После эмоционального разговора ночью Тэхён с Чонгуком поговорили ещё минут тридцать и попрощались. Если бы не будний день, возможно, их беседа продлилась бы и дольше, но работу никто не отменял. Да и сил, если честно, уже не было. Признания дались обоим не так легко, как могло показаться.

На прощание они ещё раз утвердили время завтрашнего свидания. Ровно в 19.00 Тэхён заберёт Чонгука от здания радиостанции. Ким, кстати, так и не раскрыл своих планов, куда они с Чонгуком пойдут. Даже вопрос: «Какая форма одежды должна быть?» не помог Чонгуку узнать эту маленькую тайну. Ответ был ожидаемы: «Повседневная вполне пойдёт».

На следующее утро Чонгук первым написал Тэхёну, хотя и сомневался в правильности своего решения минут десять.

Доброе утро, Тэ. Хочу пожелать тебе хорошего продуктивного дня, но не забывай и об отдыхе. Хорошо поешь. Целую.

Над этим «Целую» Чон больше всего размышлял. Не слишком ли быстро он здесь поцелуйчиками разбрасывается? Правильно ли его поймёт Тэхён?

Спасибо, Гуки! И тебе доброе утро. Надеюсь, что твой день будет тоже очень хорошим и насыщенным. Береги себя. Обязательно зацелую твои губы сегодня вечером.

Боже! Тэхён тоже решил пооткровенничать, причём так, что у Чонгука кончики ушей покраснели. Но это было так приятно и волнительно.

Сегодняшний день и правда обещал быть очень насыщенным для Чона. В одиннадцать у него были съёмки в ток-шоу с начинающей мужской группой. В час дня у него запланирована съёмка для рекламы местных кондитерских, а в четыре у него эфир на радио.

У Тэхёна день был не менее загруженным, чем у Чонгука. С самого утра судебное заседание, а после этого две встречи с клиентами. Освободился он ближе к трём дня и сразу же поехал в офис.

Приехав на место, он оставил портфель и пиджак в своём кабинете и направился в офис к Ушику. Помощница у хёна была уже дамой возрастной и достаточно суровой, но Ким знал, как найти к ней подход. Коробочка дорого шоколада или упаковка женьшеня превращала госпожу Син из злого Цербера в очаровательную милашку с убийственным взглядом.

— Госпожа Син, великолепно выглядите. Эта брошка вам очень подходит, — Тэхён, как змей искуситель, начал своё обольщение, при этом выудив из кармана небольшую коробочку бельгийского шоколада. — Наш оппа на месте? — пошутил Тэхён, и эта шутка явно зашла далеко не юной госпоже Син.

— На месте, — улыбнулась женщина. — Ох, знаешь ты, как мне настроение поднять, Тэхёни.

— Это такие мелочи. Ушик один?

— Один. Проходи.

— Спасибо!

Тэхён согнулся в уважительном жесте и прошёл в кабинет друга.

— Привет, хён!

— Привет! — ответил Чхве, не поднимая головы от бумаг. — Опять бессовестно подкупаешь мою помощницу?

— Я? — наигранно удивился Тэхён. — Никогда!

— Вижу, у тебя хорошее настроение. Как прошло заседание?

— Всё отлично. Вообще, сегодня очень удачный день, всё просто замечательно.

— Рад за тебя, — наконец-то оторвался от бумаг Ушик. — А я закопался в этом дерьме с головой.

— У тебя какие-то трудности с делом?

— Да как сказать? Просто не очень люблю дела по трудовым спорам.

— Понятно.

— Ты реально сияешь, — заметил Ушик, — и что-то мне подсказывает, что дело не только в работе.

— Ты прав.

— Это связано с Чонгуком?

— И снова ты прав!

В этот момент дверь кабинета открылась, и в него вошла госпожа Син с подносом, на котором стояли две чашки с зелёным чаем и паровые булочки.

— Время полдника, — скомандовала женщина, и никто даже не собирался с ней спорить. Ушик в это время обычно перекусывал, и его помощница об этом всегда помнила.

— Боже, хён, я так завидую тебе. Твоя помощница — чудо!

— А то я без тебя этого не знаю, — парировал Чхве. — Спасибо, госпожа Син.

