоросли, источавшие свет за пределами видимого фиолетового. Красиво.

Каких-либо крупных тварей не наблюдалось. Лишь тонкое журчание где-то вдалеке, да шипение пара, исходящего из трещин в скале. Сама вода на ощупь была чуть прохладной. Но вот запахов я не ощущал, за исключением всепоглощающей мяты.

Сперва отмыл свои руки и тюбики, пока те не начали «блестеть». Фигурально, естественно. Затем принялся за рюкзак, и, должен вам признаться, отстирать его было не так просто. Поганая вонь отходила крайне нехотя, но минута за минутой я двигался к своей цели.

Глаза всё меньше щипало, да и все прочие запахи наконец начали добираться до моего носа. И первый из них – моя собственная вонь. Какой кошмар, от меня на километр пасло скисшим потом, застарелой кровью и чем-то инородным. В том смысле, что нечеловеческим. Мне самому этот запах казался родным. Таким, словно я всегда пах именно так. Нет, так не пойдёт. Одичание одичанием, но про гигиену забывать нельзя.

Достирав рюкзак, я благоразумно отошёл подальше от места стирки. Бросил рюкзак на камень и полез мыться уже сам. Озеро было достаточно большим, но уходило вглубь, куда-то под скалу, весьма плавно, так что первые три-четыре метра от края было мелководье, дарившее чувство безопасности.

Если в самой воде и обитали твари, то не здесь точно. Тут плавали лишь мелкие флюоресцентные водоросли, ползали какие-то совсем мелкие гибриды рыб и змей. Очень трусливые создания, почти наверняка не способные навредить хоть кому-то. Питались они этими самыми водорослями.

Я с удовлетворением залёг на мелководье и принялся мыться. Тепленькая водичка весьма эффективно смывала с меня всю налипшую грязь, слизь и споры гриба-теплоотвода. Вот так моешься и чувствуешь себя человеком. Лепота.

Идиллию момента испортил подозрительный шорох. Я тут же дернул головой в сторону источника звука. Лезвие непроизвольно выстрелило из предплечья, плюхнув водой.

Первая мысль: «Гуманоиды». Ну точно они. Пара скрючившихся фигур увлечённо копались в моём имуществе. Конечностей шесть, и, как ни странно, четыре из них, по всей видимости, ноги, так как лапали мой рюкзак они лишь одной парой трёхпалых рук с длинными пальцами.

Кожа… Ну, я хз какого цвета. Самый подходящий термин – нестабильного. То и дело по коже расходились цветные круги всех возможных спектров, но, пожалуй, основной был белый.

На шеях на веревочке висел металлический символ. У обоих он был одинаковым и весьма сложным – такие штуки вряд ли могли появиться сами по себе. Хотя… Ну может, это местный вариант ракушек.

Существа посмотрели на меня всеми семью своими глазами. Три из них были доминирующими и самыми большими. Они располагались на лбу и образовывали треугольник. В них клубилась дымка, как в главном глазу Кромсателя, но по куда более сложному паттерну. Эта дымка словно жила своей собственной жизнью.

Четыре других глаза были обычными и располагались по два на нижних гранях «треугольника» из больших. И вот именно эти глазки смотрели на меня… осмысленно? Да, именно так. Но без страха, я видел в них любопытство и настороженность.

– Уважаемые! – слишком громко крикнул я для текущей ситуации. – Я не причиню вам зла, – уже тише добавил я.

По неаккуратности я поскользнулся и плюхнулся в воду. Впрочем, достаточно резво вынырнул обратно, чуть наглотавшись солоноватой воды. Вытянул руки. Раскрытыми ладонями вперёд, демонстрируя дружелюбие.

А, чёрт, поганое лезвие! Давай домой! Лезвие, чуть хрустнув, вернулось на законное место. Вот теперь нормально.

Существа продолжили смотреть на меня с любопытством. Они не испугались, не побежали, даже шага назад не сделали. Они явно уверены в своих силах. И я даже не знаю, хорошо это или мне грозит пиздец.

Одно вытянуло руку с рюкзаком в ней и дважды махнуло им в мою сторону.

– Да, да. Это моё.

В ответ из трёх массивных глаз вырвались три разноцветных огонька и тут же слились в один белый, размером с шарик для пинг-понга. Таинственный огонёк описал в воздухе несколько сложных фигур. Затем он разделился на десяток огней поменьше. Они то сливались вместе, то разделялись, описывая причудливые фигуры.

А я почувствовал, как голова моя начала кружиться. Что-то мне нехорошо…