Глава 29

Офицер Донован любезно довёз её до дома, помялся на крыльце, снова выразил свои соболезнования и наконец уехал. Возможно, Петунии следовало пригласить его войти и предложить чай, но у неё не было на это никаких сил.

Проводив взглядом отъезжающую машину, Петуния зашла внутрь, ощущая глубокое опустошение. Дом встретил её тишиной, но эта тишина не приносила покоя — она лишь напоминала, что родители больше никогда не вернутся. Внутри всё казалось чужим, незнакомым, как будто с утратой родителей привычный уют и тепло исчезли, оставив пустоту, которую теперь ей предстояло заполнить. Дверь мягко захлопнулась за спиной, и Петуния медленно сняла пальто, повесив его на крючок.

— Вы голодны, хозяйка? — нарушил тишину голос Ауридана. Он подошёл ближе, изучая Петунию внимательным взглядом.

— Нет, — ответила Петуния устало, даже не посмотрев на него, и направилась в гостиную.

Брауни сложил руки на груди и тяжело вздохнул, как он это делал каждый раз, когда был не согласен с её ответом. Он исчез, а через минуту появился снова с подносом, на котором дымился горячий чай и стояла тарелка с куском пирога.

— Если не еда, то хотя бы чай, — мягко, но настойчиво сказал он. — Тебе нужно пополнить силы, хозяйка. Впереди ждут тяжёлые дни.

Петуния молча кивнула, понимая, что спорить с ним бесполезно. В плане заботы о ней брауни был непреклонен, и порой легче было уступить, чем спорить с ним. Её мысли были тяжёлыми, но обыденные вещи вроде чашечки чая давали хоть какую-то иллюзию контроля над происходящим. Она села на диван, приняла чашку и сделала маленький глоток. Тепло напитка на мгновение согрело её изнутри, но не принесло утешения.

— Пока тебя не было, пришло письмо, хозяйка, — тихо добавил Ауридан, когда Петуния допила чай и надкусила пирог. — Оно от Малфоя.

— Малфой? — переспросила Петуния недоумённо. Что ему могло понадобиться? Однако через мгновение она вспомнила, что сама написала ему этим утром. Казалось, что это было так давно. — Давай сюда.

Ауридан тут же протянул ей запечатанный конверт. Серебряная печать Малфоев блестела на свету. Петуния вскрыла конверт и развернула письмо. Как и ожидалось, письмо было кратким и деловым. Люциус выражал соболезнования и сообщал, что хотел бы встретиться с ней сразу после похорон, чтобы обсудить всё лично.

Прежде чем она успела что-то сказать, к ней подскочил Морион, её верный кот. Он мягко потерся об её ноги, словно чувствуя её тревогу. Чёрная, как ночное небо, шерсть блестела в свете лампы, и его золотые глаза смотрели на неё с особым вниманием. Морион всегда был рядом в такие моменты, словно чувствовал её настроение лучше всех.

— Морион, — прошептала Петуния, поглаживая его по голове. — Спасибо.

Кот тихо замурлыкал, свернувшись у неё на коленях. Это успокаивало, хоть и ненадолго. Петуния погладила его шерсть, пытаясь собраться с мыслями. Завтра она начнёт подготовку к похоронам, но сегодня она решила провести в тишине дома с Морионом и под неусыпной заботой Ауридана. Нужно было лишь позвонить поверенному отца и уточнить детали завещания, и, что было ещё важнее, обсудить, как будет решён вопрос с имуществом.

Сжав губы и глубоко вздохнув, Петуния поднялась с кресла, осторожно пересаживая Мориона на диван, и направилась к телефону в коридоре. Её пальцы нервно пробежались по телефонной книге, пока она не нашла нужный номер мистера Прайса, поверенного семьи. Набрав номер, она прислушивалась к гудкам, которые длились бесконечно долго, пока, наконец, трубку не подняли.

— Алло, мистер Прайс на связи, — раздался сдержанный, но вежливый голос на другом конце провода.

— Здравствуйте, мистер Прайс. Это Петуния Эванс, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Я хотела обсудить завещание моих родителей.

Мистер Прайс помолчал несколько мгновений, словно взвешивая каждое слово, которое собирался произнести.

