MaccaKOT 

Ещё одним истошно летним днём,

За мухами засиженным окном,

За колченогим кухонным столом,

Покрытом старою клеёнкой,

Всей в жира пятнах,

Залитой слезами комсомолки,

Там, где вонзались в глотки

И шила, и отвёртки...

Ну, а что тебя так удивляет?

Такая вот жизнь, такое вот время.

У одних сознание определяет,

У других бытие, вот и вся дилемма.

Куда ни ткни — пропагандисты

В некролептическом припадке

Мозгов невспаханных и чистых

Унавоживают грядки.

Там уровень... Ну как сказать...

Коль их приводит любой военторг

В леденящий тушу восторг,

Так что с них взять?

Ой, да пусть его, кто там что сказал! Их слушать

Только развесив от мёртвого осла уши.

Что ни новость — дискотека на улице Морг.

Там же пиздец расстройство двуличности.

Дорвались до жизни какой-никакой,

Так теперь и на нас несть управы.

Не берут, а дают: вот, держи, дорогой,

Всеобщее избегательное право.

Реальное большинство голосов у

Похуистической партии Российской Федерации.

С их подачи и был образован

Новый федеральный округ депривации.

Мы им дали опять закатать рукава,

Стерх и Молох на красных полотнах.

Все мы всего лишь для их домен дрова

В руках у истопников-околотных.

Границы России они чертят курсивом,

Проделана тираническая работа.

А мы лодку качали, пока были силы,

Но многие оказались за бортом.

Мёртвые жрут своих мертвецов.

Он наш страна коррупция фрактал.

Но утянет под воду всех подлецов,

Когда станет лёд под ногами их тал.

Антропоморфные твари погосты

Концепт мира без тебя мне непонятен.

Пора больших географических открытий

В душе моей, ещё немало белых пятен.

Ждут твоих ног там берега обеих Индий.

Здравствуй, душа моя, здравствуй!

Да ну, брось ты, какие дела тут...

Топочу-хлопочу, пошучу, поплачу.

Ты сама не меньше моего баламут.

А здесь всё то же, как помнишь, пусть и иначе.

И хорошо быть, наверное, взросленьким,

Жёстче спрос, но поводок подлиньше.

Только я-то что, я как взрос никем,

Так навеки здесь и останусь лишним.

    Просто помни — твоя бесценная жизнь

    Дешевле денег, власти и похоти.

    Просто помни — твоя священная жизнь

    Ничто против денег, власти и похоти.

       Детей распятых на флагштоках

       Мы понесём вступая в бой

       За ценности и веру в штофах,

       И за любовь как мордобой.

          Прорастает сорняками беспризорщина,

          Раздражением зудит на теле общества.

          Не отдадим детдомовщины доморощенной,

Ночью все мысли — кошки,

Днём — ебучие псины сутулые.

Слова в открытом окошке

Как парного мяса куски на огне.

Я и сам своего рода Мастер,

Так же нищенствую охотно.

Раз примкнул к сочинителей касте —

Так сиди, как художник, голодный.

Любовью нежной рваный слог топорный

Люблю я, это выправить нельзя.

Я кенотаф себе воздвиг нерукотворный,

К нему раз в год приходят верные друзья.

Я иду вверх по лестнице

Слушать, как звучит влюблённая радуга.

Да всё ничего, перепеснится,

Рассеется, как россиется Ладога.

Серо-северная палитра,

Ночь, разлитая молоком.

И империя из оргалита

Здесь когда-то прошла босиком.

Город-сад, мхом с крапивой цветущий,

Расплылся постройками в стиле баракко.

Зодчий кровушку был жадно пьющий,

И закапывал тару в оврагах.

Я иду вверх по лестнице

На стылый и пыльный чердак.

Она брыкается и ерепенится,

От меня убегая во мрак.

Я одинок, как последний глаз

У идущего к слепым человека!

Я взбираюсь в последний раз

На эшафот XX века!

Реинкарнация, это когда умер раз,

Другой, и вот уже втянулся.

И со школьной скамьи всё учили нас:

Виси ровно и не сутулься.

Не один ты сирота, вот так да...

Разбегаются сыны безотечества

От плюгавенького дурака,

Отрекаясь от сиротства с младенчества.

Даже радуга тут обесцвечена.

Даже память изувековечена.

Наше будущее искалечено

Как рассудка лишённая речь его.

Де, у нас райский сад,

А там смерть да коса.

И в безумия скоротечности —

То не брёвна в глазах,

То божья роса —

Нет порока в своём отечестве.

Как сильные мира сего слабы —

Похоти, денег и власти рабы.

Умереть, а после выйти из комы,

Вот про кого бы сказать — ecce homo.

Но как краток был чело-век...

Будь хоть память увековечена

В устах перехожих калек,

Шведский стол накрытый по-русски.

Ожидаем, глухи и немы,

Что подаст нам повар-гаруспик —

Славен пир во время чумы.

Вот вера в бед наваждение,

Да нищенское снохождение.

Счёт — сумма с ума схождения.

Это признаки вырождения.

А я лезу в карман за словом,

Достаю его, словно заточку,

И вонзаю тебе прямо в ухо

Остросоциальную строчку.

Зачем-то всего себя выложил

В никому ненужные строчки...

Родила бы мне барышня девочку —

Настоящую папину дочку.

Назвал бы её твоим именем,

Мы бы с ней весь мир долюбили бы.

За хорошее, доброе, вечное

Всех учили бы стать человечнее.

Но с безумием лишь сношения —

Макабрические отношения.