Ребекка на заднем сиденье молчала, надувшись. Сейдж полностью сосредоточилась на дороге, явно уйдя глубоко в свои мысли, или просто отгородилась этим напускным безразличием от всего мира. Мои пальцы на автомате ухватились на одну из металлических бусин на ожерелье и принялись её крутить. Давно не чувствовала себя вот так… возможно, вообще ни разу за эту жизнь. Обычно я предпочитаю встречаться с фактами лицом к лицу, но сейчас… хотелось избежать любых контактов с Майклсонами, в особенности с собственным женихом, любыми путями. Чувство несуществующей вины сдавило горло и лёгкие так, что дышать стало физически тяжело.

Холодный разум настойчиво и однозначно твердил – никакой моей вины тут нет. Да, я чрезмерно доверилась Ребекке, посчитала её достаточно зрелой или хотя бы адекватной, чтобы не принимать глупые, необдуманные решения, но не из-за меня она узнала о возможности кратковременно вернуть себе плодородие. Не я вложила ей мысль, что завести ребёнка, будучи инфантильной клушей – хорошая идея. Не я дала ей свою кровь: она на меня вообще напала против моей воли.

Но я виновата в том, что, пообещав Элайдже присматривать за первородной, перестала это делать. Конечно, я не обязана была висеть над ней тюремным надсмотрщиком, но более внимательно отслеживать, что происходит в её жизни вне особняка – да, надо было. Она ведь определённо должна была начать вести себя иначе, когда узнала о свойствах крови двойка, скорее всего, и вела, просто мне нужно было не игнорировать необходимость держать руку на пульсе хотя бы условно. Так что холодный разум всё равно проигрывал этой ничем не подкрепленной уверенности, что всё могло бы быть иначе, если бы я была более вовлечена в чужую жизнь.

Когда мы наконец-то припарковались, и я вышла из машины, поняла, что меня потряхивает как вчерашнюю школьницу, которая сдает свой первый экзамен в институте самому вредному преподавателю. Глупо? Ещё как! Но нервная система отказывалась поддаваться какому-либо контролю.

Ребекка неожиданно воспряла духом, вскинула подбородок и прошла вперёд первая с максимально гордым, даже надменным видом. Сейдж скривила губы в злой усмешке, но оставила первородную без комментариев. Я же просто прикрыла на секунду глаза, чтобы не видеть блондинку и подавить в себе желание все-таки ей вмазать. В моменте мне даже захотелось мелочно заставить её запнуться, упасть прямо в лужу с помощью магии, но это как-то совсем уже попахивает бессильной, жалкой злобой. Парадокс – пытать или проклясть в теории могу, но это навредит не только вампирше, так что не вариант: ребенок ни в чем не виноват, и как-то исказить его развитие не хочется, а заниматься мелким пакостничеством от злости и обиды… ну, совсем уж унизительно, у меня есть чувство собственного достоинства. Месть – это вообще блюдо, которое подают исключительно холодным.

– Срочный семейный совет! – гаркнула Сейдж, едва мы перешагнули порог.

Ребекка, которая, кажется, собиралась с мыслями, обернулась и прожгла невестку недовольным взглядом. Хотела всех уведомить по отдельности?.. Да, если хочешь максимально нивелировать обобщённую реакцию, это имеет смысл. Единому мощному потоку противостоять сложнее, чем нескольким небольшим по очереди.

Рыжая бестия холодно усмехнулся и обошла первородную, просочившись в большую гостиную. Я вздохнула и тоже прошла вперёд, оставив Ребекку позади. Быстрее начнём – быстрее закончим всё это.

Вскоре за спиной осталась и гостиная, и коридоры. Я устало рухнула в одно из кресел в библиотеке – все семейные сборища проходят здесь – и подперла голову рукой, потому что держать ее ровно не было никаких сил. Под черепом откровенно гудело.

Первым в библиотеке объявился Кол, он просто вынырнул из магического кабинета, озадаченно вскинув брови. Сейдж хмыкнула и кивнула в сторону дивана. Финн и Элайджа вошли одновременно, видимо, они изначально вместе где-то сидели, в кабинете, скорее всего. Ник отстал от них буквально на несколько секунд. Хенрик, к счастью, сейчас должен быть на каком-то кружке.

