Октябрь выдался непогожим, поэтому из дома никто практически не вылезал без острой на то необходимости. Но синоптики вроде обещали, что ноябрь будет лучше.

К моей слабой радости, после бала основателей и вплоть до текущего момента, то есть уже практически полный месяц, ничего не происходило.

Ну, то есть, вообще.

Призраков не появлялось, прирастивший конечности Никлаус не бузил и не отсвечивал вовсе, и вообще никаких других неприятностей, включая какие-нибудь сомнительные проявления деятельности Эстер, не происходило. С одной стороны, это хорошо. А с другой… внутренний параноик всё чаще проявлял себя и тихо бубнил под черепом, что очень уж это похоже на затишье перед бурей. Но откуда и от кого конкретно ждать гипотетической беды всё равно не ясно.

Прошедший весьма спокойный, но чрезвычайно дождливый месяц скрашивался в основном визитами в поисках совета и маленькой лекции к наконец приехавшим Сайласу и Амаре, а также доработками чар на доме и, конечно же, компанией моего… ну, теперь уже жениха и его семейки. Иногда ещё всё же приходилось появляться в школе, но за весь месяц едва ли наберётся десяток моих визитов туда. А вот Ребекка с неуемным энтузиазмом практически без пропусков таскается на занятия как на праздник, честное слово.

А конкретно сейчас я предавалась меланхоличному творчеству, бессовестно заняв одно из гостевых кресел и кофейный столик в кабинете Элайджи. Сам первородный тоже не слишком радостно отгородился от мира ноутбуком и стопками документов за рабочим столом.

Меланхолия накрыла меня, потому что все мои изначальные амбициозные задумки по доработке магического купола над городом потерпели крушение из-за того факта, что ничего нихрена не работало так как мне хотелось и виделось в планах. Более того, ничего не работало вообще, даже криво-косо. Эта чудесная конструкция всё ещё представляет собой не более чем границу, которая фиксирует, когда её пересекает сверхъестественное существо, а если на этом существе есть мой аркан, то ещё отдельно сигналит. Но сообразить какой-нибудь даже примитивный контроль за тем, что происходит в городе или хотя бы возможность “закрыть” границу на вход и выход никак не получалось!

Во-первых, слишком большая площадь, что территории под куполом, что его собственная. Даже если я запрягу и выжму досуха Кола и саму себя, система закрытия границ всё равно не будет работать полноценно, потому что, внезапно, одного контролирующего центра мало, такие огромные по покрытию чары нуждаются в нескольких стабилизирующих точках, если докручивать какой-то значимый функционал. А чтобы контролировать происходящее внутри нужно ещё больше таких вот точек и придётся протягивать миллионы, а может и миллиарды нитей, чтобы банально иметь возможность хотя бы уловить, что что-то просто происходит без конкретики в каком-либо не особо точном месте города. Это всё равно что строить адронный коллайдер голыми руками!

Нужно разработать какие-то готовые универсальные элементы, которые можно будет постепенно разворачивать, шаг за шагом достраивая желаемую конструкцию. А ведь Мистик Фоллс – совсем маленький город! Что не может не радовать, потому что будь мы в каком-нибудь Нью-Йорке или даже Новом Орлеане, я бы или забила из-за масштаба, или ограничилась бы самое большее одним районом, а вероятнее всего кварталом. Но раз уж здесь купол уже развернут и имеет пусть примитивный, но функционал, ужимать его как будто бы не имеет смысла.

В общем в моём рабочем блокноте появлялись варианты гипотетической схемы, но, говоря откровенно, ни один из них мне особо не нравился. То они выходили слишком дырявыми, то энергозатратными, то банально не состыкующимися сами с собой. Появилось желание просто отбросить это всё до лучших времён и утащить Элайджу в спальню. В конце концов, уже и вправду довольно поздно.

Неожиданно в дверь резко постучали. Разрешения дожидаться правда не стали. В кабинет просочился, к моему огромному удивлению, Никлаус. Внутренний параноик тут же беспокойно заворчал, заранее не радуясь внезапному явлению сидевшего до этого тише воды ниже травы гибрида.

Завидев меня, он заметно недовольно сощурился, но все комментарии оставил при себе.

– Элайджа, – он оперся руками о стол, таким образом закрывая мне обзор и на вампира, и на собственное лицо, – Я бы хотел переговорить.

– Вот как? – ответил старший довольно прохладно и совершенно без энтузиазма, скорее уже со скепсисом, – Что ж, говори, раз хочешь.

– Без лишних ушей, – тут же сообщил гибрид, мельком оглянувшись на меня.

Эй! Нет, я могу, конечно, уйти, наивный ты мой, но это мне не помешает подслушать происходящее в любой точке дома.

– Не вижу никакой проблемы с этим, – сухо отрезал Элайджа.

– Я всё же склонен настаивать, – процедил Клаус, явно зверея, но пока держа себя в узде.

Повисла тяжёлая тишина. Братья, судя по всему, сверлили друг друга взглядами, но никто из них не торопился отступать. Ну, мой благоверный все же, думаю, помнит, что в этом доме я всесильный админ, так что даже если так уж хочется…

– Хорошо, – всё же медленно проговорил Элайджа, – Тогда поговорим в зале.

Гибрид повёл подбородком, не шибко довольный подобным условием, но всё же оттолкнулся от стола и выровнялся. Ладно, подслушивать, так подслушивать… хотя нахрена мне это надо? Пусть сами разбираются в своих взаимоотношениях, на самом деле!

– Как скажешь.

