#романтика

#остросюжетный_любовный_роман

#социальная_фантастика

Два года назад Лета выжила в Потопе, когда море снесло дамбу и обрушилось на город. Два года она молчала о том, что видела в тот день.

А теперь симпатичный парень из чужой банды предложил Лете необычную работу — сыграть его девушку.

Зачем ему нужны фиктивные отношения? Лета мечтает увидеть в этом предложении нечто большее…

Но можно ли любить на улицах, где все привыкли воевать?

* Пост 1 *

* Пост 2 *

Эх, вот сложно у меня идёт публикация важных и значимых историй, потому что я обожаю их редактировать и бесконечно улучшать :-|

И здесь я думала, что всё уже готово, а теперь поменяла название главы 1: не "Южный завод", а "ЦММ" (так называется эта заброшенная локация, где незнакомец вытащил Лету из пожарного колодца) 

В этот момент глаза опять защипало и заволокло слезами, Лета сморщилась от боли, непроизвольно подняла руку, чтобы потереть…

— Не трожь! — бросил парень. Снял со спины рюкзак, чем-то зашуршал. — Руки дай.

Лета, подслеповато щурясь, разглядела у него в руках литровую бутылку. Внутри плескалось прозрачное содержимое. При мысли о том, что это питьевая вода, у Леты аж в горле пересохло от желания: девушка вдруг остро почувствовала, насколько после кислой жижи из пожарного колодца её мучает жажда.

Подставила исцарапанные ладони. Парень полил. В первые секунды ранки защипало.

— Пить можно? — уточнила Лета на всякий случай.

— Ага.

Девушка протёрла глаза, затем всё лицо. Когда парень налил ещё, выпила с жадностью, слизнув с ладоней даже капли. Кажется, выпила бы целую пятилитровую канистру.

Но парень больше не предложил. Присел к плотно набитому рюкзаку и начал упаковывать туда бутылку. Правильно, нечего раскидываться ресурсами, и так щедро поступил. Лета вдруг обратила внимание, что сирены больше не слышно. Вокруг царила тишина — ни человеческих шагов, ни пения птиц, вообще ничего. Только парень перед ней шуршал вещами в рюкзаке.

Лета ненавязчиво оглядела его, пока он отвлёкся. Чёрный цвет банданы явно шёл к его загорелой коже, усыпанной веснушками до такой степени, что они встречались даже на лбу. Коротко бритые волосы были тёмные, с рыжим отливом. Лета покопалась в памяти, надеясь на чудо, — вдруг всё же всплывёт знание о каком-нибудь Рыжем из шоблы Лешего. Но чуда, конечно, не произошло: даже в своём районе, где жила с детства, Лета знала в лучшем случае треть людей, а район Лешего на другом конце города, да и людей у него больше. К тому же очевидно, что парень мелкий — лет восемнадцать, как и ей. В таком возрасте он наверняка всего лишь рядовая шестёрка, с чего бы ей про него слышать?

Но в том, что парень состоит в шобле, Лета была почти уверена: по его хозяйским повадкам, чётким уверенным действиям, а также по специфической «крутой» манере речи — расслабленной, тягучей, когда часть звуков проглатывается, словно говорящему лень тратить на них своё драгоценное время. Лета покосилась на левую руку парня, надеясь увидеть тыльную сторону запястья — обычное место для татуировки шоблы, — но под рукавом было не видно.

В этот момент парень закончил паковать рюкзак, и Лета торопливо отдёрнула взгляд от его руки, чтобы скрыть своё неподобающее любопытство. Она-то сама не в шобле. то есть, говоря по-простому, её уровень в социальной иерархии — «никто и звать никак».

Парень поднялся, и Лета, инстинктивно реагируя на движение, взглянула ему в глаза. Успела подумать, что они красивые — словно бы насмешливые, с приподнятыми уголками, как у того эльфа-проказника из её любимой книги сказок.

…И тут в глубине этих светло-карих глаз мелькнули солнечные блики — две жёлтые искры.

