Конечно, внезапно выявленной информацией и возникшими предположениями нужно было поделиться незамедлительно. Если не со всеми сразу то, по крайней мере, с Элайджей. Всё-таки это может быть полезно для дальнейших поисков одной старой, доставшей всех ведьмы.

Джереми, разумеется, едва переступив порог особняка, махнул мне татуированной рученькой и отправился искать Кола. Плакаться о своей нелёгкой судьбе, вероятно. Не осуждаю. Если бы мне всадили арбалетный болт в шею посреди школьного двора, я бы тоже побежала искать плечо, в которое можно высморкаться и пожаловаться. Вообще-то, практически этим я и собиралась заняться, вопреки тому, что, к счастью, в отличие от брата, избежала прямого нападения. Хоть на этот раз, по крайней мере. А то вечно моя шея попадает под раздачу – надоело.

Терминал подсказал, что искать моего благоверного стоит в кабинете. По дороге туда даже порадовалась, что он никуда не свинтил в компании Ника, потому что гибрида в особняке точно нет, а они часто уезжают по делам вдвоём. Сейдж, Хенрик и Финн обитали где-то в районе кухни, Джер уже отыскал Кола в магическом кабинете рядом с библиотекой, Ребекка тусовалась у себя.

На краю сознания что-то зашкрябалось относительно последней, я что-то должна была сделать… поговорить?.. спросить?.. Хоть убей, не помню, внезапная стычка с Донованом и Беннет заставила меня выкинуть из головы все текущие мелкие проблемы и дела, и они никак не желали возвращаться. Ладно, как говорится, если забыл – значит, это что-то неважное. Вампиром стоит становиться только ради идеальной памяти, честное слово…

Занят Элайджа ничем не был… вернее, был, конечно, он гипнотизировал ноутбук с какими-то таблицами, иногда щёлкая мышкой и клавишами, но никаких отчитывающихся подчинённых в кабинете не наблюдалось. Значит, можно честно отвлечь его от нудной работы.

Заметив моё появление, он на мгновение оторвал хмурый сосредоточенный взгляд от экрана, но почти тут же уронил его обратно, чуть заметно сощурившись.

Не стала сразу же вываливать на него все сегодняшние злоключения и просто рухнула в кресло напротив его стола, чувствуя, как какое-то неуловимое напряжение последних нескольких часов медленно отпускает плечи. Оказывается, при всей, казалось бы, лёгкости с которой я из-за спины брата угрожала Бонни и Мэтту, внутри что-то всё равно скрутилось в тугой узел. Ну и подсознательно меня, конечно, должно нервировать, что они смогли сбежать. Проблем меньше не стало.

Первородный наконец откинулся назад в кресле с тяжёлым вздохом и захлопнул ноутбук с какой-то неуловимой раздраженностью. А затем внимательно, цепко посмотрел на меня. В этом взгляде читалась смесь подозрительности и терпеливого ожидания.

У меня на лице, что ли, написано, что случилось что-то из ряда вон?..

Впрочем, учитывая нынешнее положение дел, можно просто заранее всегда предполагать, что если кто-то выходит за порог, то с ним обязательно произойдёт что-то если уж не чрезвычайное, то неприятное, и оказаться на сто процентов правым.

– Мэтт Донован, – всё же начала я, решив не тянуть кота за всякие не предназначенные для этого места, – стал охотником Братства Пяти. После того, как Кол случайно завалил того на кинофестивале...

Я махнула рукой, не закончив. Уже и не помню, когда точно это всё было. Кажется, целую жизнь назад. Это было до новости о беременности Ребекки или после? В голове абсолютная каша.

Элайджа нахмурился, наклонился вперёд, ставя локти на стол, и досадливо поджал губы, пальцы, сцепленные в замок, заметно сжалились, но голос остался ровным:

– Я помню. Ты в этом уверена?

