В литмирке РФ поднялась буря в стакане кумыса из-за книги некоего К. Минина (это псевдоним: я так понимаю, у гениев марткЕтинга был и вариант “Д. Пожарский”). Участники говорят о грандиозном скандале, но выдают желаемое за действительное - простая проверка показывает, что говорят о “скандале” в соцсетях только причастные к нему лица. Нет размаха, широты… короче, и не скандал, а так, скандальчик. Это объяснимо, ведь для хорошего скандала нужен хороший скандалист, т.е. полемист - а он как раз пишет эти строки - которому до этой мушиной свадьбы было недосуг, и время нашлось только сейчас. Ну а раз уж дальний родственник из канадской провинции приехал на татаро-цыганскую свадьбу к закрытию, опоздав на драку, плесну всем по чашечке чаю и помирю (я закончил восемь литературных войн и намерен закончить и эту!).

Началось все с яростного столкновения татарского литератора Туленкова с членами кружка и кружком членов авторов и сотрудников - чаще всего это одно и то же - многонациональной прилепинской редакции в либероидном издательстве АСТ, КПД. Не спрашивайте меня, что такое АСТ, и что такое КПД, просто вот три буквы (это у них модно - прим. ВВЛ).  Туленков обвинил редакцию, что та якобы "слепила" книгу несуществующего автора, того самого “Минина”, из кучи чужих текстов, с сильным влиянием его книг. Оппоненты в ответ выпалили из всех наемных пушек, бомбард, пищалей, и даже  пищух, задействовав буквально последние резервы вплоть до наемной телеграм-мамаши Кураж, книжной блогерки Пуховой, которую еще возил с собой в обозе либераст и зиц-председатель Эксмо  - я намеренно пользуюсь их словарем, т.к. они постоянно громят либерастов на словах, на деле служа им верой и правдой - Новиков (он же и подарил ей сифилис, трусы монашки и серебряную ложечку после разграбления Магдебурга). Подойдем, читатель, и аккуратно поворошим  палочкой, чтобы увидеть, что там случилось.   

... Начнем издалека. Клака КПД кричала, что Туленков, мол, не имеет даже права высказывать подробную крамолу. Постойте, но ведь по выходу первой книги Туленкова с точно таким же заявлением: мол, на тексты новой звезды повлияли тексты его, - что неправда - выступил, гм, один из управляющих фабрикой, наш Рембо (в смысле, и поэт и купец второй гильдии) Г. Садулаев. И никто не орал - как посмел, раздавить - ну показалось человеку, предположил, имеет право. Так почему одному можно, а другому нельзя (знаю, что христианство не модно в евразийских кругах, модных в ПДД или как там их, потому не прошу снять крест, но тогда уж - трусы)? 

Почему Садулаев ошибся? Простой взгляд на тексты Туленкова показывает, что тот  практически не читал художественной литературы, даже и классической, куда уж там до современной рф-лит-ры. Во втором случае это можно лишь приветствовать, но, повторимся, это не упрек и не комплимент, а наш point в том, что Туленков просто мало читал, вообще не начитан. И именно поэтому можно легко понять, почему в свою очередь  ошибся он, или, даже так, совершил детскую ошибку. У него нет филологической базы, поэтому он принял руку редактора за “второго автора” (вдобавок я бы не советовал доверять экспертизе Туленкова, т.к. он лицо заинтересованное, и ревнует к репутации “правдоруба” за войну”, которую начали цеплять на воображаемый китель Минину его издатели).     

Беглый анализ показывает, что книга Минина действительно написана двумя людьми - это и сбило Туленкова с толку (мало читал, глаз не намётан) - просто второй это редактор, что, кстати позволительно. Увы, редактор Минина, - а вот это уже непозволительно - сделал свою работу плохо, и это о можно понять по тому, что она видна. Редактура - пластическая хирургия. Если хирург хорош, пациент вроде тот же человек, но... другой - помолодевший лет на 10. А если хирург схалтурил… Губени, шары-сисяндры, швы, перекосы. Так и случилось с книгой Минина: симпатичную простушку (непритязательные записки из окопа) изуродовали, как уродует москвичку ценный специалист с купленным дипломом, “хатэл сдэлать Барби”. Мужик, а не надо Барби, мы же не извращенцы. Слегка подтяни там, тут, и выпусти посвежевшую, но ту же женщину в мир. Здесь же… Швы видны издалека, нос в сторону, красивости в виде размышлений  бросаются в глаза инородными имплантами П. Андерсон. Но это - книга одного автора. Какова она до хирургии? 