Я успела встретиться взглядом с Элайджей перед тем как он вышел вслед за Клаусом. Вид у него был не слишком позитивно настроенный и мысленно я поставила на то, что очень возможно между братьями сейчас внезапно встанет один небезызвестный стальной кинжал… но лучше было бы если бы нет, конечно.

Все-таки больше десяти минут на месте я не высидела и, выудив стелс-браслет из пространственного кармана, потащилась в зал, который находится в задней части дома, где, судя по чарам, и беседовали братья. Это ж проходной двор, какая конфиденциальность разговора, блин…

Пока шла, заодно проверила, где торчат остальные домочадцы. Кол, Хенрик и Ребекка тусовались в библиотеке, они в последнее время в целом часто сидели именно там и именно в такой компании, когда не были заняты чем-нибудь вне дома. Финна и Сейдж вообще не было, и я даже не помню куда они уехали и как скоро должны вернуться.

Судя по всему, первородные уже успели повздорить, пока я ползла до зала. По крайней мере, стояли они друг против друга и смотрели не слишком благожелательно. Как же мне надоели эти разборки, кто бы знал…

– …Ты знаешь правила, Никлаус, – тихо, но чётко произнёс Элайджа, отступая от брата на шаг, – Если они стоят за тобой, дай им защиту. Если они стоят рядом с тобой, дай им уважения. Если они стоят перед тобой, прикрой их спину… если они стоят против тебя, не проявляй к ним милосердие.

Ммм… немного жаль, что я пропустила первую часть диалога и не очень понимаю к чему это. Ладно, будем считать Клаус упрекнул брата в доверии или благоволении не тем людям… а может и нет. Надо было все-таки подслушивать. Но теперь знаю, что в чары дома надо встроить записывающий все сомнительные диалоги в местах общего пользования модуль.

– Слова отца! – прошипел гибрид, оскалившись.

– Да. И знаешь что? Как бы не было больно это признавать, особенно спустя тысячелетие, мне кажется, он всё же был прав. Боюсь, я проявлял к тебе слишком много милосердия, вопреки тому, что ты всегда стоял против.

Так, стрелочка обвинения, типа, перевернулась, да? Как тяжело вникнуть, пропустив половину диалога…

– Я стоял против?! Отец всегда был для нас угрозой, Элайджа! И всё что я делал, было лишь для того, чтобы защитить нас от него!

Хотел бы защитить родственников от него, съебал бы и никогда бы не контактировал, чтобы не делать их возможной мишенью и фактором, привлекающим внимание…

– Он всегда был угрозой только для тебя, Никлаус, – обрубил Элайджа. От неожиданности гибрид даже отступил назад, словно от удара, – Ни для кого из нас. А всё что ты делал на протяжении тысячи лет побега от несуществующей опасности – безостановочно настраивал нас против себя. Продолжаешь настраивать и сейчас.

Пу-пу-пу… почему мне кажется, что всё закончится кинжалом в сердце?.. Едва ли Никлаус способен стойко принять столь неприглядную правду, но хотелось бы верить в обратное.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда он вновь явится! – выплюнул Клаус, снова оскалившись.

Ах, наивное летнее дитя…

– Не явится, – спокойно отозвался старший, – Я не люблю повторять, Никлаус, ты прекрасно это знаешь, но специально для тебя: отец больше не проблема.

Говорили они об этом сейчас или когда-то раньше? Да, неважно, главное – вампир уже пытался донести Никлаусу мысль о том, что Микаэль вычеркнут из списка возможных неприятностей.

– С чего такая… – однако закончить вопрос он не успел, на автомате сделав ещё шаг назад, когда Элайджа вытянул руку вперёд, – Какого чёрта?!

Первородный прохладно усмехнулся, указывая в грудь гибрида колом из белого дуба. Вернее, лишь довольно плотной и даже слегка осязаемой иллюзией, которую я прикрутила к кольцу солнечного света по просьбе самого Элайджи, в качестве крайней меры, чтобы на время дезориентировать Клауса. Похоже он пока ни разу этим не пользовался… Настоящий кол лежит в кабинете в специальном зачарованном сейфе, но нашей бешеной псине, да и всем остальным членам первородной семейки об этом знать необязательно.

– Почему ты не уничтожил его, раз смог получить? – проговорил Никлаус, не отрывая взгляд от оружия даже когда Элайджа опустил руку.

– На нём чары нашей матери, – честно признался старший и разжал пальцы, кол тут же растворился, – Если уничтожить, она сможет его тут же воссоздать: рядом с собой или возможно кем-то, кто знает роковую цель его существования и готов попытаться её достичь.

Гибрид поджал губы и нахмурился.

Я неожиданно почувствовала что-то странное. Как будто немного давящее магическое присутствие, но появившаяся настороженность быстро разрешилась: в помещение просочились Кол и Ребекка также прикрытые чарами.

Ведьмак быстро понял, что по крайней мере я их заметила, но просто прижал палец к губам, не пытаясь ничего предпринять. Я и не собиралась их выдавать. Наверняка или сам Кол через чары на доме, к которым тоже имеет доступ, почувствовал грядущий скандал, или они оба банально вампирским слухом уловили спор между братьями на повышенных тонах. Это ж только я здесь глухая… ну, и Хенрик ещё.

Всё! Теперь точно всё записываю и подслушиваю, раз все такие умные и любопытные!

– Даже если так, то не думаю, что он должен быть в твоих руках, – сухо ответил Никлаус, с вызовом вскинув подбородок.

Э, а ты не охренел там часом? Себе его что ли хочешь? Да кто его такому гандону доверит!

