От автора:
Всем привет, мои дорогие вигукеры!

Я полюбила эту историю и считаю, что каждому воздалось по
заслугам.

В понедельник утром Тэхён проснулся неожиданно рано, хотя за окном ещё держится мягкий полумрак. Похлопав с закрытыми глазами по соседней подушке, Ким понял, что Чонгука рядом не было. Где же он? Тэхён, сонно щурясь, накинул лёгкий халат и босиком вышел в коридор.

В гостиной его встретил мягкий свет экрана. Чонгук сидел на диване, поджав ноги. Раньше он так часто делал в моменты, когда пытался спрятаться в себе. Видимо, эта привычка осталась неизменной. Телефон в руках младшего светился тусклым голубым светом, отражаясь в глазах.

Тэхён задержался в дверях, наблюдая за парнем. Лицо Чонгука было напряжённым, губы плотно сжаты, а в уголках глаз читалась сосредоточенность.

— Почему ты не спишь? — осторожно спросил старший, делая шаг ближе.

Чонгук едва моргнул, но головы не поднял.

— Читал новости, — его голос прозвучал глухо. — Ты не представляешь, что творится в сети. Они все обсуждают эту аварию.

Тэхён подошёл ближе и опустился рядом, стараясь уловить смысл строчек на экране.

«Пак Джаин в состоянии алкогольного опьянения за рулём», «Погиб Пэк Чансон», «Страшная авария: пьяная актриса и гибель её любовника», «Пьяная актриса за рулём», «Жестокий ангел Пак Джаин убила своего любовника».

Ленты новостных изданий пестрили броскими заголовками, начиная с ночи. Под постами в Интернете были уже сотни тысяч комментариев. Кто-то жалел Чансона, кто-то Джаин, но в основном были слова негодования и разочарования.

Ким положил руку на плечо Чонгука, но тот только коротко выдохнул.

— Знаешь… — Чон наконец оторвал взгляд от телефона и посмотрел прямо на него. — Я не чувствую к ним жалости. Ни к ней, ни к нему. Совсем.

Эти слова повисли в тишине, и Тэхён увидел, что Чонгук будто бы сам удивился своей холодности, но взгляда не отвёл. Он сжал его плечо чуть крепче, не пытаясь возражать или переубедить. Он просто остался рядом, позволяя Чону впервые сказать это вслух и не чувствовать себя из-за этого виноватым.

— Малыш, они сами во всём виноваты. Никто не вливал насильно этой суке алкоголь. Никто не заставлял её садится за руль в таком состоянии. Чансон мог сделать это вместо неё и остался бы жив. Но он позволил. Позволил потенциальной убийце сесть пьяной за руль, гнать как сумасшедшей и убить его. Почему нам должно быть их жаль? А если бы эта тварь отправила на тот свет невинных, кто был на этой грёбаной трассе?

— Ты прав. Просто раньше я считал, что если буду так думать, то я не лучше них. Понимаешь?

— Не понимаю. Гуки, не примеряй на себя чужие тапки. Не сравнивай себя с этими мразями. То, что тебе их не жалко — не делает тебя плохим человеком. Бумеранг справедливости наконец-то ёбнул по ним со всей силы. Я даже не удивлён такому концу. Хотя, признаюсь честно, я бы ничуть не расстроился, если бы Джаин сдохла на пару со своим любовником.

— Не надо так говорить. Желать смерти никому нельзя.

— Я не желаю, но по факту: эта шкура опять спаслась, а Чансон стал её жертвой.

— Прогнозы по ней не очень хорошие. Кто-то слил информацию, что она до конца жизни останется парализованной.

— Так ей и надо. Но её ещё ждут финансовые разборки.

— Да. Уже написали, что бренды разрывают с ней контракты. Все дорамы с ней заморожены. А ещё её ждёт огромный штраф. Адвокаты отказываются с ней связываться. Пишут, большей частью её финансов владел Чансон.

— Она ничего не получит.

— Почему?

— Чансон не успел оформить развод с женой, и она его первая наследница. Ну, а в том, что его вдова заберёт всё, я не сомневаюсь. Её отец не упустит такого шанса.

— И что же будет с Джаин?

— Не знаю. Время покажет, — ответил Тэхён и пошёл на кухню. — Давай позавтракаем. Я ужасно голодный.

— Давай. Выходит, что Джаин было бы проще умереть.

— Да. Сейчас её жизнь превратится в ад. Туда ей и дорога.

— Что же, значит так оно и должно быть, — вздохнул Чонгук и пошёл помогать своему любимому мужчине.

Три дня спустя шумиха вокруг Джаин так и не успокоилась. Представитель её агентства дал официальную информацию, что нижняя часть тела Пак Джаин парализована, но врачи делают всё, чтобы облегчить страдания актрисы. Прогнозы на полное восстановление неблагоприятные.

Тэхён сидел в своём офисе за массивным столом из тёмного дерева, просматривая новостную ленту в компьютере, когда дверь мягко приоткрылась.

— Адвокат Ким, к Вам госпожа Чан Ари, — отрапортовала его помощница.

— Спасибо, Юна. Пригласи её, не заставляй ждать.

— Хорошо!

В кабинет вошла Ари. Эффектная, красивая и ухоженная женщина, но с потухшим взглядом.

— Добрый день, адвокат Ким, — тихо сказала она, закрывая за собой дверь.

— Можно просто Тэхён, — сказал адвокат.

Тэхён жестом пригласил её присесть напротив. Ари опустилась в кресло, сложив руки на коленях, и замолчала. Несколько секунд тянулись тишиной, пока она наконец не заговорила:

— Я хочу развестись со своим мужем.

Тэхён слегка кивнул. Он заранее знал, о чём пойдёт речь, и был готов.

— Вы уверены? — его голос прозвучал мягко, без давления. — Я должен это спросить, чтобы понимать, что это решение принято не на эмоциях и что Вы пойдёте до конца, госпожа Чан.

Ари усмехнулась, но в её улыбке не было радости.

— Я слишком долго жила в иллюзии, что всё можно исправить. Но там, — она сделала короткий вдох, — больше нечего спасать. Я устала бороться одна.

Тэхён внимательно смотрел на неё. В её голосе чувствовалась смесь облегчения и боли. Ему было безумно жалко эту женщину… Сильную женщину. Похоронить взрослого ребёнка и не сойти с ума — это воистину сильная женщина. Она заслуживала счастья с мужчиной, который будет её искренне любить и заботиться о ней.

— Я вижу, что это решение далось Вам нелегко, — сказал спокойно Ким. — Я готов стать Вашим адвокатом, госпожа Чан.

Ари подняла глаза и чуть кивнула.

— Я не знаю, что будет дальше, но хочу стать свободной от этих больных отношений. Хочу разрушить эту связь до конца.

Тэхён не стал давать советов. Он понимал, что сейчас для Ари было важнее всего просто произнести это влух и быть услышанной.

— Вы готовы сейчас обсудить детали бракоразводного процесса?

— Да.

— Тогда приступим…

Кабинет Хосока, который раньше принадлежал Намджуну, всё ещё сохранял лёгкий отпечаток прежнего хозяина, хотя в интерьере и чувствовалось что-то новое. Небольшие детали, которые говорили, что теперь сюда переехал Чон Хосок — человек-праздник. Яркий ежедневник с кривыми рисунками на обложке, необычные ручки в карандашнице, большой кактус на подоконнике и мягкий плед, небрежно брошенный на кресло. На стенах появились постеры с любимыми айдолам и актёрами, а на столе огромная кружка, похожая на супницу Всё это было очень по-хосоковски: уютно, тепло, по-домашнему, но с ноткой веселья.

Все собрались здесь проведать, как же Хосок обустроился на новом месте в новой должности. Чонгук сидел на диване рядом с Хёнмоком, который облокотился на подлокотник, вяло поглядывая на всех, но слушая каждую реплику. Намджун устроился в кресле напротив, с лёгкой улыбкой наблюдая, как его бывший кабинет ожил в новых красках. Сольхи и Юнги держались чуть в стороне, перебрасываясь короткими шутками. Ёну заняла место рядом с новым хозяином кабинета.

Хосок, облокотившись о край стола, улыбался чуть нервно, словно собирался что-то сказать. Его ладонь то и дело скользила по поверхности, будто ища опоры.

— Ну что, — начал он, оглядывая друзей, — как вам тут? Правда поинтереснее стало?

— Ты и плед притащил? — фыркнул Юнги. — Ночевать здесь собрался? Смотри без глупостей.

— Босс, ну как ты мог такое подумать.

— А кактус явно не твоя идея, — добавил Чонгук, кивая на окно.

Хосок хмыкнул и перевёл взгляд на Ёну. Она слегка улыбнулась, но в её взгляде чувствовалось тихое ожидание.