Элайджа задержал на мне долгий обеспокоенный вопросительный взгляд, но я только резко выдохнула и прикрыла глаза рукой. Нет. Сегодня отказываюсь кому-либо что-либо объяснять, разве что только один на один за закрытыми дверями, но это будет потом… и уже нервирует меня до невозможности. А сейчас пусть или Сейдж жжёт, или сама первородная, как и хотела, сообщает новости. Где она, кстати, тащиться там?

Ребекка вплыла в помещение лишь через пару минут, высоко подняв голову и преисполнившись собственной важностью. Она плюхнулась на отдельно стоящее кресло напротив меня, окатив рыжую вампиршу надменным, холодным взглядом. Я уже не стала задаваться никакими внутренними вопросами. На что-то, блять, рассчитывает своими полутора извилинами, да. Флаг ей в руки.

– Ну что? Сама расскажешь, как планировала, или мне ввести всех в курс дела? – ядовито потянула Сейдж. Она, в отличии от остальных, осталась стоять, хотя место ей было.

Блондинка сощурилась, уголки её губ дрогнули, но скорее нервно, от раздражения. Озадаченные и настороженные взгляды пересеклись на ней.

Она приоткрыла рот, собираясь всё же что-то сказать, но оттуда не вылетело ни звука. Её губы вновь сомкнулись и мне показалось, что они чуть подрагивали. Вся уверенность и чувство собственного превосходства, похоже, вмиг испарились бесследно, стоило оказаться в реальности, а не своих фантазиях.

– Нет? – Сейдж насмешливо скривилась, – Ладно, тогда я всех посвящу. Эта идиотка подслушала то, что не предназначалось для её ушей – в этом, кстати, виноваты вы двое, – она ткнула в сторону Элайджи и Финна, – решила, что самая умная, воспользовавшись моментом, когда ей ничего за это не будет и никто не сможет это отследить, напала на Елену, выпив её крови, и теперь беременна, сама не зная от кого, и рассчитывает, что сейчас все разрыдаются от восторга и радости за неё. Мы уже были у Амары, она подтвердила беременность.

– Я знаю от кого! – вспыхнула первородная, даже приподнявшись в кресле.

– Так почему тогда отказываешься говорить? – отбила вампирша этот выпад без единой паузы и запинки.

Ребекка внятным ответом вновь не разродилась и просто сложила руки на груди, дёргано вскинув подбородок. Однако выглядела она уже ни капли не уверенно, скорее напряжённо и нервно.

Долгие несколько секунд висела оглушительная тишина. Я опустила веки, сосредоточившись на узоре на ковре. Конкретно сейчас я просто зритель, слушатель даже, захотят что-то узнать напрямую у меня – отвечу, а так… да Сейдж в целом всё и рассказала, добавить нечего.

– Если это шутка, то максимально отвратительная, – первым подал голос Никлаус. Ничто в его тоне не указывало, что он реально сомневается в услышанном, но, видимо, рассчитывает получить твёрдое подтверждение от самой Ребекки.

– Да, я жду ребёнка! – ответила первородная, но голос её не прозвучал достаточно твёрдо, а в конце вообще дрогнул, – В конце октября-начале ноября.

Блять, это ещё и Скорпион будет, что ли?..

– От кого? – сухо уточнил Ник, тон его стал каким-то совсем металлическим.

Снова повисла пауза.

– Какая разница?! – воскликнула Ребекка, едва не сорвавшись на визг.

Что-то со стороны дивана, на котором сидели Финн и Элайджа хрустнуло. Звучало как дерево: видимо, кто-то из них повредил подлокотник, но я не стала поднимать глаза и проверять своё предположение. Кто именно это был – тоже неважно.

– Так, дорогуша! – судя по звуку, Кол встал с места и начал двигаться вокруг нас всех, – Давай-ка ещё раз с самого начала. Ты услышала что-то из разговора Элайджи и Финна, что конкретно к тебе и твоей жизни отношения не имело?

– Это был разговор про то, что для того, чтобы Сейдж забеременела понадобиться в числе каких-то прочих ингредиентов кровь двойника! – дёргано ответила Ребекка, – Я просто мимо проходила…

– Мы обсуждали это один единственный раз. Конкретно эта реплика прозвучала уже в машине, когда мы уезжали на собрание совета Основателей, – это был Элайджа, и его тон звучал спокойно, ровно, даже… безразлично, и именно это было слишком пугающе, у меня внутри всё свернулось в тугой жгут, а лёгкие вновь сдавило так, что дышать стало почти невозможно, – Тебя рядом точно не было, Ребекка, так что, чтобы это услышать, ты должна была сознательно подслушивать довольно длинный разговор с самого начала или минимум с момента, как мы выходили из дома. Это было не услышать случайно.