– Это только твои проблемы, – равнодушно отозвалась Элайджа, – С твоей стороны чрезвычайно глупо отрицать, что я единственный, кто не станет использовать его ни для каких корыстных целей.

– Например, запугивания? – раздраженно усмехнулся гибрид.

– Я тебя не запугиваю, Никлаус, – устало ответил старший, – Ты прекрасно знаешь, что я им никогда не воспользуюсь. Ты лишь засомневался в том, что у нас нет причин не бояться отца и я продемонстрировал тебе таковую, только и всего.

Ответ Клауса я не расслышала, так как отвлеклась на ещё одного неожиданного гостя, который в отличие от остальных не скрывался никаким образом.

Хенрик.

Надо срочно заканчивать спор, ему вникать в это совершенно не обязательно.

–... думаю, это можно исправить! – неожиданно услышала я конец фразы, произнесенной Никлаусом, а в следующее мгновение, братья уже сцепились, отскочив немного в сторону от места, на котором стояли, к стене.

Блять! Стоп!

Кол и Ребекка, к счастью, тоже заметили Хенрика и, как и я, скинули чары, чтобы вмешаться в невовремя начавшуюся драку или хотя бы увести ребенка.

Но, к сожалению, сцепившихся братьев он уже увидел.

– Что они делают?!

На обычную драку это и вправду было едва ли похоже, потому что даже хорошо физически подготовленные люди не швыряют друг друга через зал метров на десять. Элайджа, блять, можно было как-то поаккуратнее, даже учитывая, что Никлауса я не люблю!

– Хенрик, не мешайся под ногами, они сами разберутся! – это Ребекка, которая не слишком нежно, зато действенно явно собралась выволочь отсюда ребенка за шкирку.

Но не тут-то было…

Вполне физически было заметно, что что-то не дало ей сделать последние пару шагов до Хенрика, просто встав незримой стеной между ними.

Это была магия. Причем магия самого ребенка, так некстати проявившаяся сейчас. По крайней мере, эти великовозрастные драчуны его не заденут… но надо всё равно его увести. Бескровно дело вряд ли кончится, а Никлаус к тому же любитель не вовремя сделать очень болезненный кусь.

– Хенрик, пожалуйста, идем. Кол сейчас их разнимет, только идём, чтобы нас случайно не задело, – помимо слов я попыталась подцепить мальчика и магией, чтобы как с помощью лассо вытащить за пределы зала, но стихийный щит так же успешно защитил его и от этого.

Попытавшись второй раз мне пришлось в одно мгновение сцепить зубы от боли, потому что щит стал давать отпор. На предплечьях начали появляться волдыри как от ожогов, но я быстро накинула подходящие чары, так что повреждения исчезали не успев появиться. Кол, судя по скривившейся физиономии, тоже пытался оттащить его магией и тоже получил люлей.

Так, ладно, не можем убрать Хенрика, разнимем дерущихся… Но это гениальное решение пришло ко мне в голову слишком поздно.

– Прекратите! – вскрикнул Хенрик, чуть ли не топнув ногой.

Но на оклик среагировал только Элайджа, дернув головой. Это было совершенно неправильное решение, потому что, как оказалось, в руках у Никлауса был зажат серебряный кинжал, который он и вогнал брату прямо между ребер в область сердца, воспользовавшись тем, что тот отвлекся.

Разумеется, кинжал не подействовал. Ну, это только мне разумеется, а вот Клаус явно не понял, с чего это старший брат не торопится отключаться и вообще не испытает по поводу острого предмета в грудной клетке какого-то заметного дискомфорта.

Но как бы там ни было с оружием, а Хенрик всё ещё был здесь.

– Зачем ты это сделал?! – он кинулся вперед, к Элайдже, а я во время образовавшейся заминки успела поставить между братьями барьер, так что мы все оказались на одной стороне комнаты, а Клаус на другой, рядом с выходом на задний двор. Если не дурак, то сообразит, что лучше вот прямо сейчас сматывать удочки, потому что хорошо это не закончится уже никаким образом.

Элайджа без проблем извлек кинжал и попытался сам провернуть дохлый номер, который уже ни у кого из нас не получился:

– Хенрик, уйди отсюда сейчас же, – резко приказал он, но на мальчика это не оказало никакого впечатления. Интересно, а будь здесь Микаэль, результат был бы таким же?..

Никлаус замер статуей самому себе, видимо наконец осознав, насколько облажался. Сначала мне показалось, что он действительно просто отступит, однако стало быстро понятно, что с ним что-то… очень сильно не так.

Гибрид резко дёрнул головой из стороны в сторону, словно бы пытаясь отогнать нечто, глаза его стремительно становились желтыми, затем он вовсе тихо застонал и схватился за голову, а потом осел на колени. Выглядело это по меньшей мере жутко, больше из-за неожиданности, конечно.

– Не… смей… – зарычал он сквозь плотно сжатые зубы.

С кем он разговаривал конкретно было не очень понятно, потому что смотрел гибрид в никуда. Голоса в голове?.. Всё настолько плохо было всё это время, а мы даже не заметили?.. Или так проявляется зверь?..

О, Господи, а если он сейчас превратится?! При Хенрике, который всё ещё ни о чём не знает?!

Кажется, эта светлая мысль посетила нас всех одновременно в одно мгновение, но было слишком поздно, чтобы пытаться что-то предпринять. Никлаус совсем склонился к полу, а затем протяжно застонал и этот стон стремительно превратился в рык вместе с тем, как тело гибрида искажалось и менялось, разрывая трансформацией одежду, становясь больше и темнея, обрастая шерстью на глазах.

