Leonsan Romanov 

Оказавшись за воротами резиденции Мито, я сразу же направил импульс чакры в фуин, что заставило символы под кожей мгновенно отозваться, постепенно увеличивая нагрузку, выбрав то максимальное пограничное значение, которое мое тело сейчас может выдержать без риска что-то повредить, и эффект оказался поразительным.

Мой физический вес не изменился ни на грамм, я не стал тяжелее для земли под ногами, но изнутри всё мое тело сковало колоссальное, вязкое сопротивление. Каждое микродвижение мышц, каждый вдох и даже, о великая чакра, сокращение сердца теперь требовали колоссальных, неестественных усилий, будто весь мой мышечный каркас в одно мгновение превратился в тугую, едва растяжимую пружину, сопротивляющуюся каждой моей попытке пошевелиться.

Благо при разработке фуин, не без советов Мито, я додумался сделать нагрузку, настраиваемую отдельно для разных частей тела, ведь будет невероятно глупо помереть от тренировки, которая несёт своей целью повышение шансов моего выживания. Как оказалось, подобные фуин в прошлом уже создавали, да только использовали их не для тренировок, а чтобы пленных скручивать, тогда то и произошёл казус, при котором, первая фуин банально остановила сердце заключённого, сдавив то слишком сильно.

Мне оставалось лишь в очередной раз поблагодарить наличие такого опытного учителя.

Так как полигон нашего отряда располагался недалеко от дома Мито, добраться до него труда не составило, а вот бегать с новыми вводными – совсем иной разговор. Бег давался тяжело – тело гудело от нагрузки, буквально матом ругаясь на своего непутёвого владельца всеми доступными ему способами. Посетила мысль, что возможно мне стоит начать с более щадящего режима, но как эта мысль посетила, так и потерялась, ведь я до сих пор помню, что чакра способна на невероятное, заставляя тело, по факту, преображаться под воздействием экстремальных нагрузок.

Следом шли практика тайдзюцу, а за ней кендзюцу. Усталость нивелировалась ирьёдзюцу, позволяя продолжать и продолжать, час за часом, словно в трансе, пока чакра не показала опасно низкий уровень, заставляя прервать самовосстановление, дабы избежать истощения чакры. Впрочем, это не помешало мне довести своё тело до окончательного и бесповоротного предела в следующие минуты, за которыми я просто рухнул на полигоне, не в силах подняться, вглядываясь в уже сияющие на тёмном небосводе звёзды и широко, искренне улыбаясь, ведь сегодня я не только наконец создал свою первую фуин, отстроив несущую стену в каркасе своего будущего, но и получил инструмент, который со временем позволит мне укрепить фундамент настолько, что ни одна стихия не пошатнёт.

Всё тело буквально горело изнутри от дикого перенапряжения, каждая клетка требовала отдыха, умоляя о пощаде, но меня это нисколько не беспокоило, ведь в этот самый момент, обдуваемый прохладным вечерним ветерком, что казался самым приятным в обеих жизнях, я уже был мыслями в открывшихся перспективах.

Время неумолимо шло вперёд, а исследование техники теневого клонирования продвигались полным ходом, в чём значительно помог возросший резерв чакры. Да и, признаться, наличие на данный момент достаточного резерва чакры для, пусть и умеренного, но использования этой техники в тренировках, лишь подталкивало к анализу главной проблемы.

Моё исследование преследовало несколько целей: понять, как именно эта техника создает физические копии предметов и за счет чего происходит эта материализация; понять, почему сами клоны могут усваивать абсолютно любую информацию в любых объемах, полученную от других таких же клонов, не испытывая при этом перегрузок; понять, как именно клоны передают накопленные знания оригиналу в момент своего рассеивания, чтобы научиться контролировать этот поток и отсекать всё лишнее.

На первый вопрос у меня пока какого-то внятного ответа не нашлось. Я надеялся, что техника теневого клонирования сюрикена прольет свет хоть на что-то, но простого обсуждения её теории с Орочимару оказалось критически недостаточно для полного понимания. Чтобы разобраться, нужно было самому освоить и прочувствовать этот процесс на практике, однако мой приятель получил строжайший запрет от своего наставника на её распространение, а той информации, что мы успели обсудить, мне банально не хватило для составления глубоких выводов о природе клонов. Может быть, эта техника вообще так ничего и не прояснит, и я сейчас смотрю совершенно не в ту сторону, кто знает.

Я пробовал осторожно расспросить об этой технике нашего наставника, но, к моему удивлению, получил не слишком приятный ответ – это детище самого третьего хокаге, и даже если этой техникой кто-то в деревне и овладел, распространять её без прямого согласования с хокаге они не имеют права.