Ответа от вампирши не последовало.

Я про себя прикинула, насколько по средневековым меркам, которые несмываемо отпечатались на мировосприятии всех Майклсонов, подслушивание разговора главенствующих членов семьи и использование услышанной информации исключительно ради собственной выгоды, несущей остальным родственникам лишь сложности, является… преступным. Сложно сказать. Вообще, за такое могли и порешить, даже если глобально семья в итоге не пострадала. Или просто выгнать, лишив всего – как материальных благ, так и просто поддержки.

– Так, значит, ты решила, что стоит попытаться завести ребёнка, который будет требовать от тебя ответственности, внимательности, отдачи, хотя, откровенно говоря, ты и за себя-то отвечать не можешь, и мы с тобой всю жизнь нянчились? – безмятежно уточнил Кол. Прозвучало как пощёчина наотмашь.

– Я всегда хотела быть матерью! – дрожащим голосом отозвалась первородная, уже практически плача, – Вы всегда знали это, я много раз говорила!..

– Ты никогда не хотела стать матерью, Ребекка, – холодно обрубил Финн, – Тебе просто всегда нужна была интерактивная игрушка, которую ты можешь вытащить и убрать по желанию. Ребёнок – это ответственность, труд и постоянная отдача, а не развлечение, лишь когда тебе захочется.

– Я понимаю это! – она вскрикнула, судя по грохоту вскочила, опрокинув кресло.

– И что? Решила, что можешь себе это позволить? – тем же флегматичным тоном уточнил Элайджа, – В таком случае, полагаю, ты уже позаботилась о месте, где ребёнок, ты и, может быть, мужчина, с которым ты решила строить семью, будете существовать, об источниках всего необходимого: денег, ресурсов и прочего, о безопасности, о будущих возможностях, вроде детского сада, школы, правильно? Ты всё это предусмотрела, взвесила, уже подготовила, и мы можем за тебя порадоваться и отпустить строить собственное будущее?

На долю секунды повисла тяжёлая пауза.

– Ты что, выгоняешь меня из собственного дома?.. – непонимающе выдохнула Ребекка. Она, кажется, хотела сыграть на эмоциях, на семейных узах и эмпатии, но не смогла взять себя в руки, чтобы звучать достаточно правдоподобно.

Кол – оказывается, он замер где-то за моим креслом, видимо, опершись на него – тихо засмеялся.

– Дорогуша, это не твой дом. И не мой, не Ника и не Финна. Это дом Элайджи, где он большую часть времени очень рад нас всех видеть, но… ну, знаешь, гостеприимство когда-то может кончиться. У него там невеста, какие-то свои планы на собственную жизнь. У всех нас.

Разумеется. Сейдж поехала смотреть мебель для детской, да, но они не собирались изначально ставить её где-то здесь. О специально обставленной комнате именно для их ребёнка в особняке речи никогда не шло. Да, может, какая-то комната на случай внезапного явления в гости, но не более.

Они сами рассматривают вариант с коттеджем в городе: там и детские площадки в большом количестве, и школа рядом, и гулять с коляской есть где, и с другими детьми ребёнку удобно будет взаимодействовать. Сейдж очень социальна и, в отличии от меня, например, с большим удовольствием попрётся на площадку трындеть с другими мамочками, отпустив ребёнка возюкаться в песочнице со сверстниками. И если я бы согласилась гулять с коляской разве что в компании Элайджи, то она с удовольствием пристроится к стайке других родителей, завяжет разговор и всё в таком духе. Понимаю, что социализация – важно, но в случае моего ребёнка, всё, скорее всего, придёт к варианту детского сада, потому что моих моральных сил, наверное, не хватит на мамочек на площадке.

В общем, да, речи о том, что Финн и Сейдж будут растить своего ребёнка вот прямо здесь, в особняке, не шло, конечно. Это было очевидно с самого начала. Вроде, они не планировали из Мистик Фоллс уезжать, но это тоже может быть опционально, и ещё не очень понятно, что они себе решат, скажем, через несколько месяцев. Тут же всё-таки очень много факторов.