– Насколько это вообще возможно. Плетение ещё не сформировалось до конца, но скелет уже на месте. Думаю, он сам не до конца понимает, что с ним происходит, – я вздохнула и откинула голову на спинку кресла. Донована было даже немного жалко, если честно. Скорее всего, его мозги сейчас форматируются до неузнаваемости под влиянием довольно древней магии, а он даже не понимает, что его поведение и решения перестают принадлежать действительно ему, – И Бонни. Она с Эстер.

– Это не новость, – заметил он.

– Да, но теперь мы можем более внятно предложить, почему именно. Власть над ковеном как-то… ну, не звучит особо серьёзно для того, чтобы продолжать добровольное сотрудничество с риском скоропостижно скончаться от наших рук, как это случилось с её родственницами. Трое Беннетов сбежали, сверкая пятками, а она… Это, конечно, только моя теория, вернее, Джер выдвинул предположение, а мне показалось оно достаточно здравым. Лоренцо Сент-Джонс. Она надеется, что древняя ведьма, “создавшая” весь вампирский род, сможет сделать его человеком. Эстер, вполне могла навешать им лапши на уши, как было с Зальцманом и Изобель, пообещала то, что даже при самых хитвовывернутых извращениях над здравым смыслом и естественным порядком вещей невозможно осуществить. А Бонни, конечно же, повелась и не собирается слушать голос разума.

– В твоём лице, – хмыкнул Элайджа и потёр пальцами висок.

Этот жест у него стал появляться в последнее время всё чаще. Усталость от всей ситуации сразу, которую он так старательно пытается скрыть за безупречным фасадом, просачивается наружу мелкими, едва заметными трещинами. Впрочем, учитывая его всё более холодное и агрессивное отношение к сиблингам, не такие уж эти трещины “едва заметные”.

– И как ты пришла к такому заключению? – уточнил он.

– Ну… У Донована на пробуждающихся охотничьих инстинктах начала ехать крыша. Хотя, возможно – по крайней мере, я почти в этом уверена – ему ещё заботливо помогла Беннет в этом процессе. В общем, он решил, что Джер – вампир, и поспешил попытаться с ним расправиться прямо в школе. Выстрелил из арбалета в шею пока мы стояли на заднем дворе. Конечно, эффекта это не дало, только разозлило Джера, так что новоявленный охотник поторопился сбежать. Мы поехали за ним, требовать справедливую компенсацию за моральный ущерб, и наткнулись в его доме, окружённом магической защитой, ещё и на Бонни, – я поморщилась, – К сожалению, они исхитрились уйти.

Надо как-то запомнить, что и самой было бы неплохо выучить что-то дезориентирующее противника. Черт, я, конечно, зарекалась вести дневники, но с таким количеством событий на квадратный метр времени, надо всё-таки как-то фиксировать информацию за пределами головы, где она преступно быстро стирается.

Ненадолго повисла тишина, Элайджа сначала нахмурился, а затем сузил глаза.

– Ты могла бы позвонить, – неожиданно сказал он то, что я меньше всего ожидала услышать. В его голосе не было как такового упрёка, но какая-то такая нотка… ближе к досаде и возмущению обличительно щёлкнула меня по носу.

Мои мысли, всё ещё вращающиеся вокруг ведьмы Беннет, внезапно остановились и стремительно съехали шагов на двадцать назад во всём произошедшем форс-мажоре. Даже по касательной, светлая идея о том, чтобы просто набрать его номер, не пришла в мою остроумную голову ни в какой из моментов времени. И не только его, меня не посетила здравая мысль позвонить хоть кому-то из Майклсонов в принципе. С одной стороны, конечно, слишком быстро всё произошло, слишком много мгновенного адреналина и инстинктивных реакций. К тому же со мной был Джер. А с другой… вообще-то у нас был огромный зазор времени, чтобы скооперироваться с первородными, хотя бы пока мы ехали вслед за Донованом. И, возможно, если бы они тоже были там, Бонни и Мэтт не ушли бы неизвестно куда так возмутительно легко. Да, история не терпит сослагательного наклонения, но всё же. Всё же это действительно было очень глупо.

