Бумажные книги не умрут. Некоторые останутся. Это непреложная истина, против которой Интернет бессилен. 

Да, мне ничего не стоило тыкнуть в Гугл и увидеть  список сайтов, где выложены эти стихи, я мог бы скачать электронные книги, прочесть с экрана. Но я увидел бессмертное  имя в метро, на полке "Первой полосы", когда  электропоезд выпустил меня на перрон питерской подземки на станции Черная речка. 

Между двумя линиями монорельс типовой газетный киоск. Желтая  пресса, периодика, "Баунти", "Сникерс", "Кола", жевательная резинка, сувениры, модели поделки. Среди этого пестрого разнообразия, заставленная прилавком и ящиками с бутылками, одурманенная грохотом поездов и мельканием пассажиров,  как нахохленная совушка в дупле,  сидит пожилая очкастая продавец-кассир. Через метр пред ней возвышается стеллаж с экшеном.  Одноразовые имена, броские навязчивые балаганные заполняют пять полок, а на нижнюю, на приступок, почти на пол, скинуто несколько книг. 

Глаза мои скользят сверху вниз по корешкам,  мягким обложкам  и переплетным крышкам. Я уже делаю шаг в сторону лестницы, на выход и вдруг,  в ряду навязчивых кричащих, одноразовых имен - взгляд цепляется за одно. Совершенно неуместное здесь, в соседстве с однодневками и желтой прессой.

Гийом Аполлинер…

Дети мертвых идут
На кладбище играть
Мартин и Гертруда Ганс и Анри
Сегодня молчат петухи
И не поют кикирики

Старухи бредут
И горькие слезы роняют
Ослики рядом шагают
Кричат и-го-го ни с того ни с cего
и потихоньку срывают
Розы с венков погребальных

Сегодня день поминальный

Старухи и дети печальные
Зажигают тонкие свечи
Над каждой могилой
Вуали вдов
И гряду облаков
Как козлиные бороды треплет ветер

Воздух дрожит от огней и молитв еле-еле
Кладбищенский сад тенист и широк
Здесь ивы растут розмарин и дрок
Друзей хоронить приносят под ели
Ах! как хорошо вам здесь в самом деле

От пива погибшие пустомели
Глубокие старцы слепые как рок
Малютки умершие в колыбели

Ах! как хорошо вам здесь в самом деле
Вам бургомистрам чей скор был суд
Возчикам и цыганам бездомным
И вам чиновникам времени смут

Жизнь переварит вас в чреве огромном
Кресты под ногами у вас растут

Ветер с Рейна приносит уханье сов
Гасит свечи и дети их вновь зажигают
И ворох листьев мертвых
Укутывает мертвых

И мертвые дети порою с матерью говорят
И хочется девушкам мертвым порой вернуться
назад

О не уходи от моих рук простертых
Осень уносит кисти отрубленных рук
Нет нет это ворох листьев мертвых
Это руки любимых мертвых
Это твои узкие кисти

Мы нынче плакали долго
И плакали мертвые плакали вдовы и дети
Под небом без солнца
На кладбище теплились свечи

Мы уходили и дул в спину ветер

И под ноги нам летели каштаны
Скорлупки зияли как раны
На сердце мадонны чье тело
Согласно преданьям подобно
Осенним каштанам спелым

Гийом Апполинер (с)

Перевод Н. Стрижевской