К концу февраля я окончательно потеряла чувство меры. Маховик времени, который поначалу казался просто полезным инструментом, превратился в любимую игрушку, а я – в ребёнка, дорвавшегося до бесконечного запаса сладостей и не способного остановиться. Мартышка с ядерным чемоданчиком, да.

Три прыжка в день? Скучно. Четыре? Недостаточно. К началу февраля я прыгала уже по пять, а то и по шесть раз ежедневно, и каждая лишняя петля времени отдавалась в теле лёгкой, едва уловимой дрожью. Как будто сама реальность начинала подрагивать от моих манипуляций. Но я… не замечала? Или, скорее, сознательно игнорировала.

Я знала, что рискую. Знала, что чрезмерное и непродуманное использование маховика может привести к непредсказуемым последствиям. В изученных мною книгах об этом говорилось смутно, намёками, мол, волшебники, которые слишком увлекались путешествиями во времени, иногда исчезали бесследно, иногда возвращались не в своё время, а иногда и вовсе переставали существовать. Но я была самоуверенна и слишком алчна.

Да, безусловно, я была и осторожна. Я была абсолютно уверена, что контролирую ситуацию. И, как обычно бывает с теми, кто слишком уверен в своём контроле, я ошибалась.

Всё началось в четверг, в серый и холодный день, когда Хогвартс тонул в снегу, а студенты зевали на уроках и мечтали о каминах в общих гостиных. У меня был грандиозный план: я собиралась установить личный рекорд. Всё было, конечно, расписано в графике, как обычно. Семь моих копий одновременно. Я посчитала, что смогу контролировать ситуацию во всех семи параллельных линиях, что легко сведу их воедино, как сводила все эти месяцы. Я ошибалась.

Сбой случился на третьем прыжке. Я заигралась, решив включить то, что не предусматривалось графиком. Первый виток – отмотка на два часа назад. Второй – ещё на два. Третий – к началу травологии. Четвёртый – к началу трансфигурации. Пятый – к концу Чар. Шестой я добавила, потому что вспомнила, что ещё могу заглянуть в лабораторию перед самой собой на пятом прыжке. Седьмой – потому что захотелось ещё немного поспать. И именно в этот момент, когда я стояла в заброшенном классе и прокручивала маховик в который раз, мир вокруг меня мигнул.

Это было короткое, почти незаметное мерцание, как будто кто-то на долю секунды выключил, а затем снова включил свет. Краски поблёкли, звуки стихли, воздух стал плотным и вязким, словно патока. Я замерла с маховиком в руке, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то было не так. Реальность, которую я так старательно гнула и растягивала последние недели, затрещала по швам.

Передо мной, прямо в воздухе, возникла трещина. Тонкая, серебристая, как паутина на зимнем окне. Она висела в пространстве, не двигаясь, и от неё исходило слабое, низкое, вибрирующее гудение, отдающееся в зубах. Я осторожно протянула руку, но не коснулась, инстинкт самосохранения, к счастью, пересилил любопытство. Трещина пульсировала, расширялась, и сквозь неё я увидела нечто, что заставило моё сердце пропустить удар: коридор. Не тот коридор, в который я могла бы выйти из этой комнаты, а другой. С более тёмными стенами будто из обсидиана, с факелами, горящими зелёным пламенем, с рядами идентичных дверей, которых в Хогвартсе определённо не существует.

Всё вокруг меня запульсировало и загудело. Стены, картины на стенах, колонны и окна начали изгибаться, искажаться и скручиваться. В голове возникла мысль всё же шагнуть в разлом, потому что, кажется, реальность здесь вот-вот лопнет, а там, в этом тёмном коридоре, всё вроде бы в порядке.

Но затем трещина расширилась, зеленый свет на долю секунды оказался перекрыт тёмным силуэтом, а затем из разлома вышел человек. Я на автомате сделала шаг назад.

На нем была темно-серая мантия, по краям ткани – на капюшоне, рукавах, оторочках – тянулись цепочки золотистых рун, а под капюшоном… что пряталось под капюшоном сказать было невозможно – лицо словно размазалось тёмным туманом, и при попытке вглядеться внимательнее глаза начало словно обжигать мелкой резью. Я поспешно отвела взгляд на брошку незнакомца в виде змеи, кусающей себя за хвост, в центре которой тускло мерцали переплетённые между собой символы Альфа и Омега.

Горло сжало паникой, но во всепоглощающий страх она превратиться не успела.

Неожиданный гость поднял руку и небрежным жестом откинул капюшон.

Лицо – бледное, с тонкими чертами и серыми глазами, которые смотрели на меня с выражением спокойного, почти усталого узнавания, но даже при этом словно пронзали насквозь. Волосы – чёрные, кудрявые, перехваченные в небрежный слабый хвост.

