Глава 36. "С любовью, Энн!"
Несколько лет спустя. Гостиная в поместье Малфоев.
Северус Снейп сидел в глубоком кожаном кресле у камина и медленно, очень медленно пил огневиски. Он делал это редко – алкоголь притупляет ум, а ум был единственным оружием, которое никогда его не подводило, но сегодня был особый случай. Сегодня исполнилось ровно четыре года с тех пор, как Дамблдор подал в отставку, и магическая Британия, вопреки всем мрачным пророчествам, не рухнула. Небо не упало на землю, Тёмный Лорд не воскрес – во всяком случае, в том виде, в каком его ожидали некоторые – а Министерство, лишившись старого директора и ещё некоторых давно заслуживших пенсию лиц следом за ним, внезапно заработало с эффективностью, которой никто не ожидал.
Снейп не понимал, как это произошло. Он был человеком логики, причин и следствий, но его разум отказывался чётко видеть ту цепь событий, которая привела к нынешнему положению дел. Философский камень, исчезнувший из Хогвартса на первом курсе Поттера. Тайная комната, которая так и не открылась, хотя Дамблдор – как сам старик перед уходом поделился – ожидал этого. Маховик времени, выданный Грейнджер и тут же пропавший из её рук незнамо куда. Турнир Трёх Волшебников, превратившийся в фарс с семнадцатью чемпионами, среди которых был он сам. Поттер – Избранный, чьё предназначение заключалось в борьбе с Тёмным Лордом – ушедший из школы, сдав СОВ экстерном, и исчезнувший, не оставив следа. И, наконец, семейство Гонтов, появившееся словно из ниоткуда – братья, слишком похожие на одного волшебника, которого Снейп знал по старым фотографиям, которые когда-то ему показывал Люциус, и которого сам предпочитал не вспоминать по годам своей юности.
Все эти события, разрозненные и хаотичные, казались независимыми друг от друга. Но Снейп чувствовал – нет, знал – что между ними есть какая-то чёткая, прочная связь. Тонкая, как паутина, но нерушимая, подобно титановому канату, удерживающему мост. Связующая нить, которая вела куда-то, петляла между этими событиями, но он никак не мог за неё ухватиться.
Он сделал ещё глоток и поморщился. Огневиски обжигало горло, но не проясняло мыслей. Люциус Малфой, сидевший напротив, молча вертел в пальцах бокал с тем же напитком. Хозяин дома выглядел непривычно задумчивым – морщина между бровей стала глубже, а в серых глазах застыло выражение, которое Снейп не мог расшифровать.
– Ты чем-то встревожен, Люциус, – заметил он.
– Встревожен? – Люциус усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Скорее, озадачен. Ты читал сегодняшний “Пророк”?
Снейп покачал головой. Он избегал прессы – после всей этой истории с Турниром и отставкой Дамблдора газеты ещё долго писали о нём либо как о “жертве бюрократического хаоса”, либо как о “бывшем Пожирателе, которому не место в школе”. Ни то, ни другое его не устраивало, так что он и сейчас, когда всё это утихло, предпочитал не касаться новостных изданий.
Люциус протянул ему сложенную газету.
– Страница четыре, – сказал он. – Светская хроника.
Снейп развернул “Пророк” и замер. Заметка, занимавшая верхнюю половину страницы, была увенчана крупным заголовком:
“Свадьба десятилетия: самая молодая в истории девушка, ставшая мастером алхимии, выходит замуж за брата самого вероятного кандидата на пост министра – Корвуса Риддла!”.
Ниже шёл текст – стандартное описание церемонии, список гостей, комментарии – но внимание Снейпа приковала не статья, а фотография.
С колдографии на него смотрел мужчина лет двадцати пяти, высокий, темноволосый, с тонкими чертами лица и той самой ухмылкой, которую Снейп прекрасно помнил по немногочисленным приёмам, на которых бывал, и фотографиям из архива Абраксаса Малфоя. Даже сквозь чёрно-белую печать было видно, что этот человек обладает той же аурой холодного превосходства, что и братья Гонт, с которыми Люциус имел дело последние несколько лет. Это жених. Корвус Риддл. Взгляд зацепился за крупный медальон с угадывающейся в центре змеёй на его шее, но быстро соскользнул дальше.