— Ладно, — Хосок поднял руки, будто сдавался, — раз уж все заметили, что у меня появились новые детали в жизни, мы хотели кое-что сказать.

— Кто это мы? — спросил Намджун и улыбнулся.

— Мы… — Хосок сделал вдох и произнёс чуть увереннее, чем планировал: — Мы с Ёну встречаемся! Официально.

Секунду в комнате стояла тишина, а потом все разом оживились.

— Наконец-то, — усмехнулся Намджун, — а то я думал, сколько вы ещё будете тянуть кота за… Ну за это самое. Вы поняли.

— Не нужно кота не за что тянуть, — вскрикнула насмешливо Сольхи и перевела взгляд на Юнги, а тот подмигнул ей в ответ.

Чонгук радостно прыснул от смеха и сказал: — Я ж говорил, что они встречаются.

— Мы что, такие очевидные? — уточнила Ёну.

— Ага, — кивнула в знак согласия Сольхи.

Юнги только закатил глаза, но уголки его губ дрогнули и расплылись в широкой улыбке.

— Поздравляю. Но! Хосок, я за Ёну несу ответственность. Она для меня не просто сотрудница, а моя ученица. Так что не советую тебе обижать её.

— Я слишком сильно люблю её, хён.

— Отлично! Предлагаю всем нам пойти пообедать, а то мы с Хёнмоком задержимся здесь допоздна.

— Отличная идея, — поддержали все и направились в сторону выхода.

Кабинет Хёнмока в этот вечер был залит мягким светом настольной лампы, которая отбрасывала тени на стол, заваленный листами с пометками, кружкой кофе и диктофоном, куда мужчина надиктовал свои мысли. За окном сгущались сумерки, и в стенах радиостанции практически не осталось людей. Только команда на ночной эфир да охрана.

Ари тихонько приоткрыла дверь, её рука задержалась на ручке, словно нерешительно проверяя, стоит ли нарушать сосредоточенную тишину. Хёнмок сидел за своим столом с чуть нахмуренным лбом, листая черновики идей. Он настолько был погружён в работу, что даже не заметил появление матери в своём кабинете.

— Сынок, ты что, тут собрался всю ночь просидеть? — спросила обеспокоенно женщина, садясь в кресло напротив.

— Мам, ты? Я даже не слышал, как ты вошла. Извини, я пытаюсь накидать идей на будущие проекты. У меня пока сильнее всего завис пятничный эфир. Не знаю, что поставить вместо «Hello friday». Может, поможешь?

— Конечно, почему нет. Что ты хочешь? Каким его видишь?

— Пятничный эфир должен быть другим, — заговорил Хёнмок, откинувшись назад. — Не ещё одно ток-шоу с банальными разговорами ни о чём. Мы должны дать людям что-то настоящее, честное.

Ари кивнула, задумчиво прикусив губу.

— Я думала об этом. Сейчас все говорят о проблемах, но мало кто действительно слушает. Может, мы создадим пространство, где люди смогут сами говорить? Не просто гости в студии, а звонки. Настоящие истории.

Хёнмок приподнял брови.

— Горячая линия в прямом эфире?

— Да, — голос Ари стал увереннее. — Пусть звонят те, кто пережил буллинг или до сих пор с этим борется. Они смогут рассказать о своём опыте. Для кого-то это шанс высказаться, для кого-то — услышать, что он не один.

— Это может сработать, — воодушевлённо сказал он. — Но нам нужен ведущий, которому будут доверять. Кто сможет слушать без осуждения и задавать правильные вопросы.

Ари задумалась, а потом тихо произнесла:

— Я думаю, мы знаем, кто это. Чонгук.

Хёнмок поднял взгляд, встретившись с её глазами.

— Почему именно он?

— У него есть эта честность. У него есть опыт в качестве жертвы, — объяснила Ари. — Он умеет слушать, умеет сопереживать. Я думаю, люди почувствуют в нём искренность. Этот мальчик не из тех, кто будет задавать вопросы ради шоу.

Хёнмок несколько секунд молчал, потом кивнул.

— Ты права. Чонгук справится. Если он согласится, у нас есть шанс сделать нечто большее, чем просто пятничную программу. Это может стать настоящей поддержкой.

Ари улыбнулась.

— Тогда давай сделаем так, чтобы он согласился. Давайте объединимся и попробуем изменить чью-то жизнь в хорошую сторону.

Хёнмок перевернул чистый лист и начал набрасывать новые идеи. Его почерк был резким, но чётким, будто он уже видел всё перед глазами.

— Смотри, — он начертил прямоугольники, соединяя их стрелками, — открытие должно быть простым. Ни громкой заставки, ни ярких лозунгов. Пусть звучит спокойная музыка. Что-то мягкое, атмосферное, создающее ощущение уюта, как будто слушатель не на радио, а сидит в тёплой комнате с другом.

Ари одобрительно кивнула.

— Верно. Люди будут звонить с очень личными историями. Им нельзя чувствовать давление. Музыка должна работать как фон. Помогать говорить, а не перебивать.

— Хорошо. Значит, начнём с приветствия Чонгука, — продолжил Хёнмок. — Я думаю, ему не нужны готовые тексты, пусть говорит от себя. Просто: «Я здесь, я вас слышу, расскажите». Это должно быть предельно открыто и честно.

Ари склонилась ближе, заглядывая в его наброски.

— И никаких ограничений. Кто-то может говорить две минуты, кто-то двадцать. Нельзя гнать эфир вперёд только ради динамики.

— Да.

— Может, в конце слушатели будут оставлять короткие послания другим? Слова поддержки. Это создаст ощущение общности, — размышляла женщина.

Хёнмок задумался, потом добавил:

— А ещё можно включить специалистов. Не как главных гостей, а как небольшую поддержку. Например, после тяжёлой истории Чонгук даёт слово психологу, который комментирует мягко, ненавязчиво.

Ари зажглась этой идеей.

— И это не будет «врач говорит умные слова», а скорее человек, который поможет объяснить: «ты не виноват», «это можно пережить», «есть выход».

— Знаешь, — Хёнмок сложил руки на груди, — у меня впервые ощущение, что мы делаем не шоу, а что-то настоящее. Это не просто радиосетка, эта передача может стать голосом для тех, кого обычно не слышат.

Ари посмотрела на него, и её глаза заблестели.

— Возможно, мы даже спасём чьи-то жизни.

Хёнмок кивнул, закончив последние пометки.

— Осталось поговорить с Чонгуком. Если он согласится, у нас будет не проект, а миссия.

— Ты кое-что забыл, — сказала Ари, встав со своего места.

— В смысле?

— Прежде чем звать Чонгука, для начала всё это нужно согласовать с Юнги.

— Ты права.

Хёнмок набрал номер брата, поставив вызов на громкую связь, чтобы Ари могла слышать их разговор.

— Алло, — коротко ответил Юнги.

— Юнги, привет. Ты на работе?

— Уже нет. Уехал минут двадцать назад. А что случилось?

— Ммм. Ты на громкой связи, если что. Мы с мамой хотим обсудить с тобой новую программу, — начал Хёнмок, стараясь звучать чётко. — Это психологическое шоу для пятницы. Мы придумали концепцию, но без твоего согласия двигаться не будем.

Юнги хмыкнул.

— Психологическое шоу? Это звучит рискованно. После развлекательной передачи такое серьёзное направление. Давайте поподробнее, что вы придумали.

Ари подошла ближе, словно хотела, чтобы её слова слышали без искажений.

— Юнги, мы хотим, чтобы люди звонили и делились своими историями буллинга и травли, которой он подверглись. Кто-то расскажет, как справился. Кто-то о том, что всё ещё переживает это. Мы создадим место, где их услышат. Без осуждения, без цензуры.

Юнги замолчал на несколько секунда, а потом тихо вздохнул.

— Буллинг… — протянул он медленно. — Это нелёгкая тема. И если мы сможем сделать всё правильно, это будет здорово. Только будут ли рейтинги у этой передачи?

— Это покажет только время, и ты сам прекрасно знаешь об этом, — ухмыльнулась Ари.

— Мы думали, — подхватил Хёнмок, — что вести её должен Чонгук.

— Ты уверен, что он сам морально это вывезет? — Юнги усмехнулся.

— Я думаю, что да. Но мы не знаем, согласится ли он.

— Надо с ним поговорить. Если честно, у меня на него его есть планы, но думаю, этот эфир не станет им помехой.

— Отлично, тогда давайте все вместе соберёмся завтра и обсудим детали.

— Хорошо, я не против. Завтра позвони с утра и уточни моё расписание у секретаря, а потом свяжись с Гуком. Но учтите: с таким форматом нельзя ошибиться. Люди будут доверять нам самое болезненное.

Ари быстро кивнула, будто племянник видел её через телефон.

— Мы понимаем.

