Интервью: триллеры, 90-е и шарлатаны-целители /Даниил Белинский/
Я уже упоминала, что решила попробовать новые форматы для литературного блога, в том числе интервью.
Поскольку я сама барахтаюсь в самиздате Литреса — соответственно, на Литресе читаю больше всего, и именно здесь нахожу интересные книги. Учитывая нынешнее засилие ИИ-текстов (поверьте, их уже безумно много), считаю своим долгом поддержать настоящих живых авторов, которые пишут от души, поэтому обзоры и интервью у меня были и будут в первую очередь именно с такими людьми.
И сегодня у нас в гостях — Даниил Белинский, автор триллеров. Приятного чтения :)
***
* Добрый день, Даниил! Представьтесь, пожалуйста
Здравствуйте, Марина и подписчики канала!
Здравствуйте, Марина и подписчики канала!
Я являюсь автором романа «Ассистентка» и трёх романов из серии «Где никто не...». Пишу второй год, в основном в жанре хоррор-триллеров. Иногда ухожу в ответвления — реалистичную прозу или чёрную комедию, но всегда придерживаюсь триллерной составляющей.
* Сегодня у нас разговор о романе «Ассистентка». Необычный жанр для вас — реализм, психологический триллер и никакой мистики.
Конечно, ваши мистические триллеры более популярны (да и мне они нравятся), но к «Ассистентке» у меня профильный интерес: я по образованию религиовед, поэтому тема гаданий и целительства, мошенничества и человеческой психологии — мой конёк :) Так что читать о том, как героиня строит свою «экстрасенс»-империю, было интересно.
Развал СССР и «лихие 90-е», экстрасенсы и Дальний Восток (события романа происходят в Хабаровске). Почему именно такой выбор?
Жанр действительно необычный для меня. Реализм, психологический триллер в СССР и преступные группировки — штука нишевая, но как раз поэтому и интересная. У нас полно романтизированных историй про лихие 90-е, а вот показать настоящую грязь того времени решаются немногие. Тем более если в центре женщина.
Жанр действительно необычный для меня. Реализм, психологический триллер в СССР и преступные группировки — штука нишевая, но как раз поэтому и интересная. У нас полно романтизированных историй про лихие 90-е, а вот показать настоящую грязь того времени решаются немногие. Тем более если в центре женщина.
Сюжет крутится вокруг Василисы — умной, образованной девушки, которая попадает в страшную ситуацию, оказывается в колонии и должна пережить четыре года. Именно женскую колонию я старался показать максимально честно. То, что там происходило в те годы, — настоящий кошмар, и об этом, увы, почти никто не пишет.
После освобождения Василиса вынуждена крутиться в околобандитских кругах. Она хочет мести и выстраивает свой план. При этом в книге почти нет привычных разборок и перестрелок, а потому к криминальным боевикам ее можно отнести с натяжкой. Героиня почти всегда остается в тени и действует чужими руками.
Хабаровск для такой истории подошел идеально. Там было много группировок, громкие конфликты, дележка предприятий. В основе романа лежат реальные события и реальные люди: семья Ресиных (аналог авторитета Мирного), ОПГ «Общак», Виктор Киселёв, «Спортсмены». А еще настоящие места и даже даты, которые в точности совпадают с теми событиями.
* Что вас вдохновило на целый роман?
Вопрос любопытный. На роман меня подтолкнуло много всего, но одна история особенно.
Вопрос любопытный. На роман меня подтолкнуло много всего, но одна история особенно.
Где-то в 2008—2010 годах, еще совсем зеленым подростком, я ждал электричку на площади трех вокзалов. Ко мне спокойно подошел солидный мужчина с микрофоном и какими-то электроприборами. Представился сотрудником «первого канала» и сказал, что меня прямо сейчас снимает камера, а уже в понедельник покажут по телевизору. Я стоял в полном шоке и искал глазами эту камеру, а он тем временем предложил купить фен с невероятной скидкой.