– Знаешь, люди не просто так придумали телефон, Елена, – продолжил он, и уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку, – Я бы предпочёл, чтобы ты хотя бы предупреждала меня, когда собираешься в одиночку разбираться с ведьмами или внезапно пробудившимися охотниками. Мне было бы... спокойнее.

Внутри что-то неприятно кольнуло. Вообще-то, звонить Элайдже и плаксиво жаловаться в трубку на всё подряд, включая погоду, при любом проишествии – должно быть моей базовой реакцией. Инстинктом практически. Я как бы не страдаю какими-то там комплексами по поводу положения “дамы в беде”, просто ждать подмогу обычно слишком долго и само положение беспомощности довольно неприятно, так что зачастую проще самой со всем разобраться, чем ждать рыцаря-спасителя. Злодеи и обстоятельства редко ожидают, что “принцесса” и сама что-то может предпринять в ответ.

– Прости, – выдохнула я, – Вообще-то я была не одна, а с Джером, но ты прав. Увлеклась. Даже не подумала об этом.

Элайджа хмыкнул, но не разочаровано или уязвлённо. Скорее говоря: “я так и понял”.

Блин, чувствую себя действительно просто последней идиоткой. Эстер хочет персонально мою голову, и мы это знаем, а я увлечённо бегаю кошмарить третьесортную ведьму с сомнительной родословной и недо-охотника на вампиров в компании одного лишь брата, пусть и берсерка, никого не предупредив. Поверить не могу, что Элайджа до сих пор каким-то образом терпит мои закидоны и ни одним мускулом не выдаёт желания запереть меня в какой-нибудь башне. Или сейфе. Видит бог, я бы себя уже в Марианской впадине утопила, чтобы мозги не ебала.

Замешкалась на мгновение, а затем всё же встала с насиженного места, обошла стол и, не спрашивая разрешения, перебралась к мужчине на колени, устроившись боком в кольце его рук. Элайджа чуть напрягся, но лишь на мгновение, а затем его ладони легли мне на талию, привычно и бережно.

– Прости. Иногда я просто не хочу, чтобы ты переживал по пустякам, – тихо сказала я, – Но понимаю, что это, пожалуй, слишком наивно.

Он хмыкнул и откинулся на спинку, подняв одну руку, чтобы заправить мои пряди за ухо.

Я коснулась губами его виска, чувствуя, как ровно, с почти неестественным спокойствием бьётся его сердце. Внешнее спокойствие, как всегда, далёкое от того, что творится внутри. Хотя, ладно, сейчас аркан молчал, так что, вероятно, он всё же на меня не бесится.

– Как ваши успехи с поисками Эстер? – спросила я, переводя тему.

Элайджа покачал головой и на секунду прикрыл глаза.

– Всё так же. Она хорошо прячется. О Зальцмане также ничего не слышно. Но вообще-то есть и другие новости. Ребекка вернулась от Амары. В растерянности.

О! Вот о чём я забыла! Клуша, это же дофига важная информация, от которой зависит, сколько дополнительных проблем будет прилагаться к и без того никому не упавшем рождению ребеккиного спиногрыза! Я же сама её туда командировала!

– В растерянности? – всё же уточнила я, мысленно уже нарисовав самые печальные варианты, – Насколько всё плохо?

– Я предпочёл позвонить Сайласу сам. Он сказал, что ребёнок абсолютно чист. Никаких сверхъестественных предрасположенностей. Он будет просто человеком.

Я больше от неожиданности резко выдохнула. По телу разлилось тёплое, почти физическое облегчение.

Человек.