Несколько секунд тишины, а потом в голосе Юнги прозвучала твёрдая решимость:

— Я даю зелёный свет. Но каждую деталь согласуем тщательно. И я хочу быть рядом на первых эфирах.

На следующий день в конференц-зале длинный стол был уже занят почти наполовину. Хёнмок и Ари сидели рядом, перед ними лежали распечатки с заметками и схемами будущего шоу. Рядом расположились Намджун и Хосок, а Юнги сидел ближе к окну, молча наблюдая за всеми, скрестив руки на груди.

Когда дверь отворилась и появился Чонгук, все взгляды разом устремились к нему. Он был в тёмной рубашке, с телефоном в руке и, войдя, удивлённо вскинул брови.

— Прямо как совет директоров, — пошутил он, но заметив серьёзность лиц, убрал улыбку. — Что-то случилось?

— Садись, — кивнул ему Хёнмок. — Мы хотим обсудить кое-что важное.

Чонгук занял свободное место, оглядел всех и положил телефон на стол.

— Ну, давайте.

Ари первой заговорила, её голос был мягким, но уверенным:

— Мы придумали концепцию нового пятничного шоу. Оно будет не развлекательным в привычном смысле. Мы хотим дать людям возможность говорить о том, о чём они обычно молчат. О травле, буллинге, преследованиях, о том, что пережили или продолжают переживать.

Чонгук нахмурился и сглотнул, чуть наклонившись вперёд.

— В смысле? Что вы имеете в виду?

Хёнмок подхватил:

— Прямые звонки в эфир. Люди делятся своим опытом, рассказывают истории. Мы хотим создать атмосферу, где их услышат и поддержат. В конце — слова поддержки, чтобы у каждого, кто включит радио, осталось чувство не одиночества, а общности.

Чонгук молчал, переваривая услышанное. В зале повисла тишина, Юнги наблюдал за его реакцией.

— Мы подумали, что ведущим должен стать ты, — сказала Ари.

Все взгляды снова устремились на Чонгука. Он на секунду замер, будто слова повисли в воздухе, а потом тихо спросил:

— Почему я? Потому что я сам подвергся травле и кибербуллингу?

— И это, в том числе, — ответил Хёнмок.

— Люди тебе доверяют, Гук, — сказал Намджун, впервые вступив в разговор. — У тебя высокие рейтинги и высокий процент симпатии слушателей. После твоей истории люди поймут, что тебе можно всё рассказать.

— А ещё, — добавил Хосок, — ты умеешь говорить правильные вещи.

Чонгук перевёл взгляд на Юнги, словно ища подтверждения.

Юнги кивнул спокойно, без лишней эмоции.

— Это рискованно. Это будет тяжело. Но если кто-то и справится, то ты.

Чонгук тихо выдохнул, провёл рукой по лицу и на мгновение закрыл глаза. Он понимал: это не просто работа. Это значит — брать на себя чужую боль, давать ей звучать. Готов ли он к этому? Он только начал отпускать свою боль, а тут ему предлагают каждую пятницу впитывать чужие страдания.

— Я подумаю, — наконец сказал он, глядя прямо на всех. — Это серьёзно.

Ответ Чонгука не стал для кого-то сюрпризом, именно этого ответа все и ждали.

Когда собрание закончилось, все разошлись по своим делам. Чонгук вышел в коридор последним. Он шёл медленно, спрятав руке в карманы, рассматривая пол под ногами. Предложение серьёзное. Ответственность серьёзная. Не перед коллегами, а перед людьми, которым в жизни и так досталось. С чего все присутствующие в конференц-зале вообще взяли, что Чонгук подходит для этого?

С каждой секундой внутри становилось тяжелее. Он ясно представлял, как кто-то будет на другом конце провода всхлипывать, рассказывая о том, как его ломали. Как он сам будет держаться спокойно, и не давать голосу дрогнуть.

«— А если позвонит человек, который в шаге от того, чтобы сдаться?» — промелькнула неожиданно мысль. От этой картины у Чона по спине пробежали мурашки. Да что он сможет сделать вообще в такой ситуации? Ничего!

— Эй, — тихо окликнул его Юнги.

Чонгук обернулся. Тот шёл по коридору с привычным спокойствием.

— Ты выглядишь так, будто на тебя повесили мешок кирпичей, — сказал Юнги, приблизившись.

Чонгук криво усмехнулся.

— Примерно так и чувствую.

— Никто не говорит, что будет легко. Но ты правда умеешь слушать. Не пытайся быть всем для всех. Ты не терапевт. Ты будешь голосом, который даст им возможность высказаться.

Чонгук кивнул, но сомнения нихера не исчезли. Они прошли вместе часть коридора молча. Перед тем как свернуть, Юнги положил ему ладонь на плечо.

— Ты справишься. Но знай границы. Это не твоя обязанность — лечить их.

Когда Юнги ушёл, Чонгук остался стоять один. Он несколько минут смотрел в окно, на город, тонущий в дневном свете, и думал. Внутри боролись страх, заинтересованность и ответственность.

Посмотрев на часы, он быстро набрал нужный номер.

— Гуки! — раздался любимый голос в динамике телефона. — Соскучился по мне?

— Очень, хён, — улыбнулся Чон. — Тэ, мне нужен твой совет.

— Я слушаю, родной…

После обеда Чонгук вернулся на радиостанцию и направился в кабинет Хёнмока. Тот сидел за столом, уже собираясь уходить, но увидев младшего в дверях, вопросительно приподнял брови.

— Гук?

Чонгук сделал шаг вперёд и выдохнул:

— Я согласен. Я стану ведущим этой передачи.

Лёгкая улыбка мелькнула на лице Хёнмока, но Чонгук тут же поднял ладонь, останавливая его.

— Но есть одно условие. Со мной в эфире должен быть психотерапевт. Хороший. Я не вывезу один, если позвонит человек, которому нужна реальная помощь. Я смогу слушать, поддержать словом, но я не имею права брать на себя то, в чём не разбираюсь.

Хёнмок несколько секунд смотрел на него, а потом серьёзно кивнул.

— Абсолютно согласен. Мы найдём специалиста. Ты не будешь один в этом.

— У меня есть кандидат. Я хочу пригласить своего психотерапевта, Пак Соджуна.

Чонгук стоял посреди кабинета, чувствуя, как напряжение внутри постепенно утихает, сменяясь твёрдостью решения.

Хёнмок нахмурился, но не от несогласия, а скорее от удивления.

— Твоего психотерапевта?

— Да, — Чонгук кивнул. — Он человек, которому я доверяю. Спокойный, без лишнего пафоса. Он умеет слушать, не загоняя в рамки. Но, — он сделал паузу и посмотрел Мину в глаза, — я должен сначала поговорить с ним. Это его решение. Если он не согласится, я не стану давить. Возможно, он подскажет ещё чью-то кандидатуру, но признаюсь честно, с ним я бы чувствовал себя намного уверенней.

— Это честно. И правильно.

— Хорошо, — сказал твёрдо Чон. — Тогда я завтра же поговорю с ним, хён.

— Договорились. Я верю в тебя, Чонгук, — улыбнулся Хёнмок и похлопал младшего по плечу.

Чонгук ответил короткой, но искренней улыбкой и направился к двери. На улице его ждал Тэхён.

Ночной пляж Пусана был почти пуст. Мягкий шелест волн накатывал на тёмный песок, смешиваясь с запахом соли и свежести, который будто наполнял лёгкие до краёв. Чонгук шёл босиком по влажной полосе у кромки воды, позволяя воде раз за разом касаться ступней. Он запрокинул голову, глядя на чёрное небо, украшенное редкими звёздами, и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему свободным.

Он глубоко вдохнул, наслаждаясь ароматом моря, который всегда возвращал его в детство, и закрыл глаза. Здесь, вдали от радиостанции, фотосессий и телевизионных эфиров он чувствовал, что на какое-то время сбросил с себя всё лишнее.

— Как же здесь красиво, — раздался любимый голос за спиной. — Я буду скучать по этому месту.

Чон обернулся и увидел, как Тэхён шёл к нему по песку. Руки были спрятаны в карманах ветровки, а волосы чуть растрёпаны морским ветром. Мягкая улыбка на губах каждый раз заставляла сердце Чонгука биться быстрее. Тэхён обнял его крепко-крепко, словно хотел раствориться в нём. Чонгук прижался сильнее, чувствуя родной запах, родное тепло, и в этот миг мир перестал существовать.

Их губы встретились в поцелуе. Неторопливом, глубоком, наполненном нежностью. Волны шумели рядом, будто вторили их молчаливому признанию.

Когда они отстранились друг от друга, Чонгук задержал ладонь на щеке Тэхёна.

— Спасибо тебе. За то, что приехал сюда со мной. За то, что познакомился с моими родителями. Это многое для меня значит, — голос парня был чуть хриплым и таким искренним.