Я растерялся и, естественно, купил. За 1300 рублей — по тем временам деньги ого-го. Уже в электричке открыл коробку и подумал: «А нафига мне, собственно, этот фен?» Лучше бы эти деньги просто потратил в «Макдоналдсе». Это был китайский ширпотреб, пластик буквально разваливался в руках, а история про телепередачу оказалась обычным крючком.
В «Ассистентке» Василиса тоже мошенница, как и ее наставник Бирюза. А люди, которые попадали к ним в ловушку, — такие же обычные, как мы с вами. Как и те, кто верил тогда Кашпировскому или Чумаку. Только мои герои куда более приземленные. Они не устраивали операции без наркоза в прямом эфире, как в том телемосте «Киев — Тбилиси» 1988 года, что, кстати, у меня тоже вызвало шок.
* О-о, у меня тоже была история в начале 2000-х — в Апрашке (Апраксин двор — знаменитый вещевой рынок в центре Петербурга). Я приехала за джинсами, а в итоге отдала деньги, чтобы «поучаствовать» в какой-то мутной лотерее. При этом я вроде и понимала, что это очевидный лохотрон, но «ради прикола» дала им купюру — и только после этого сообразила, что обратно мне её не отдадут.
* О-о, у меня тоже была история в начале 2000-х — в Апрашке (Апраксин двор — знаменитый вещевой рынок в центре Петербурга). Я приехала за джинсами, а в итоге отдала деньги, чтобы «поучаствовать» в какой-то мутной лотерее. При этом я вроде и понимала, что это очевидный лохотрон, но «ради прикола» дала им купюру — и только после этого сообразила, что обратно мне её не отдадут.
Период 1980-90-х запомнился всем. Каким он был для вас? Ваша семья сталкивалась с темами, которые вы поднимаете в романе, — криминал, разборки, убийства?
Благо, ни разборок, ни криминала, ни, тем более, убийств не было. Ничего такого, если не считать домушников, которые в 1996 году влезли в нашу квартиру на первом этаже и вынесли все ценное, пока мы были на морском отдыхе у Азовского моря. Тех товарищей так и не нашли, а я лишился любимого видеомагнитофона (светлая ему память).
* А что насчёт целительства?
Банки в нашей семье у телевизоров не ставили, всякими целебными свойствами не заряжали, эзотерики тоже удалось избежать. Наверное, именно поэтому в романе я подошел к теме целительства и гадания с чистой головой и непредвзято. Будь то банки, чакры или коллективные потери сознания по щелчку пальцев на экранах телевизоров — для меня это не что иное, как типичное мошенничество, как и появившийся в 1994 году МММ, и прочее.
* А что насчёт целительства?
Банки в нашей семье у телевизоров не ставили, всякими целебными свойствами не заряжали, эзотерики тоже удалось избежать. Наверное, именно поэтому в романе я подошел к теме целительства и гадания с чистой головой и непредвзято. Будь то банки, чакры или коллективные потери сознания по щелчку пальцев на экранах телевизоров — для меня это не что иное, как типичное мошенничество, как и появившийся в 1994 году МММ, и прочее.
Хабаровский краевой театр драмы, где в первых главах происходит представление псевдо-целителя Бирюзы
* Место действия «Ассистентки» — Хабаровск. Для вас это хорошо знакомое пространство или экзотический условный город?
В Хабаровске я был всего пару раз в юности на сборах, так что город знаю слабо. Для меня это скорее условное пространство, но привязанное к реальным событиям тех лет — именно они и стали основой для сюжета.
* В целом что думаете о Дальнем Востоке? Он сильно отличается от европейской России?
Я убежден, что да. И в 90-е так было, и сейчас остается. Дело не только в менталитете, климате или многонациональности, но и в инфраструктуре. Она там живет по своим законам — во многом из-за расстояний и оторванности от центра. При этом история Дальнего Востока не менее многослойная и интересная, чем у европейской части. Освоение, соседство с Китаем и Японией — это тоже пару раз упоминается в романе.
В Хабаровске я был всего пару раз в юности на сборах, так что город знаю слабо. Для меня это скорее условное пространство, но привязанное к реальным событиям тех лет — именно они и стали основой для сюжета.