Пару раз на волне энтузиазма порывался самостоятельно воссоздать клонирование сюрикенов, экспериментируя с комбинациями печатей и тонким контролем чакры, но у меня так ничего и не вышло. Была, конечно, шальная идея выпросить у Токи или через капитана архивные заметки Тобирамы Сенджу о создании оригинальной техники теневых клонов, однако пока что я счёл это чрезмерной наглостью, но когда-нибудь, уверен, и эти двери передо мной откроются.

Что касается загадочного отсутствия лимита на усваиваемую клонами информацию, то единственная здравая теория, пришедшая мне на ум, заключалась в их природе. Клон – это чистый энергетический конструкт, а соответственно у него, как бы забавно и парадоксально это ни звучало, просто нет физического мозга, вместо оного существует лишь конструкт из чакры, имитирующий этот орган. Интересно во всем этом то, что данный конструкт безупречно выполняет все функции обычного органа, а если учитывать, что он изначально не ограничен лимитами на усваиваемую информацию, возможно, и других биологических ограничений у него попросту нет, просто при клонировании оригинала бездумно клонируются и наши «мнимые лимиты».

Подлечить связанных противников с выбитыми тэнкецу, чтобы те банально не померли от кровопотери и травм раньше времени, труда не составило. В этом мне активно помогал Хируко, ведь за последнее время он всерьез заинтересовался медицинскими техниками, так что для него это стало отличной практикой.

Настоящие сложности начались чуть позже, когда встал вопрос о допросе. Наш капитан по-прежнему не проявлял абсолютно никакого желания вмешиваться в процесс, продолжая молча наблюдать со стороны, видимо, проверяя нашу «самостоятельность».

В обычном состоянии этих шиноби, допрос с помощью иллюзий стал бы для меня крайне затруднителен или вовсе невозможен – их воля и подготовка заблокировали бы внушение. Сейчас же, когда они истощены, ранены и лишены возможности активно использовать чакру, сил на сопротивление у них особо не осталось, но даже в таких идеальных условиях из того самого мечника мне не удалось выудить ровным счетом ничего – его разум оказался защищен то ли ментальной закладкой, то ли железной дисциплиной, то ли ещё чёрт знает чем.

Вообще, допрос столь изощрённым образом я веду впервые в жизни, что, вероятно, сказалось на результате. В прошлой жизни я как-то не задумывался, как именно с применением гендзюцу допрашивали врагов в каноне, а на практике же это превратилось в настоящее испытание – мне приходилось раз за разом выстраивать в чужой голове ложные реальности, заставляя «подопытного» искренне верить, что он находится в безопасной, располагающей к откровениям обстановке – это невероятно тонкая, ювелирная работа, требующая колоссальной концентрации чакры и фантазии.

Например, одному из пленников я аккуратно внушил, будто нашу команду атаковал другой отряд, перебил нас, а им самим удалось сбежать в суматохе, потеряв лишь одного товарища. В этой иллюзии их группа якобы успешно сбежала и зализывала раны на безопасной базе, а я тем временем постепенно наблюдал, что именно «подопытный» будет говорить своим мнимым товарищам и какие приказы станет выполнять.

Приходилось метаться от одного сценария к другому, пробуя разные подходы на оставшихся пленных. Самым сложным оказалось удерживать хрупкий баланс, ведь нужно постоянно контролировать основу иллюзии, которую я создаю сам, и при этом филигранно вплетать туда образы, которые генерировал разум «подопытного» по моим наводкам.

Итогом этого изнурительного ментального марафона стала до неприличия банальная, даже разочаровывающая история – нападавшие оказались шиноби-наемниками из какого-то захудалого клана. Их нанял местный феодал, которому категорически невыгодно укрепление политического и экономического влияния нашего заказчика через этот династический брак, потому юную невесту и решили банально ликвидировать по пути к жениху.

Слова наставника, который лишь едва заметно качнул головой и отступил на пару шагов назад, ближе к паланкину, дали четкое понимание – вмешиваться в этот бой он не планирует, капитан оставлял ситуацию целиком нам на откуп.

Времени на раздумья у нас оставалось не слишком много, ведь несмотря на то, что паланкин с дочерью феодала двигался с черепашьей скоростью, мы неумолимо приближались к зоне поражения. К тому же наставник потратил драгоценную минуту на свою собственную экспресс-разведку, прежде чем дать нам зелёный свет.

Однако слепо бросаться в бой ни я, ни мои сокомандники не собирались – первым делом составление плана, чем мы и занялись.

Для начала, мы подняли всю известную нам о враге информацию, которую удалось выжать из глаз нашей напарницы.

Численность противника составляла девять человек. Как поведала Мизуки, резерв чакры у большинства из них не слишком впечатлял – обычный уровень среднестатистических генинов да чунинов.