Ким улыбнулся, погладив младшего по щеке.

— Я люблю тебя! — не уставал повторять эти слова Тэхён.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал Чонгук и прижал старшего к себе. — Спасибо за поддержку. Всё это время. Я не знаю, как бы справился без тебя.

Тэхён ничего не ответил словами. Он просто поцеловал.

Они какое-то время стояли молча, обнявшись, пока шум волн не стал чем-то вроде ритма их дыхания. Потом Чонгук чуть улыбнулся и, не отпуская Тэхёна, заговорил:

— Знаешь, я боялся. — Он посмотрел в сторону, будто признавался самому морю. — Боялся, что родители выкинут что-то такое, на что ты обидишься и уедешь. Они у меня консервативные.

— Они сами пригласили нас к себе, — усмехнулся Ким.

— Да, но знать и видеть своими глазами — это разные вещи.

— Не спорю. — Тэхён чуть сжал его руку. — У тебя хорошие родители. Я был рад познакомиться с ними. И знаешь, мне показалось, что они приняли меня.

— Они и правда… — Чонгук сделал паузу, подбирая слова. — Они сказали мне потом, что давно ждали, когда я приведу кого-то, с кем я счастлив. Мама сказала: «Мы видели, как ты меняешься рядом с ним».

— Это самое важное! — Тэхён улыбнулся шире, его глаза мягко засияли в темноте.

Чонгук посмотрел на него так, словно хотел запомнить этот момент навсегда: море, лунный свет и лицо Тэхёна.

— Ты знаешь, я понял, что мне больше не нужно ничего доказывать. Ни им, ни себе. Всё уже есть.

Он снова поцеловал Тэхёна, а тот с удовольствием ответил на поцелуй.

Дорога из Пусана тянулась спокойно. Чонгук, устроившись на пассажирском сиденье, подпёр щёку рукой и краем глаза наблюдал за Тэхёном.

— Если устанешь, скажи, и я сменю тебя за рулём, — пробормотал Чонгук.

— Всё в порядке. Поспи, ты сегодня с раннего утра на ногах, — ответил Тэхён, не отрываясь от дороги. — Отдохни!

— Хорошо, что я взял на завтра выходной. Жаль, что у тебя не получилось. Тебе тоже нужно будет поспать.

— Я поспал сегодня днём, — рука старшего на мгновенье коснулась волос Чона. — К тому же договорился на работе, что выйду после обеда.

— Это хорошо, — зевнул Чонгук.

— Поспи!

Но Чонгук не спал, а просто смотрел на ночную трассу, думая о том, как быстро пролетели эти дни.

Когда они подъехали к дому Тэхёна и загнали машину на парковку, Чонгук потянулся, зевая. В лифте он вдруг спохватился:

— Подожди, я же должен домой заехать. У меня грязные вещи и вообще, я у тебя и перед поездкой несколько дней подряд был, — он говорил быстро, будто оправдываясь.

— Не надо, — спокойно сказал Тэхён.

— В смысле «не надо»? — Чонгук растерялся.

Тэхён выдохнул, и на губах появилась почти мальчишеская улыбка. Лифт тихо звякнул, двери открылись, и Ким поспешил в свою квартиру.

— Тэ, ты мне не ответил!

— Зайди домой там и поговорим.

Когда входная дверь захлопнулась за ними, Тэхён обернулся на младшего и уверенно произнёс:

— Останься со мной. Не просто сегодня, не на несколько ночей… Живи со мной, Чонгук.

Чонгук замер, уставившись на любимого, словно не мог поверить в услышанное.

— Ты о чём?

— О том, что я хочу, чтобы мы жили вместе. Ты всё равно сейчас бываешь чаще у меня, чем у себя. Гуки, я не хочу, чтобы ты снова уезжал.

— Ты правда хочешь, чтобы мы жили вместе?

— Да, — Тэхён кивнул, не отводя взгляда. — Я устал от того, что мы то рядом, то порознь. Я хочу, чтобы ты приходил домой и видел меня. Хочу, чтобы утро начиналось не с сообщений, а с твоего голоса.

— Хён, я очень сильного этого хочу, но не торопимся ли мы?

— Торопимся? Мы шесть лет потеряли, так что думаю, сейчас как раз самое время. Перевози свои вещи ко мне.

— Но их дохрена, Тэ.

— Ничего страшного. У меня есть одна комната, которая полностью пустует. Что-то уедет туда, что-то продадим, отдадим. Мебель, например.

— Когда ты так говоришь, то заряжаешь меня своим энтузиазмом.

— Так это — да?

— Да! — улыбнулся Чонгук и поцеловал Тэхёна.

На следующий день Ари сидела в офисе Тэхёна, склонившись над чашкой почти остывшего кофе. Её пальцы нервно проходились по кромке блюдца, а взгляд то и дело скользил к окну, будто там могла появиться подсказка, как жить дальше. Тэхён закрыл папку с документами, что лежала перед ним, и посмотрел прямо на неё.

— Всё, — сказал он мягко, но чётко. — Подписаны последние бумаги. С этого момента Вы, госпожа Ари, официально разведены.

Она подняла глаза, и в них на миг мелькнуло некое недоверие, будто слова ещё не успели до конца осесть в сознании.

— Вот и всё, — её голос дрогнул.

— Да, — кивнул Тэхён. — Теперь Вас больше ничего не связывает с бывшим мужем. Никаких обязательств, никаких формальностей. Всё позади.

— Это так странно. Я, если честно, не знаю, что сейчас чувствую. Столько лет отдала этому мужчине, этому браку. Все эти условности… Даже и не знаю. Вроде должно быть легче, а я пока не чувствую облегчения. Наш брак с Санчхолем был изначально сделкой, но когда родился Хёнмок, а затем Херин, мне правда казалось, что он любит меня. Я любила. А теперь всё закончилось, и у меня в груди какая-то дыра, пустота.

— Может, взглянуть на это с другой стороны?

— С какой?

— Теперь Вы свободы. Можете ехать в Америку, как и хотели, и не оглядываться на прошлое. Вас ничто не держит здесь. Ари, только Вам решать, какой будет Ваша жизнь дальше.

— Спасибо! — прошептала она. — Ты даже не представляешь, что для меня значат эти слова.

Вечером Тэхёна дома ждал вкусный ужин и обалденный мужчина. Было так приятно видеть, как Чонгук колдовал на его кухне, пытаясь удивить старшего своей готовкой. Не это ли счастье, когда возвращаешься не в пустую квартиру, а туда, где тебя ждут?

После ужина в квартире царила умиротворяющая тишина. На балконе тихо горела небольшая лампа, а в воздухе витал запах ночного города. Последние летние дни выдались очень жаркими.

Тэхён устроился в большом плетёном кресле, вытянув ноги и чуть откинувшись назад. Чонгук вышел следом и не раздумывая устроился прямо на коленях Тэхёна, обнимая за шею и прижимаясь щекой к его виску.

— Удобно? — с улыбкой спросил Тэхён, поглаживая его по спине.

— Очень, — пробормотал Чонгук, почти мурлыкая.

Тэхён чуть-чуть наклонил голову, вдохнув запах волос младшего, и широко улыбнулся. Руки медленно скользнули к талии Чонгука, двигая его ближе.

— Можно спросить? — голос Чонгука стал немного острожным.

— Конечно, — Тэхён посмотрел на него внимательно.

— Как ты видишь моё будущее?

— Ты про новую передачу?

— Не только. На меня обрушилось так много предложений. Я, возможно, снова стану известным, и моё имя будет на слуху у многих. Ты сможешь это принять?

— Гуки, скажи честно, чего хочешь ты? — спросил Тэхён.

— Я хочу попробовать, но я боюсь.

— Чего именно ты боишься?

— Что это будет занимать у меня много времени, и я начну меньше бывать дома…

— Чонгуки, ни ты, ни я не застрахованы от этого. Я тоже много работаю и могу приходить домой очень поздно.

— Я просто боюсь повторения прошлого.

— Ты о моей ревности к партнёрам по съёмкам или юридической грамотности? Если о втором, то все твои документы теперь проходят только через меня. А если ты про ревность… Буду учиться мириться с этим.

— Тебе не нужно ни с чем мириться, хён. И ревновать меня ни к кому не нужно.

— Мне кажется, ты уже всё решил для себя.

— Да, но мне нужно было от тебя услышать ответы на мои вопросы.

— Услышал?

— Да.

— И?

— Я люблю тебя, Тэ, и ценю то, что ты для меня делаешь.

Чонгук не просто так затеял вчерашний вечерний разговор с Тэхёном. Ему было важно понять, готов ли Тэхён к тому, как может измениться их жизнь, если Чонгук вдруг снова станет очень популярным.