— Мисс Эванс, мои глубочайшие соболезнования, — начал он неожиданно мягко. — Я понимаю, что этот вопрос вам нелегко поднять, но, к сожалению, для чтения завещания потребуется присутствие вашей сестры, Лили.

Петуния напряглась, сжав трубку сильнее, чем следовало. Лили… Она не хотела втягивать её в эту ситуацию, не хотела снова переживать ту неловкость, которая уже несколько лет отравляла их отношения. Но она понимала, что у неё нет выбора.

— Лили сейчас в школе, — медленно проговорила Петуния. — И я не уверена, сможет ли она приехать. Как это может повлиять на процесс?

— Боюсь, в таких случаях мы обязаны дождаться её прибытия. Наследственные дела требуют присутствия всех ближайших родственников. Вы можете передать ей мою просьбу. Как только она будет готова, я назначу встречу для чтения завещания.

Петуния молча кивнула, понимая, что поверенный не может видеть её, но не в силах найти подходящие слова.

— Хорошо, — наконец выдавила она, чувствуя, как тяжесть этого разговора ещё больше давит на плечи. — Спасибо, мистер Прайс.

Она повесила трубку и на мгновение замерла, закрыв глаза. Разговор с Лили… Теперь это стало неизбежным, как бы они этого не избегали. Ей придётся поговорить с сестрой, а той придётся её выслушать. Но это может подождать до похорон.

После разговора с поверенным и короткого раннего ужина, на который Петуния едва нашла силы, она, наконец, добралась до своей комнаты. Внутренняя усталость тянула её ко сну, но мысли о предстоящих похоронах и навязчивые подозрения не давали покоя. Погладив Мориона, который уютно устроился рядом, Петуния закрыла глаза, надеясь хотя бы ненадолго забыться.

И снова сон перенёс её в знакомое место — беседку в саду, где она всегда встречала свою прабабушку Гриду. Но на этот раз воздух был насыщен тяжестью, от которой сердце тревожно билось. В окружении тихого сада, казалось, даже цветы смотрели на неё сочувственно. Прабабушка Грида сидела в своём кресле, как обычно, но её лицо, покрытое морщинами, выражало необычную для неё мягкость и заботу.

— Рассказывай, — сказала Грида, откладывая вязание в сторону и внимательно посмотрев на правнучку.

Петуния несколько раз открыла рот, собираясь начать, но слова застревали в горле. Она сжала подол лёгкого платья, которое всегда носила во сне, и склонила голову, глядя на свои руки. Во сне её одежда всегда была странно прекрасной — с кружевами и вышивками, с узорами, которые были ей знакомы, а иногда оказывались мистическими символами, рунами.

— Моя девочка, — начала она, когда Петуния подошла ближе, голос её был полон сочувствия. — Я вижу, как тебе тяжело.

Петуния не сдержала себя и рухнула на колени перед прабабушкой, уткнувшись в её накрахмаленную юбку. Грида, вопреки своей обычной сдержанности, мягко погладила правнучку по голове, словно утешая ребёнка.

— Я их потеряла, бабушка… Мама и папа… — всхлипнула Петуния. — Я не знаю, как теперь быть.

Грида позволила ей выплакаться, продолжая гладить её по голове, словно оберегая от внешнего мира. Когда Петуния подняла взгляд, её глаза были полны отчаяния, и слёзы продолжали тихо стекать по щекам.

— Я знаю, внучка. Я знаю, что тебе больно, но ты не одна в этом, — мягко сказала Грида, её голос звучал с искренней теплотой. — У тебя есть силы справиться, и есть те, кто готов поддержать тебя.

Петуния вздохнула, чувствуя, как слова прабабушки наполняют её внутренним теплом, силой. Но даже это не могло заглушить тревогу, которая разрасталась внутри неё.

— Я думаю, что их смерть была не случайной. Чувствую, — пробормотала она, глядя в землю. — Это не просто несчастный случай. Я не знаю, как объяснить, но что-то было не так. Ауридан сказал, что чувствует в доме родителей тёмную магию.

Прабабушка Грида приподняла её за подбородок, заставив посмотреть ей в глаза.

— Думаю, ты не ошибаешься, Петуния. Ты ведунья, и это часть твоей природы. Ты должна доверять своим чувствам, но также нужно быть осторожной.

— Ты со мной согласна? — прошептала Петуния. Её вера в собственные подозрения окрепла. Если даже прабабушка согласна с ней, что смерть родителей не несчастный случай, то дело определённо было нечисто. Однако она понимала, что найти правду будет нелегко.