* В целом что думаете о Дальнем Востоке? Он сильно отличается от европейской России?
Я убежден, что да. И в 90-е так было, и сейчас остается. Дело не только в менталитете, климате или многонациональности, но и в инфраструктуре. Она там живет по своим законам — во многом из-за расстояний и оторванности от центра. При этом история Дальнего Востока не менее многослойная и интересная, чем у европейской части. Освоение, соседство с Китаем и Японией — это тоже пару раз упоминается в романе.
* Вы раньше сталкивались с информацией об этих реалиях — ОПГ Хабаровска, быт женских колоний? Или для «Ассистентки» погружались в тему с нуля? Откуда брали информацию?
Не сталкивался, честно говоря. Даже когда бывал в Хабаровске на сборах, ни разу не слышал про местные группировки, хотя оно и понятно, времена уже были другие. Но тренер нас предупреждал, чтобы в свободное время не разгуливали где ни попадя: местные ребята московских не особо жаловали.
Не сталкивался, честно говоря. Даже когда бывал в Хабаровске на сборах, ни разу не слышал про местные группировки, хотя оно и понятно, времена уже были другие. Но тренер нас предупреждал, чтобы в свободное время не разгуливали где ни попадя: местные ребята московских не особо жаловали.
Смотрящий "Общака" Виктор Киселёв (вы не смотрите, что здесь на фото он моргнул, в романе он вполне красавец-мужчина :))
Так что для романа пришлось погружаться в тему с абсолютного нуля. Про ОПГ разбирался в основном через видеоматериалы, и по дальневосточным ТГ каналам нашлось немного исторических сводок организованной преступности региона: как строилась иерархия, какие цели преследовались, какая у всего этого была своя внутренняя идеология. Это помогло понять логику того мира изнутри, а не просто пересказывать голые факты.
С колонией всё гораздо сложнее. Информации о женских зонах в принципе не так много, а если говорить конкретно про ИК-12 — тем более. Я собирал материал буквально по частичкам: где-то видеоотрывки, где-то из открытых источников. Затем сплетал это с общеизвестными фактами о системе ФСИН тех лет, чтобы получилась цельная и честная картина. Именно поэтому главы с женской колонией были самыми сложными для написания.
ИК-12 в Заозерном существует по сей день
* Вопрос, который интересует меня ещё с вашего романа «Где никто не слышит». Сложно писать о героинях-женщинах? Выстраивать их мотивы, восприятие? И вообще, почему именно женщины? Мне казалось, что в «мужских жанрах» типа ужасов и триллеров царит атмосфера эдакого литературного барбершопа со слоганом «наше пространство — только для мужчин» (во всяком случае, в самиздате)
Мои протагонисты не исключительно женщины, но да, перевес имеется. Лично мне кажется, что женщины слабее мужчин в определенных ситуациях, но и значительно сильнее во многих других. Например, в «Где никто не слышит» Оля хоть и местами неприятный, и физически слабый персонаж, но именно она часто оказывается здравым смыслом и ведущим звеном. В «Ассистентке» Василиса поначалу разбита, а к концу проявляет гибкость мышления и начинает манипулировать происходящим совсем не так, как это делают мужчины.
Мои протагонисты не исключительно женщины, но да, перевес имеется. Лично мне кажется, что женщины слабее мужчин в определенных ситуациях, но и значительно сильнее во многих других. Например, в «Где никто не слышит» Оля хоть и местами неприятный, и физически слабый персонаж, но именно она часто оказывается здравым смыслом и ведущим звеном. В «Ассистентке» Василиса поначалу разбита, а к концу проявляет гибкость мышления и начинает манипулировать происходящим совсем не так, как это делают мужчины.
Выстраивать мотивы, психологию и восприятие, конечно, сложно. Но именно поэтому и интересно. В новой книге «Катя будет умирать, Катя будет убивать» протагонистка получилась самой глубоко проработанной с точки зрения травм и психологии.