В смысле, хороша ли оригинальная книга Минина, которую профессиональному филологу не составит труда вычленить из опубликованного труда (это как распознать текст, выскобленный с пергамента, на который нанесли новый, для специалиста - дело плевое)? Естественно, редакция ДБЛ утверждает, что да, хороша. Но можем ли мы доверять редакции? Тоже нет. Во-первых, они лица заинтересованые. Во-вторых, скомпрометированные - это узкий круг лиц, издающий и награждающий друг дружку, а деньги в кружку. Сбитые летчики - Левенталь, навеки дискредитировавший себя грязной историей с Кантором; выгнанный из “24 февраля” любитель либерастни Демидов (Олегов? вечно путаю);  критик Рудалев, получивший 500 000 рублей премии за книгу о Шаргунове, Прилепине и Садулаеве от жюри из Шаргунова, Прилепина и Садулаева (мы не шутим) - договорились до того, что Туленков не писатель (что неправда) и, гм… “не имеет права говорить о книгах”, т.к. был судим (алло, у вас там целый Рубанов)...  Все это, конечно, клевета. И ни одной стороне конфликта веры нет.  

Поэтому, думаю, все согласятся с тем, что лучше доверить аудит независимому профессионалу, любимому всеми - мне.

***

Элементарный просмотр текста показывает, что книга Минина написана на плохом русском языке, потому что автор употребляет слова не в их значении (крайняя степень такого  позора - ставшая хрестоматийной “щепотка сала” Яхиной, которую - “моего талантливого товарища” - очень рекомендовал к прочтению З. Прилепин). Между тем, слово - определение объекта (понятия, идеи, в случае, если речь о нематериальном) и умение его соотнести с описываемым объектом и определяет профпригодность писателя. Если человек пишет “взял локтем”,  “на голове поседела кожа”, “телята кудахтали и и цедили зерно”, он - речевой инвалид. Когда человек сваливает это в огромную кучу, закидав ее прилагательными, чтобы прикрыть компост, это - речевой шизофреник а-ля Проханов. 

Человек под псевдонимом Минин, к счастью, не шизофреник, а просто речевой инвалид, что сразу отметил критик Чекунов. С возражениями к нему сразу явился поэт Филиппов, честный работяга-документалист в прозе, которого, как и бывает с работягами, развратили в большом городе (в XIX веке Париж приехали более 200 000 француженок из провинции, трудиться в веселых домах, не знаю, зачем я про это вспомнил)  - причем с возражениями стандартными. “Это не плохой русский язык, а такой прием, это метафоры”. Приём Филиппова понятен - это советское “по математике двойка, пойду в филологи, там так:  чо ни скажу, всё сойдет, а об…сь жидко, скажу мол такой прием, так задумано”  - но вся соль в том, что филология и лингвистика, как алгебра и геометрия, науки точные. Если их изучать, то любой прием от косноязычия отличить можно на раз. Приведу два примера: 

В этой короткой фразе ироническая гипербола и сравнение сращены естественно благодаря блистательно обыгранному в разных его семантических значениях глаголу “открыть”. Автору удается создать несколько уровней выразительности - бытовое/героическое, льды Берингова пролива/жара воздуха, - включая комический (открыть дверцу холодильника - как совершить географическое открытие), в общем, воссоздать атмосферу жары и запоминающийся образ без десятистраничных описаний, придав фразе множество значений  одним выстрелом, обыгрыванием, повторим, всего одного глагола, причем с применением его в точности согласно каждому из  значений.

Писатели, которые так пишут, бывают двух видов: а) те, кто рождены писателями и у которых подобное получается естественно (то самое “чувство слова”) б) те кто тщательно работают над такими фразами неделями, а то и месяцами (как Набоков, например - знаю, что многие с этим не согласятся, ладно, давайте поменяем на тугодума Хэмингуэя). Увы, Минин не относится ни к одному из этих типов. Но надежда есть, потому что когда он вернется с победой, то засядет за словари и книги и будет оттачивать фразу неделями. Всё получится!