— Пожалуйста, — кивнула дама и покинула кабинет.

— Ну, так и что там у вас с Чонгуком?

— Вчера на ночь глядя мы с ним созванивались по видеосвязи.

— Так.

— Поговорили по душам, и я признался ему, что до сих пор его люблю.

— Чего? — Ушик даже жевать перестал от такого признания. — Ты ему признался? Первым?

— Ага, — спокойно ответил Тэхён, ковыряя бок булочки.

— Кто ты и что ты сделал с нашим Тэхёном?

— Очень смешно, — закатил глаза Ким.

— Я серьёзно, Тэ. Ты никогда не признавался первым в своих чувствах. По крайней мере, за то время, что мы с тобой знакомы.

— Не признавался, — соглашается младший. — Ты знаешь, я вообще никогда и никому первым в любви не признавался. Никому, кроме Чонгука. Несколько лет назад я тоже был тем, кто признался в чувствах первым.

— Правда?

— Да.

— А что Чонгук? Он что-то к тебе испытывает?

— Он признался, что тоже всё это время любил меня и до сих пор любит, — заулыбался Ким.

— Круто! Это ведь хорошо для тебя, правда?

— Да, хён. Я не хочу больше без Чонгука. Он мне нужен, понимаешь? Мы и так слишком много времени потеряли.

— Я понимаю тебя. Что там с вашим свиданием?

— Всё отлично, мы идём на него сегодня.

— Уже? И что это будет? Ты придумал, куда ты его поведёшь?

— Придумал, но я потом тебе расскажу. Боюсь сглазить.

— Пффф. Серьёзно?

— Да. Вообще, хён, я пришёл к тебе по делу. — Тэхён сразу подобрался и стал очень серьёзным.

— Так, что-то мне это не нравится. Что случилось?

— Ничего страшного не случилось. Мне просто нужна твоя помощь, но я пойму, если ты откажешься.

— Говори, не юли!

— Мне нужен выход на Нам Хёнсына.

— Твою мать! Тэ…

— Я знаю, что ты сейчас скажешь, но мне правда надо с ним встретиться, а это сделать сможешь только ты.

— Тэ, это не так просто сделать. Я не могу тебе такое обещать.

— Но ты мне хотя бы попробуешь помочь с этим?

— Бля, ты просто сейчас взял меня за яйца и держишься за них.

— Да перестань.

— Ты хоть понимаешь, куда ты влезаешь?

— О да, хён, я очень хорошо понимаю, куда я влезаю.

— Сомневаюсь. Это — политика, Тэхён.

— Я знаю. А ещё я знаю, что скандал с Джаин — это кусочек большого пазла.

— Так, а сейчас вот поподробней.

— Я по своим каналам выяснил, что все сливы про эту сладкую парочку начались после того, как Нам Хёнсын нашёл доказательство того, что в 2020 году фонд Шин Джию потратил безумные деньги из бюджета на строительства детской поликлиники. Но эта поликлиника есть только на бумаге, а по факту там лишь заложили фундамент. Много миллиардов вон было украдено, но тщательно скрыто. А кто у нас Шин Джию в настоящее время?

— Один из руководителей президентского аппарата.

— А кто у нас Нам Хёнсын?

— Руководитель оппозиционной партии.

— Бля, Тэ, куда ты лезешь?

— Я не собираюсь в это говно влезать, но я уверен, что скандал с Джаин и Чансон затеяли, чтобы отвести внимание людей именно от скандала с кражей бюджетных денег и очернить Нам Хёнсына.

— Хорошо, что ты собрался обсуждать с ним?

— Я хочу помочь ему обелиться в истории с этой шлюхой и её ёбырем. Из неё он выйдет победителем.

— Ммм, и что ты хочешь взамен?

— Уничтожить эту мерзкую парочку его руками.

— Ты рехнулся? Тэ, это не шутки. Ты не поникаешь…

— Это ты не понимаешь, хён. Я могу спасти Чонгука сейчас, доказать, что он не имеет никакого отношения к этим наркошным вечеринкам.

— И? Ты же этого и хотел, — закричал Ушик. — Тебе что мало?

— Мало! Я навряд ли смогу привлечь эту тварь за то, что она сделала с Чонгуком, через суд, законными способами. Они тоже не дураки, да и бабок у них дохера. Многое уже подтверди, многих уже купили.