Лишь у одного из затаившихся впереди резерв чакры выглядел весьма внушительно. Впрочем, другой вопрос заключался в том, что резерв чакры далеко не всегда равноценен личной силе или боевому опыту, а потому это мало о чем говорило, разве что о том, что в рядах противника может оказаться опасный специалист по масштабному ниндзюцу.

Куда больше конкретики дали детали местности. Прямо на дороге, в области предполагаемой засады, Мизуки разглядела несколько взрывных печатей, наспех прикрытых рыхлой землей, а вместе с тем по краям тракта, в нескольких местах, таилась парочка классических скрытых ловушек с растяжками. В который раз я мысленно поблагодарил наставницу Току за то, что в нашей команде есть обладательница бьякугана – не перестану повторять, насколько этот додзюцу облегчает жизнь осторожному шиноби.

Чрезвычайно важной информацией для нас стала реакция противника – Мизуки подтвердила, что капитан смог подобраться к засаде метров на пятьдесят, но нападавшие никак на него не отреагировали. Исходя из того, что нашего капитана не обнаружили, мы сделали однозначный вывод – у противников нет сенсора. Это автоматически означало принадлежность данных шиноби либо к низкоранговым нукенинам, либо к так называемым «вольным» шиноби – выходцам из мелких кланов, которые в свое время так и не примкнули ни к одному из великих скрытых селений.

Подобные личности редко выделялись хорошей системной подготовкой, хотя и тут существовали свои опасные исключения – некоторые «вольные» семьи могут обладать весьма специфическими, уникальными техниками, что делает их крайне неприятными и непредсказуемыми противниками.

Я двигался в сторону нашего полигона, игнорируя ежедневный гам Конохи и размышляя об экзамене на чунина, информацию о котором приходилось собирать буквально по крупицам.

До того масштабного, демонстративного шоу на огромной арене с кучей зрителей и феодалами из разных стран, которое устроят в будущем, Коноха ещё попросту не доросла. Сейчас, при раннем правлении Третьего Хокаге, всё гораздо прозаичнее и строже.

Особых деталей мне накопать не удалось, но общая картина вырисовывается любопытная – экзаменация проходит в строго закрытом формате, подальше от гражданских глаз. Проверять будут три базовых аспекта – теоретические знания, личную силу и лидерские навыки. Как именно администрация Хокаге планировала это реализовывать – загадка, но парочку предположений сделать можно уже сейчас.

Признаться честно, уже охота поскорее получить этот заветный чунинский жилет – слишком сильно меня манит автономия, даруемая с этим рангом – право самостоятельно выбирать миссии из доступного списка, а не слепо бегать за выбором капитана, который руководствуется явно не скоростью выполнения.

За последний год с копейками эти бесконечные сопровождения торговцев и нудная охрана складов уже успели осточертеть мне так, что хоть в отставку иди, только бы отстали.

Осторожность осторожностью, но тратить излишнее время на миссии слишком расточительно, а у меня нету чудесных кеккей генкаев или системы, которые компенсируют потраченное время, подкинув дармовой силы. Оказаться недостаточно сильным к войне – это смертный приговор, особенно если учесть, что я связан с Сенджу, которые, на минуточку, как-то незаметно исчезли к канону.

Главная проблема заключалась в том, что когда я осторожно поднял этот вопрос на прошлой неделе перед капитаном, его ответ был коротким и однозначным. – Вы пока не готовы.

Спорить с ветераном Сенджу было себе дороже, но внутри всё равно поднималась волна глухого раздражения. Тем более, что в этот исторический период существовала одна крайне любопытная лазейка – экзамен можно было сдавать не только слаженной командой из трех человек, но и в индивидуальном порядке, правда, здесь крылся чертовски жирный нюанс – подать одиночную заявку имели право лишь те генины, чей непрерывный стаж в этом ранге составлял не менее трех лет.

Когда я впервые узнал про это правило, признаться, немного прифигел с такого выверта системы. А может ли быть, что и в каноне существовала подобная возможность, просто её никогда не афишировали? - как знать. Канон, который я помнил, осветил лишь крошечный отрезок истории, оставив за кадром тонны нюансов скрытых селений.

С гибели Тобирамы прошло уже немало лет. Клан Сенджу, лишившись своего лидера на первой мировой войне шиноби, медленно адаптировался к новой реальности, где селением руководил Хирузен Сарутоби, уступающий наставнику во всём, включая авторитет, что уже не раз создавало проблемы.

Окна дома Токи Сенджу всегда выходили на восток, туда, где над неровными рядами черепичных крыш Конохи вставало солнце. Тока любила эти предрассветные часы – время, когда никто ещё не начал греметь посудой на кухне, а улица лишь начинала наполняться звуками повседневности.

