Наконец-то заменила обложку для «Кошкиного дома».

Долго я была недовольна прежней — стоковым фото, где роль констебля исполнял лифтёр (в очередной раз повторюсь, что проблема в авторских правах, которые требует Литрес, поэтому выбор изображений ограничен)

Но теперь на дворе не 21-й, а 24-й год, и в качестве обложек принимают картинки от нейросети, ура, поэтому я взялась менять.

"Кошкин дом" — это милая романтическая история про застенчивую пожилую леди и констебля, похожего на Джона Китса. На Литресе она выложена как рассказ в духе "старой доброй Англии" (фанфики там запрещены), но на Фикбуке можно прочитать, что это фанфик по игре "We happy few" (основное отличие — в фанфик-версии у героев есть маски, упоминается радостин и ещё пара реалий из игры).

К сожалению, если не знать, что фамилии всех героев взяты из игры (а не произвольно выдуманы автором), то теряется и суть шутки о том, что суровые констебли носят фамилии художников-прерафаэлитов, и глубинный смысл момента, когда один из них случайно упоминает немецкое слово "кунштюки" (в игре Англия была оккупирована немцами в 40-х, поэтому фраза "О, констебль, вы знаете немецкий?" повисает в воздухе и вызывает такую неловкость у всех присутствующих)

Итак, игра. "We happy few" — антиутопия про английский город 1960-х годов, в котором все жители обязаны носить улыбающиеся маски и принимать радостин — пилюли, делающие людей слабоумно-счастливыми и заодно стирающие им память. Главный герой Артур Гастингс работает "редактором" — то есть цензором, —  он вырезает из старых газет все статьи, которые могут натолкнуть читателей на "несчастливые" мысли и заставить их усомниться в идеальной картине мира. Встретив в одной из статей упоминание своего старшего брата, которого он почти не помнит, Артур отказывается принимать радостин и начинает выяснять, что же это за "очень плохая вещь", которую сделали жители во время немецкой оккупации 40-х годов и которую теперь они так стараются забыть.

В игре людей, которые не принимают радостин, называют "отказчиками", и за ними охотятся констебли — высокие мужики безумно-угрожающего вида, которых даже вынесли на обложку

По ним, конечно, есть много артов разной степени эротичности :)

Забавные пожилые леди в игре далеко не такие милые, как кажется на первый взгляд, они активно сотрудничают с констеблями и при случае натравят их на игрока.

"Кошкин дом" — это миссия, в которой игроку нужно пробраться в пансионат Томазины за статуэткой кошки. В пансионате живёт целая толпа этих старушек, и у них в холле, если не путаю, стоит полицейская "будка", откуда в случае тревоги набегут констебли и забьют игрока дубинками. Однако если не попадаться старушкам на глаза, то можно подслушать, как за чаем они, томно ахая, обсуждают внешние достоинства констеблей, их крепкие мужественные руки и т.п. Вот этот-то момент и вдохновил меня на романтическую историю.

Однако ясно, что на Литресе, Литмаркете, Литнете и так далее читатели в основном не знают о такой игре, поэтому, если показать им обложку с персонажами оттуда, никто не поймёт, что это за романтическая пара из полицая с безумной улыбкой и старушки, да ещё и в масках.

Вот такая вот задача, на основе которой я и стала генерировать варианты. Начала с "реалистичного констебля". По мнению нейросетки, в жизни констебли из We Happy Few могли бы выглядеть вот так:

Даже милашки (на фоне игрового прототипа). Униформа быстро "уехала" в сторону пилотов, почтальонов и так далее, но не суть.

Дальше на основе этого сотворила пару:

Осталось из данной пары сделать более реалистичное изображение и пожилую леди. Это оказалось сложно. Я ДОЛГО добивалась дамы старше, чем 30, но младше, чем 100 (в последнем случае безумная улыбочка её молодого кавалера производила ещё более безумное впечатление)

Результат:

Скажу честно — сомневалась. Был соблазн поставить на обложку вариант с дамой "слегка за сорок". Но в итоге решила, что если в тексте речь про пожилую леди (именно такого возраста), то и нечего идти на поводу у глянцевых обложек СЛР с 18-летними девственницами.

Помимо обложки ещё поменяла текст в финале, потому что там было какое-то многозначительное «шуршание одежды» и «поскрипывание кровати», которое можно было трактовать весьма фривольно, а на самом деле подразумевались невинные поцелуи: