СНЫ И ЯВЬ

Большая (50 тыс знаков) прода в романе

"Альтер Эго. По законам любви"
Книга в процессе

Сергей спускался по винтовой лестнице, было не настолько темно, чтобы не различить ступени. Свет исходил от стен. На ощупь они напоминали стекло или… зеркало! Мерцали изнутри. Сергей видел в них знакомые картины. Что это? Нечто, спрятанное в самые дальние уголки памяти, затертое, занавешенное, заглушенное алкоголем и несбывшимися иллюзиями? Они осыпались серым пеплом. И вот знакомый кирпичный пятиэтажный дом, грязный подъезд, два лестничных пролета, обшарпанная дверь. 

 — Войди! — слышит он безмолвный приказ и повинуется. Толкает дверь... 

Прихожая, мамино пальто на вешалке, её сумка, ботинки, черно-белый зонт. Сергей помнит! Это квартира, в которой он рос. Еще дверь, за ней комната Сергея.

Отец стоит у окна, сердится, кричит:

— Что это за работа, с обтянутой задницей скакать по сцене? Стыдно мазать морду гримом! Как проститутка в подворотне. Перед зеркалом кривляться часами. Не удивлюсь, если ты к пидорам подашься, тогда вон из нашего дома!

“Вон из нашего дома…” — так он и сказал. Это были последние слова, что Сергей слышал от отца, дальше гробовая тишина отчуждения. 

Ступени вниз, картину заволакивает туманом, и тихий женский голос произносит:

— Оставь это в прошлом. Иди дальше! — Она заговорила с ним!

Еще шаг и еще, по бесконечной лестнице вниз. За стенами Сергей видит Училище, класс с полуциркульными окнами, станок, экзаменационную комиссию — он вспоминает свое стремление стать лучшим, доказать отцу, что все не так, что Танец — это прекрасный мир, жизнь, свобода. Надо бежать, прыгать, теряя дыхание, надо лететь, научить тело освободиться от притяжения земли. 

— Иди дальше! — слышит он.

А идти все труднее, потому что картины за стеной будут страшнее, Сергей это знает. Танец не прощает предателей, он мстит. Как мстят женихам-обманщикам страшные вилисы. Ведь он бросил Виктусю, точно как Альберт несчастную Жизель, бросил перед самым выпускным спектаклем. Стремился за другой любовью. Той самой, за которую проклял его отец! 

Виктуся одна на сцене, прогон, генеральная репетиция перед спектаклем, а его там нет, и партнерша стоит, закрыв лицо руками. Она плачет, Сергей никогда не сможет вернуться в тот день и утешить, вымолить прощения, исправить то зло, что совершил…

— Оставь её, иди за мной!

Ноги наливаются свинцом, мышцы деревенеют. Страшно и холодно там внизу. Безмолвие склепа, конец жизни — вот что там могло быть. 

— Имя нашей боли — Предательство, — слышит он. — Предал ты, предали тебя… Альберт обманул меня, но ты не он, тебе не нужно умирать. Я уведу тебя от черты.

Сергей крепко зажмуривается, хочет закрыть глаза ладонями, пройти мимо не глядя. Но так нельзя, он должен смотреть, должен смотреть…

Тот, кто предал — был как отец. Сергей любил его, принадлежал ему, подчинялся. Верил. Тем страшнее оказалось прозрение. 

Если бы они просто расстались, если бы! 

— Прошу тебя, — умоляет Сергей, — позволь мне не смотреть. Я не вынесу этого еще раз. Они продавали меня, ты же знаешь! Я хотел умереть...

— Открой глаза и оставь все это в прошлом. Никто из них не коснется тебя. Все они мертвы, а ты жив.

— Они мертвы? — Страх ледяными пальцами сжимает сердце Сергея. За стеной он видит восковые лица усопших, похоронные кортежи, венки в траурных лентах.

— Все, кто тогда касался тебя, они мертвы, — смеется вилиса. — Оставь их, иди за мной!

Сергей помнит! Её голос и прохладные руки, она утешала, ласковыми прикосновениями снимала горячечный жар, усмиряла боль. Не отпускала, не позволяла шагнуть в пустоту отчаяния. Раз за разом отводила от черты. Она танцевала с ним в том страшном бреду. 

Бесконечное адажио звучит. 

— Все проходит, и это пройдет. Оставь все в прошлом, иди за мной!

Сергей достиг самого дна страшного колодца памяти, зеркальные стены показали ему все, о чем он хотел забыть. Лестница закончилась, она привела в странный зал с высокими мраморными колоннами, обвитыми плющом. Они не подпирают своды, тянутся вверх и заканчивались огромными цветами лилий. 

В центре зала алтарь, похожий на надгробие. Или это и есть могильный камень? Сергей делает еще несколько шагов и опускается на колени, а в руках у него букет живых цветов — тоже лилии. Они источают нежный аромат. Где-то рядом слышен плеск воды. Цветы ложатся на мраморную плиту, укрывают её, лилии на капителях колонн раскрываются, и на алтаре-надгробии выступают светящиеся синим буквы:

ЖИЗЕЛЬ

Сергей склоняется к ней, зовет.

— Прошу, умоляю, приди, дай увидеть тебя!

Сквозь камень прорастает рука с цветком, он мерцает тем же светом, что и буквы имени.

Стоит Сергею принять дар возлюбленной из иного мира, как зал преображается: колонны начинают двигаться, искривляются, кажется, что сейчас рухнут и погребут под собой, но нет, они образуют арку. За ней теплый свет. 

На долю секунды отводит Сергей взгляд от надгробия, а когда смотрит снова, то видит Жизель. Она услышала зов и поднялась из могилы. Руки скрещены на груди, лицо затенено дымкой белой вуали. 

Теперь он должен выбирать: ступить ли на мрамор, укрытый цветами, и отвести вуаль с губ Жизели, или шагнуть под свод арки, за которой мерцает огнями Рождественская Ель.

=============================================================

  А здесь бонус - два интересных ролика, в которых можно увидеть балет "изнутри". Заглянуть на репетицию, а потом понять как работа в репетиционном зале переплавляется в чудо на большой сене.

На мой взгляд лучшая Жизель - Наталья Осипова и

Альберт -премьер американского театра балета - Дэвид Холберг
И моменты работы пары с Владимиром Васильевым.