Я приподняла веки, чтобы взглянуть на первородную. Она широко распахнула глаза и вся съёжилась под холодным. взглядами своих братьев.

– У тебя, конечно, есть ещё предостаточно времени, чтобы озаботиться всеми этими вопросами до октября-ноября, Ребекка, – хмыкнул Финн и поднялся с дивана, – Но не забывай – это твой ребёнок. И только ты его хочешь, только тебе он нужен. Никому из нас. Кто-то желает заниматься собственным ребёнком, кто-то просто не хочет с этим возиться никогда. Это твоё решение и тебе с ним как-то жить, это не проблема для кого-то из нас.

Совсем открыла глаза и осмотрела присутствующих.

Кол переместился и теперь нервировал Ребекку, стоя совсем близко, но неудобно, так что ей приходилось чуть поворачивать голову, чтобы не упускать его из виду. Лицо у него было… словно бы перекошено лёгким отвращением. Ник просто сидел на диване один, закрыв глаза и схватившись за переносицу, он так в целом сидел с момента, как блондинка в очередной раз решила оставить личность отца неизвестной. Финн же уже поднялся с противоположной от гибрида стороны и, осторожно ухватив Сейдж за плечо, направился к выходу. Для него, видимо, этот разговор закончен и дальше его продолжать не имеет смысла. В принципе, да, позиция обозначена, можно расходиться.

– Вы… вы просто бросите меня?! – едва ли не просипела Ребекка.

– Нет, дорогуша, конечно, нет, – фыркнул Кол, обойдя её кресло и сложив руки на спинке, – Мы поможем тебе и твоему ребёнку… если вы будете в опасности, например. Мы позаботимся о нём, если вдруг тебя кто-то заколет кинжалом и украдёт твоё парализованное тело, так что мы не сможем сразу найти. Но в мирное время, в спокойной обстановке, когда небо не стремится упасть на землю… это только твоя проблема. Как ты будешь его воспитывать, где, с кем, на какие шиши – это не наши вопросы. Ну, знаешь, это называется ответственность, которую ты на себя сознательно берёшь. Ради которой ты используешь не предназначенную для твоих ушей информацию, ради которой нападаешь на невесту брата… я ведь правильно понял, да?

Кол вопросительно взглянул на меня. Я только кивнула, мысленно отметив, что подлокотник со стороны, на которой сидел Финн, цел. Дышать легче ни на мгновение не стало, и смотреть на Элайджу всё ещё было боязно, теперь даже чуть сильнее.

– Значит… – Кол принялся загибать пальцы, – Один – ты украла информацию у старших братьев. Два – решила воспользоваться этой информацией и таким образом поставила в сложное положение вообще всех, потому что твой ребёнок в данный момент, когда вокруг бродят охотники, мамочка хочет нашей смерти, а семья едва начала стабилизировать внутренние взаимоотношения – это просто огромная проблема, которая может похерить всё сразу, ничего больше. Три – ты напала на невесту одного из тех же старших братьев. Четыре – отказываешься при этом сообщать, с кем мы вообще породнимся в итоге, хотя, в условиях потенциальной угрозы со стороны ещё и тётушки Далии, если ты вдруг забыла, нам очень принципиально заранее высчитать все шансы. Пять – сейчас пытаешься от нас, очевидно, что-то требовать. Видимо, обожания и продолжения того же отношения, которое было к тебе раньше. Не находишь, что это слишком, дорогуша? Мне вот, например, сложно найти причину, почему Элайджа не должен за такое, как минимум, вышвырнуть тебя на улицу, а оптимальный максимум – придушить прямо здесь и сейчас или заколоть, чтобы нивелировать все нанесённые оскорбления и будущие проблемы.

Я услышала, что Элайджа поднялся с дивана, но не стала поворачивать голову, полностью сосредоточившись на замершем без какого-либо выражения лице Ребекки. Вообще всем своим видом она сейчас напоминала ситуацию “свет горит, а дома никого нет”.

Судя по аркану, Элайджа замер за моим креслом, так же как Кол, сложив руки на спинке. Нити скрипели от клокочущей ярости. Головой я понимаю, что ни порваться, ни развязаться чары из-за эмоций не могут, но… фантомное, ничем не подкреплённое подсознательное ожидание этого никуда не деть. Но мой мозг сосредоточился на другом участнике. Ник не то что ни слова не сказал с начала разговора, он даже позы не поменял, так и сидя, закрыв глаза и схватившись за переносицу. Под его арканом кипела какая-то каша, слишком многосоставная, чтобы даже просто попытаться разобрать на составляющие.