Женщина сидела на татами и неторопливо протирала мягкой тканью короткий танто, металл которого тихо звенел под её пальцами.

Лицо старой женщины, испещрённое морщинами, до сих пор сохраняло ту суровую стать, которой славились женщины её клана. Мастер гендзюцу – так её называют, считая человеком, который видит людей насквозь – не через призму чакры своими чудо-глазами, как Хьюга, а через мельчайшие движения души, мимику и ложь.

И именно поэтому сейчас её мысли занимал один конкретный юноша, что недавно отпраздновал четырнадцатилетие – Ясуто.

Тока тихо усмехнулась, откладывая клинок в сторону. Если бы этот мальчишка знал, как внимательно за его «гениальными» маневрами наблюдали годами, он бы, наверное, сгорел от стыда, но Ясуто не знал – он до сих пор искренне верил, что перехитрил систему, клан Сенджу и саму судьбу.

Всё началось, когда едва затянувшиеся раны маленькой Цуны вновь открылись, а на горизонте появился навязчивый ребёнок, что старался «поддержать» получившую новый удар девочку.

В те годы, когда раны от гибели Второго Хокаге обильно кровоточили, бдительность клана возвели в абсолют – любой человек, приближающийся к наследнице, проверялся до седьмого колена.

Аналитики тогда принесли Токе отчёт, в котором говорилось, что мальчик – сын гражданских, никаких скрытых кеккей-генкаев, никаких связей с другими странами или сомнительными группировками внутри деревни – просто ребёнок, родившийся в семье, управляющей небольшим онсэном, но в этом ребёнке было кое-что, чего обычно не водится у гражданских детей – на диво прагматичный, холодный и расчётливый ум.

- Он ищет выгоду, Тока. – Сказала тогда Мираи, мать Цунадэ, мягко улыбаясь над чашкой чая. – Я достаточно наблюдала за ним – наш маленький гость так старательно делает вид, что ему интересны глупые девичьи истории Цуны, но его выдают глаза... да и косится он периодически на тренировочную площадку, где занимаются старшие.

Время летело незаметно.

Я сидел в своей уже личной комнате, достроенной недавно и сожравшей добрую часть сбережений, глядя в окно. Скала с лицами хокаге взирала на меня в ответ.

Зима близится к концу, и через каких-то пару месяцев мне стукнет четырнадцать.

Необходимость выполнять «С» ранговые миссии негативно отразилась на скорости моего прогресса, но я так или иначе двигаюсь вперёд, уже наловчившись тренироваться во время миссий, пусть спектр доступных тренировок и сильно ограничен: контроль чакры через те же нити чакры, невидимые для невооружённого глаза; природное преобразование дотона, не привлекающее внимания окружающих; сенсорика дотона, на которую я возлагаю особые надежды, как на единственный доступный мне способ заблаговременного обнаружения противника; порой и гендзюцу, заручившись поддержкой Хируко, загоревшегося тренировками, правда, практика с ним скорее учит парня сопротивляться гендзюцу – мне от неё пользы не столь много, но польза есть, а чакры много эта практика не требует, и на том спасибо.

Учитывая, что по регламенту позволять чакре опускаться вне боя ниже 90% от общего резерва недопустимо – периодически достаю свой блокнот с заметками и занимаюсь разбором фуиндзюцу. Ох как же я благодарен наличию в команде Хьюга. Не будь у нас её бьякугана – боюсь, пришлось бы куда больше внимания уделять контролю периметра, а не своему развитию.

С нитями чакры первое время возникли сложности, но затем я прикупил металлическую леску из сплава, что проводит чакру, разумеется самого дешёвого, у которого не слишком эффективная проводимость, но зато леска не рвётся от чакры, как происходит с обычной. Увы, но простые вещи не слишком долго служат, если пропускать через них чудо энергию.

Чем выше концентрация чакро-металла в сплаве, тем эффективнее этот сплав проводит чакру. Однако, чем ниже, тем, соответственно, хуже проводимость, а ведь именно это и нужно для тренировок контроля.

Проводя чакру через эту леску, постепенно научился управлять ею, а дальше освоить нити чакры без лески стало делом времени. Проще говоря – тренировки с этой леской стали промежуточным шагом, как ступени ресенгана. Шагом, что явно ускорил прогресс.

Ввиду того, что резерв чакры прилично подрос за последний год, начал практиковать старые задумки, например, кайтен Хьюг, но увы, сколько бы не пытался, хаккешо кайтен мне так и не даётся, несмотря на все труды. Сейчас практика этой техники ушла на второй план и пробую я её освоить изредка, не возлагая больших надежд.