Крупный волк с черной гладкой шкурой наконец ровно встал на лапы и поднял на нас глаза. Барьер бы не дал ему напасть, но в нём, как оказалось, не было необходимости вовсе.

Зверь неожиданно опустил уши, прижав их к голове, весь сжался, припадая к полу и попятился, не отрывая от Хенрика взгляда полного… какого-то непередаваемого ужаса. Клаус словно наконец осознал, что произошло и в полной мере понял грядущие за этим последствия. Волк дёрнул головой в сторону ища пути отступления и видимо наткнулся взглядом на дверь на улицу, к которой и кинулся в следующее мгновение. Ему хватило одного прыжка, чтобы полностью выбить створку и оказаться снаружи, а затем… он просто рванул в сторону темного уже поглощенного ночью леса, начинающегося совсем близко к территории особняка.

Это должна была быть немая сцена по всем законам жанра, однако Хенрик неожиданно резко дернулся, развернулся, а затем побежал вглубь дома.

Чёрт!

Нет, на семейные разборки со старшими у меня нет ни времени, ни желания. Пусть сами между собой разбираются, выясняют кто прав, кто виноват и что с этим делать, не маленькие.

Я кинулась следом за Хенриком, оставив первородных в зале. Бессмертные великовозрастные идиоты! Хотя я тоже та ещё дура – надо было сразу проследить куда делся самый младший, раз остальные приползли без него! Черт, и Финн с Сейдж хер пойми где, на них вообще рассчитывать сейчас не стоит!

Отстала я от мальчика несильно. Буквально через полминуты после гулкого хлопка разнесшегося по главному коридору жилого крыла я замерла напротив двери в его комнату. И что я собираюсь делать?.. Неважно! Решим по ходу! Сейчас главное – не оставлять его одного. Надеюсь, Ребекка быстро сообразит последовать за мной, потому что… ну, она всё это дерьмо объяснит как будто бы намного лучше!

На стук он не ответил, возможно даже не услышал, так что я выждала ещё несколько секунд и толкнула незапертую дверь.

Хенрик обнаружился свернувшимся всхлипывающим калачиком на кровати. Майклсоны и их сраные семейные драмы… как они мне надоели.

Опустилась с ребенком рядом и аккуратно погладила по вздрагивающему плечу. Зла на Никлауса не хватало, хотя в том, что мальчик стал свидетелем всего этого не было исключительно его виной. Неважно, не до этого сейчас, думаю, от Элайджи им и так достанется по самое не балуй. А ему потом достанется от меня… очень щедро достанется. Это ж надо было додуматься вести переговоры с Клаусом на открытой территории…

– Почему?.. – глухо разнеслось начало вопроса по тёмной комнате, но тут же прервалось новым всхлипом, – Почему… это произошло?.. У нас же не было оборотней в семье…

Я замерла на секунду, пытаясь просчитать как быть. Разумеется, это самый первый и очевидный вопрос. Не факт, что он вообще вспомнит, что всё началось с драки между братьями, главное – Ник обратился в зверя…

Никакой обходительной лжи на ум не приходило, да и нужна ли она сейчас? Рано или поздно Хенрику пришлось бы узнать об этом. Хотя такой путь безусловно, наверное, один из наихудших из возможных. Мы бы не смогли вечно скрывать, что Никлаус – гибрид, да, но то, что ребенок узнал об этом вот так, ещё и вообще не найдя с ним общий язык хотя бы условно…

– Клаус – не сын вашего отца, Микаэля, – всё же честно объяснила я, – Он сын Анселя, лидера оборотней. Ваша мать… не знаю зачем она поступила таким образом, но это, к сожалению, так. Мне жаль, Хенрик. Он активировал проклятие через некоторое время после твоей смерти, но… в общем, благодаря магии он может это контролировать… обычно. И не становится неуправляемым.

Мальчик съёжился ещё сильнее.

– Все остальные знают, да? – пробормотал он, – Мне просто не говорили, потому что…

Он всхлипнул, не закончив. Да, потому что те самые оборотни, которые, очевидно, приходятся Клаусу родственниками разной степени дальности, его и убили. Отчасти по вине самого, блять, Никлауса, хотя история это всё ещё темная и было бы неплохо узнать её с точки зрения гибрида. То что Хенрик винит его – понятно, а как эти же события видит старший, тут может быть всё совсем иначе… а правда, как и всегда, кроется где-то между.

– Да, – только и ответила я, а затем легла напротив ребенка, но всё же немного на расстоянии.

– Зачем он это сделал? – задушено прошептал Хенрик, – Зачем напал на Элайджу?..

На долю секунды захотелось взвыть на весь дом и побиться головой о какую-нибудь достаточно твёрдую поверхность. Да потому что он безмозглый имбецил, не способный к самоконтролю и принятию реальности такой, какая она есть, только и всего!

– Они поссорились недавно… волчья сущность делает Никлауса более… скорым и ярким на эмоциональные реакции, поэтому он, вероятно, поступил именно так. Благодаря… усилению магией такие повреждения для них во многом не заметны, поэтому за тысячу лет их споры стали с точки зрения обычного человека… более опасными.

Я протянула руку и погладила ребенка по голове. Вот… убить Никлауса мало, честное слово. Зря из озера вытащили. Бултыхался бы там ещё десяток лет и всем бы было хорошо. Но история не терпит сослагательного наклонения, конечно же…

Хенрик ничего не стал отвечать и спрашивать больше. Ещё некоторое время он просто лежал калачиком, а затем подполз ко мне поближе и позволил себя обнять. Что уже неплохо, на мой взгляд. Думаю, справимся… возможно придётся сдать Никлауса в ветеринарку, чтобы сделать ему прививку от бешенства и заставить жить в будке на улице на неопределенное время, но это вполне выносимые жертвы.