Что касается «барбершопа» в жанре — да, мужчины там, скорее всего, преобладают. Но это не догма. Я уверен, если дать женскому персонажу убедительную психологию и живую реакцию на происходящее, он может оказаться куда интереснее типичного мужчины в той же среде.
* Многие ваши героини сталкиваются с насилием (мрачный жанр обязывает). Сложно поставить себя на их место? Ведь нужно описать ситуацию с позиции не крутого мужчины, который на равных бьёт морды плохим парням, а уязвимой и физически слабой женщины, которая не может сопротивляться. А потом ещё и прочувствовать психологические последствия.
* Многие ваши героини сталкиваются с насилием (мрачный жанр обязывает). Сложно поставить себя на их место? Ведь нужно описать ситуацию с позиции не крутого мужчины, который на равных бьёт морды плохим парням, а уязвимой и физически слабой женщины, которая не может сопротивляться. А потом ещё и прочувствовать психологические последствия.
Да, сложно. Особенно когда пишешь не про «крутого парня, который всех раскидал», а про человека, у которого физически почти нет шансов. Здесь нельзя спрятаться за привычными приемами силовых клише.
Я стараюсь не столько поставить себя на их место, сколько максимально точно представить состояние: страх, беспомощность, стыд, злость, которая потом никуда не девается. Физическую слабость описать, естественно, проще. Гораздо труднее — то, что остается после. Как это сидит в голове, как меняет отношение к себе, к людям, к собственному телу и общему восприятию.
Мне, как автору, важно не скатываться ни в эксплуатацию темы насилия, ни в излишнюю жесткость ради жесткости. Поэтому я много внимания уделяю последствиям.
* Ваш новый роман «Катя будет умирать, Катя будет убивать» посвящён бывшей жене Марии. Она читает ваши произведения? Как относится к вашему творчеству?
Наверное, будет правильным сказать, что роман посвящен не только бывшей супруге, но и отцу. В этом году судьба лишила меня обоих значимых людей.
Наверное, будет правильным сказать, что роман посвящен не только бывшей супруге, но и отцу. В этом году судьба лишила меня обоих значимых людей.
Они оба помогали мне на самых первых этапах, и я им за это очень благодарен.
Читает ли Мария сейчас мои книги — честно, не знаю. Но даже если нет, ее участие в становлении творчества для меня по-прежнему много значит.
* А вы наглядно сталкивались с проблемами своей героини Кати — расстройство пищевого поведения (дефицит веса), ОКР, приём антидепрессантов? Почему решили дать Кате такие черты?
С расстройством пищевого поведения не сталкивался, а вот ОКР и приём антидепрессантов знакомы ближе. В тяжёлые периоды жизни их принимала моя жена, и я видел изнутри, как это работает — как непросто человеку вообще признать, что ему нужна такая поддержка, и как мучают навязчивые тревожные мысли.
* А вы наглядно сталкивались с проблемами своей героини Кати — расстройство пищевого поведения (дефицит веса), ОКР, приём антидепрессантов? Почему решили дать Кате такие черты?
С расстройством пищевого поведения не сталкивался, а вот ОКР и приём антидепрессантов знакомы ближе. В тяжёлые периоды жизни их принимала моя жена, и я видел изнутри, как это работает — как непросто человеку вообще признать, что ему нужна такая поддержка, и как мучают навязчивые тревожные мысли.
В романе Катя через многое прошла, и эти черты для неё — не случайный набор диагнозов для драматического эффекта, а логичное следствие её истории. Мне хотелось, чтобы это выглядело правдиво, а не как «фишка» персонажа для остроты сюжета. ОКР и дефицит веса у Кати — это то, как её психика перестроилась под тяжестью пережитого, особенно после «предательства» Саши.
* Вернёмся к одному из ваших первых романов — «Где никто не слышит». Мне он запомнился, и я даже написала отзыв в своё время (в ТГ здесь)
* Вернёмся к одному из ваших первых романов — «Где никто не слышит». Мне он запомнился, и я даже написала отзыв в своё время (в ТГ здесь)
мой мудборд для романа "Где никто не слышит"
Но вы теперь называете его посредственным.