Грида кивнула, её глаза изучали Петунию с заботой.

— Что мне делать? — сдавленно прошептала она, чувствуя, как отчаяние сжимает её грудь.

Грида крепко взяла её за руки, и в её прикосновении чувствовалась древняя сила.

— Ты не одна в этом пути, Петуния. Доверься своей интуиции, но не бойся обратиться за помощью. Лили, Северус и даже Малфой — они могут помочь тебе, даже если ты боишься этого. Не отворачивайся от тех, кто готов протянуть тебе руку.

Слова прабабушки проникли глубоко в её душу. Петуния кивнула, ощущая некое облегчение. Грида всегда знала, что сказать, и даже если она могла поддержать её только во сне, её сочувствие смягчило боль Петунии.

— Пей, — снова мягко сказала Грида, протянув чашку с чаем, который внезапно появился на столе. — Это придаст тебе сил. Ты должна быть сильной, девочка моя.

Петуния взяла чашку, чувствуя, как её руки больше не дрожат. Она сделала несколько глотков, ощущая, как тепло проникает в каждую клетку её тела. Грида улыбнулась и снова погладила её по голове, а затем поцеловала в лоб.

— Ты справишься. И когда проснёшься, ты будешь знать, что делать.

И в этот момент сон начал рассеиваться, сад с его беседкой начал таять, но на этот раз Петуния не чувствовала страха.

Глава 30

Когда Петуния проснулась на следующее утро, лучи осеннего солнца уже проникали через тонкие шторы, заливая комнату мягким светом. Она лежала в постели, глядя на потолок, ощущая, как сон с прабабушкой Гридой постепенно растворяется, но оставляет за собой чувство спокойствия и уверенности. В её душе ещё витало ощущение прикосновения бабушкиных рук, как будто она действительно была рядом и поддерживала её в этот трудный момент.

Морион, чувствуя, что хозяйка проснулась, мягко потерся о её руку, требуя внимания. Петуния погладила его, улыбнувшись сквозь тяжесть переживаний. Кот был рядом, и его мурлыканье всегда приносило хоть немного покоя.

— Доброе утро, хозяйка, — раздался тихий голос Ауридана. Брауни появился в дверях, как всегда, бесшумный и заботливый, держа поднос с чаем и горячими тостами.

— Доброе утро, Ауридан, — ответила Петуния, медленно поднимаясь с постели и садясь, облокотившись на подушки. — Спасибо.

Ауридан поставил поднос на прикроватную тумбочку, его глаза изучали Петунию с беспокойством. Обычно он не разрешал ей есть в кровати и, ворча, заставлял спуститься на кухню, но сегодня сам принёс ей завтрак в спальню. Петуния благодарно улыбнулась заботе брауни.

— Вы должны начать подготовку к похоронам, хозяйка. Это будет тяжёлый день, так что завтракайте быстрее, — сказал он и исчез. Показалось, что он даже смутился.

Петуния благодарно улыбнулась заботе брауни, взяв чашку с чаем. Тепло напитка, как и вчера, слегка согрело её изнутри, но не принесло полного утешения. Она знала, что впереди её ждёт долгий и изнуряющий день, но теперь, после общения с прабабушкой Гридой, она чувствовала себя немного сильнее. Прабабушка была права — она не одна.

Пока Петуния пила чай, она обдумывала предстоящие дела. Похороны родителей были запланированы всего через несколько дней, и нужно было уладить ещё много вопросов. И ей предстояло организовать всё в одиночку. Она вздохнула и поднялась с постели.

В течении двух дней Петуния занималась делами. Время, словно вязкий туман, тянулось медленно, заполняя каждую минуту бесконечными делами, которые нужно было решить до похорон. Организация оказалась куда более сложной и эмоционально выматывающей, чем Петуния ожидала.

Ей пришлось встречаться с похоронным агентом, выбирать подходящий гробы и цветы, решать, как организовать церемонию и кого пригласить. На всё это уходило слишком много времени, сил и нервов. Ауридан, как верный помощник, делал всё возможное, чтобы разгрузить её, занимаясь домашними делами и приглядывая за Морионом. Кот, чувствуя её состояние, всё чаще был рядом, скручиваясь на коленях и тихо мурлыча.