Теперь давайте рассмотрим другой пример. Я не дам фраз Минина, топтаться на котором у меня нет ни малейшего желания, а, чтобы продемонстрировать уровень издательства, приведу фразу одного из тех, кто должен мининых редактировать, редактора ВИЧ, Олега Демидова (Демида Олегова? вечно путаю). Вот что этот типический бугр - “педиковатый жлоб, показной грубостью прикрывающий свои женские наклонности” (фр.) - пишет про кого-то: 

Фраза звучит как бы по-русски, но лишь приблизительно и именно как бы, поэтому я бы сказал что она русскозыкообразная. Так молокосодержащий продукт похож на сыр, но это не сыр. Правильно по-русски - “звезд с неба не хватает”. Глагол “хватает” оказался тут не случайно - язык точная наука - потому что его значение это “энергичное действие, бросок”. “Снимает” такого значения не несет, и потому со звездой - чем-то недостижимым - многовековая селекция языка оставила в идиоме “хватать”. Во фразе Демидо–Олегова  - лексическая контаминация, т.е. неправильная замена слова в устойчивом выражении, и как следствие - нарушение идиомы. Получается что-то нелепое, как культяпка вместо руки, вроде “без тщательных усилий и не пропотев не вытащить из водоема типа пруд и порося”. Ну или - жирную тупую свинью, если уж мы заговорили о Демидове. 

… как видите,  отличить косноязычие от намеренной игры с языком, от приёма, очень просто. Как два пальца облизать (ну или “как два ногтя обсосать” как причмокнул бы бугр из ДПС). И, увы, у Минина таких приемов - гипербол, аллюзий, метафор, и пр. - нет. А вот косноязычия много.

***

Значит ли это, что книгу “Записки добровольца” не нужно было публиковать? Ни в коем случае не значит. Публиковать надо любую книгу любого ветерана - вы у них в долгу - даже если плохо написана. Ну, напечатайте немного, 100 экз, десять - в местную библиотеку, одну - в местный музей, остальное - на пару лет в местную школу на уроки патриотического воспитания. Книга Минина написана нормально, особенно если редактуру просто убрать, а это легко, она вся на виду (потому что неудачна). И тогда, как “Я был на этой войне” Миронова о Чечне 1995-го - нормальная военная проза, перебиваемая инородными вставками-мыслями  “за родину” - печатать да печатать. 

Хотя, конечно, это никакая не книга года и документ века, как кричат редакционные цыганские зазывалы - как это остроумно называет мой дорогой друг, еще один издатель самого себя и хвалитель самого себя, цыганский зазывала на самого себя, и большой поклонник самого себя же, В. Климов. Но и обижаться на подозрения читателей редакции ЗППП не стоит. Еще будучи редактором серии “Русская проза XXI век”  в Ruinaissance, автор этих строк голосовал "нет" публикации отличной книги украинца, который отказался поставить на обложку имя. Книга прекрасная, просто я, как бывший журналист, знаю - если документальная проза опубликована под псевдонимом, то она всегда вызывает сомнения. Редакция ККК говорит, что это в интересах безопасности автора. Ок. Но подозрения - цена анонимности и тут уж ничего не поделаешь. 

Вдобавок человека, хотя бы мельком знакомого с чудовищной картиной современного рф–лита - язык не поворачивается назвать все это русской литературой - легко может сбить с толку вторичность всех этих “грудок”, “кучерявых стаек мух”, “нежных товарищей моих”, “лежали не коснувшись пальчиками” и пр. “вафельных стаканчиков, в которые вкручивает свой язык Санькя”, над которыми еще Галковский смеялся и которыми текст Минина нашпигован, как буженина чесноком. А вафельный стаканчик - или как назвал бы это бугр Олего-Демидов, “обвафленный стаканчик” - так Минин просто вытащил изо рта у старшего нежного товарища его, Евгения. Я вовсе не хочу сказать, что Минин это Прилепин. Мне это безразлично, мне все равно, кто там Минин, а кто Прилепин. В борделе индивидуальностей нет, там на всех один нарочито мужественный стиль и одна на всех пара сосков:  “девичьи плоские” и “вытянутые рожавшей женщины”, которые выдала под расписку на складе одна каптерщица, спившаяся и вышедшая в тираж прапорщица Шубина. Как говорится в  одном известном анекдоте про юношу, пошедшего провожать девушку и упрашивавшего её закончить вечер минетом: “Папа послал меня сказать, чтобы Салли вам отсосала, или вы отсосали Салли, или я вам отсосала, или вы мне, или он выйдет и вы отсосете ему, но только УБЕРИТЕ РУКУ С ГРОМКОГОВОРИТЕЛЯ”. 

КПД-шники, делайте там что хотите кому хотите, только уберите руку с громкоговорителя. Издавайте что хотите и выписывайте госгранты на что хотите, награждайте госденьгами кого хотите. Просто не пытайтесь выдать свой междусобойчик, который вы печатаете в фактическом госмонополисте того самого либераста Новикова и его капколда Капкова, и распространяете с админресурсом, - одновременно сетуя на “либерастскуюю мафию - за  “Ту Самую Настоящую Русскую Литературу”. Это читатель решит, а не вы. Не суетите суету, не шумите шум. У всех нас дела: вот, сегодня я, правильный пацан и прозаический бродяга по жизни, в литературном отрицалове с 2009 года, не поддерживаю никаких контактов с мусорами на зоне, в которую превратили русский литпроцесс ваши покровители, вроде Филатова...  должен был чифирить с авторитетными людьми, Набоковым и Ребате, -  переводить “Штандарты” и комментировать “Лолиту”, - а занят тем, что сужу по понятиям вашу, шпана, мелкую свару, как будто мне заняться больше нечем. 

Разбить понт мне хочется все же на мажорной ноте (“обкончаюсь по-мажорски”, написал бы на своем приблизительном пиджн-рашене бугр Олегов). Помимо многочисленных ошибок в редактуре, редакция ППЖ при АСТ допустила еще массу ошибок в рекламе Минина, и, по-моему, в этом корень всех бед. Во-первых, скажи они - “ мы к вам с новичком, неумелый, на фронте, просим любить и жаловать” - и любили бы, и жаловали, русские добрые.  Во-вторых, его преподносят как “русского Селина”. Но любой, кто знаком с творчеством Селина не по рекламным аннотациям - т.е. у нас тут вторичность вторичности, люди конструируют рекламу продукта на, гм, рекламе другого продукта -  в курсе, что Селин не знал о войне почти ничего. Это не Юнгер, оттрубивший в окопах  4 года. Он провёл на Великой войне 2 (два) месяца, из которых непосредственно участвовал в боевых действиях 1 (один) день, попав под обстрел как посыльный. После этого он долго лечился и петлял от войны, в т.ч. сутенером в Лондоне. А Ремарк на войне провел.... пять месяцев, большую часть которых копал (стройбатовец), и, попав под обстрел, уехал в госпиталь и на войну не вернулся.

Как видите, и Л. Ф. Селин и Ремарк в том, что касается войны, - просто щенки по сравнению с тем же Филипповым, который бьется на передовой уже 4 года или моим земляком Евгением Николаевым - царствие ему небесное, погибшим на третий для него год войны, и книга которого выходит в КПД (и замечательно, поздравляю). И это дает нам надежды на то, что уже есть у нас и свои Селины и Ремарки - не там просто ищете, потому что мало читали и не знаете, что такое Селин и Ремарк -  и Юнгеры и Рёбате и Кусто-ст. и Ла Рошели и Симоновы и Шолоховы и…. Всё есть и все будет. Пусть русские солдаты живут и пишут, а мы, русские читатели, уже сами решим, кого  кем и куда назначить. 

… Кстати, о читателях.  Кончается, читатель,  чифирь, выкурена последняя папироса “Герцоговина Флора”  – их любил товарищ Сталин, при котором таких как Демидов расстреливали и правильно делали (артист должен давать фронту, как Прокофьев, покупать на гонорары танки, а не отсасывать нужные на войну  деньги пиявкой) - и пора разбивать наш понт. Или, говоря на русском, и подходит к концу наш текст, в котором мы попытались помочь враждующим сторонам успокоиться и перестать взаимно оскорблять друг друга. Не за что. Напоминаю шпане, что авторитетных людей, которые тратят свое время на то, чтобы рассудить базар по понятиям, принято вознаграждать - бацильный хавчик, табак, синька… не откажусь и от персидского ковра! (шлите донаты). И, как старейшина из совета по примирению, пожелаю ссорящимся пожать друг другу кружк... руки, а редакции КПД - нанять, наконец, редактора, что решит 99 процентов проблем. Редактор это не тот, кто умеет читать и писать. Это профессия, ей учатся. Если что, помогу контактами, кроме шуток. 

А Минину, кто бы он не был, везения и возвращения домой с победой. Мир - удивительный дворец с миллионом дверей и кто знает, за какой именно тебя, солдат, ждут. Но - ждут, не сомневайся. Мы ждем. 

(с) В. В. Лорченков