— Мне не нравится всё это.

— Поэтому я не собираюсь посвящать тебя в подробности, но эти твари заплатят за всё, что они сделали.

— А Чонгука ты собираешься в это посвящать? Ведь это его напрямую касается.

— Нет, многое ему знать необязательно.

— Ты серьёзно?

— Да. Гук слишком добрый, открытый и сердобольный.

— И он явно будет против того, что ты задумал.

— И это тоже. Я просто не хочу, чтобы переживал по этому поводу.

— Бля, Тэхён, просто пообещай мне, что ты найдёшь в себе силы вовремя остановиться.

— Хён, я обещаю тебе, что я не буду влезать туда, что меня не касается, но я доведу дело до конца. Пак Джаин прочувствует на себе всё то, что чувствовал Чонгук. Я уничтожу эту парочку, и Нам Хёнсын — не единственное оружие против них. Их уничтожит собственный яд, которым они пропитали нетизенов и журналистов.

Эфир у Чонгука прошёл великолепно. Ёну уже хорошо справлялась с обязанностями звукорежиссёра и последние эфиры работала без присмотра Юнги, который совсем куда-то пропал последние пару дней.

Тэхён подъехал к радиостанции без десяти семь вечера и увидел, как из здания вышел Намджун. Отлично! Как говорится, «на ловца и зверь бежит».

— Намджун-хён, — окликнул Тэхён мужчину.

— Тэ, привет! — удивился Джун. — Что ты здесь делаешь?

— Я заехал за Гуком.

— О, здорово. Я рад, что у вас с ним налаживается общение.

— Я тоже. Джун-хён, Гуки ведь говорил тебе, что я хотел пообщаться с тобой про то, что было шесть лет назад.

— Да, Тэхён, он мне говорил.

— Ты можешь мне уделить время?

— Сейчас? — удивлённо вскрикнул Намджун.

— Нет, конечно, — засмеялся Тэ, — когда у тебя будет свободная минутка. Желательно на этой неделе, потому что в следующую среду назначили новую встречу в полицейском участке.

— Ммм, конечно, я понимаю. Как насчёт четверга?

— Четверга? — Тэхён открыл записную книжку в телефоне и сверился со своим расписанием. — В четверг я буду свободен с часу до трёх.

— Отлично! Давай пообедаем где-нибудь. Только умоляю, не в таком помпезном месте, где я обедал с Джином. Я люблю места попроще.

— Хорошо, я неприхотлив в еде.

— Тогда я отведу тебя в местечко, где мы иногда едим с коллегами по радиостанции. Здесь недалеко, я скину тебе геолокацию.

— Отлично! Ммм, тогда держи мою визитку, второй номер снизу — это мой личный.

— Хорошо, Тэ. Тогда пока, до встречи!

— До встречи!

Тэхён только-только успел сесть в машину после разговора с Намджуном, как в дверях здания радиостанции появился Чонгук, явно тяжело дышал. Когда взгляд младшего упал на знакомый автомобиль, на его лице появилась лучезарная улыбка.

— Привет! — поздоровался Чон, садясь на переднее сиденье. — Я рад тебя видеть.

— За тобой что, волки гнались? — улыбнулся Тэхён и наклонился к пассажирскому креслу. Он аккуратно приподнял подбородок Чонгука и поцеловал в губы. — Привет! Я тоже рад тебя видеть.

Чонгук смутился, но не стушевался. Он смотрел на Тэхёна взглядом, в котором было всё: и волнение, и нежность, и огонь. Пальцы Чона медленно потянулись, скользнули по линии подбородка Тэ лёгким прикосновением, словно проверяя: он здесь, он настоящий. Он сам потянулся за вторым поцелуем, желая получить не просто чмок в губы, а нечто большее, трепетнее, вкуснее.