Утром он позвонил Хёнмоку и попросил о встрече, хотя в этот день не работал на радиостанции. Приехав на радио, он сразу же направился в кабинет друга, где его уже ждали Юнги и Хёнмок.

— Привет, — поздоровался Чонгуку с мужчинами.

— Привет, Гуки, проходи. Как отдохнул? — поинтересовался Хёнмок.

— Отлично!

— По телефону ты сказал, что у тебя серьёзный разговор, который касается моего предложения.

— Да, хён.

— Я так понимаю, речь идёт о предложении сняться в дораме, — вмешался Юнги.

— Угу, — кивнул Чон и сел напротив братьев Мин.

— Ну и что ты решил? — спросил Хёнмок.

— Я долго думал, — начал Чонгук, голос звучал глухо, но уверенно. — И понял, что не хочу быть актёром.

Юнги слегка приподнял брови, но ничего не сказал, позволяя тонсену продолжить. Хёнмок, наоборот, наклонился вперёд, внимательно следя за выражением его лица.

— Когда-то быть актёром было моей самой заветной мечтой, — начал Чон.

— Что изменилось?

— Я изменился, Хёнмок-хён. После всего, что со мной случилось, я не вижу себя актёром. Я не чувствую, что это мой путь и моё будущее.

— Чонгук, это твоя жизнь. Неважно, что и кто думает или ждёт от тебя, — спокойно сказал Юнги.

— Я согласен. Если ты нашёл в себе силы признаться, что хочешь идти другим путём, значит, это и есть правильный выбор.

— Спасибо, — тихо произнёс Чонгук. — Я не знаю, что будет дальше, но теперь хотя бы уверен, чего точно не хочу.

— Гук, ты не хочешь быть актёром, но я не слышу, кем хочешь быть.

— Если честно, я не думал об этом, Юнги-хён.

— Ммм. Я предлагаю тебе обучение на продюсера. Полный курс за мой счёт. Ты не платишь ни в начале, ни в конце. Это мой вклад в твоё будущее.

— Ты серьёзно? — Чонгук моргнул, не веря своим ушам.

— Более чем, — кивнул Юнги. — Но есть условие! После того, как закончишь учёбу, ты два года работаешь в Мин-групп. Это даст тебе опыт, связи и понимание индустрии изнутри. А потом сам решишь, куда идти дальше. Ты можешь совмещать всё это с твоей работой на телевидении в качестве ведущего и фотосъёмками.

— Довольно щедрое предложение, — усмехнулся Хёнмок, всё это время молчавший в стороне.

— Я даже не знаю, что сказать, — тихо сказал Чонгук.

— Не отвечай сразу. Подумай обо всём. Хочешь ли ты этого. Посоветуйся с Тэхёном. Я пришлю тебе на электронку договор. Пусть твой парень его почитает, если понадобится, внесёт правки, которые посчитает нужными, — предложил Юнги.

— Да, пожалуй, так я и поступлю.

— Ну и чудненько, — кивнул председатель Мин. — Тогда я вас покидаю, у меня встреча через двадцать минут.

— Спасибо, Юнги-хён, — сказал Чонгук и словно что-то вспомнил. — Кстати, я хотел спросить кое-что.

— Говори?

— Вы должны были встретиться с доктором Пак Соджуном по поводу нашего нового шоу. Встреча состоялась?

— Да. Ты знаешь, мне понравился этот парень. Мы поговорили, и в шоу будут небольшие изменения.

— Какие? — напрягся Чон.

— Хёнмок расскажет, а я пойду, — ответил на прощание Юнги и вышел из кабинета.

— Хён, что изменилось?

— Успокойся, Гук! Всё нормально. Ничего глобального не изменилось. Просто, поговорив с доктором Паком, мы пришли с ним к общему мнению, что одного ведущего в студии будет мало. Он будет там всё же в роли психотерапевта, а не твоего соведущего.

— И что это значит? Будет ещё кто-то?

— Да. Ты против?

— Просто хотелось бы знать, кто это будет.

— Сольхи. Мы решили, что будет правильно, если ведущие будут разнополые.

— Оу, я думаю, это прекрасная идея.

— Ты рад?

— Конечно, рад, хён. Сольхи хорошо умеет работать со слушателями, умеет их держать. К тому же она добрая и справедливая. Несмотря на своё происхождение, она никогда этим не кичилась. Просто можно посмотреть, как она общается со стажёрами, уборщиками, и всё станет понятно.

— Ну и отлично.

— Ладно, мне тоже уже пора. У меня телеэфир через три часа. Встретимся завтра.

— Ага. С вечеринкой на твой день рождения никаких изменений нет?

— Нет. Всё, как и договаривались.

— Супер! Мы как раз с Юнги в воскресенье утром проводим мою маму в аэропорт Инчхона, а потом по пути заберём Сольхи и поедем в тот дом, который снял Тэ. Как он, кстати?

— Всё отлично! Он нашёл общий язык с моими родителями.

— Я рад за вас.

— Ну, всё. Я убежал. До завтра!

— Пока! Пока!

Ари гуляла по торговому центру медленным шагом, словно впитывала в себя каждый знакомый звук и запах. Суета покупателей, детский смех, гул музыки из колонок — всё это напоминало ей, что скоро она оставит Корею и уедет за океан. Почти все её вещи уже были упакованы и отправлены в новую квартиру в Штатах, и оставалось лишь дождаться дня вылета.

Она решила, что просто обязана накупить корейской косметики, которую наверняка будет непросто найти. В Америке полно своих брендов, которые не особо и хотят пропускать корейские люкс-товары на свой рынок.

Зайдя в один из фирменных магазинов, Ари оценила, насколько здесь было чисто и светло. И тут её взгляд остановился на знакомой фигуре. У самого входа в фирменной форме магазина стоял Пак Чимин, с яркой улыбкой и маленьким микрофоном-петличкой. Он мягким голосом зазывал клиентов:

— Добро пожаловать! У нас сегодня скидки на новые линии ухода. Заходите, попробуйте! Вы не пожалеете!

Женщина даже не сразу поверила своим глазам. Она застыла у витрины, потом чуть нерешительно шагнула внутрь. Чимин заметил её почти сразу. Его глаза слегка округлились от удивления, но он быстро вернул привычную улыбающуюся маску на лицо.

— Ари? — тихо сказал он, когда смог подойти ближе. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Она снисходительно улыбнулась, хотя в груди кольнуло лёгкое чувство неловкости.

— А я-то как не ожидала.

— Что ты здесь делаешь? Обычно покупками занимаются твои помощники.

— Решила сделать это сама. Так сказать, напоследок.

— Не понял, — удивлённо сказал Чимин.

— Я просто делаю нужные мне покупки перед отъездом.

— Отъездом? — переспросил Пак, чуть нахмурившись.

Ари кивнула и добавила:

— Через несколько дней улетаю в Штаты. Я теперь возглавляю весь американский офис Мин-групп.

— Правда? Это здорово! Поздравляю! — Чимин чуть опустил взгляд, словно переваривая чужие слова, а женщина, чтобы избежать ещё большей неловкости, отошла от него, чтобы продолжить покупки.

Ари осторожно рассматривала ряды с косметикой, но больше, чем баночки и тюбики, её занимала фигура Чимина рядом. Он привычно улыбался клиентам, демонстрировал кремы на пробниках, но в его глазах была пустота. Он больше не звезда эфиров, он обычная обслуга, зазывала. Она не знала, что было с ним после того, как Юнги уволил его. Хёнмок грозился, что перекроет ему кислород в Корее и Пак не сможет устроиться ни на одну приличную работу. Похоже, это были не пустые угрозы.

Она повернулась к парню, дождавшись, пока мимо пройдут покупатели.

— Чимин, почему ты работаешь здесь?

Пак чуть замер, явно не ожидая такого вопроса.

— После увольнения из Мин-групп всё пошло через задницу. Я пробовал пробиться в другие проекты, стучался в двери телеканалов и радиостанций, но медиа-индустрия закрылась передо мной. Репутация, знаешь ли, легко рушится. В итоге пришлось искать хоть какую-то работу. Здесь взяли сразу.

— Репутация, — прошептала госпожа Чан. — И кто в этом виноват, Чимина?

— Я знаю, Ари, что сам во всём виноват. Ты прости меня, что я тогда наговорил тебе столько гадостей. Я был не в себе и понял, что поступил ужасно, только спустя какое-то время. Идиот, не ценил, что у меня было. Что ты мне дала. Хотелось больше и больше. Видимо, из-за ситуации с семьёй моя система координат явно сбилась.

Ари нахмурилась. Ей стало жалко Чимина… Опять. Возможно, парнишка сейчас играл, но ей почему-то хотелось поверить в искренность его слов. В его раскаянье. Он же талантливый парень, так прочему он всё так глупо профукал?