Весь день был посвящён подготовке. Петуния, несмотря на внутреннюю усталость, старалась держаться. Её родители заслуживали достойных похорон, и она хотела, чтобы всё было организовано наилучшим образом.

Петуния начала с кладбища. Она решила похоронить родителей на кладбище, которое находилось на территории местной церкви, куда они семьёй ходили на воскресную службу. Она приобрела участок для семейного захоронения. Этот выбор казался ей правильным: если она и Лили в будущем захотят быть похоронены рядом с родителями, у них будет такая возможность. Это небольшое решение почему-то успокаивало её.

Дальше следовало обсудить детали церемонии. Цветы, музыка, речь — всё это нужно было выбрать. Петуния остановила выбор на простых, но элегантных белых лилиях. Эти цветы всегда были у её матери в саду, и, как ни парадоксально, они вызывали у Петунии странное чувство связи с сестрой. Лилии, цветы с таким символическим именем, словно напоминали ей, что Лили Эванс будет рядом на похоронах, несмотря на все их разногласия.

Когда Петуния закончила с этим вопросом, похоронный агент предложил выбрать музыку. Ей хотелось, чтобы звучала любимая мелодия её матери — простая, но трогательная композиция, которая часто играла на старом проигрывателе в их доме. Она слышала её в детстве по вечерам, когда они всей семьёй сидели в гостиной.

Наконец, Петуния завершила все приготовления, и настал день похорон. Стоя напротив зеркала, она посмотрела на себя и только сейчас заметила, что усталость последних дней отпечаталась на её лице. Кожа стала бледнее, под глазами темнели круги. Она аккуратно поправила чёрное платье и вздохнула. День только начался, но уже казался бесконечным. И ей хотелось, чтобы он поскорее закончился.

Церемония началась под серым, пасмурным небом. Петуния чувствовала, как холодный ветер пронизывает её, но эмоции были словно заморожены. На кладбище собрались люди, чьи лица она едва замечала: коллеги отца, знакомые родителей, соседи, дальние родственники. Все они говорили ей слова утешения, но эти слова лишь эхом отзывались в её душе, не оставляя за собой ничего. Они не приносили облегчения. Подготовка к церемонии помогала Петунии отвлечься от горя и не думать, однако сейчас дела кончились, и она больше не могла не горевать, не чувствовать.

Когда Петуния подошла к могилам, чтобы попрощаться, она почувствовала резкий укол одиночества, хотя вокруг неё собрались люди. Кто-то тихо плакал, кто-то шептал молитвы. И Петуния внезапно заметила знакомые фигуры среди собравшихся.

Это были Северус и Лили. Они стояли немного в стороне, словно не решаясь подойти ближе. Лили, повзрослевшая, казалась хрупкой и потерянной. Северус, неизменно в чёрном, выглядел сдержанным, но его внимательный взгляд был прикован к Петунии.

Сердце Петунии сжалось от противоречивых эмоций. Её сестра, которую она так давно не видела, пришла. Это было неожиданно, и Петуния не знала, как на это реагировать. Лили встретила её взгляд, и Петуния шагнула к ним, игнорируя окружающих.

— Лили… — тихо сказала Петуния, пытаясь найти слова.

— Я не могла не прийти, — с волнением ответила Лили, её голос дрожал. — Прости меня, Петуния. Я знаю, что не была рядом, когда ты в этом нуждалась.

Слова повисли в воздухе. Петуния несколько мгновений молчала, раздумывая, что сказать в ответ. Она давно держала обиду на сестру, но сейчас эта обида казалась такой мелкой по сравнению с тем, что происходило.

— Ты пришла, и этого достаточно, — наконец сказала она, пытаясь смягчить напряжение между ними.

Они неловко обнялись, как будто обе не знали, как продолжить разговор. Это было странное и хрупкое перемирие. Лили, как и Северус, не могли надолго задержаться, им предстояло вернуться в Хогвартс как можно скорее, но присутствие сестры в этот день значило для Петунии больше, чем она могла выразить.

— Я должна вернуться в Хогвартс, — тихо прошептала Лили. — Но если тебе что-то нужно, я буду рядом, Петуния. Мы — семья.

— Спасибо, — прошептала Петуния, чувствуя, как тяжесть этого момента ослабевает. Лили улыбнулась слабой, но искренней улыбкой, и направились прочь.