Сначала — лёгкий каскад мягких прикосновений, будто пробовали вкус друг друга, будто это что-то новое, хрупкое, драгоценное. Губы Чонгука касались губ Тэхёна с осторожной настойчивостью, как человек, который долго ждал — и наконец получил. Хотя так оно и было. Он целых шесть лет не мог целовать того, кого любил всем сердцем, кого хотел всей душой и телом. Тэхён ответил: чуть сильнее, чуть глубже. В его движении было что-то ласковое и в то же время — требовательное, будто он не просто целовал, а забирал этот момент себе. Их дыхание смешалось. Темп стал плотнее, но не грубым — в поцелуе всё ещё оставалась удивительная мягкость, интимность, будто каждый вдох был обещанием: я здесь, я с тобой, ты мне важен. Рука Чонгука скользнула к затылку Тэхёна, пальцы запутались в его мягких волосах. Тэхён вздохнул в поцелуй — тихо, немного хрипло, отчего по телу Чонгука прошла волна мурашек. Он прижал его ближе, как будто хотел раствориться в этом касании, не отпускать.

Поцелуй был не быстрым. Он тянулся — медленный, глубокий, будто они оба пытались передать всё, что копилось внутри: и страх, и нежность, и тоску, и желание. Да, это был не первых их поцелуй после воссоединения, но какой-то особый. Может, это из-за того, что у них было свидание. Первое свидание в новых реалиях.

Когда они отстранились, оба дышали чаще. Лбы соприкоснулись. Несколько мгновений они просто сидели так — в тишине, пропитанной теплом и взаимностью.

— Я очень спешил к тебе, — сказал Чонгук. — Хотел тебя увидеть и сделать то, что сделал.

— Делай так почаще, — ответил Тэхён, подмигивая, а затем пристегнул Чона ремнём безопасности. — Поехали!

— Поехали! А куда?

— Сейчас увидишь. Обещаю, тебе понравиться.

Будничные вечерние пробки Сеула немного подзатянули поездку, но когда Чонгук понял, что они выехали в сторону горы Намсан, где располагалась одна из главных достопримечательностей Сеула — телебашня Намсан, его сердце заколотилось ещё быстрей.

— Мы едем…

Чонгук даже не успел ничего договорить, как его тут же перебил Тэхён.

— Да.

— Хорошо.

Башня Намсан находилась на охраняемой территории парка Намсан, проезд по которому на автомобиле был ограничен. Доехать туда можно было только до автостоянок, расположенных возле автобусных остановок, а дальше пройти пешком или пересесть на автобус.

Когда парни доехали до автостоянки, Тэхён полез что-то доставать из багажника. Чонгук стоял неподалёку и с любопытством наблюдал за старшим.

— Тэ, ты что там ищешь?

— Тебе понравится, — расплывчато ответил Ким, продолжая держать интригу. Он сунул что-то в карман пиджака и, закрыв багажник, сказал: — Пойдём! Дорогу не забыл?

— Нет, — мотнул головой Чонгук. — Пешком пойдём?

— Конечно, не в автобусе же трястись. — Как прошёл твой день?

Чонгук, не спеша, начал рассказывать Тэхёну о событиях сегодняшнего дня, а потом начал спрашивать о том же старшего. Они шли спокойно и не спеша, что неудивительно, учитывая, что путь был в гору. Несколько раз останавливались, чтобы насладиться охренительным видом, слушая звуки леса и природы. Вокруг пели птицы, цикады, а в листве шумел ветер.

До нужного места они добрались минут за сорок пять. Весь Сеул был как на ладони. Обзорная площадка на горе Намсан была вся украшена тысячами замочками влюблённых. Прекрасное место для романтических свиданий. Прекрасное место для их первого свидания, как много лет назад, так и сейчас.

Обзорная вышка

— Ого, сколько их много, — удивился Чонгук.

— Да, но там нет нашего, — печально произнёс Тэхён. — Мы так и не успели тогда его повесить.

— Вернее, у нас его не было с собой, — напомнил Гук мужчине.

— Точно! Но мы это сегодня исправим, — улыбнулся Ким и достал из кармана небольшой зелёный замочек с прикреплённым фиолетовым деревянным сердечком, на котором было написано: «Чонгук и Тэхён. Всегда».

— Тэ, ты уверен в том, что хочешь сделать? — прошептал Чонгук.

Тэхён приблизился к младшему и обнял его со всей нежностью и любовью, словно хотел укрыть в своих объятиях от всего мира. Сухие губы коснулись виска Чонгука, и он вздрогнул, услышав шёпот:

— Я уверен в этом как никогда, мой хороший.