Значит, никакого наследственного ведьмовства, никакой гипотетической активации магии в нужный момент. Далии он нахрен не нужен будет. Угроза, которую мы опасались, миновала. И в блохастую псину он не превратится, случайно летально спихнув кого-нибудь с лестницы. Даже если Ребекка будет продолжать вести себя как инфантильная клуша, её ребёнку хотя бы не угрожает сумасшедшая тётка. А нам не надо распыляться и тратить нервы и силы на его защиту. Отпрыска Финна и Сейдж нам и так за глаза хватит, у него-то магия уже понятно что будет в любом случае.

– Это... хорошие новости, – заключила я, – На удивление.

Значит, папаша – обычный человек… в принципе, уже без разницы, кто это именно. Никакой привязки к родословной, никаких проклятий, никаких потенциальных сверхъестественных проблем… Идеально. Дальше пусть блондинка сама разбирается. Со всем.

– Безусловно, – Элайджа даже немного цинично хмыкнул, – Не смотря на обстоятельства, это действительно хорошие новости. Но Ребекка не разделяет нашего энтузиазма. Полагаю, она рассчитывала, что ребёнок унаследует магию.

Если бы она знала, насколько мне плевать, на что она там рассчитывала, она бы расплакалась, честное слово.

– Конечно, рассчитывала. Чтобы потом использовать как рычаг давления на всех нас. – я фыркнула и уткнулась носом в его плечо, – Но, видимо, вселенная решила, что с неё хватит. И с нас тоже. А что с полом?

Это, вроде, Амара тоже должна была проверить. Конечно, сейчас, узнав, что ребёнок – человек, это уже не играет какой-то роли, но всё равно любопытно.

– Девочка, – которой отозвался Элайджа.

Ему, судя по тону, было глубоко всё равно. Мне… в общем тоже. Хотя на заднем плане прошуршала печальная мысль, что у нас просто будет Ребекка №2. Если горе-мамаша не сдаст своё чадо в детдом, то, скорее всего, ничего хорошего из него не воспитает. Какая трагедия.

Я прикрыла глаза и уложила голову первородному на плечо, слушая, как он глубоко, ровно дышит, чувствуя, как иногда его пальцы сжимаются на моей талии, словно проверяя, что я всё ещё здесь. Господи, вселенная действительно сжалилась над нами и избавила хотя бы от одной проблемы. В мире всё-таки есть справедливость.

На следующее утро я спустилась на кухню за завтраком и застала там Кола в крайне нехарактерном для него состоянии: он сидел за столом, подперев голову рукой, и бесцельно медленно крутил по столешнице кружку, уставившись невидящим взглядом в стену.

Свет горит, а дома никого нет.

На долю секунды захотелось даже обеспокоенно помахать рукой у него перед глазами, чтобы привести в чувства, но я всё же подавила это практически детское желание и принялась за заваривание чая. Мало ли. Всех нас иногда накрывает этой невыносимой задумчивостью, так что не очень красиво с моей стороны будет прерывать ход чужих мыслей. Подумает, может, потом расскажет. А может, и нет. Его дело в общем-то.

Молча налила себе чай, взяла бутербродный набор и села напротив. Элайдже прямо с утра решили посношать мозги в кабинете, так что надеяться, что он скоро освободится не имело смысла. Эстер всё также неуловима… и как она умудряется?..

Прошло минут пять, прежде чем глаза ведьмака внезапно вспыхнули, обозначая его возвращение из путешествия в чертоги разума. Рука перестала крутить кружку, и он пошевелился, встряхиваясь, словно пытаясь скинуть с плеч что-то.

Его обострившийся взгляд сосредоточился на мне, брови взлетели вверх, словно он не ожидал, что кто-то может появиться на кухне, пока его голова занята неподъемными думами. А затем в его глазах что-то загорелось. Что-то, означающее, что сейчас моя почти безмятежная жизнь необратимо рухнет в пучину какой-нибудь “восхитительной” идеи, за которую Элайджа захочет оторвать нам… вернее, меня он любит, так что только брату голову.

Он подался вперёд и заговорил, понизив голос до театрального шёпота:

– Дорогуша, у меня есть зачатки потрясающего плана.