Рядом с женихом стояла невеста. Девушка, державшая своего новоиспечённого мужа под руку, ослепительно улыбалась в камеру. Её длинные, тёмные, явно с трудом обузданные волосы, струились по плечам. Глаза сияли так ярко, что даже чёрно-белая печать не могла скрыть это. Лёгкое платье подчёркивало фигуру – женственную, изящную, совершенно естественную.
Девушка подняла руку, демонстрируя кольцо на безымянном пальце, и её поза была такой непринуждённой, такой победной, что Снейп на мгновение забыл, как дышать. Она словно всем своим естеством излучала абсолютный, незамутнённый, ослепляющий триумф. Она подмигнула и послала в камеру воздушный поцелуй. Жених кратко довольно взглянул на неё краем глаза и посмотрел куда-то за пределы кадра, самодовольно вскинув подбородок.
Позади новобрачных стояли четверо мужчин. Трое из них были мрачны, как грозовые тучи. Марволо Гонт, Снейп знал его имя и был даже ему представлен, хотя предпочитал с тех пор не сталкиваться лично. Этого человека уже без сомнений называли будущим министром магии. Рядом Рейнард Гонт, этот выглядел так, будто только что потерял фамильную ценность. И Томас Гонт – самый молодой, но отнюдь не самый безобидный. Четвёртый, его имени Северус не знал, стоял справа от новобрачной – его лицо показалось Снейпу абсолютно идентичным до мелочей лицу Корвуса – и держался с видом человека, который проиграл битву, но не войну.
– Корвус Риддл, – прочитал Снейп вслух. – Риддл? Не Гонт?
– Да, они все родные, но этот предпочёл другую фамилию, – пояснил Люциус, делая глоток. – Он занимается какими-то непонятными делами с маглами. И... видимо, решил, что Риддл звучит более приемлемо для них. Или просто хотел выделиться. Кто их разберёт.
Снейп вновь перевёл взгляд на невесту. В тексте её назвали Энн, без упоминания девичьей фамилии. Имя это он не раз слышал в профессиональных кругах – таинственная девушка, растоптавшая международную алхимическую комиссию в пух и прах. Они не могли не дать ей звание мастера, как бы ни артачились. Северус никогда вживую её не видел или просто не обращал внимания на редких приёмах, на которых бывал, но сейчас, глядя на её лицо на газетной фотографии... Что-то в этом лице было до боли знакомо. Эти глаза... эта улыбка, в которой смешались торжество и насмешка. Где он видел её раньше?..
– Марволо, – снова заговорил Люциус, и в его голосе появилась странная смесь сочувствия и злорадства, – жаловался мне на днях. Сказал, что эта особа согласилась выйти за Корвуса исключительно из-за фамилии.
– Из-за фамилии? – переспросил Снейп, отрываясь от болезненного разглядывания чёрно-белой фотографии.
– Именно, – Люциус позволил себе тонкую, почти незаметную усмешку. – Процитирую: “Риддл – звучит красиво, а Гонт – нет. Я не собираюсь быть миссис Гонт”. Марволо рвёт и мечет. Насколько я понял, он был первым, кто... хм... проявил интерес к этой девушке, но она выбрала Корвуса. И знаешь, что самое забавное?
Снейп молча ждал продолжения. Он сомневался, что цитата была реальной, скорее Люциус по своему обыкновению облачил чужие возмущения в вымышленную прямую речь некого третьего лица. Эта привычка не раз выходила ему боком, когда подобные “цитаты” всплывали не к месту.
– Я видел её на закрытых приёмах, – сказал Малфой, и его голос упал до доверительного полушёпота. – Все эти братья Гонт вьются вокруг неё, как гиппогрифы вокруг туши. Она играет ими, Северус. Держу пари, через пару лет она разведётся и выйдет за следующего. Так и будет кочевать от одного к другому, пока не попробует каждого. А потом, – он сделал многозначительную паузу, – пойдёт по второму кругу, видимо.
Снейп нахмурился. Что-то в этой истории не давало ему покоя. Не сама девушка – мало ли амбициозных охотниц за наследством в магическом мире. И не братья Гонт – они были тёмными лошадками, то ли продолжающими дело Волдеморта по реструктуризации общества, то ли удачно подхватившими огрызки его достижений, но тоже вписывались в общую картину. Нет, что-то другое. Какая-то деталь. Какая-то тень, скользнувшая по краю сознания.