Чонгук обмяк в крепких мужских руках Тэхёна. Хотелось расплакаться как маленькому ребёнку, но он сдержался. Он даже мечтать о таком боялся, но всё это происходило наяву.

— Давай сделаем это вместе, — продолжился разливаться шёпот старшего.

— Давай, — чуть слышно ответил Чонгук. Удивительно, но его даже не смущали все эти люди, которые находились вместе с ними на обзорной площадке. Кто-то искоса посматривал, кто-то откровенно палился, возможно, даже осуждая такие откровенные объятия и правление чувств, но парням было всё равно. Они видели лишь друг друга.

— Куда повесим его? — поинтересовался Тэхён.

— Давай как можно выше, — предложил Чонгук, мило улыбаясь.

— Правильно!

Они выбрали самую близкую к башне то ли ёлочку, то ли пирамидку из замков и вместе повесели туда свой замок. Тэхён огляделся по сторонам и заметил, что именно с такого ракурса их было не видно для чужих глаз. Не мешкая и не теряя времени зря, он притянул к себе Чонгука и поцеловал в губы, а затем негромко сказал:

— Не будет шокировать публику нашим страстным поцелуем, оставим это на вторую часть свидания.

— А будет вторая часть?

— Конечно! Но нам нужно вернуться к машине.

— Хорошо!

Спуск с горы по времени занял чуть меньше, чем подъём. На улице уже начало темнеть, а количество человек на их пути было намного меньше. В какой-то момент Чонгук сам скрестил их ладони, и до самой автостоянки они шли, взявшись за руки, наплевав на всех.

— Сейчас точно дождь польёт, — предположил Чон, посмотрев на небо.

— Неудивительно, весь день духотища была. Нам надо ускориться.

Дождь действительно пошёл через несколько минут, не дав возможности парочке добежать до машины. В салон автомобиля они залезли уже прилично мокрыми.

— Полезай назад, — скомандовал Ким, — раздевайся!

— Что? — удивлённо переспросил Чонгук.

— Раздевайся, возьми плед. Я там всё приготовил.

— В смысле, ты всё подготовил? Ты не мог знать, что будет дождь. Его даже в прогнозе погоды не было.

— Не мог. Но я готовил плед не для этого.

Чонгук в раскорячку пробрался на заднее сиденье и наконец-то осмотрел всё, что там лежало. Как он раньше этого не заметил? Плед, небольшая подушка, планшет, попкорн и кола. Тэхён решил повторить их первое свидание.

Они тогда точно так же ездили на гору Намсан, а потом сидели в старенькой машине Чонгука, смотрели фильм на планшете, ели попкорн, запивали колой, безумно много целовались и…

— Тэхён, я не готовился, — сказал Чонгук, краснея от смущения.

— В смысле? — не сразу понял старший.

— Ну, в смысле я не готов к… Ну, к этому.

— К этому? Бля… — До Кима наконец-то дошло, что имел ввиду Чонгук.

— Я тоже не готовился к сексу, Гуки, — признался Тэхён.

— Я это к тому, что если ты решил полностью воссоздать наше первое свидание.

— Милый, у нас не было секса на первом свидании.

— Да, но у нас было кое-что.

— Да, и, если честно, это кое-что я хочу сегодня повторить. Так что давай, снимай штанишки.

— Ты это серьёзно?

— Угу. Я сейчас отъеду в наше местечко и присоединюсь к тебе.

— Ты с ума сошёл? А если нас увидят?

— Слушай, нас это не волновало тогда, в твоей старушке, которая была без тонировки.

— И?

— Посмотри на мою машину. Это танк на колёсиках, — засмеялся Тэхён. — У меня все стёкла тонированные. А второй плед мы набросим на передние сиденья, чтобы нас никто не увидел. Кстати, там есть две вешалки, так что можешь повесить свою одежду на одну из них.

Машина Тэхёна

— Если честно, это так пугает, но, сука, так возбуждает, — признался Чонгук, снимая белую футболку. Давай пиджак свой, не в сыром же сидеть.

— Держи. Поехали в укромное местечко. Надеюсь, дождь всех распугал, и нам никто не помешает.

