На Кавказе в качестве наказания женщинам остригают волосы — нарочито некрасиво и неаккуратно. Делают это, чтобы продемонстрировать свою власть или заставить носить платок. Поводы могут быть самые разные: опоздание домой на 10 минут, подозрение (!), что были неподобающие разговоры с мальчиками, — да всё что угодно.

Эта символическая практика лишения женщины достоинства и силы, кажется, была всегда. Это унижение, попытка опозорить, пристыдить, показать свою власть.

Но сегодня мы хотим рассказать вам об одном из наших недавних удачных кейсов. Это Алина из Ингушетии, 22 года. Родственники избили её и заперли дома, узнав, что у неё есть парень.

Из комнаты Алина практически не выходила. Иногда мать шла в комнату к Алине выплеснуть своё возмущение. “Она материла меня, кидала в меня вещи, – вспоминает Алина. – Раз зашла очень злая, кричала, мол, ты не моя дочь, ты ш…, принялась меня бить, а после взяла ножницы и начала очень коротко отстригать мои волосы. Я была уже морально убита, и просто ждала, когда все закончится. Когда она вышла, я пошла в ванную и увидела, что я почти лысая”.

Проблему с оглаской, а заодно и с непослушанием дочери, мать Алины решила просто: спустя месяц привела в дом жениха — на 16 лет старше Алины, разведённого и с ребёнком. Историю невесты он знал во всех деталях (мать Алины рассказала) и полагал, что девушка должна быть ему благодарна по гроб жизни, ведь он “дал ей шанс”.

Через пару месяцев замужества Алина обратилась к нам. И скоро в московскую квартиру, где она жила с матерью и мужем, приехал адвокат и наряд полиции по заявлению о насильственном удержании девушки.

Мать Алины в переписке с “Марем” настаивала, что остриженные волосы — это “самое малое”, что она могла сделать, и о таком муже, что она нашла для дочери, “можно только мечтать”.

Она, наверное, не знала, что мечтать можно о другом. О том, чтобы тебя, совершеннолетнюю, не держали дома взаперти. О том, чтобы тебя не избивали и не отрезали тебе волосы. О том, чтобы ты выходила замуж за кого хочешь, или не выходила вовсе.

Алина, собиравшаяся бежать тайком, ушла демонстративно. Наращенные локоны она сняла через девять дней после вызволения.