— А ты… — она сделала паузу, внимательно глядя ему в глаза. — Ты хотел бы вернуться на радио?

Чимин слегка дёрнулся, глаза вспыхнули блеском, а губы расплылись в широкой улыбке.

— Конечно, хочу, — признался он тихо. — Это всё, что я умею и люблю.

— И ты готов принять условия Юнги?

— Готов. Я тогда сорвался и был слишком горд, но жизнь сбила с меня эту спесь.

— Если ты и правда готов принять эти условия и работать так, как хочет Юнги, я постараюсь помочь тебе вернуться.

— Но как? Не думаю, что Мин послушает тебя. Да и твой сын этого не допустит.

— Я попробую уговорить их.

— Ари, я готов работать так, как хочет Юнги. Хоть стажёром, хоть кем. И если будет шанс вернуться в эфир, я ухвачусь за него обеими руками.

— Давай сделаем так, — сказала Ари, — сначала я поговорю с мальчиками сама, без тебя. Если что-то сдвинется с мёртвой точки, то я позвоню тебе. Номер тот же?

— Да.

— Скажи, ты готов будешь открыться Юнги и, возможно, Хёнмоку относительно твоей семьи?

— Зачем?

— Возможно, Юнги поймёт, почему ты вёл себя как избалованный противный ребёнок.

— Если мне это поможет, то да. Я готов.

Несмотря на протесты Хёнмока, Ари сдержала своё слово. Юнги сначала отнёсся к просьбе тёти с иронией и ноткой издевательства, но женщина была весьма убедительна. Хёнмок вновь поругался с матерью, не понимая её нездоровой опеки Пака. Он не понимал, как она могла ему помогать даже после того, как он унизил и оскорбил её.

Споры продолжались два дня. В итоге Юнги согласился встретиться с Чимином и выслушать его. Он чётко предупредил, что никаких предложений от него не будет. Если Пак хочет вернуться, он должен сам об этом попросить. Хёнмок отказался присутствовать на этой встрече, а присутствии Ари не одобрил Юнги. Они встретятся с глазу на глаз в его кабинете.

Это случилось в предпоследний день лета. После звонка секретаря и разрешения Юнги Чимин будто на цыпочках вошёл в кабинет председателя. Не было никаких наглых фразочек или самодовольного лица. Наоборот. Пак выглядел очень скромно, начиная от одежды и заканчивая поведением.

— Здравствуйте, председатель Мин, — склонился в поклоне Чимин перед тем, кого раньше пытался унизить при каждой удобной возможности. — Спасибо, что дали возможность выслушать меня.

— Проходи! Садись, — скомандовал Юнги и указал на кресло напротив своего стола.

— Я не знаю, как тебе удалось уломать Ари, чтобы она тебе поверила, но знай, со мной такой номер не прокатит.

— Я понимаю, что у нас с Вами непростые отношения, но прошу дать мне шанс.

— Шанс? И какой же шанс ты хочешь?

— Возьми меня обратно. Пожалуйста, — быстро протараторил Пак, сжав до боли кулаки.

— Помнится, у тебя был такой шанс, но ты решил идти другим путём.

— Я знаю. Я был неправ.

— И что это значит? Думаешь, состроишь тут страдальца и возьму тебя назад?

— Если честно, я с самого начала думал, что это проигрышный вариант.

— Вот как. Так скажи мне, Пак, на кой хуй ты сюда пришёл?

— Я должен был попробовать.

— Ммм. Понятно. Скажи мне, почему ты всегда вёл себя как высокомерное чмо?

— Я…. — Чимин стиснул зубы. Слышать такое было неприятно. Кровь снова начала бурлить, но он успокаивал себя. Нельзя было сорваться.

— Послушай, Юнги, — Чимин перешёл на неофициальный тон общения. — Я признаю, что вёл себя как мудак. Я правда часто перебарщивал, вёл себя как свинья. Извини меня.

— И что, ты думаешь, этого достаточно, чтобы я тут расплылся перед тобой как ванильное мороженко? Серьёзно? Думаешь, твоё извини изменит о тебе мнение? Нихера.

Чимин дёрнулся, но не отступил. Его губы скривились в болезненной усмешке.

— Ты думаешь, я всегда был таким?

— Не знаю. Сколько я тебя помню, то да.

— Юнги, ты же сам знаешь, что за многими нашими поступками, хорошими или плохими, может что-то скрываться из нашего прошлого.

— Ари что-то говорила мне, что у тебя непростая история, связанная с семьёй, детством. Даже если так, это не давало тебе права вести себя так.

— Я знаю и готов понести за это наказание. Я готов встать на колени и прилюдно попросить прощения у всех, кого я обидел.

— Как тебя прижало-то, — вздохнул Мин.

— Ты ведь единственный ребёнок в семье, правда?

— Это тут при чём?

— С самого детства никто из моей семьи меня не замечал. Родители любили только моего старшего брата. — Юнги понял, что Чимин решил поделится с ним чем-то сокровенным, про что упоминала его тетя. — Он был светом в окошке для них. Джеджун то, Джеджун сё. Похвала только ему. Сумма карманных денег всегда была выше, чем у меня. Ему покупали новую одежду, новые книги, а мне приходилось всё донашивать и использовать за ним. Они считали его самым умным и талантливым, хотя его оценки всегда были средненькими. А я всегда учился на отлично. Джеджуну оплатили учёбу в универе, а мне сказали, что на мою учёбу у них нет денег. Я поступил. Сам. Без их денег. Работал с шестнадцати лет, но всё равно для них был важнее он. А я… Я был пустым местом.

Юнги нахмурился, но молча слушал.

— Они говорили, что я бестолковый. Что из меня ничего путного не выйдет. Да и сам брат начал транслировать слова родителей мне прямо в лицо при каждом удобном случае. — Чимин усмехнулся, но его глаза заблестели. — Я работал. Много работал, в том числе и ночами, лишь бы доказать, что я чего-то стою. Но знаешь, что самое мерзкое? — Он сжал кулаки. — Я до сих пор слышу их голоса. Каждый день слышу.

Юнги чуть опустил взгляд.

— Поэтому ты рвался к славе?

— Да. — Чимин резко выдохнул. — Когда я стал радиоведущим, впервые почувствовал себя в центре внимания. Но этого стало мало. Я хотел власти, хотел, чтобы все говорили обо мне. Только обо мне. Но все мои эфиры всегда были с кем-то, и мне приходилось опять делиться вниманием слушателей с ними. А ещё я захотел стать очень богатым, чтобы родители и брат мне завидовали. Чтобы поняли, что были неправы. Я ненавижу бедность, ненавижу то, каким был ребёнком, загнанным и униженным.

— И поэтому ты решил унижать других.

— Да. Я понимаю, что это мерзко, но иногда во мне вылезает этот обиженный ребёнок и ведёт себя отвратительно.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Юнги смотрел на него пристально, будто пытаясь решить, поверить или нет. Чимин дышал тяжело, словно после бега, и впервые за долгое время не прятался за маской бравады.

— Ты просишь второй шанс, — наконец сказал Юнги. — Но понимаешь ли ты его ценность? Не думай, что раз рассказал мне о своей судьбинушке, то я сразу проникся к тебе.

Чимин опустил глаза.

— Я понимаю. — Он сглотнул. — Но, пожалуйста, Юнги. Дай мне этот шанс.

— Я подумаю. Ответ узнаешь через Хосока.

— Почему через Хосока?

— Потому что он теперь выпускающий редактор. Если я верну тебя на радиостанцию, то он станет твоим непосредственным начальником.

— Что?

— Не готов к этому?

— Готов, просто я боюсь мести с его стороны.

— Об этом можешь не волноваться. Буллинг на рабочем месте я никогда не допущу. Всё, свободен.

— Спасибо, Юнги! — поклонился Чимин и поспешил на выход.

— Чимин, — неожиданно для Пака окликнул его Мин, — тебе бы психолога хорошего найти.

— Думаешь?

— Думаю!

Последняя летняя ночь над Сеулом была тихая и ясная. Около восьми утра Хёнмок с Юнги подъехали к дому Чан Ари, чтобы проводить её до аэропорта, но заметили машину такси. Увидев, как хрупкая женщина катит огромный чемодан и сумку для ручной клади, они оба подорвались на помощь.

— Зачем здесь такси, мама?

— За тем, что я поеду в аэропорт без вас. Дальше провожать меня не надо, — твёрдо сказала Ари.

— Но мам?

— Тётя, это безумие. Зачем тебе ехать в каком-то такси, когда мы довезём тебя с комфортом.

— Нет, мальчики! Давайте прощаться здесь. Мне так будет проще, понимаете? В аэропорту я расплачусь и не захочу никуда лететь. Вам это надо?

— Мама.

— Тшшшш. Я всё сказала.

— Ты уверена в этом?