Ещё через какое-то время Хенрик совсем задремал.

Проверить как там остальные Майклсоны я не успела, потому что в дверь практически беззвучно пошкрябались, а затем через приоткрывшуюся щель просочилась очень печальная Ребекка. Ладно, по крайней мере разборки видимо подошли к концу… надеюсь, никто не побежал искать Никлауса по лесу. Хотя я всё ещё немного обижена, что объяснять ребенку на первых порах всё пришлось мне… ну ничего, этим ответственным братьям и сестре останется разжевывание подробностей.

– Всё… нормально? – почти одними губами спросила она, смотря больше в пол, чем на меня или Хенрика.

– Сомнительно, – вздохнула я, набросив на ребенка заглушку, чтобы не потревожить, и поманила девушку ближе, – Давай, не стой статуей, на той стороне кровати ещё свободное место есть.

Вампирша тяжело вздохнула, но нового приглашения ждать не стала и довольно резво заняла матрас по другую сторону от спящего младшего брата.

– Кол тоже скоро придет сюда, – пробормотала она, подтягивая плед, – Когда хрящ на носу срастется и кровь смоет… он обещал, по крайней мере.

Я озадаченно промычала, но не стала ничего спрашивать. Элайджа без острой необходимости не стал бы поднимать руку на младшего брата… наверное. По крайней мере, мне так казалось, да и причин злиться на Кола настолько, чтобы ему физически ввалить по лицу на мой взгляд нет. Или он что-нибудь не к месту сморозил и у Элайджи отказали тормоза? Тоже сомнительно, у меня даже вообразить, как он голос поднимает не получалось, не то что въезжает младшему брату по лицу первым, в качестве ответа ещё может быть, но вот так… или может, Никлаус вернулся на бис? Это хотя бы объяснило необходимость срочно регенерировать лицо Колу.

– Завтра будет очень сложный день… – только и выдохнула я, устав гадать, что там случилось внизу, за время моих не особо успешных попыток сгладить углы для Хенрика.

Блять, Никлаус, ну тупой осёл…

– Ты… – неожиданно начала Ребекка, перевернувшись на спину и явно намеренно избегая зрительного контакта, – Можешь, пожалуйста, успокоить Элайджу? Ни у кого кроме тебя не выйдет…

Так. Мне совсем не нравится, что это звучит как подтверждение того, что это он вломил Колу…

– Думаешь? – осторожно уточнила я, потому что нужно больше информации. Не то чтобы в моей тупой голове вдруг возникла здравая мысль, что если он брату по лицу от души съездил, то и я не совсем в безопасности, но хотелось бы понять масштаб бедствия… боже, я же и правда настолько влюбленная дура…

– Он… – Бекс на секунду замялась, а затем вздохнула и перевернулась на живот, сложив руки под головой, но всё ещё не глядя на меня, – Всегда был похож на отца. Больше всех из нас, потому во многом был его любимчиком, думаю. Похож во всём кроме умения держать свой нрав в узде. Отец никогда не терпел, не держался лишь бы не сказать и не сделать лишнего, не ждал, когда злость пройдет и можно будет решать вопросы здраво… такой уж он был, хотя на меня с мамой, к его чести, руку никогда не поднимал. Прикрикнуть мог, да… а вот братьям и мужикам в деревне доставалось… Единственной кому удавалось унять его норов, это маме. Она редко вмешивалась, по большому счёту из-за того, что нечасто оказывалась рядом в критический момент… она вся всегда в своей магии была… но иногда бывало приходилось и буквально под меч ей вставать, когда у него совсем здравомыслие отказывало… и он всегда останавливался. Неважно, что его разозлило, насколько и как далеко он зашёл… стоило ей вмешаться и его отпускало.

Вампирша уронила лицо в матрас и на некоторое время замолчала. Я же попыталась вообразить, что такого надо было сморозить, чтобы Элайджу перещелкнуло в режим Майкла. Предложить грохнуть Никлауса, раз кол из белого дуба засветился? Не знаю, как будто маловато для хука брату в лицо… хотя, его уже Никлаус допек практически до крайности, Колу было достаточно и ядовитым тоном что-нибудь двусмысленное протянуть, затормозить Элайджу на психологическом уровне было просто некому. Может, будь Хенрик всё ещё в помещении, это бы сработало как барьер для срыва, но, как опять же говорится, история не терпит сослагательного наклонения…

– Элайджа всегда был очень похож на отца, – тихо продолжила Ребекка после затянувшейся паузы, – Но из-за того что он хорошо держит себя в руках мы совсем забыли, что и нравом они тоже одинаковые, – она горько усмехнулась, – Всегда было приятнее думать, что он сам по себе неконфликтный, рассудительный, холодный немного… но правда в том, что он просто прикладывает титанические усилия, чтобы быть именно таким, а не срываться в безудержное бешенство с пол оборота как отец… он всегда напоминал, что у чаши его терпения есть края, однако приятнее было думать, что это лишь абстрактная пугалка, чтобы мы сильно не распускались, а не констатация факта. И его нрав… только ты с ним справишься, больше его никто унять не сможет, я это знаю. Также было с отцом…

Сравнение с Эстер и Микаэлем мне, откровенно говоря, не очень нравится, но со стороны, наверное, виднее. Я вздохнула. Накосячил они, а приводить Элайджу в чувства мне, ну конечно… и даже спасибо никто не скажет, только радостно продолжат дразнить Цербера, когда всё нормализуется…

– Одному богу известно, сколько мне за всю вашу семейку причитается, – пробормотала я, поднимаясь с кровати, – Надеюсь, напоминание о характере отца оказало достаточно отрезвляющее воздействие… хотя бы на кого-нибудь из вас.