Эти лишь на мгновение сверкнувшие искорки оказали на Лету очень странное воздействие — её словно оглушило. Загипнотизировало. Весь мир исчез, сузился — до карих глаз перед ней, в которые Лета и уставилась, приоткрыв губы в радостной полу-улыбке.

Парень в ответ посмотрел настороженно. Зыркнул по сторонам — на что это она так лыбится? — но вокруг не было ничего, заслуживающего радости.

— Ты чё?

От звука его голоса Лета вздрогнула, пришла в себя — но лишь затем, чтобы потянуться обеими руками к его лицу. Парень недоуменно нахмурился, отклонился назад, но Лета, не обращая внимания на его реакцию, всё же дотянулась и беспардонно сдёрнула с него бандану. С жадностью оглядела открывшиеся черты. Веснушки были рассыпаны всюду — и на подбородке, и на носу, и на скулах. На правой скуле к тому же обнаружился свежий синевато-бордовый синяк. Но больше всего внимание Леты привлекли губы парня: их приподнятые уголки, казалось, были готовы в любой момент сложиться в ироничную усмешку. И Лета знала, что уже видела эту усмешку раньше — бессчётное количество раз.

Её собственная улыбка стала мечтательной, словно девушка увидела перед собой давно потерянного друга и от счастья не верит своим глазам. Вглядываясь в лицо парня восторженно распахнутыми глазами, она выдохнула:

— Ни… чё…

Однако парня её экзальтация очевидно не обрадовала, и он разочарованно закатил свои красивые эльфийские глаза.

— Вот бля. — Он постановил сам с собой: — Шибанутая. Ясен хрен, кто ещё полезет в Лужу. О-ой…

Он одной рукой сжал челюсть Леты и бесцеремонно повернул её голову к солнечному свету, а другой оттянул левое веко, вглядываясь в зрачок.

— Пусти! — девушка попыталась вывернуться, но это не удалось. — Ничего я не шибанутая. Просто думала, что там неглубоко.

— Пф, «думала» она! — презрительно усмехнулся парень. — Думала-думала и в пожарку влезла. Вот молодец. — Сосредоточенно оглядев её лицо, цыкнул. Но всё же наконец-то отпустил. — Звать как?

Лета на всякий случай отступила на шаг.

— Ты меня не знаешь?

Парень по-прежнему смотрел ей в глаза.

— А должен?

— Лета. Лета с Третьей линии, — она выдавала торопливо, таким тоном, словно была уверена, что имя ему знакомо. — Александэр.

Однако парень после короткого раздумья качнул головой.

— Впервой слышу.

— И… — нерешительно выдохнула она упавшим голосом, указала пальцем на своё лицо, — так не знаешь?

— Неа, — прозвучало быстро и уверенно.

— Ясно... — Из девушки словно вынули батарейку: она вся потускнела, плечи повисли, печальный взгляд опустился к земле. — Извини.

— С чего я должен тя знать? Виделись где?

Лета бросила ещё один быстрый взгляд на лицо парня — словно бы с последней надеждой… И покачала головой.

— Я просто ошиблась.

— Мм. — Парень помолчал. — С Щучек, значится. И кто ж у вас там мичман, на Третьей линии?

Вот же чёрт… Лете захотелось взвыть от собственной тупости. Её даже и не спрашивали — а она сама проболталась, что из чужого района! Аргхр, всё это тупое дежавю! Надо же было так облажаться…

Это дурацкое, оглушающее чувство и раньше ставило её в неловкие ситуации — когда на улице радостно здороваешься с человеком, спрашиваешь о делах, а он говорит, что вы не знакомы, и торопится свалить побыстрее. Но никогда раньше дежавю не охватывало её с такой неодолимой силой. К тому же сейчас ситуация была максимально неподходящая! И как итог — Лета потеряла контакт с реальностью и наговорила лишнего. Даже настоящую фамилию назвала, вообще уже! Что ж, молодец, Алетейя Александэр. Объясняйся теперь, что ты, дура с Третьей линии, забыла на ЦММ. Хорошо хоть, не полезла к этому парню обниматься, а то ведь и такой порыв мелькнул в первые секунды, когда она увидела его глаза — настолько знакомые.

