Magpie Madness

Magpie Madness 

Автор, творец и просто красивая птичка

149subscribers

300posts

Showcase and bundles

13
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$9.03 of $59 raised
На вкусняшки)

Глава 28. Вещи, которые не стоит терять

Хогвартс встретил меня запахом тыквенного сока, гулом голосов в Большом зале и ажиотажем, какого я, кажется, никогда не видела. Причина проста: Турнир Трёх Волшебников. Объявление о нём взбудоражило студентов. Коридоры гудели от сплетен: кто будет чемпионом Хогвартса? Какие испытания приготовят? И правда ли, что Виктор Крам, лучший ловец мира, учится в Дурмстранге и приедет вместе с делегацией? Последний вопрос волновал меня меньше всего – я-то знаю, что Крам приедет, и даже станет чемпионом своей школы. Но сейчас мои мысли занимал не он.
Кубок Огня.
Артефакт, выбирающий чемпионов для Турнира: по одному от каждой школы, по добровольному согласию – вернее, не совсем, но как бы подразумевается, что твоя бумажка в кубке равна тому, что ты её кинул – с возрастным ограничением. Барти Крауч-младший, скрывающийся под личиной Аластора Моуди, эпично явившийся после объявления о Турнире, должен подбросить в Кубок четвёртое имя – Гарри Поттера, обойдя все существующие ограничения с помощью могущественного Конфундуса. Это я помню отлично. И это дало мне идею. Нет, не идею – план. Грандиозный, хаотичный, совершенно безумный план, от которого у Дамблдора начался бы нервный тик, если бы он узнал. Я собиралась не просто избежать участи чемпиона – я собиралась превратить Турнир в фарс. В такой фарс, какого магическая Британия не видела, возможно, никогда.
Но для этого требовалась подготовка. Мне нужны были имена. Не просто имена, а подписи – настоящие, выведенные на пергаменте руками будущих участников, которые можно было бы скормить Кубку как доказательство “добровольного согласия”. И я знала, где их взять.
Выручай-комната. Та самая, где я нашла диадему Рейвенкло и где поколения студентов прятали всё, что хотели скрыть от преподавателей. И куда стекается всё, что когда-либо теряли на территории замка. Если настроить её правильно, она могла стать не складом всего хлама, а складом конкретно потерянных эссе. Всех забытых, брошенных, невостребованных сочинений, на которых сохранились подписи их авторов.
Я выбрала для вылазки вторник. Уроки заканчивались в три, а вечером меня никто не ждал: студенты тихо сидели по гостиным, всё ещё переваривая новости о Турнире, и никто не обратил внимания на одинокого студента, который после ужина свернул не в сторону общежития, а в сторону седьмого этажа.
Я привычно прошла мимо гобелена с Варнавой Безумным трижды, формулируя желание чётко: “Мне нужно место, где лежат все потерянные, забытые и невостребованные эссе, написанные студентами Хогвартса за всю историю школы”. Требование было амбициозным, но Выручай-комната не подводила, если просить правильно.
Дверь привычно возникла в стене. На этот раз не деревянная, а металлическая, с выгравированным на ней пером. Я незамедлительная толкнула её и вошла.
То, что предстало моим глазам, превзошло все ожидания. Это была не гора хлама, не лабиринт из сломанной мебели и пыльных мантий. Это был архив. Огромный, бесконечный, уходящий в туманную высь и даль зал, уставленный стеллажами, которые терялись где-то в полумраке. На каждом стеллаже лежали ряды пергаментных свитков, стопки пожелтевших эссе, папки с именами и датами. Воздух пах старой бумагой, чернилами и лёгкой, едва уловимой магией, которая, видимо, сохраняла документы от тлена.
Я присвистнула. Даже крестраж в моей голове, кажется, впечатлился. Во всяком случае, он заворочался с таким интересом, какого я не ощущала со времён Тайной комнаты.
– Ну, товарищ паразит, – пробормотала я, оглядывая бесконечные ряды, – кажется, мы попали в рай перфекциониста.
Я двинулась вдоль стеллажей, читая таблички.
“Эссе по трансфигурации, 1892-1893”.
“Домашние работы по зельеварению, 1941-1942”.
“Сочинения по истории магии, невостребованные, 1712-1994”.
Глаза разбегались. Здесь были работы студентов, которые жили столетия назад – немного выцветшие, но всё ещё хранящие на себе подписи.
Я осторожно вытащила один свиток, датированный 1743 годом, и увидела внизу аккуратную роспись: “Альберт МакДугал”. Почерк был витиеватый, с завитушками, но имя читалось чётко.
– Если Кубок Огня примет подпись человека, который умер почти двести лет назад, это будет легендарно, – пробормотала я.
Я достала из сумки простые магловские ножницы, купленные в Лондоне специально для этой цели, и принялась за работу. Методично, ряд за рядом просматривала эссе, написанные в последние десятилетия, и вырезала подписи.
Северус Снейп, тогда ещё студент, оставил свою подпись на эссе по зельеварению за 1977 год – острый, колючий почерк, который я узнала бы из тысячи. Вырезала.