Петуния посмотрела на Северуса, который остался стоять неподалёку, как будто ждал, когда она заговорит.

— Северус, спасибо, что пришёл, — сказала Петуния, подойдя к нему. — Я… Это много для меня значит.

Северус кивнул, его тёмные глаза с тревогой изучали её. Он заметил и бледность, и тёмные круги под глазами, и худобу.

— Как я мог не прийти, Петти? Что бы я был за младший брат? — ответил он, улыбнувшись уголком губ. И Петуния, всхлипнув, кинулась к нему в объятья. Она и правда считала Северуса братом и была рада, что он не против.

— Спасибо, — прошептала она, сдерживая слёзы.

— Всегда, — тихо произнёс Северус. Он прижал её к себе, погладил по спине, и Петуния заметила, что он давно её перерос. — Я здесь, чтобы поддержать тебя. Только скажи, и я останусь.

— Не стоит, я справлюсь, а тебе нужно вернуться в Хогвартс.

— Позволь мне хотя бы проводить тебя, — попросил Северус. Его голос звучал тихо, почти как шёпот.

Петуния кивнула, не возражая. Сейчас ей не хотелось оставаться одной и она была благодарна Северусу за поддержку.

Северус и Петуния шли молча. Когда они вошли в дом, где их встретил брауни, как всегда, с серьёзным, но внимательным взглядом.

— Это мой брат, Северус Снейп, — представила Петуния Северуса, поняв, что они с брауни видятся в первый раз.

Он недоверчиво посмотрел на Северуса, явно не чувствуя в нём никакой родственной связи, несмотря на слова Петунии. Ауридан, сложив руки на груди, прищурился и сказал:

— Странно. Я не чувствую общей крови. Ты ведь знаешь, хозяйка, что я чувствую такие вещи.

Петуния растерялась на мгновение, но прежде чем она успела ответить, Северус шагнул вперёд.

— Мы можем это исправить, — его голос был тихим, но твёрдым. — Мы проведём ритуал братания. Это магический обряд, который свяжет нас по крови, — добавил он, посмотрев прямо в глаза Ауридану.

Петуния слегка удивилась этому предложению, но в то же время почувствовала, что Северус искренен и хочет быть для неё настоящим братом, не только на словах, но и по магической связи. Она кивнула.

— Давай. Я не против, Северус, — произнесла она спокойно и улыбнулась.

Ауридан отошёл в сторону, не высказывая возражений, но его молчаливое присутствие ощущалось как предупреждение — он внимательно следил за каждым движением Северуса. Северус достал из своей мантии тонкий кинжал с выгравированными рунами и протянул его Петунии. Они обменялись короткими взглядами, прежде чем порезали себе ладони. Кровь медленно стекала по их пальцам.

Они соединили руки, чувствуя, как их кровь смешивается, и Петуния произнесла слова древней клятвы, повторяя за Северусом.

— Теперь мы связаны, сестра, — прошептал Северус, крепче сжав её руку.

Когда ритуал завершился, Петуния почувствовала, как некая невидимая сила окутала их, словно лёгкий, но прочный кокон. Боль от утраты на мгновение отступила, и она поняла, что больше не одна. Теперь у неё был настоящий брат, который готов помочь.

— Ауридан, теперь ты чувствуешь? — спросила она, повернувшись к брауни.

Тот нахмурился, снова втягивая воздух, но на этот раз кивнул.

— Теперь да, хозяйка. Теперь я чувствую, что вы связаны.

Северус отпустил её руку и усмехнулся, его взгляд стал мягче, словно обретённая связь дала ему облегчение. Он сел на диван, но Петуния знала, что ему есть что сказать.

— Сев... — она начала, сев рядом. — Я должна тебе кое-что рассказать. Я думаю, что смерть моих родителей была не случайной. Это чувство не покидает меня с тех пор, как я вернулась домой. Ауридан… он тоже чувствует в доме тёмную магию.

Северус нахмурился, его взгляд моментально стал серьёзным.

— Ты думаешь, их убили? — тихо спросил он.

— Я не знаю точно, но я уверена, что что-то во всём этом не так, — ответила Петуния, её голос дрожал от тревоги.

Северус задумался на мгновение, затем твёрдо кивнул.

— Мы выясним это. Ты не одна, сестра. Я помогу тебе.