Поделитесь опытом: вот написал человек роман — и как ему самому понять, что роман «посредственный»? Как вы для себя это определяете?
Вопрос хороший. Но тут, наверное, дело ещё и в некотором идеализме с моей стороны. Каждый новый роман, даже если он объективно сильнее предыдущего, для меня выглядит хуже, чем ещё ненаписанный — тот, что живёт пока только в голове и там же кажется идеальным.
Поделитесь опытом: вот написал человек роман — и как ему самому понять, что роман «посредственный»? Как вы для себя это определяете?
Вопрос хороший. Но тут, наверное, дело ещё и в некотором идеализме с моей стороны. Каждый новый роман, даже если он объективно сильнее предыдущего, для меня выглядит хуже, чем ещё ненаписанный — тот, что живёт пока только в голове и там же кажется идеальным.
Но если отбросить этот идеализм, «Где никто не слышит» я называю посредственным скорее потому, что вижу теперь все швы: где не хватило опыта, где сделал бы иначе, но тогда упустил. Когда писал, мне казалось — вот она, вершина. А сейчас смотрю и вижу ученическую работу, пусть и вполне честную.
А субъективную посредственность для себя, наверное, определяю так: если, перечитывая свой текст спустя время, не морщусь хотя бы пару раз — либо ничему не научился, либо просто вру себе.
* И напоследок поделитесь с нами каким-нибудь секретом :) Случай из жизни, за который стыдно до сих пор, guilty pleasure или странный писательский ритуал?..
Секретам не поделюсь, ритуалов нет, но вот случай один имеется. Как-то раз, лет в 10, я чуть не стал профессиональным вором.
* И напоследок поделитесь с нами каким-нибудь секретом :) Случай из жизни, за который стыдно до сих пор, guilty pleasure или странный писательский ритуал?..
Секретам не поделюсь, ритуалов нет, но вот случай один имеется. Как-то раз, лет в 10, я чуть не стал профессиональным вором.
В набитой под завязку электричке, после тренировки, возвращался с бабушкой домой. И задумал её разыграть. Будучи зажатым со всех сторон и почти не имея возможности пошевелиться, я решил не глядя вытащить из её сумки кошелёк, а потом посмотреть, как бабушка обнаружит пропажу и перепугается. И вот я уже расстёгиваю молнию, нащупываю кошелёк, как получаю по руке удар, и сильный такой. Как раз открылись двери, все начали выходить. И через рассосавшуюся толпу я вижу, что чуть не залез в сумку к незнакомой женщине. Я, если честно, перепугался до чёртиков. Женщина что-то поняла по моему лицу, сжалилась и промолчала, а я выбежал из электрички и решил больше так не шутить.
Вором, слава богу, не стал.
* Даниил, спасибо, что были с нами сегодня, и спасибо за ответы!
Пользуясь случаем, спрошу: когда ждать ваш следующий роман? Есть ли уже планы?
Есть задумка, но вдаваться в подробности не стану. Скажу только, что планируется что-то похожее по атмосфере на «Где никто не слышит», но более глубокая и масштабная история, где безымянным персонажам придётся преодолеть огромный путь по железнодорожным путям в холодном сеттинге постапока и справиться с внешними и внутренними угрозами.
Вором, слава богу, не стал.
* Даниил, спасибо, что были с нами сегодня, и спасибо за ответы!
Пользуясь случаем, спрошу: когда ждать ваш следующий роман? Есть ли уже планы?
Есть задумка, но вдаваться в подробности не стану. Скажу только, что планируется что-то похожее по атмосфере на «Где никто не слышит», но более глубокая и масштабная история, где безымянным персонажам придётся преодолеть огромный путь по железнодорожным путям в холодном сеттинге постапока и справиться с внешними и внутренними угрозами.
***
На этом наш разговор с Даниилом подошёл к концу, и здесь я оставлю ссылку:
Поглядим, каких ещё интересных авторов удастся заманить на интервью, а на сегодня всё, спасибо, что были с нами!
как обычно,
STAY CALM
AND READ BOOKS ♡
интервью
книги
что почитать