Неожиданно он всё-таки зашевелился. Оторвал руку от лица, возвёл глаза к потолку, крепко зажмурился на миг, а затем резко выдохнул и встал.

– Я об этом ещё пожалею, – пробормотал гибрид и, вытащив из кармана джинс ключи, швырнул их на кофейный столик перед сестрой.

Он развернулся и направился к выходу.

– Можешь уже начинать, – едва слышно, ровно сказал Элайджа, когда тот проходил мимо.

Гибрид на миг замедлился, не запнулся, но было близко, однако потом всё же твёрдо продолжил путь и скрылся в коридоре. Ребекка опустила ошарашенный взгляд на ключи перед ней, явно до конца ещё не осознав, что её просто… выгоняют. Но, честно говоря, я абсолютно уверена, что это для её же блага, потому что… реакция Элайджи немного… в общем, это не совсем то, чего все ожидали или, вероятно, худшее, что можно было ожидать – хотя тут я не могу делать никаких выводов – а потому остальные поспешили выдворить сестру, реально опасаясь, что старший может её придушить. Наверное, такое предположение напрашивается по аналогии с Микаэлем, все Майклсоны же практически в один голос в последнее время отмечают, что Элайджа на него похож. Так что зашибить в ярости накосячившую сестру… вполне возможно, не знаю, с моей точки зрения вообще не имеет смысла пытаться предсказать его реакции, а Ник и Кол не могут не заметить, даже без слов, что брата начинает… знакомо заносить, видимо. Такие вещи ведь при достаточном опыте можно угадать по взгляду, движениям, даже дыханию.

Так что на самом деле Кол её не отчитал, а прямым текстом указал, что ей нужно улепётывать… и быстро. А Ник практически подставил собственную шею. Только вот вряд ли эта клуша что-нибудь поняла, она-то едва ли попадала под прямой гнев отца, а эти… научены горьким опытом.

Я вдохнула и выдохнула. Блять… но на меня же он не сорвётся, верно? Может, действительно будет злиться, что я не доглядела, но конкретно сейчас… вряд ли он думает так обширно, скорее сосредоточен на факте кражи и использования информации и нападения на меня. И – чёрта возьми, очень надеюсь – никак не приплетает к этому мой выкидыш. Хотя если это и меня триггернуло в какой-то момент, то… блять.

С одной стороны, сомневаюсь, может, это и наивно с моей стороны, что Элайджа действительно способен физически навредить сестре, тем более зная, что она в положении. С другой стороны, также нельзя забывать – я не отрицаю и не пытаюсь его как-то обелить – что, в первую очередь, он весьма жестокий, хладнокровный и безусловно кровожадный человек, который просто виртуально подавляет свой характер, понимая, насколько его суть чудовищна, а потому сковывает самого себя титановыми цепями. Однако за очень короткое время его настигло много болезненных потрясений, которые просто не могли не подорвать его выдержку и самоконтроль. Он может не хотеть навредить сестре, но всё равно бесконтрольно это сделать, потеряв самообладание.

Я досчитала мысленно до десяти и встала с кресла, разворачиваясь к Элайдже. Его взгляд тут же оторвался от сестры и переместился на меня.

– Думаю, этот разговор окончен и все высказали свою позицию, верно? – лёгкие всё также сдавливало чувством вины, но надо увести его отсюда, позволив Ребекке спокойно свалить, без риска внезапно остаться без головы, если моего дорогого жениха вдруг перемкнёт с неосторожного полувздоха.

Он на долю секунды окинул сестру холодным взглядом поверх моего плеча, но кивнул в итоге, беря мою руку в свою. Без нажима, но достаточно твёрдо, чтобы было понятно, что варианта сбежать из этой обманчиво мягкой ловушки нет.

Стоило двери библиотеки за нами закрыться, мужчина неожиданно потянул меня на себя, резко прижимая, а затем мир резко дёрнулся. Перед глазами всё поплыло, а затем раздался ещё один хлопок закрывшейся двери. Сосредоточившись, получилось понять, что это наша комната. Вампирская суперскорость всё ещё очень странная штука с точки зрения не обладающего такими способностями человека…

– Ты не говорила мне, что она на тебя напала, – требовательно проговорил Элайджа, не отпустив меня от себя. У него по щекам стали проступать пока ещё бледно-серые вены.