Я вскинула бровь, отпивая из кружки. У меня есть предчувствие, что это будет очень рисково и очень весело.

– Вампиры вообще-то бесплодны, родное сердце, так что зачать вы вроде бы ничего не способны, но предположим.

– Эстер охотится за тобой. За твоей силой. Причём конкретно. Других вариантов нет, кроме как она хочет либо присосаться к твоей магии, либо скопировать твой статус двойника. И то, и другое абсолютно невероятно и слишком самонадеянно, но мы можем этим воспользоваться.

Я поставила кружку, чувствуя, как внутри зашевелился интерес. Хотя есть одна загвоздка…

– Ты же помнишь, что Элайджа запретил ловлю на живца, да?

– Разумеется! Но если бы мы смогли создать достаточно мощную иллюзию, которую наша мамочка не сможет распознать, то могли бы попробовать. Ну, знаешь, образ, идентичный твоему, но попытка провести ритуал над которым не увенчается никаким результатом. Она думает, что у неё есть шанс заполучить тебя? Пусть думает. Мы подкинем ей приманку, она клюнет, а там уже...

Он сделал многозначительный жест рукой, словно сворачивая кому-то шею.

Вместо ответа я молча протянула руку и прижала палец к его губам, останавливая поток красноречия. Кол замер, слегка удивлённо приподняв бровь.

– Я поняла твою мысль. Она немного сырая, потому что вряд ли такая иллюзия сработает, но поняла, – сказала, убирая руку, – Однако у меня только что созрел план. Более дерзкий. Не то чтобы сложный. Более красивый. Но твоему брату, тот который мой благоверный, конечно же, он не понравится.

Глаза ведьмака вспыхнули почти безумным предвкушением. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и выжидательно уставился на меня.

– Я весь во внимании, дорогуша.

– Что ж, тебе в этом плане отведена одна из ключевых ролей, – медленно начала я, обводя пальцем ободок своей кружки. – Но есть один нюанс.

– Какой же?

Я поставила чашку, поднялась со стула и обошла стол, остановившись прямо перед ним. Кол слегка запрокинул голову, глядя на меня снизу вверх, в его взгляде заплясали искры любопытства.

Я провела пальцем от его солнечного сплетения вверх, до самого подбородка, отмечая, как он даже не напрягся и не вздрогнул под моим прикосновением.

– Если Элайджа узнает, что я буду приманкой, буквально, а не как в твоём варианте, который мы обязательно используем для прикрытия, и также если прочухает о других деталях этой авантюры раньше времени... – я сделала паузу, наслаждаясь тем, как его улыбка становится всё шире, – то он вскроет тебя как куропатку. Вытащит все внутренности и переставит их местами на своё усмотрение.

Кол фыркнул, а затем расхохотался. Искренне, громко, почти до слёз. Он смеялся так, что вынужден был ухватиться за край стола, чтобы не сползти со стула.

– Боже, дорогуша, – выдохнул он наконец, утирая выступившие на глазах слёзы. – Ты просто.... Я привык, знаешь. Главное – в гроб не отправит, а с остальным я как-нибудь справлюсь.

Он всё ещё улыбался, но в его глазах загорелся опасный огонёк. Азарт. Готовность к авантюре. И немного безумия. Я села на место и вновь схватилась за кружку.

– Рассказывай, – сказал он, подаваясь вперёд и опираясь локтями о стол, – Я хочу знать все детали. А там уже решим, как будем прятать моего доброго, понимающего и терпеливого старшего брата от правды.

Я посмотрела на него, чувствуя, как в груди разливается холодное, расчётливое возбуждение. План действительно был красивым. Дерзким. Немного абсурдным, возможно излишне накрученным, но… боже, это действительно обещает быть интересно. К тому же в результате у нас будет не просто мёртвая Эстер. У нас будет не-мертвая Эстер, больше не способная творить магию. А уж что с ней Майклсоны будут делать после… это уже зависит от их коллективной фантазии.