— Да. И ещё, сынок. Я хочу, чтобы в Корее появился благотворительный фонд имени Кан Херин. Пусть он помогает молодым талантливым людям, у которых нет денег. Я готова перевести внушительную часть своих денег и убедить моих друзей поступить так же. А этот дом, — Ари оглянулась назад, — может стать пансионом для приезжих подростков.

— Какая потрясающая идея, — улыбнулся Хёнмок.

— Я думаю, Мин-групп может взять это дело под свой патронаж, — сказал Юнги.

— Ваш дедушка очень бы гордился вами, мальчики! Всё, обнимаемся, целуемся и я уезжаю.

— Мамочка, береги себя.

— И ты, мой хороший. Жду в гости.

— Тётя, — обнял женщину Юнги, — покажи им там всем, кто такая Чан Ари.

— Можешь в этом не сомневаться. Живите дружно, мальчики! Весной я приеду на вашу с Сольхи свадьбу.

— Ты будешь самым желанным гостем.

— Пока. Люблю вас! — Ари отравила воздушный поцелуй парням и закрывая за собой дверцу машины.

— Пока!

— Мягкой посадки!

По пути в аэропорт Ари резко наклонилась вперёд и скомандовала водителю:

— Остановите у ближайшего хюгесо* (это зоны отдыха в Корее, которые расположены на платных скоростных трассах, обычно через промежутки от 15 до 50 км).

— Госпожа, нельзя так менять маршрут. Это нужно согласовать. Я потеряю часть оплаты, кто мне это возместит?

— Ничего вы не потеряете. У вас просто смена пассажира. Повезёте его. А за накладки в дороге вот вам компенсация наличными. Идёт?

Таксист удивлённо глянул в зеркало и послушно свернул. На освещённой парковке среди сонных машин Ари вышла, оставив чемодан в багажнике и забрав собой только дорожную сумку. В этот момент к автомобилю с шашечками подошёл мужчина лет сорока и передал что-то ей в руки. Он кивнула ему в ответ и пошла в сторону туалета. Мужчина сел в такси и поехал в аэропорт.

В туалете Ари медленно сняла своё платье и переоделась в чёрный деловой костюм. Белый парик скрывал узнаваемые черты лица, а черные ажурные перчатки и широкополая чёрная шляпа окончательно сделали женщину неузнаваемой. В зеркале смотрела на неё уже не Чан Ари, а кто-то другой — хищный и скрытный.

Когда она вышла на парковку, там её уже ждала машина, ключи от которой помощник передал несколько минут назад. Неброская, полностью тонированная, словно специально купленная, чтобы исчезнуть в потоке. Ари села за руль и выехала на трассу, свернув не к аэропорту, а вглубь Инхона.

Через полчаса она уже въезжала в небогатый район Намдон. Узкие улочки, редкие фонари, облезлые фасады домов явно были ей в новинку.

Она припарковалась чуть поодаль от старенького жёлтого дома и осталась в машине. Дождалась. В нём открылась скрипучая дверь, и из тени вышла женщина лет шестидесяти пяти в поношенной немодной одежде. Та спокойно спустилась с крылечка и направилась по своим делам.

Ари вышла из машины. Теперь каждая секунда была на счету. Нервы, словно тугой струной, готовы лопнуть в любое время. Она старалась держаться незаметно для окружающих. Всё вокруг казалось декорацией к чему-то опасному, запретному.

Госпожа Чан вошла в дом легко, почти бесшумно, и остановилась на пороге крошечной комнатки. Её взгляд тут же упал на девушку, сидящую в инвалидном кресле. Пак Джаин. Когда-то яркая, блистающая актриса, привыкшая к аплодисментам и вниманию камер, теперь выглядела беспомощной и сломанной.

Ари усмехнулась и покачала головой, словно наслаждаясь видом девушки.

— Вот так, да? — её голос был игривым, почти певучим, но каждое слово вонзалось как игла. — Пак Джаин собственной персоной. Нищая, неходячая, брошенная всеми.

— Кто вы? — испуганно спросила Джаин, пытаясь получше рассмотреть незнакомку.

— Я — справедливость, — засмеялась женщина. — Пришла посмотреть на подлую тварь, которая разрушила столько жизней, погубила стольких людей. Мне нравится, что я вижу. Вот только жаль твою мать. На старости лет ей пришлось ухаживать за такой дочерью, как ты. Она не заслужила этой участи.

Ари сделала несколько шагов ближе, склонилась, будто рассматривая Джаин, и насмешка в её глазах стала очень откровенной.

— Тебе всё вернулось, гадина. Карма — очень упрямая штука. Ты думала, что люди забудут? Что твои грехи растворятся?

— Я не понимаю, что я вам сделала? Почему вы так жестоки со мной? — запищала бывшая актриса.

Ари выпрямилась и вынула из кармана белую банку с таблетками, поставив её на стол рядом с креслом. Она медленно повернула крышку, чтобы та издала щелчок.

— Помнишь Кан Херин? — в голосе Ари зазвенел холод. — Помнишь, что ты сделала с ней?

— Херин, — прошептала девушка и, кажется, наконец-то поняла, кто перед ней.

— Ты думала, что тебе это сойдёт с рук?

— Что вам надо? Что вы от меня хотите? Я и так сижу в инвалидном кресле и не могу ходить.

— Просто оставь всех в покое. — Ари слегка толкнула банку ближе к краю стола, так, чтобы Джаин могла её видеть. — Сделай то, что давно должна была сделать. — Она чуть приподняла брови, уголки губ изогнулись в тонкой улыбке. — Ведь ты и сама знаешь, что это единственный выход для тебя. Ты отравляешь жизнь всем, кто тебя окружает. Твои долги легли на плечи твоей матери. Больной матери, про которую ты говорила, что она давно умерла. Ты стыдилась её, не помогала ей, а теперь сидишь тут, такая бедная и несчастная, заставляя ухаживать за собой. Знаешь, что самое страшное, что после её смерти ты никому не будешь нужна. Будешь тут валяться в своей моче и медленно подыхать. Освободи всех от себя! Такая тварь, как ты, недостойна дышать, когда Херин мертва…

Ари отъехала от дома Джаин с каменным лицом. По дороге она даже не включала музыку. Лишь ровный гул мотора сопровождал её мысли. Машину она оставила на верхнем уровне парковки большого торгового центра, заглушила двигатель, и задержалась на секунду, посмотрев в зеркало заднего вида. Там отражались пустые глаза, но губы дрогнули в холодной усмешке.

Она вышла из автомобиля и быстрым шагом направилась внутрь здания. В женском туалете пробыла дольше обычного: аккуратно сняла тёмную одежду, перчатки, шляпу и парик, пряча их в сумке. Когда вышла из кабинки, на ней уже было лёгкое длинное платье бежевого цвета, мягко спадавшее по фигуре. То самое, в котором он уезжала из Сеула.

Женщина неспешно вышла из туалета, прошла через торговый зал и не торопясь направилась к выходу, взывая себе такси, и дождавшись машину у входа, села внутрь.

— В аэропорт…

Домик, который снял Тэхён для празднования дня рождения Чонгука, находился на приличном расстоянии от городской суеты ближе к горам.

В гостиной на втором этаже был накрыт шикарный стол, который ломился от панчанов и напитков. В середине стола красовался торт, украшенный радиомикрофоном и наушниками, а также надписью «Happy Birthday Jungkook». На улице уже вовсю жарили свинину и морепродукты на гриле.

Чонгук был в центре внимания с румяными от смущения щеками и счастливыми глазами, потому что друзья буквально не давали ему отдышаться. То Сокджин подкармливал его с Юрой, то Хосок рассказывал смешные истории из их жизни, то Намджун вместе с Джуён предлагали какие-то игры, где обязательно должен участвовать именинник.

Юнги неожиданно встал за пульт и начал крутить музыку, превращая вечер в маленькую дискотеку. Ёну и Сольхи хохотали, пытаясь танцевать, а Хёншик с Соджуном спорили о какой-то медицинской статье. Хёнмок помогал Тэхёну жарить мясо, отгоняя любопытного Ушика, который то и дело пытался стащить аппетитный кусочек свинины.

День рождения Чонгука получился именно таким, каким он и мечтал.

Когда внушительная партия мяса была готова, все расселись за стол.

— За Чонгука! — воскликнул Тэхён, поднимая бокал шампанского.

— За именинника! — дружно подхватили остальные.

Музыка гремела, смех и крики перекрывали друг друга. В этот момент всё казалось идеальным: один вечер, когда можно было забыть обо всём. Было так уютно и тепло.

В разгар веселья, когда Хосок с Чонгуком пытались устроить соревнование в «кто громче споёт», что на деле получилось «кто кого переорёт», Юнги достал телефон и вдруг замер. На экране всплыла новость: заголовок сообщал о смерти Пак Джаин.