– Я этого не помню, – торопливо пояснила я, на автомате положив свободную руку ему на щёку, чужая кожа под пальцами меняла текстуру, когда темные вены наливались под ней, становясь пористой, более жёсткой, – Это было на девичнике, я была слишком пьяна и не вспомнила потом, но… она сама подтвердила, когда мы разговаривали в доме Сайласа и Амары.

Элайджа на секунду прикрыл глаза и поджал губы. Такая формулировка проблемы на самом деле намного более неприятная, потому что Ребекка не просто на меня напала, она сделала это в момент наибольшей уязвимости, буквально ударив в спину, когда я ей доверяла. Но… черт, ладно, она просто дурочка, с этим ничего не поделаешь.

Горло снова начало сдавливать в дополнение к скованным лёгким. Но надо решать проблему, а не избегать её, надеясь, что это никогда не всплывёт как тема разговора, а меня чудесным образом отпустит. Словами через рот, да, очень полезный и действенный способ.

– Прости меня… – выдохнула я, скользнув рукой чуть дальше, на затылок мужчины, – Когда я уговаривала тебя дать Ребекке возможность жить жизнью школьницы, то обещала приглядывать за ней, но в итоге…

Элайджа вначале нахмурил, а затем с горькой усмешкой коснулся моих губ большим пальцем, отпустив мою руку, не давая мне договорить.

– Это совершенно… не связанные вещи, – ответил он, – Ты ни в чём не виновата. Можно было бы запереть Ребекку в четырёх стенах, но вряд ли это бы что-то изменило. Она бы подслушала наш разговор в любом случае – она была дома в это время. В любом случае не стала бы думать головой и получила бы твою кровь так или иначе. Даже стой вокруг неё десяток надсмотрщиков, глупо забывать, что она точно такой же первородный вампир, который может помыкать другими. Она бы точно также нашла себе… – губы Элайджи скривились, – помощника, добровольного или нет, осведомленного или наведающего, без разницы.

Это… не могу сказать, что принесло какое-то облегчение, но мне стало чуть легче, потому что он прав, тут ситуация зависела ни от кого-то из нас, а от самой Ребекки. Можно было бы посадить её на цепь во дворе, а она всё равно нашла бы, как осуществить желаемое, едва получив соответствующую информацию.

– Ты… сильно на неё злишься? – уточнила я, пытаясь поймать в карих глазах напротив отголоски эмоций, – Ник и Кол буквально выпихнули её из дома…

– Я бы не стал ей вредить физически, – выдохнул вампир, уловив посыл вопроса, его плечи опустились, тёмные вены на лице поблекли, он стал выглядеть просто очень уставшим, – Но… я понимаю, почему они забеспокоились. Отец бы, наверное, не стал церемониться, делать какие-то скидки и контролировать свои эмоции… – он досадливо поджал губы, – В любом случае, так лучше, потому что, говоря честно, я не хочу её видеть вообще в ближайшее время. Физически я бы ей не навредил, но… у меня достаточно менее щадящих, чем у Кола, слов, чтобы высказать ей. И если она не хочет услышать о себе, своём поведении и решениях всё прямо и неприкрыто, то пусть лучше не попадается мне на глаза. Над нашими головами висит намного больше проблем, чем хотелось бы признавать, и Ребекка добавила нам не столько новую проблему, сколько уязвимую точку, которая усугубляет ситуацию по всем направлениям без исключения.

Я закинула вторую руку ему за голову и с нажимом повела пальцами сначала по затылку, а затем по шее.

– Но на Ника, наверное, не стоило так… резко.

Элайджа поморщился и вздохнул.

– Он сделал глупость и сам это знает. Не надо было делать ей никаких подачек, иначе это ничего не даст в итоге, она так и продолжит пользоваться, давить на жалость и не научится ничего делать сама, а сейчас, учитывая… ситуацию, стоит побеспокоиться именно об этом, чтобы она сама решала свои проблемы. Без этого она вообще никогда не сможет нести ответственность, особенно за кого-то ещё, кроме себя. Она просто сядет на шею Нику, если тот не сможет дистанцироваться.

Ладно, значит, по шее гибриду не прилетит. Ну, физически, по крайней мере, вербально-то, наверное, пару… десятков ласковых перепадёт по любому.