Ребекка тяжело вздохнула и осторожно потрепала Хенрика по голове. Вот самое обидное будет, если в итоге окажется, что только ей, то есть тому, кому в принципе не надо было, с этого какой-то втык в голову случится. Черт, что-то мне подсказывает, что так и будет…

Никлаус ещё не вернулся, по крайней мере чары на доме его не улавливают, и к тому же непонятно что это вообще с ним было, потому что на самом деле это выглядело не как впадение в звериное буйство, а словно потеря контроля в самый неподходящий момент. То есть он напал на Элайджу, это увидел Хенрик и… от осознания этого Клауса как будто перещелкнуло и он превратился… и затем сбежал, поджав уши, словно впервые осознав как сильно накосячил. Вопросы, вопросы…

В коридоре между комнатами неожиданно чуть не налетела на Кола. Видок у него был подавленный, но никаких следов прилетевших недавно вполне осязаемых пиздюлей от старшего брата уже не было.

– Как?.. – рассеянно начала я, продолжая искать взглядом на ведьмаке какую-нибудь мелочь, которая бы подсказала, что там случилось.

– Ну, в сравнении с отцом вообще ничего такого, – проговорил он, тяжело вздохнув, – Тебе в любом случае нечего бояться, он тебе ничего не сделает ни…

– Я про тебя, – прервала его резковато, но про схожесть Элайджи с Майклом я уже всё поняла и слушать это по второму кругу смысла не имеет, – Ты как?

– А… – он неловко передернул плечами, – Нормально. Сам виноват, в общем-то. Надо было головой подумать, конечно, и сообразить, что, когда он на взводе, лучше вообще ничего не говорить, но всё время забываю, что они с отцом так похожи… не только внешне, – Кол криво усмехнулся, – Нормально всё, правда. Может, самую малость чувствую себя безмерно тупым.

– Ребекка сказала, что он тебе нос сломал, – все-таки заметила я.

– А? Не, только выбил, пришлось вправлять, – фыркнул он неловко потерпев переносицу, – Ну и наорал хорошо, но полагаю, глубоко в душе он хотел сделать это последние… да, наверное, всю прошедшую тысячу лет нашего бессмертия и не только на меня, так что… – ведьмак поморщился и махнул рукой, – Главное, чтобы душевное равновесие и глубокая чаша терпения к нему вернулись, потому что иметь дело со вторым отцом…

Договаривать он не стал, только обеспокоенно нахмурился, выражая таким образом свое отношение к подобной перспективе.

– Ребекка тебя ждет, – выдохнула я, пихнув его в сторону нужной комнаты, – А я пойду оценю масштаб проблемы…

Спорить Кол не стал.

К сожалению, Элайджа, судя по чарам, был не в нашей комнате, а какого-то черта в кабинете. Из-за этого по пути к нужному месту я успела основательно себя накрутить относительно… примерно всего вообще. Радовало только то, что во всём произошедшем мы можем единогласно обвинить Никлауса и побить его ногами. Потом, возможно, дать каждому по кинжалу и со вкусом потыкать его ими. Ладно, это пока только мечты, а сейчас нужно оценить полный масштаб морального урона, который нам пришлось понести.

Перед тем как войти в кабинет я глянула на аркан и… он меня не обрадовал. Элайджа всё ещё злился. Хотя, возможно, он успел остыть, но затем, оставшись в одиночестве, накрутился снова, теперь уже скорее всего бесясь на самого себя. Он и сам вряд ли в восторге от собственного сходства с отцом.

Стоило мне открыть дверь, которая, к счастью, была не заперта, как немного ссутулившийся первородный, стоявший до этого спиной к двери оперевшись, судя по всему, руками на стол, выровнялся, словно ему в позвоночник загнали титановый шест. Но ко мне он не обернулся.

Подумав долгое мгновение, просто подошла к нему и обняла со спины.

– Пройдем спать, пожалуйста, – выдохнула я, решив пойти по пути наименьшего сопротивления… в смысле отложить всё на завтра или когда-нибудь потом. Потом, потом, потом… это всё проблемы будущей меня, ну пожалуйста, – Уже очень поздно.

И без того напряженная мужская спина задеревенела сильнее, затем Элайджа явно попытался хоть немного расслабиться, но ничего не получилось. Нет, это всё-таки проблемы вот-прямо-сейчас-меня… одна спать я идти не собираюсь, пусть даже не пытается от меня избавиться.

– Я… – он медленно вдохнул и выдохнул, явно собирая волю в кулак, – Я приду позже. Ложись без меня.

Я вздохнула и уткнулась на несколько мгновений лбом ему между лопаток. Родное сердце, просто перестань думать и идём спать, семейные разборки – это разборки завтрашних нас. И то только при том условии, что Никлаус соизволит приползти, а если нет… да откуда мне знать, что завтра выкинет Хенрик. Самое большее, что прямо сейчас можно сказать точно: Элайдже нужно будет извиниться перед Колом и возможно Ребеккой. Всё остальное – непредсказуемое туманное будущее, неподвластное нашему взору.

– Ты сейчас… очень много думаешь, – пробормотала я, – Перестань. Если я уйду одна, то ты продолжишь это делать и вообще не приедешь спать, даже к утру. Элайджа, прошу тебя, идём.

