Ноябрь в Хогвартсе тянулся медленно и напряжённо. После скандала с Кубком Огня школа бурлила, как котёл с перекипающим зельем: семнадцать чемпионов, большая часть которых понятия не имеет, как их имена попали в список, создавали вокруг себя атмосферу хаоса, от которой у нормальных людей начинала болеть голова. Снейп ходил мрачнее тучи и срывался на всех подряд. Крауч-старший подал в отставку, не выдержав позора. Лестрейнджа этапировали из Азкабана под стражей, и теперь он сидел в отдельной комнате под охраной дементоров, ожидая первого испытания с выражением человека, который не понимает, что происходит, но уже готов кого-нибудь убить. По крайней мере, такие ходили слухи. Петтигрю всё ещё числился мёртвым, и Министерство ломало голову над тем, как объяснить публике его “воскрешение”, хотя сам он так и не явился, так что, возможно, вопрос с его участием разрешится сам собой. Рита Скиттер строчила разгромные статьи, забыв, что сама является одной из фигуранток этого фарса. Про остальных не знаю, но чувствую – у них настроение не радужнее.

Я наблюдала за всем этим с чувством глубокого удовлетворения, но где-то в глубине души меня грызла мысль: Волдеморт. Оригинал. Где-то там, за пределами Хогвартса, бесплотный дух Тёмного Лорда всё ещё цеплялся за существование, и пока он жив, мои планы жить спокойно и достигать своих личных целей под угрозой. Гонты обещали разобраться с ним ещё летом, но поиски затянулись.

Но, к счастью, моя паранойя оказалась излишней.

В середине ноября, когда я сидела в библиотеке, притворяясь, что готовлюсь к эссе по истории магии, на стол передо мной легла небольшая серебряная монета. Я подняла голову и окинула подозрительным взглядом окружение. Рядом никого не было, только первокурсница пробежала мимо с охапкой книг. С сомнением взяла монету и присмотрелась к ней внимательно. На ребре светились крошечные буквы: “Сегодня, полночь, Выручай-комната. Марволо”.

Пф, показушник!

Убрала монету в карман и улыбнулась. Что ж, похоже, вопрос всё же разрешился. Наконец-то.

В полночь я уже стояла перед знакомой стеной на седьмом этаже. Трижды прошла мимо, формулируя соответствующее желание. Дверь возникла бесшумно – простая, деревянная, с кованой ручкой. Незамедлительно толкнула её и вошла.

В камине горел огонь, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. А за столом в глубоком кресле сидел Марволо, один, без Тома и Рейнарда.

– Ты опоздала на три минуты, – заметил он, не поворачивая головы от камина.

– Я задержалась, чтобы проверить, нет ли слежки, – ответила, снимая мантию и усаживаясь напротив. – Подозрительность вокруг турнира кипит, преподаватели и организаторы роют носом землю, чтобы найти виновника, ответственного… за внезапные отклонения.

– Действительно интересно, кто бы это мог быть, – с тягучей насмешкой прокомментировал Марволо и придвинул ко мне чашку с чаем. Я машинально взяла её. Жест почти заботливый. – У меня новости. Хорошие.

Я сделала глоток, выжидая, хотя уже догадалась об их содержании.

– Мы нашли его, – произнёс он, и его голос прозвучал ровно, но в глубине зрачков мелькнуло что-то тёмное, торжествующее. – Оригинал. Он прятался в доме наших магловских предков, в Литтл Хэнглтоне. Бесплотный, немощный… жалкое зрелище, – он поморщился от отвращения.

Я медленно опустила чашку на стол.

– И вы...

– Мы уничтожили его, – закончил мужчина. – Я поглотил то, что от него осталось.

– Поглотил? – переспросила я. Это было немного неожиданно, хотя, честно говоря, понятия не имею, что должно было произойти с оригиналом даже в теории.

– Это трудно объяснить, – признал Марволо, откидываясь на спинку кресла. – Когда мы уничтожили его физическую оболочку – вернее, то, что можно было назвать оболочкой – высвободилась эссенция. Жалкие остатки души, которые не были заключены в крестражи. Этот огрызок потянулся ко мне. Я не сопротивлялся. Это было... как вспомнить давно забытый сон. Я стал полнее. Цельнее. Я помню практически всё, что помнил он. Очень размыто и немного обрывочно, но помню. Но безумие, к счастью, не возникло, осталась лишь память о нём, не более.

– А змея, – я подалась вперёд. – Она была с ним?

– Была, – кивнул он. – И сейчас она здесь.

Он сделал лёгкий жест рукой, и из тени бесшумно выползла огромная змея.

Нагини. Практически идентично такая, как помнится мне по книгам и фильмам: толстая, зеленовато-бурая, с, кажется, немигающими жёлтыми глазами и раздвоенным языком, пробующим воздух. Хотя как ещё змея может выглядеть, верно?

Она скользнула по полу и, свернувшись кольцами, замерла у ног Марволо, словно верный пёс.

– Она признала меня хозяином, – сказал он, и в его голосе прозвучала тень гордости. – Крестраж внутри неё мы смогли извлечь – времени с его создания прошло немного, он был ещё гибким и не успел прижиться, но она даже после освобождения предпочла остаться с нами. Удивительно разумная и преданная.