Он снова посмотрел на фотографию. Девушка на ней улыбалась, и её глаза, казалось, смотрели прямо на него сквозь газетную бумагу, сквозь время и расстояние, прямо в душу. Эти глаза он видел раньше. Определённо видел. Но где?..
– Кстати, о гостях, – Люциус допил огневиски и потянулся за графином. – Драко тоже был на свадьбе. Вернулся сам не свой. Ты бы его видел – белее мела, слова не может выдавить. Я думал, он заболел. Наверное, тоже положил глаз на эту Энн. Кто бы мог подумать, что у моего сына такой вкус.
Драко в самом деле ходил как в воду опущенный. Глаза потухли, сам он осунулся, кожа приобрела болезненный желтоватый оттенок всего за какие-то несколько дней. Северус ещё гадал, в чём же дело и почему Люциус ничего не предпринимал по отношению к единственному сыну. Теперь всё становилось на места. Правда, неясно, когда он мог пересечься с этой девушкой и так основательно ею увлечься. На памяти Снейпа подобной одержимостью юноша за всё время пылал лишь к одному человеку…
Северус нахмурился и вновь посмотрел с болезненной внимательностью на девушку на фотографии.
Он смотрел и чувствовал, как в его голове с бешеной скоростью прокручиваются события последних лет. Философский камень, похищенный из-под носа Дамблдора. Не открывшаяся Тайная Комната. Похищенный и исчезнувший маховик времени. Турнир, в котором почему-то участвовали семнадцать каких-то случайных волшебников, которых даже не свяжешь единой логикой и не объяснишь именно такой выбор. Поттер, который ушёл из школы и пропал. И девушка по имени Энн, которая, по словам Люциуса, играет братьями Гонт, как пешками, и чьи глаза сейчас сияли с газетной полосы точно так же, как сияли когда-то в школьных коридорах глаза напрочь игнорирующего любые попытки юного Малфоя привлечь внимание к своей персоне Гарри Поттера в те редкие моменты, когда он снисходил до того, чтобы посмотреть на профессора зельеварения.
Это было лишь предположение. Гипотеза. У него нет ни доказательств, ни внятного объяснения, но всё же… Северус уверен, связующая нить, которую он искал годами, только что совершенно внезапно оказалась у него в руках. И она вела прямиком к улыбающейся девушке на колдографии.
Северус Снейп медленно откинулся на спинку кресла, поднёс бокал к губам и сделал большой глоток. Огневиски обожгло горло, но он почти не заметил. В его голове звучали слова Люциуса, произнесённые всего минуту назад: “Так и будет кочевать от одного к другому, пока не попробует каждого. А потом пойдёт по второму кругу”. Где-то за гранью его знаний и догадок лежала некая головокружительная история, произошедшая при этом, очевидно, прямо у него под носом. История похищения философского камня, история появления этих пятерых Гонтов, история пропажи маховика времени, история обмана Кубка Огня, история свержения Дамблдора… и, конечно же, история превращения закрытого, самодостаточного и скрытого мальчика с Рейвенкло Гарри Поттера в девушку-мастера алхимии Энн Риддл.
– Поттер, – прошептал Снейп одними губами, и это слово прозвучало не как обвинение, не как проклятие, а как констатация факта. Как ответ на вопрос, который он даже не решался сформулировать.
Если бы весь тот хаос, что произошёл в магической Британии за последние годы, можно было бы подчинить одной теории, то в её формулировке было бы всего одно имя. Один человек, который просто перевернул всё вверх дном ради собственной неизвестной цели или выгоды. Северус бы так и назвал все свои размышления и предположения по поводу всего произошедшего за последние годы, в определённой степени потрясшего мир. Теория Хаоса. И доказательств она не требовала.
In bundle
теория_хаоса
глава
Shaenn Seber
это великолепная работа 

Sep 27 09:29 

3
Гуля Ханшеу
прекрасная работа 





Sep 27 09:49 

3
ЛексаЛеон
Корвус это случаем не паразит из головы Энн?
Sep 28 11:55 

1
Magpie Madness
ЛексаЛеон, Корвус буквально носит на шее источник своего происхождения)
Sep 28 13:12 

3