— Ребята, — его голос был глухим, и смех постепенно стих, — Джаин покончила с собой.

Тишина накрыла комнату, словно кто-то выключил звук. Музыка продолжала тихо играть из колонки, но никто не двигался. Чонгук, ещё секунду назад смеявшийся до слёз, уставился на Юнги с растерянностью. Сольхи замерла с ножом в руке над тортом, Юра вцепилась Сокджину в руку, будто ища опору.

Тэхён и Чонгук переглянулись. Взгляд Чонгука потемнел, в нём смешались удивление и нарастающая тревога. Веселье не то чтобы оборвалось окончательно, но его светлая лёгкость исчезла.

— Это правда? — спросил Чонгук.

— Да, — коротко ответил Мин, показывая экран. На новостных порталах, как грибы после дождя, начали появляться статьи.

Хёншик и Ушик обменялись взглядами, но промолчали.

Соджун перевёл разговор обратно к столу, мягко хлопнув Чонгука по спине:

— Давайте всё же вернёмся к дню рождения. Сегодня не об этом.

Тэхён поддержал его кивком, а Чонгук улыбнулся немного смущённо, но всё же принимая внимание обратно на себя. Сеансы с доктором Паком действительно давали хорошие результаты.

Праздник продолжился чуть тише, чем раньше, но без особой тяжести. Новость о Джаин прозвучала просто как очередная отметка в ленте событий.

На террасе смех и музыка гулко переливались через открытые двери, а в саду чуть в стороне от дома было тише. Тэхён вышел подышать прохладным воздухом и заметил Ушика с телефоном.

— Опять строчишь любовные послания? — улыбнулся Тэхён, подходя ближе.

— Можно и так сказать, — Ушик усмехнулся краем губ. — Хотел тебе кое-что сказать, пока все заняты.

Он понизил голос, оглянулся, словно проверяя, что рядом никого нет.

— Мне знакомый детектив в полиции намекнул, что тормоза в машине Джаин были перерезаны.

— То есть кто-то очень хотел, чтобы она попала в аварию? — Тэхён откровенно удивился услышанному.

— Похоже, что да, — коротко кивнул Ушик. — И вот вопрос: кто?

Они оба замолчали на секунду, слушая далёкий смех друзей, и их голоса стали звучать ещё тише.

— Хёнсын? — предположил Тэхён.

— Или его дочурка?

— А может, Ари? — осторожно произнёс Ким

— Или Хёнмок…

— Нет, он не стал бы действовать таким методами. Мы неплохо подружились, поэтому этот вариант я отсекаю.

— И не забывай, что могли быть и другие. — Ушик покачал головой и продолжил: — Джаин с Чансоном столько грязи оставили за собой, что врагов у них хватало.

— Тогда круг слишком широкий, — озвучил Тэхён, видя, как к ним шёл Чонгук с двумя бокалами шампанского.

— Пожалуй, не буду вам мешать, — засмеялся Ушик и поспешил ретироваться.

— Ты как, любимый? — спросил Ким, забирая бокал из чужих рук.

— Ты знаешь, но я в полном порядке. Конечно, новость о Джаин немного подпортила мне настроение, но я очень спокоен. Можно даже сказать, что мне похрен.

— Это хорошо. Я рад, что ты не рвёшь сердце и не винишь себя за всё на свете.

— Нет, это был её выбор. Наверное, это было правильным решением.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что такая смерть для неё наименее болезненная.

— Хочешь честно? Мне насрать на неё. Земля очистилась, и многим будет легче дышать без неё.

— Жестоко, — прошептал Чонгук.

— Зато честно.

— Ты знаешь, Тэ, я поговорил с Юнги насчёт его предложения.

— И что он сказал?

— Он обрадовался.

— Я очень рад за тебя, Гуки! Ты достоин очень многого.

— Я люблю тебя, Тэ. Я так благодарен тебе, что ты вновь появился в моей жизни в самый нужный момент.

— Не благодари меня. Просто поцелуй.

Тэхён с Чонгуком 

Тэхён чуть наклонился, касаясь плечом Чонгука, и их смех, лёгкий и немного пьяный, постепенно стих. Алкоголь согревал кровь, а взгляд Тэхёна становился всё пожирающее. Он аккуратно поставил бокал на столик рядом с ними и пальцами коснулся запястья Чонгука, а потом его щеки.

Их губы встретились. Шампанское ещё горчило на языке, и поцелуй получился сладким и свежим, с лёгким оттенком искристой дерзости. Тэхён задержался чуть дольше, чем собирался, нависая над Чонгуком, позволяя пальцам скользнуть по талии младшего. А тот всё ещё держал бокал в руке, невольно улыбаясь в поцелуе.

В студии царила особая атмосфера. Красная лампочка над микрофоном зажглась, и Чонгук вдохнул глубже. По ту сторону стола Сольхи и Соджун сидели спокойно, каждый в своей роли, но в их взглядах была поддержка.

В эфир пошла отбивка новой пятничной передачи.

«На часах одиннадцать часов ночи, пятница. Если вы когда-либо сталкивались с буллингом, травлей или преследованием, то знайте, вы не одни. Мы рядом. «Психологический мост» — это пространство, где вы услышите поддержку, поймёте себя и найдёте силы двигаться дальше. С вами Чонгук, Сольхи и доктор Пак Соджун, и здесь начинается путь к вашему исцелению».

— Добрый вечер, — голос Чонгука прозвучал сначала чуть осторожно, но с каждой секундой становился увереннее. — Это первый выпуск нового шоу «Психологический мост». — Он улыбнулся в микрофон, как будто слушатели могли увидеть его улыбку.— Мы будем говорить о вещах, которые редко произносят вслух. О боли, о переживаниях, о буллинге, с которым сталкивается так много людей. И, самое главное, мы будем искать выходы. Искать то, что поможет жить дальше.

Пауза. Чонгук посмотрел на свои руки, потом вновь поднял взгляд.

— Я знаю, как это — оказаться мишенью. Иногда кажется, что выхода нет. Но он всегда есть. Просто иногда нужно, чтобы кто-то помог тебе его увидеть.

Его голос дрогнул, но не сломался.

— Мне повезло: рядом были люди, которые поддержали меня. И теперь я хочу быть таким человеком для кого-то ещё. Пусть наше шоу станет этим самым мостом, который ведёт из темноты к свету.

В наушниках повисла лёгкая пауза. Где-то на другом конце города или страны его слушали люди, которым эти слова были нужны прямо сейчас.

Чонгук улыбнулся шире, уже без смущения:

— Сегодня вместе со мной Сольхи и доктор Пак Соджун. Мы будем слушать ваши рассказы, отвечать на вопросы и просто говорить. Говорить о том, что важно.

Он встретился взглядом с Тэхёном, который сидел на диване рядом с Хёнмоком, Намджуном и Хосоком. Юнги по привычке сидел за пультом звукорежиссёра, только уже командовала Ёну, а он был на подхвате.

— Это только начало, — добавил Чонгук почти шёпотом, но микрофон уловил каждую ноту.

После двух часов эфира красная лампочка погасла, и в студии раздались аплодисменты.

— Молодец. Ты звучал так, будто всегда этим занимался, — хвалила Чонгука Сольхи.

Соджун кивнул сдержанно, но одобрительно.

— Поздравляю, хорошее начало! — сказал доктор Пак.

Чонгук смущённо улыбнулся, снял наушники и положил их на стол. Сердце всё ещё стучало как бешеное. Он сделал это.

Пока все присутствующие делились впечатлениями и эмоциями, Тэхён просто смотрел на своего любимого мужчину. Примерно через двадцать минут все стали расходиться по домам.

— Я решил дать Паку последний шанс, — сообщил Юнги своё решение Хёнмоку.

— Я бы не стал этого делать. Не заслужил.

— Время покажет.

Тэхён с Чонгуком шли самые последние, взявшись за руки.

— Ну? — наконец-таки спросил Чон, не скрывая своих эмоций.

Тэхён остановился и сжал руку Чонгука сильнее, а затем посмотрел прямо в глаза и нежно сказал:

— Я горжусь тобой, Гуки!

— Это ещё только первый выпуск. Дальше будет лучше.

— Уже хорошо, — возразил Тэхён.

Они вышли вместе на улицу. Ночь была ясной, а в воздухе уже чувствовалась лёгкая прохлада сентября. Чонгук вдохнул глубже и посмотрел на небо, а потом на Тэхёна рядом.

— Кажется, у меня начинается новая жизнь, хён, — сказал он почти шёпотом.

Тэхён протянул руку и сжал его пальцы.

— Не кажется. Так и есть.

Чонгук улыбнулся, и в эту минуту он действительно верил: впереди его ждёт счастливая жизнь рядом с Ким Тэхёном — первой и единственной любовью всей его жизни.