Внутри машины было жарко, несмотря на прохладу, которую принёс с собой дождь. Тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь лобовое стекло, освещая напряжённые силуэты. Тишина висела между ними, наполненная недосказанностью, тяжёлым дыханием и напряжёнными взглядами.

Кино с попкорном так и осталось в планах. Машина стояла в тени, спрятанная от чужих глаз. Как только Тэхён остановился в одной озеленённой зоне, спрятавшись под развесистым деревом, тут же перелез к Чонгуку на заднее сиденье. Тот уже сидел в одних боксёрах, прикрываясь пледом.

— Ты безумно красивый, — прошептал Тэ и склонился вперёд. Его пальцы скользнули по чужой щеке, тёплой и чуть дрожащей. — С ума меня сводишь… — выдохнул он, прежде чем накрыть губы Чонгука жарким, настойчивым поцелуем.

Их дыхание смешалось, губы встретились с голодной решимостью. Поцелуй начался медленно, но вскоре стал глубже, жаднее, требовательнее. Чонгук сжал пальцами воротник рубашки Тэхёна, притягивая ближе, как будто боясь, что тот отдалится. Горячие ладони скользнули по затылку, пальцы вплелись в волосы, притягивая ещё ближе, ещё крепче.

— Чёрт, — прошептал Тэхён, на секунду отрываясь, чтобы перевести дыхание. Его губы покраснели, а глаза блестели в полутьме.

— Хочу ещё. — Чонгук снова накрыл его губы своими, кусая, заставляя застонать от смеси боли и удовольствия.

В машине стало душно, но им было всё равно. В этот момент существовали только они двое, сплетённые дыханием, руками, сердцебиением, которое выбивало бешеный ритм в унисон.

Рука Чонгука скользнула под ткань рубашки, пальцы прошлись по горячей коже, вызывая дрожь. Тэхён судорожно выдохнул, опрокинулся спиной назад на сиденье и задрал голову выше, давая больше доступа к кадыку и шее.

— Ты сводишь меня с ума, — простонал Чон, цепляясь за чужие плечи, устраиваясь на бёдрах старшего.

— Тогда просто поддайся мне.

Чонгук поддался. Всё началось с поцелуя. Он был глубоким, тянущимся, полным затаённого голода, который давно копился между ними. Гук жадно чувствовал губы Тэхёна, проводил пальцами по его шее, вниз — к ключицам, туда, где тонкая ткань рубашки мешала коже соприкоснуться с кожей.

Поцелуи становились глубже, настойчивее. Спинка сиденья заскрипела, когда Тэ немного подался вперёд, требовательно прижимая Чонгука к себе. Влажные губы скользили по шее, пальцы оставляли горячие следы на коже, пока воздух в машине становился всё гуще от напряжения, предвкушения и желания.

Тэхён отвечал на поцелуи с такой страстью, что у Чонгука перехватывало дыхание. Когда ладони Тэхёна скользнули по его груди, медленно, изучающе, Чон чуть задохнулся и замер — только на секунду, перед тем как притянуть его ближе, одной рукой за талию, другой сжав затылок.

Пальцы Тэхёна дрожали от напряжения, от желания, которое становилось всё сильнее. Его рука скользнула по прессу Чонгука, кожа к коже — тепло, напряжённость мускулов, дрожь в животе. Они оба задыхались — от поцелуев, от прикосновений, оттого, как тяжело было остановиться.

Чонгук опустил руки ниже — по спине, по боку, и сжал бедра Тэхёна чуть крепче, чем стоило бы. Тот тихо выдохнул, глаза затуманились. Он прижался плотнее, дав почувствовать, насколько сильно возбудился, а потом чуть прикусил нижнюю губу Чонгука и зашептал на ухо:

— Если ты продолжишь, я не смогу остановиться.

— Не надо останавливаться, — прохрипел младший, проводя носом по его щеке, — я хочу всё как тогда.

— Это так… — Чонгук не мог и двух слов связать.

— Охуенно! — ответил за него Тэхён.

— Умхгу, — промычал что-то в шею Кима Чонгук, а потом поднял на него глаза и прошептал: — Ты ведь меня теперь не бросишь, правда?

— Я за тебя готов пойти против всего корейского общества. Чонгук, перестань бояться. Оставь все свои страхи в прошлом. Помни: «Чонгук и Тэхён. Всегда».