Говорят, что все литературные сюжеты основаны на ограниченном количестве архетипов и сценариев, всё уже придумано до нас. Но это не так уж плохо: когда в истории события не сыплются на читателя хаотично и нелогично, а выстроены в классическую узнаваемую схему, это комфортно для восприятия.

Я сейчас по-прежнему не пишу, но хотя бы продумываю последовательность событий.

И вот наша романтическая парочка сидит в убежище — а я уже раньше осознала, что этот момент похож на архетип «смерть и пребывание в загробном мире». Сейчас поясню.

Я вообще люблю мотив символической смерти, могилы и перерождения. Например, в "Болотных огоньках" это было напрямик — героиня тонет в болоте и приходит в себя уже в новом качестве. Но и в других текстах он тоже есть, даже если не так очевидно. Вспомнить хотя бы в «Идеальном помощнике» пребывание в тесной тёмной пещере, на грани жизни и смерти, а в «Сломанных вещах» героиня ползла по узкому тёмному лазу (и сама говорила, что он похож на узкий и неудобный гроб), а затем вообще потеряла сознание. Да и «Идеальном утре» — Син под водой пробирается по каменному лазу, чтобы попасть в «особенное место», отделённое от прочего мира.

И в «Городских лисах» повторяется та же самая линия (вообще, я только сейчас это сообразила): Лета падает в реку и под водой забирается в трубу, то есть в лаз до безопасного места. Символически умерев (а по сюжету некоторые думают, что она действительно утонула), героиня попадает в распоряжение Джанки, который в этом контексте, получается, страж загробного мира. Он, как Харон, переправляет Лету в «особенное место» и остаётся с ней — следить за порядком. В мировой литературе герои часто спускаются в ад (Данте, Орфей), но у меня это «место вне обычного мира» — скорее рай, безопасный и уютный. Кстати, одна из рек греческого загробного мира (не та, через которую перевозил Харон, соседняя) как раз и зовётся Лета, забвение, и имя девушки Леты напрямую с ней связано.

Итак, наши герои попали в рай, где скрываются от проблем, оставшихся на берегу. Изначально я планировала держать их там неделю, но затем решила ужать события, не будем размазывать манную кашу по белой скатерти, пусть это будет четыре дня. Три — на выяснение отношений и романтику, на четвёртый — оказывается, что проблемы всё же настигли героев.

А сейчас подумала, что не хватает мне фантазии, сконцентрируем события ещё больше, пусть эротика будет в первой половине третьего дня, а дальше — сразу проблемы. И знаете, что осознала?! Что героиня сначала символически умирает, а на третий день — «воскресает» и является перед злодеями, у которых от такого поворота отвисают челюсти. У меня тоже слегка отвисла от такого открытия :) Осталось точно просчитать события и расставить их в рамках этой красивой и символичной схемы.

Теме «умирающих и воскресающих богов» посвящена дорогая моему сердцу «Золотая ветвь» Дж. Фрэзера — хотя в современном религиоведении к этой книге не относятся серьёзно, но всё же она имеет своё очарование, как и вся эта тема. За последние годы в компьютерных играх, комиксах и т.п. мелькали и германский Бальдр, и египетский Осирис, и греческий Загрей (Дионис).

Естественно, не могу не приплести своего любимчика — очаровательного задиру Лемминкяйнена из «Калевалы», тоже погибшего и воскрешённого матерью («искупался» он в чёрной реке загробного мира).

Кто помнит, он мелькнул в конце «Розы»: «Праздник чудесный, только Ахти снова устроил драку за какую-то девушку — ну уж как всегда у него бывает».

Аксели Галлен-Каллела, "Мать Лемминкяйнена" (1897)

Особенно люблю его в версии «Собачьей Калевалы» Маури Куннаса, где Ахти-Лемминкяйнен единственный из персонажей является котом, что совсем не помешало ему смело свататься к волчихе-деве Похъёлы.

Кстати, я здесь уже выкладывала отрывок из «Городских лис» со сценой в ночном клубе, и упоминавшиеся там блондинистые близнецы Вукко и Пилви — тоже с финскими корнями, что чувствуется по их прозвищам. Pilvi — облако, Vuokko — анемон (возможно, это его изначальное имя), а Vukko — грязь. Никаких глубоких соображений за их кличками не стоит, хотя сейчас я подумала, что «грязь» прекрасно укладывается в тот факт, что Вукко очень привязан к Джанки с его «мусорным» прозвищем.

Но вернёмся к сюжету и заигрываниям с символизмом.

Я уже упоминала, что возвращение героев из «особенного места» решила сделать не обычным (просто приплыли назад и всё), а драматическим — злодеи настигают их и насильно утаскивают назад, к реальности и проблемам! Здесь у нас будет прям «Полёт валькирий» из «Нибелунгов» (почему бы не натолкать в один текст ВСЁ, что я люблю).

Кстати, дополнительно мотив валькирий ассоциируется у меня с финалом «Риддика», который очень не понравился, но всё же запомнился: герой падает под превосходящими силами врага и должен умереть, но тут сверху сияет свет и спускается боевитая девушка, которая забирает его на небо (ладно, на корабль). Самого Риддика я, конечно же, люблю, это очевидно хотя бы по странным/светящимся глазам лейтенанта Смита, поэтому — отсылка к нему (хоть и совершенно не очевидная, но вы будете знать, что она там есть).

Но! Это уже, получается, мотив изгнания из рая? А изгонять должны за ошибку. Я думала над вариантом, что Лета проговорилась родителям, где она находится, или позвонила по незащищённой линии, поэтому её отследили… Но это СЛИШКОМ глупо! Знаете, этот ход в фильмах, когда герой под влиянием эмоций совершает очевидную глупость и ЭТО БЕСИТ?! Вот, я не хочу такое делать. Злодеи должны сами как-то коварно её выследить, несмотря на предосторожность. Хотя сценарий «злодейского похищения из рая» я что-то не могу припомнить… Значит, легко и просто следовать классике не выйдет, придётся поломать голову, в какой другой архетип перевести ситуацию — так, чтоб было и складно, и символично.

А дальше, раз Лета к этому моменту уже умерла и воскресла (психологически переродилась), она переходит в новое состояние — в данном случае это будет архетип «дева-воительница», которая даст злодеям неожиданный отпор (для меня он тоже неожиданный, только пару дней как пришёл в голову). Вот этот момент «отпора» мне прям нравится — он не буквально в лоб («вот тебе, злодей, кулаком в морду!»), а косвенный, это отдельный мини-сюжет, путешествие в новую часть города, по итогам которого злодеи получат заслуженное наказание. В общем, роман продолжает разрастаться!