Я узнала его. Поразительная фамильная схожесть. Сказала бы, что близнецы, если бы не знала точно, что между ними пара лет разницы. За месяц наш беглец-пленник немного отъелся, отмылся, мы его переодели и привели в порядок, так что… Сомнений быть не может – младший брат Сириуса, бывший Пожиратель Смерти, человек, который украл крестраж Волдеморта из пещеры и погиб… по крайней мере, так считается. Пропал без вести, если быть точнее, но семья всё равно ещё в 1979 похоронила пустой гроб.

Но вот, он стоит передо мной живой, реальный.

– Регулус Блэк, полагаю? – ляпнула я прежде, чем подумала.

Мужчина сощурился и хмыкнул, словно больше в ответ собственным мыслям.

– Вы поразительно догадливы, мистер Поттер, – ровно ответил он, не поведя бровью. – Или мне следует называть вас как-то иначе?.. Мои подчинённые уже несколько месяцев гадают, как обычный студент умудрился получить в свои руки такой артефакт… и чётко пользоваться им без последствий так долго. Но власть над временем – как и любая власть – опьяняет и отбивает всякую осторожность рано или поздно, не так ли? – ответ ему, разумеется, был не нужен, это риторический вопрос, – И всё же вы перешагнули грань контроля… заигрались с украденным из нашего Отдела артефактом.

– Украденным? – переспросила я, цепляясь за слово. Нет, с точки зрения выдачи на руки это так, маховик был вверен Гермионе, только… он сказал “украденным из Отдела”.

– Маховик времени, которым вы так беспечно злоупотребили… хм… будем считать, что сегодня, не был выдан школе. – он сделал паузу, и его губы тронула тонкая, едва заметная холодная улыбка, хищная и опасная. Внутренне поняла, что не хочу знать, что его в этой ситуации порадовало. – Более того, он не был выдан даже директору. Дамблдор, при всём моём к нему уважении, не имеет полномочий распоряжаться артефактами Отдела Тайн. Тем более не имеет права передавать его в третьи руки, которые также беспечно передадут его простой студентке, у которой его легко будет забрать любому другому лицу. Это… самыми простыми словами – незаконно. Для использования маховика времени нужна специальная квалификация и подписанное мною разрешение.

Я молчала, переваривая услышанное. Регулус Блэк – начальник Отдела Тайн. Или кто-то из руководящего состава высокого уровня. И он только что сообщил мне, что Дамблдор превысил свои полномочия. Интересно… но что будет со мной и… он только что буквально сказал, что знает, что Дамблдор передал маховик Макгонагалл, которая передала его Грейнджер у которой я его уже и?..

– Вы хотите конфисковать маховик, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и незамедлительно стянула с шеи артефакт. – Но почему же не сделали это сразу? Вы только что сказали, что изначально знали всю цепочку его перемещения по рукам… это было ещё в сентябре, сейчас заканчивается февраль. Вы дождались, когда я доиграюсь, а теперь вышли ко мне и скинули капюшон, хотя в Отделе Тайн… так не положено, если я правильно понимаю. Зачем?

Мужчина одобрительно хмыкнул и протянул руку, обтянутую чёрной перчаткой, в которую я незамедлительно вложила маховик. Всё ещё сжимающая легкие тревога перекрыла любое сожаление по этому поводу.

– Проницательно, – Регулус склонил голову набок, разглядывая меня так, будто я была не тринадцатилетней школьницей, а как минимум равным собеседником. Маховик исчез где-то внутри его зачарованной мантии. – Да, мне хотелось поговорить с вами с глазу на глаз. Во-первых, мне интересно понять, кто вы такой… или такая?.. Потому что вы – не Гарри Поттер, – припечатал он. – Вы – нечто гораздо более... сложное. У вас в голове крестраж, но он вас не контролирует. Вы воскресили трёх Тёмных Лордов и убедили их отказаться от радикальных идей. И вы, – он снова прохладно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то, похожее на искреннее любопытство, – судя по всему, едва ли считаете себя мужчиной и стремитесь исправить физическое расхождение… с вашим реальным психологическим самоощущением. Это весьма необычно. Даже по меркам Отдела Тайн.

Я выдержала его взгляд. Врать не имело смысла – он уже знает всё или почти всё. Отрицать глупо. Осталось лишь признать его правоту и попытаться понять… откуда он вообще всё это знает.

– Как вы всё это узнали? – выдохнула я, – Хорошо, предположим, с тремя вариациями Волдеморта это ещё можно с натяжкой объяснить, они не то чтобы скрываются. Может быть, даже с крестражем, один, в конце концов, у вас на руках. Но откуда вы знаете, что происходит в моей голове?