Я смотрела на змею, и в моей голове стремительно проносились мысли. Всё кончено. Волдеморт мёртв. Не временно побеждён, не изгнан, а уничтожен окончательно и бесповоротно. Его сущность рассеяна, его разделённая, раздробленная душа больше никогда не соберётся воедино. Главный антагонист канона, великий и ужасный Тёмный Лорд, был повержен не героем из пророчества, а собственными осколками, которые просто решили, что он им мешает.

– Это... – я запнулась, подбирая слово, – невероятно.

– Согласен, – кивнул Марволо. – Мы сделали то, чего не смог сделать ни один “светлый” волшебник. Мы уничтожили Волдеморта. По иронии судьбы, его убийцей оказался он сам. – он помолчал несколько мгновений. – Теперь нас трое. И ты. Четыре крестража. Всё, что осталось от величайшего тёмного мага столетия. И ни один из нас не хочет продолжать его дело. По крайней мере, в том виде, в каком он его задумал.

– Я никогда и не хотела в целом, – отозвалась я. – Мои цели лежат в несколько иной плоскости. Например, вернуть себе нормальное тело. А мировое господство и политика... ну, это не то чтобы интересно.

Марволо усмехнулся, на этот раз почти тепло.

– Я знаю. Именно поэтому мы с тобой и работаем. Ты – странный крестраж, Энн. Самый странный из всех. Но, пожалуй, самый полезный.

Я подняла чашку, салютуя ему. Комплимент из уст главного из Тёмных Лордов, конечно, страшно потешил самолюбие.

– За уничтожение Волдеморта. И за то, что теперь мы официально можем забыть о пророчестве и заняться более насущными делами.

– За уничтожение Волдеморта, – эхом отозвался Марволо и тоже поднял чашку.

Мы чокнулись – фарфор тихо звякнул – и выпили чай.

Нагини, до того неподвижная, подняла голову и посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом. Её раздвоенный язык на мгновение высунулся, пробуя воздух, и она издала низкое, тяжёлое шипение. Не слова, а скорее посыл: насторожённость, сомнение, проверка. Как если бы человек издал долгий сомневающийся мычащий звук.

Я повернулась к змее и прошипела в ответ:

– Я – друг. Я не причиню вреда твоему хозяину. А ты красивая.

Она склонила голову набок – точно так же, как я сама делаю в моменты задумчивости – и, кажется, осталась довольна ответом. Она снова свернулась кольцами и положила голову на колени Марволо.

– Она не очень разговорчивая. Пока что. Рейнард подозревает, что извлечение крестража всё же не прошло для неё совсем бесследно. Но ты ей понравилась, – констатировал он. – Это хорошо.

– Рада слышать, – я допила чай и поднялась. – Что ж, теперь, когда с оригиналом покончено, у вас развязаны руки. Турнир идёт полным ходом, Дамблдор теряет позиции, а Министерство в панике, Крауч подал в отставку, срок Фаджа скоро закончится и непонятно, кто будет преемником. Идеальное время для того, чтобы укрепить положение.

– Согласен, – Марволо тоже встал, и Нагини немедленно обвилась вокруг его ног, готовая следовать за хозяином. – Рейнард сейчас работает с Малфоями, Люциус стал на удивление сговорчив. Том занимается Министерством.

Я хмыкнула. Да, в кулуарах самое интересное только начинается. Многие пророчили возвращение Крауча на пост министра – Турнир был его инициативой, которая должна была поднять рейтинги, но теперь… хах.

– Удачи тогда. Возможно, я наведаюсь домой на Рождество.

Марволо как-то странно усмехнулся и кивнул. В его глазах сверкнули неясные искры то ли веселья, то ли предвкушения.

– Хорошо. О. И ещё одно: Том передаёт привет и спрашивает, когда ты наконец согласишься пойти с ним на свидание.

Я поперхнулась воздухом.

– Чего?!

– Шутка, – без какого-либо выражения мгновенно ответил он, и его глаза вновь блеснули в свете камина, лицо его при этом осталось непроницаемым. – Или нет. Спокойной ночи, Энн.

Он вышел, дверь бесшумно закрылась, а я осталась стоять посреди Выручай-комнаты с открытым ртом и ощущением, что надо мной только что мастерски постебались. Кто бы мог подумать, мне казалось – чувство юмора из всех Гонтов осталось только у Тома и совсем чуть-чуть у Рейнарда.

– Том, значит, – пробормотала я, качая головой. – Ну-ну.

Крестраж в моей голове весело заворочался, и я готова была поклясться, что он смеётся. Ситуация и правда забавная. Ладно, Марволо получает очко в пользу наличия у него чувства юмора.

Вернувшись в спальню, я долго сидела у окна, глядя на луну. Волдеморт уничтожен. Окончательно. Можно было бы выдохнуть, но в глубине души я знаю, что полностьюрасслабляться рано: впереди Турнир и политический кризис, который Гонты так старательно разжигают. Но этой ночью я позволила себе минуту покоя.

Волдеморт мёртв. Да здравствует семейство Гонт!