Бартемтус Крауч-младший – его подпись нашлась на экзаменационном свитке по Защите от Тёмных искусств за 1976 год, аккуратная, педантичная. Вырезала.
Рабастан Лестрейндж – на эссе по трансфигурации того же года, что и работа Барти, его подпись выглядела так, будто он выводил её, сжимая перо с той же силой, с какой позже будет пытать авроров. Вырезала.
Питер Петтигрю – его подпись была мелкой, неуверенной, словно он и на пергаменте боялся занять слишком много места. Вырезала.
Ремус Люпин – его почерк был спокойным, ровным, с лёгким наклоном влево. Ничуть не изменился со временем: в прошлом году он оставлял комментарии на наших работах. Эссе по истории магии, 1976 год. Вырезала.
Рита Скиттер – её подпись, разумеется, нашлась на эссе по журналистике – оказывается, в Хогвартсе был такой факультатив! – и она была выведена с такой претенциозностью, что я едва не рассмеялась: огромная заглавная “Р”, завитушки, росчерк на полстроки. Вырезала.
Долорес Амбридж – её эссе по защите от Тёмных искусств за 1970 год было написано отвратительно слащавым тоном, а подпись напоминала скорее клеймо, чем автограф. Вырезала.
Я работала несколько часов, пока не набрала внушительную коллекцию. Драко Малфой, Рон Уизли, Анджелина Джонсон, Эрни Макмиллан, Терри Бут, Чжоу Чанг, Грегори Гойл – эти были моим “контрольным списком”, именами, которые должны были сработать наверняка, потому что их владельцы живы и учаться в Хогвартсе прямо сейчас.
Снейп, Крауч, Лестрейндж, Петтигрю, Люпин, Скиттер, Амбридж – были экспериментом. Я хотела проверить, насколько гибка магия Кубка. Примет ли она имя человека, который не является студентом? Имя того, кто сидит в Азкабане?
А имя того, кто мёртв? Для проверки я вырезала пару подписей давно усопших – просто чтобы убедиться, что моя теория верна.
И, главное – примет ли эта бездушная чаша имя того, кто сменил фамилию?
Последний вопрос волновал меня особенно. Я вырезала подписи Беллатрикс и Нарциссы Блэк. Их девичьи автографы нашлись на эссе за 1964 и 1974 годы соответственно. Но ведь после замужества они обе сменили фамилии: Беллатрикс стала Лестрейндж, Нарцисса – Малфой. Если Кубок Огня опирается исключительно на имя, то фамилия “Блэк” могла уже не существовать для этих двух женщин. А если важна именно подпись, сделанная своей рукой… посмотрим. Это просто идеальный эксперимент.  Мой внутренний исследователь ликовал.
К полуночи добыча была упакована в отдельный конверт: два десятка тонких полосок пергамента, каждая с аккуратно вырезанной подписью. Я спрятала конверт в сумку, покинула Выручай-комнату и, сверяясь с Картой Мародёров, бесшумно вернулась в спальню Рейвенкло.
– Снейп – будет в ярости, – пробормотала я, мысленно перебирая полоски. – Крауч младший… он собирается подставить меня, пусть теперь сам окажется в дураках. Лестрейндж – представим, что Кубок реально выкинет имя человека, который сидит в Азкабане. Это же скандал на всё Министерство. Петтигрю – о, почти вишенка на торте. Мёртвый герой, который на самом деле жив, участвует в Турнире Трёх Волшебников? “Пророк” с ума сойдёт. А Скиттер… пусть сама окажется по ту сторону пера. Посмотрим, как ей понравится, когда за ней будут гоняться журналисты. Остальные для массовки – в самый раз.
Теперь оставалось только дождаться прибытия делегаций и того момента, когда Кубок Огня установят в Большом зале. А там – дело техники. И немного магии.
– Бюрократия, – прошептала я, забираясь под одеяло. – Магия бюрократии. Кто бы мог подумать, что она окажется такой опасной.
Крестраж в голове согласно шевельнулся. Кажется, ему нравился этот план. Или он просто предвкушал хаос. В конце концов, это было одно и то же. Засыпая, я думала о том, как вытянутся лица у Дамблдора, Бэгмена и всей судейской коллегии, когда Кубок выплюнет не три имени, а целый список. И о том, что этот год определённо войдёт в историю Хогвартса. Жаль только, что никто не узнает, кто за этим стоит.
Хотя... может, и узнают. Когда-нибудь. А пока – спать. Впереди меня ждёт Турнир. И я собираюсь его выиграть, даже не будучи участницей.
Subscription levels2

Вампирская Птичка

$0.97 per month
1. Ранний доступ к главам "Intrusion | Вторжение" – в пятницу в 08:00 по МСК
2. Голосования, доп. материалы и прочее раньше всех
3. Все потенциальные работы по Дневникам Вампира будут здесь
P.s. да, "Право на милосердие" тоже в этом пуле
+ chat

Драконья Птичка

$1.29 per month
1. Всё то же, что в предыдущем уровне
2. Ранний доступ к главам "Māzīlare | Пришествие" и эксклюзивный доступ к бонусным главам этой работы, которых не будет в общем доступе.
3. Все потенциальные работы по вселенной Песни Льда и Пламени будут здесь
+ chat
Go up