– Можно будет определить отца ребёнка? – неожиданно спросил мужчина, потянув меня за собой, садясь на кровать.

– Гипотетически. Но только на более позднем сроке, месяце на пятом, – Амара, по крайней мере, дала такую ориентировку.

По-моему, одного факта, что ребёнок родиться Скорпионом уже нам за глаза и за уши хватит. Не верю в астрологию в плане ежедневных предсказаний, но вот отрицать факт влияния знака на характер по факту рождения… сложно, хотя это и антинаучно. Есть всё-таки какое-то космическое влияние, не знаю. Смутные воспоминания из пошлой жизни подкидывали мысль, что не… очень шероховатых людей с таким знаком мне встречать не приходилось. Ладно, в большинстве случаев, кажется, они иногда – не всегда, конечно – просто невыносимы, настолько, что раскалённой сковородкой по лицу съездить хочется, даже если знаешь, что через пару часиков у него отойдёт.

Мужчина нахмурился, а затем просто уронил голову мне на плечо, тяжело выдохнув.

– Элайджа, – я зарылась пальцами в его волосы, – Это прозвучит эгоистично и, скорее всего, не слишком будет соответствовать твоим желаниям, но… ты не обязан выворачиваться наизнанку ради кого бы то ни было. Это жестоко, но… это в самом деле может быть проблемой только Ребекки и больше ничьей.

Он хмыкнул и чуть сдвинулся, теперь коснувшись тёплыми губами моего плеча.

– Я знаю. Никогда бы не подумал, что действительно буду жалеть о том, что кто-то из моих родственников больше не лежит в гробу с проклятым кинжалом в сердце. Ребекка всегда была генератором проблем, причём, как правило, не тогда, когда мы могли бы посвятить себя только им, а когда это только усугубляло и без того сложную ситуацию. Я знаю, что не обязан нянчиться с ней. Я не хочу нянчиться с ней. Так что, если она попытается потребовать больше, чем я готов ей предложить со своей стороны… она в самом деле останется один на один со своими проблемами, которые сама же себе и создала, без какой-либо поддержки вообще. Я устал с ней нянчиться и каждый раз сталкиваться с тем, что едва начинает казаться, что она наконец-то научилась вести себя по-взрослому, как она просто… вываливает нам на голову ворох действительно неприятных проблем, возникших из-за её инфантильности, как будто так и должно быть.

Я повернула голову и коснулась его макушки губами. Всё ещё мало что знаю об их жизни на протяжении тысячи лет, Элайджа сам просто не любит углубляться и рассказывать детально, предпочитая общие слова и съезжать с конкретных ситуаций и историй, но, если она действительно всегда принимала все свои решения по принципу мгновенного каприза, то… это ужасно, правда. Прелесть детей в том, что они всё-таки когда-нибудь взрослеют. Обычно при желании иметь под боком неизменно инфантильное существо, не способное к самостоятельности, люди просто заводят какое-нибудь шибко породистое животное, типа чихуахуа или сфинкса. Дворовые-то обычно существа весьма самодостаточные, способные жить и без человека. Но вечно несамостоятельная, вроде бы взрослая и без каких-то психических отклонений сестра – перебор. Зверушки хотя бы забавные.

Размышлять о том, как всё будет складываться дальше, не хотелось. На самом деле хотелось просто вычеркнуть Ребекку как элемент расчётов, выбросить, как ненужный фактор, но… так не выйдет, конечно, даже если семья единогласно решит отправить её в глухой игнор.

И самое интересное во всём этом вообще… я понимаю, буквально вижу, как на моих глазах преданность Элайджи семье ломается и крошится, как они перестают быть его не то, что первым, даже вторым приоритетом. Мне кажется, именно это является самым… непредсказуемым и опасным фактором для будущего. Возможно, в какой-то момент, никто даже не заметит, для него жизни родственников вообще перестанут играть какую-то роль, и что случится тогда едва ли можно предсказать. Но со стороны Ребекки очень глупо было делать то, что она сделала. Потому что это нихрена не скрепит семью вместе в итоге, а наоборот, усилит незримый, но уже существующий раскол, который всё более ясно подсвечивает, что у всех есть свои интересы и амбиции, которые они не готовы положить на жертвенный алтарь некоего “общего блага” людей, которые для личного счастья в общем-то и не нужны, как выяснилось.