Он просто пожал плечами.

– Это моя работа. Знать то, что было, то, что есть, и очень точно предполагать то, чему только предстоит случиться. Вы, кстати, сильно портите наши расчёты. Мне это скорее нравится, чем нет, но подразделение предсказаний вас искренне и совершенно бескорыстно ненавидит.

– Допустим, – пробормотала я. – Допустим, вы реально знаете… если не всё, то почти всё. И что вы собираетесь с этим делать?

– Скажем так, наша специфика… не подразумевает действий. Мы наблюдаем, вот и всё. Так что это мы и продолжим делать – наблюдать. Конечно, если ситуация будет слишком щепетильной, как в случае разрыва пространства-времени, – он небрежно махнул рукой в сторону всё ещё гудящей вокруг нас реальности, – то мы вмешаемся. Для вас… мисс Поттер?.. ничего не изменится.

Я неосознанно поморщилась. Нет, “мисс” тешило внутри меня что-то, но вот “Поттер”... надо сменить фамилию при первой же возможности.

– То есть у вас вообще нет никаких… целей, стремлений, кроме как исправлять косяки и изучать некие тайные области магии в глубинах вашего Отдела?

– Отчасти… – протянул он, его губы снова дрогнули в вежливой, но на самом деле ничего не отражающей улыбке, – Конечно, мы ратуем за развитие и прогрессорство. Мир должен идти вперёд, а не деградировать. Но в последнее время с этим… есть некоторые трудности. Знаете, Дамблдор не вечен. То, что он сделал – отдал маховик студентке – является грубейшим нарушением. Не только это… он совершает всё больше промахов. Новых. А также всплывает всё больше старых. Иногда нужно просто признать, что возраст берёт своё, и уйти на заслуженную почётную пенсию, а не ждать, когда все твои ошибки всплывут наружу и перекроют слишком старые, уже никем не котирующиеся достижения. Полагаю, к концу года я поставлю вопрос о его отставке ребром.

Я смотрела на него, и в моей голове с бешеной скоростью прокручивались мысли. Удивительно. Человек, возглавляющий структуру, которая предпочитает политику невмешательства, всё же понимает, что пропитанные формалином структуры трещат по швам, что слово “пенсия” придумано не просто так и что старых, теряющих хватку сотрудников надо туда отправлять без какой-либо жалости, а не ждать, пока они всё развалят своим крепчающим маразмом и абсурдным ретроградством.

Регулус неожиданно сделал какой-то знак рукой и трое людей в таких же как у него мантиях, но с другими символами на брошках вышли из того самого разлома, ведущего в коридор Отдела Тайн.

Они синхронно начали двигать палочками, рассредоточившись по комнате. Реальность постепенно перестала гудеть и дрожать, дышать стало легче. Стены выравнивались и вставали на место. Наконец любое ощущение, что что-то… не так, окончательно испарилось. Специалисты так же бесшумно и быстро скрылись в разломе, из которого вышли. Щель за ними внезапно захлопнулась, но Регулус не обратил на это внимания.

Мы остались вдвоём. Он оглядел класс, задумчиво задержался на пейзаже за окном, а затем вновь взглянул на меня.

– А теперь к более личным вопросам. Где мой брат?

Я замерла. Вот, значит, как. И это он знает. Или догадывается. Или просто у него интуиция, как у Дамблдора.

– Сириус, – уточнил Регулус, хотя это было излишне. – Я знаю, что он сбежал из Азкабана. Знаю, что он направился в Хогвартс. Знаю, что вы, вероятно, с вашими... союзниками его похитили и держите где-то. Но, вынужден признать, понятия не имею, где именно.

Я вздохнула. Вау. То есть эта комната настолько крута, что даже вездесущий, всезнающий начальник Отдела Тайн не может туда проникнуть своим… взором, наверное? Готова поспорить, у него есть какой-то артефакт, как зеркало Галадриэли во “Властелине колец”. Блин, он же буквально её процитировал! “Что было, что есть, и чему только предстоит случиться”!

– Он в Выручай-комнате, – сказала я. – Под Империусом. Живой, здоровый, сытый. Никакого вреда ему не причинили.

– Зачем он вам?

– Он может стать проблемой, – честно ответила я. – И, раз уж мы делимся точными предположениями о том, чему предстоит случиться, то, скорее всего, ею в самом деле станет для меня. Будет вмешиваться в мою жизнь, пытаться влиять на неё. Мне оно не надо. Поэтому я его нейтрализовала. Для его же блага.

Регулус посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Затем его губы снова дрогнули в улыбке. В этот раз почти настоящей.

– “Для его же блага”. Вы нейтрализовали беглого заключённого, наложили на него Непростительное и держите в полумифической комнате. Знаете, мисс Поттер, вы мне определённо нравитесь.