Мужчина медленно выдохнул, а затем провел кончиками пальцев по моей ладони. Я разжала руки, и он развернулся ко мне лицом.

Положение действительно было бедственным. Хотя ярких вампирских черт не видно, но слишком бросающихся в глаза мелочей оказалось предостаточно. Едва заметные серые вены призрачной паутинкой тянулись вокруг глаз. Черные капилляры точно тем же узором виднелись вокруг слишком темной радужки, на которой не получалось уловить даже условный контур зрачка. Это всё тени нагнетаемых и скрываемых где-то внутри переживаний, в которых не лучшей идеей будет сейчас копаться.

Я скользнула пальцами по его вискам, затем по затылку и шее, стараясь разогнать сгустившиеся под кожей раздражение, злость и досаду.

– Элайджа… пойдем. Сходим в душ и ляжем спать, уже поздно.

Никаких “завтра”, никаких “это был долгий день”. Нет ни завтра, ни сегодня, только неясный отрезок времени, в котором есть абстрактные “рано” и “поздно” или “утро” и “вечер”. Неважно. Ни событий, ни слов, ни действий. Ничего случившегося, за что разум будет продолжать цепляться и что будет крутить в бесконечной самоуничижающей карусели.

Первородный прикрыл на мгновение глаза, когда я провела ладонью по его щеке и шее. Давай, оставь рой в голове на когда-нибудь потом.

Ухватила его за руку и осторожно потянула за собой. Его пальцы с заминкой сжались, а затем он всё-таки сдался и кивнул, делая шаг следом. Отлично, пол дела практически сделано.

Некстати заметила кровавый след на рубашке, перед тем как погасила свет в кабинете. Черт, ладно, не пол дела, но как только удастся затолкать его под душ всё на самом деле должно стать проще.

В какой-то степени так и случилось, с поправкой на то, что, пытаясь что-то просчитать наперед, я забываю, что у меня проблемы с математикой.

Через десяток минут под теплым душем Элайджа начал терять контроль. Не в плане эмоций, к счастью, с ними то как раз, судя по аркану, стало легче, а с вампирской точки зрения. Инстинктов. Конечно, залезая в клетку к тигру я понимала, что может случиться так, что он захочет отгрызть от меня кусочек, но ни разу даже… не воображала, как это может быть… не как результат встречи с голодным хищником, с этим-то всё понятно, а как сам процесс того, как тебя разрывают на части и едят.

Вопреки тому, что переживания намного утихли, вены на лице Элайджи стали становиться ярче, а белок темнеть.

В моем совершенно точно больном мозгу, с одной стороны, кричал надрываясь внутренний рационалист о том, что у меня есть ровно несколько секунд, пока вампир пытается безуспешно совладать с собой, чтобы выскочить из душа и куда-нибудь сбежать или просто магией быстро обезвредить его. С другой стороны, была совершенно до самых костей тупая влюбленная идиотка и ничем не подкрепленная уверенность “он мне ничего не сделает”. И с третьей, херов не вовремя проснувшийся экспериментатор в бесконечных поисках новых ощущений и впечатлений, вероломно шепчущий: “тебя ни разу не кусали по взаимному согласию при том, что ты уже, типа, почти год кувыркаешься в постели с вампиром и даже согласилась выйти за него замуж”.

– Элайджа…

– Не надо, – резко оборвал он, глубоко дыша, и прижался лбом и ладонями к мокрой стенке за моей спиной, – Просто… не двигайся, не делай ничего…

В моей голове внезапно вспыхнула четвертая сторона. Даже более тупая, чем по уши влюбленная дегенератка. Меня нельзя убить. Даже если Элайджа полностью потеряет контроль и выпьет всю мою кровь до последней капли, я, черт возьми, всё равно воскресну! Деймон, Никлаус – меня уже убивали, но и что? Удалось им это довести до конца? Нет! Так что тот факт, что я сейчас… да в целом всегда трясусь от мысли о собственной смерти просто смешон. Я не могу умереть. Да, воскресать неприятно, но… это всё ещё не реальная проблема. В конце я всё равно буду веселая, целая и живая, хоть оборотень меня обглодай до костей.

– Элайджа, – уже тверже начала я. Вот этот вопрос мы можем решить прямо сейчас без всяких лишних соплей, – Ты хочешь меня укусить.

Он медленно выдохнул и немного склонился, впрочем, всё ещё не отрывая головы от стенки. Я почувствовала его глубокое дыхание над собственным ухом.

– Я не стану этого делать, – твердо проговорил он, правда продолжая абсолютно бессмысленно бороться с собственными желаниями.

– Ты можешь это сделать, – выдохнула я, с каким-то даже экстазом понимая, что… да, так можно. И мне ничего из-за этого не будет, кроме дурацкого удовлетворения от галочки в списке сомнительного пережитого (или не совсем…) опыта и может, не факт даже если он сможет удержать себя в руках, кратковременного дискомфорта.

В конце концов, с его стороны было бы как минимум по-джентльменски сделать это нежнее, чем Никлаус.

– Я не… – он резко осекся, даже сбившись с ровного размеренного ритма дыхания, видимо осознав, что это было разрешение, а не полная ужаса констатация факта, – Елена, не нужно.

– Элайджа, хватит, – выдохнула я, скользнув руками по его шее и выше, немного толкая, вынуждая таким образом отстраниться от стенки душевой и посмотреть на меня, – У тебя есть миллион поводов каждый день, чтобы ломать себя через колено и навешивать тысячи цепей, запрещая самому себе что-то. Это не один из них. Ты хочешь, и ты можешь. Здесь и сейчас.