Виновато повесив голову, Лета буркнула:

— Доктор у нас мичман.

Хотела было дальше молчать, чтобы не уронить себя в глазах этого парня ещё ниже — хотя куда уж ниже, — но не сдержалась и забормотала уныло, не особо-то веря, что веснушчатый её отпустит:

— Я ничего не видела. Вообще ничего. Так любому и скажу — ничего на ЦММ нет, ни людей, ни техники. Ну так, бомж какой-то был, незнамо чей, а больше никого не видела.

В ответ на это заявление парень рассмеялся от души — с такими хрипатыми обертонами, что, казалось, смех в любой момент может перейти в кашель. Однако нет, откашливаться веснушчатый не стал, а вместо этого сказал:

— Вот спасибо.

— Ну так и есть. Я ж не знаю, чей ты, а ты мне и не говори. — Лета было засмотрелась на ямочки на щеках парня, проступившие от улыбки, но тут же спохватилась: — Не, ты только не обижайся.

— Да мя сложно обидеть, — парень всё ещё улыбался. Шмыгнул носом. Почесал переносицу. — Ладн, чё делать-то с тобой?

Лета промолчала, виновато потупившись. Парень тоже молчал. Думал. В конце концов сказал:

— Вот что, Лета с Третьей линии. Некогда мне тя валандать, так что… Если дашь слово, что свалишь по-тихому и больше я тя не увижу?..

Он вопросительно склонил голову к плечу, и девушка торопливо закивала, не веря своему счастью. С зелёных волос на лоб потекли капли, и Лета их вытерла.

— Уговор. У нас в районе спроси любого, я слово держу.

— Прям любо-ого? — протянул парень с ироничной улыбкой. Смерил Лету взглядом. Задумчиво продолжил: — А мож, и спрошу. Что ты за рыба такая. Но имей в виду: узнаю, что про это болтаешь, — язык укорочу в два счёта.

— Справедливо, — выдала Лета твёрдым голосом, для убедительности ещё и кивнула. — Без претензий.

Они постояли друг напротив друга. Девушка ждала явного разрешения уйти.

Наконец веснушчатый сказал:

— Что встала? Вали давай.

— Ага. — Лета с готовностью шагнула назад, на всякий случай быстро оглянулась через плечо, и продолжила отходить спиной. — Спасибо. Ты не пожалеешь.

Хотя её верхняя одежда уже слегка подсохла на ветру, но бельё липло к телу противной мокрятиной, а кроссовки терпко чавкали на каждом шаге.

— Уже жалею. — Парень внимательно наблюдал за её отходом. — Туда вон иди, крюком через лес. Попадёшь кому ещё — я тя не знаю и раньше не видел.

— Поняла. Не вопрос.

Отойдя шагов на пятнадцать, Лета наконец-то развернулась и с колотящимся сердцем зашагала прочь по залитому светом бетону.

Поскольку я пишу этот роман уже несколько лет (смакуя и наслаждаясь), за это время успела наделать всяческих генераций — и персонажей, и локаций.

Заброшенный завод тоже делала и даже экспериментально примеряла его на обложку.

Во многом эта локация основана на воспоминаниях из детства, когда бабушка брала меня к себе на работу в ЦММ — цеха, обслуживавшие технику для шахты. Полутёмные грохочущие цеха одновременно пугали и будоражили: со всех сторон что-то сверлили, летели искры, было боязно наступить на металлическую стружку или в "мазуту", а особенно меня пугал огромный крюк на цепи, свисающий с потолка, — он иногда начинал перемещаться по цеху, и я опасалась, что он меня ударит.

И вот сейчас мне захотелось всю эту атмосферу советских рабочих окраин и жарких летних каникул положить в основу романа. Так что пишу :)

***