О, вау. Спасибо?..

– Это взаимно, – честно отозвалась я. – Так что теперь? Вы его заберёте?

– Да, вынужден настаивать, – просто ответил Регулус. – Отправлю его туда, где дементоры не найдут, где Министерство не дотянется и где он, возможно, наконец-то получит шанс на нормальную жизнь. Он заслужил хотя бы это. В конце концов, он мой брат, а значит, моя проблема. Для вас же он… по большому счёту никто. Я прав?

Я поморщилась. Да, увы, правда состоит в том, что Сириус для меня – просто персонаж из книги. Не долгожданный родственник, не свет надежды в конце туннеля безнадёги. Просто герой с сухих книжных страниц.

– Да, правы. А что с Петтигрю?

– А Петтигрю, – Регулус чуть заметно помрачнел, – пусть пока бегает. Его время придёт. Когда мы будем готовы, его предъявят Министерству как доказательство невиновности Сириуса. Но позже. Дамблдор, – он выделил это имя с особой интонацией, – слишком долго прикрывал истинного виновника. Ещё один слишком большой промах.

Я кивнула. Это меня устраивает. Не знаю, сбежит ли Петтигрю, как в каноне, угроза-то пропала уже больше месяца как, но куда удобнее, конечно, будет, если он останется сидеть под боком – только руку протяни. К тому же тогда оригинал Волдеморта не уползёт из Албании и не начнёт… творить ерунду. С другой стороны, лучше бы он приполз в Англию и нам не надо было париться, чтобы его отловить.

– Тогда идёмте, – сказала я. – Отведу вас к нему, забирайте. Он действительно ваш по праву.

Через четверть часа мы стояли в Выручай-комнате. Никого из Гонтов видно не было, они, вроде, сегодня и не должны были появиться. Сириус сидел на кровати, глядя перед собой пустым взглядом. Регулус подошёл к нему, опустился на колени и что-то прошептал, видимо, снимая заклятие даже без палочки.

Сириус моргнул, его глаза обрели осмысленность, и он уставился на брата с таким выражением, будто увидел призрак.

– Регулус?.. – прохрипел он. – Ты... что происходит? Это правда ты?..

– Правда, – коротко ответил он. – И я забираю тебя отсюда. Вставай. Нам нужно уходить. Отсюда ведь можно аппарировать, насколько я понимаю? – он обратился ко мне, я только кивнула в ответ. Да, удивительная комната.

Сириус попытался что-то сказать, но Регулус уже поднял его на ноги и повернулся ко мне:

– Благодарю, мисс Поттер. За брата. И за представление с маховиком. Это было… увлекательно. Надеюсь, мы ещё встретимся.

– Я тоже надеюсь, – ответила я. – Удачи с Дамблдором.

– Удача тут ни при чём, – усмехнулся Регулус, впервые по-настоящему – остро и почти зло. – Только факты. И незаконная выдача маховика времени – лишь один из многих.

Он аппарировал вместе с Сириусом, оставив после себя лёгкий запах озона и ощущение, что мир только что стал немного безумнее.

Я осталась стоять в одиночестве в опустевшей Выручай-комнате, глядя на то место, где только что были начальник Отдела Тайн и его непутёвый брат, и прокручивала в голове всё, что только что произошло.

Третий курс определённо вышел из-под контроля. В хорошем смысле. Я потеряла маховик – по собственной глупости, не спорю – но приобрела… союзника?.. в лице Регулуса Блэка. Я потеряла Сириуса, который был мне и не нужен, но избавилась от проблемы, которая могла бы стать головной болью. А главное – узнала, что высокий трон Дамблдора, выстроенный слишком давно, теперь мешающий, а не помогающий обществу двигаться дальше, не просто качается, кое-кто стоит прямо у подножья и терпеливо ждёт момент, чтобы вытащить один единственный кирпичик, без которого всё в один миг рухнет. Не то чтобы мне было какое-то дело до старика, но он, как и Сириус, может попытаться настырнее лезть в мою жизнь.

– Неплохой обмен, – пробормотала я, накидывая мантию-невидимку. – Очень неплохой.

Вышла из класса и направилась в спальню Рейвенкло. Теперь, без маховика, мне предстоит жить в одном временном потоке, как обычному человеку. Это было немного грустно. Но, с другой стороны, у меня остались Карта Мародёров, мантия-невидимка, философский камень, с которым я очень продвинулась за время использования маховика, три Тёмных Лорда на побегушках и знание будущего. Плюс неожиданная поддержка Отдела Тайн.

– Третий курс, – вновь сказала я в темноту. – Ты определённо лучший из всех. Пока что. Не зря “Узник Азкабана” был моим любимым фильмом.