На пробу наконец разрешила самой себе коснуться пальцами черных вен под глазами. Всегда сомневалась, что они на ощупь отличаются от того, как кожа ощущается обычно… и оказалась совершенно не права. Кожа в местах, где под ней виднелись черные вены, на ощупь была жесткая, пористая и даже под струями воды совершенно сухая, словно ороговевшая или даже окостеневшая.

Элайджа закрыл глаза и нахмурился, а затем мучительно медленно всё же расслабился. Вены на щеках стали чуть бледнее, хотя и не исчезли. Сейчас ещё выяснится, что, если вампиршу разрешить кусаться, у него запал пропадает… впрочем, это имеет смысл: именно запретное манит и ломает нас изнутри сильнее всего, а как только оно таковым быть перестает… не так уже и хочется, верно?

– Расслабь плечи, – ровно выдохнул он и открыл всё ещё черные глаза.

Наверняка ему было бы значительно проще контролировать себя, если бы мы не стояли совсем близко обнаженные под горячим душем, но… может, так даже лучше. В конце концов, это некая граница, которую мы никогда не пересекали и было бы здорово всё-таки постепенно снизить количество неизведанных сторон друг друга.

Подчиниться, купаясь в мыслях о том, что это не более чем необычное развлечение и новый опыт, было не сложно. В голове всплыла давняя мысль, посетившая меня… не помню когда, на каком-то балу, кажется, о добровольной передаче полного контроля над процессом в чужие руки. Что ж, ситуация располагает. И если меня не сожрут прямо совсем, то было бы здорово перевести всё в куда более горячую плоскость… это безусловно помогло бы отпустить день совсем.

Мужские губы мягко, но заметно нетерпеливо скользнули по моей шее. Почти невесомо и незаметно под струями воды.

Чуть более сильный нажим стал легко расшифровываемым предупреждением. Я прикрыла глаза, а затем медленно вдохнула. Вместе со вдохом кожу между шеей и плечом быстро и на удивление легко пробили острые клыки.

Это оказалось не так больно, как было когда кусал Никлаус. Может, дело в том, что сейчас я расслаблена и заранее согласна, и готова к этому. Может, у Элайджи клыки тоньше и острее, а потому впиваются менее болезненно. Может он в целом кусается аккуратнее по сравнению с гибридом, если вспомнить какую тот оставил рану на плече Кола…

Вначале шею и плечо просто немного тянуло, а потом, через несколько гулких глотков, начало немного покалывать, вероятно из-за стремительного оттока крови. Как только это началось, Элайджа разжал челюсть и отстранился. У меня немного закружилась голова, однако ничего критичного, неожиданного или тревожного. Это не назвать приятным процессом, но и неприятным он тоже совсем не кажется. Может, я бы даже рискнула повторить как-нибудь потом.

Когда первородный прильнул горячим настойчивым поцелуем я бездумно приоткрыла губы, всё ещё мысленно болтаясь в анализе собственных ощущений.

Совершенно неожиданно было почувствовать тяжёлый, слишком густой железистый привкус во рту, в какой-то момент пришлось сглотнуть из-за ощущения, что жидкость заливается в горло… вампир поддался недовольным толчкам и отпустил лишь через несколько секунд. Под кожей прокатилась теплая волна энергии и внезапно приливших сил, а в голове разошелся туман головокружения, сделав всё четким и ясным. Я бы и без допинга в виде вампирской крови справилась, но ладно…

– Думаю, теперь у тебя есть силы развлекать меня до самого утра, – фыркнула я, сцепив руки у мужчины за шеей.

Прилив энергии всё же оказался совсем не кстати, теперь я вообще не хочу спать, даже намека на усталость нет, остается надеяться, что как и эффект любого наркотика, это пройдет быстро…

– Это твоё желание? – хмыкнул мужчина, впрочем, его плечи расслабились, а значит, все его переживания отступили… хотя бы ненадолго.

– Ммм, да? Я удовлетворила твоё желание, а ты удовлетворишь моё, по-моему, вполне честно, не находишь?

– У меня много желаний, – со слабой усмешкой ответил Элайджа и сощурился. Отвлекся – хорошо, – Но, пожалуй, это может быть честной сделкой.

– У меня тоже немало, – протянула я, проведя ладонью по чистой мужской щеке без единого следа вампирской сущности, – Вполне можем обсудить это в процессе.

Элайджа коротко усмехнулся и прикрыл глаза, однако затем по его лицу пробежала неясная тень и брови нахмурились. Он попытался уйти от прикосновения к лицу.

– Елена…

– Заткнись, – приказала я до того, как он успел сморозить что-нибудь лишнее и начать этот круг самонакручивания с самого начала, – И ни о чём и ни о ком не думай. Ни сейчас, ни до утра. Может, только о себе и обо мне, но не больше, – я прижала указательный палец к его губам и провела им из стороны в сторону, – Можешь считать это обязательным условием нашей “честной сделки”.

Ролевые игры в постели мы тоже ещё не пробовали… хотя, не уверена, что это они, но главный элемент определенно точно такой же – самообман или самоубеждение.

Мужчина медленно гулко выдохнул, его брови всё же расслабились, хотя тень переживаний ещё была заметна на лице. Потом, потом, потом. Всё потом.

– Думаю, оно меня более чем устраивает, – наконец ответил он и тряхнул головой, а затем подался вперёд, прижимаясь в требовательном поцелуе.

Хорошо, а обо всём остальном… потом.