Депрессия тем и хороша, что рано или поздно она заканчивается. То что нас не убивает - делает сильнее. Фэнтези? А почему бы и не да?

Не исчезает. Не предает. Прощает. Ждет.
Неожиданно и прекрасно открылся передо мной параллельный мир.
Призывно сияет и переливается волшебными огнями сказочных историй.
Он велик! Взглядом не охватишь.
Постепенно шаг за шагом вхожу я в него, отодвигаю серую завесу реальности, а за ней...!!!
Мои родные, любимые, не забытые: феи, драконы, рыцари, короли, принцессы, единороги, кентавры, химеры.
Жаркий Юг, холодный Север, Лабиринт Времени и Озеро Забвения.
И добрый мудрый Фавн...

Но не только Фавн. Есть еще личности, или сущности...

Они точно мне помогают, даже если я этого не понял и ропщу.
Думаете правду скажу? А вот и нет! Табу. Нельзя говорить. Такие вещи остаются между мной и тем, кто живет на …
Да и кто я такой, чтобы говорить с Самим? Он занят, канцелярия там, за Вечность не разгрести.
А вот с моим Куратором почему не поговорить? Окно я не закрывал, значит, скоро заявится.
Выглядит он не так, как вы могли бы себе представить.В целом вполне нормальный парень. Крылья? Да, есть, не драконьи, а гламурные, когда белые, когда крашеные. Бывают голубые, или с золотом. Модник.
И нибм, а как же! Без нимбов не положено.
Прилетит и сразу за стол. Пока не пообедал вопросы задавать нельзя.
Что ест? Нет, не амброзию, макароны по флотски любит, борщ еще как наворачивает.
Поест подобреет, тогда можно задать ОДИН вопрос.Например: кто виноват?
Да это надоело, все спрашивают, а мне другое интересно, просто язык чешется. Дай спрошу!
— Сделай милость, скажи! По какому принципу у вас там распределяется? Кому трындец, кому крышка, а кому джек пот?
Смеется
— По принципу сообщающихся сосудов — побольше поплачешь — поменьше пописаешь. Небеса отвечают за равновесие в природе. — Заглядывает в холодильник, — Пирогов нет? Жаль. Ну ладно, некогда мне тут с тобой. Полетел...

А что вы знаете о Шоне?
Ничего? Хорошо. Вернее плохо, но поправимо. Поэтому сейчас мы прямо с места в карьер познакомимся с одним из образов Шона.

Значит так, началось все с депрессии. И Шон решил мне помочь. Ну, раз Ангел Хранитель пироги сожрал и слинял, что еще оставалось? Ведь если я писать перестану — всем капец. И тем, кто в фэнтези, и тем, кто в реализме. Вот Шон и начал исправлять положение. На свой страх и риск.

Свет, камера, мотор...

Трагическая музыка за кадром

В кадре Дракон и Лебедь. Вернее Шон, обращенный злой колдуньей в Лебедя. Говорящего. Дракон тоже говорящий, поэтому они разговаривают. Но эльфийском языке. На квенья, или на синдарине. Да начинайте уже!
— Офонарел — было, очешуел — тоже, и песца вспоминал, и белочку, и даже горностая. Что же я упустил? Лоппи, что я упустил? — машет крыльями лебедь
— Не знаю, брат мой Шон. Автор наш молчит. Придется додумывать самим. Или лезть в стол.
— Плохая идея, в столе места нет, там все неформалы и нетрадиционалы засели. Значит выбираем додумывать самим. Перекидываемся на счет "три".

Раз! Два! Три!!!
Шон с восхищением оценивает насколько изящно это получилось у Лоппи. Сам-то по части перекидывания, прямо скажем, еще не дорос. Нет, не преуспел. Однозначно!
— Ты прекрасен, Ло...О-ло-ло...и как мне тебя называть?
— А как бы ты хотел?
— Может быть Лоуренс?
— Почему бы и нет? Тезка Лоуренсу Оливье, начало имени привычное, животные это любят.
— Ты животное?
— Был им, пять минут назад. Точнее три. Мне хотелось бы понять, брат мой Ле..., то есть, дорогой Шон, зачем вот это все? Суета с превращениями? — Лоуренс обводит картинным жестом уютную гостиную.Или это кабинет?

— Давайте будет кабинет.— Это уже я вещаю, — Точно!

Люблю театральные эффекты. Шон и Лоуренс вздрагивают от неожиданности.

— Катарсис? — в один голос спрашивают они.

— Именно! Внезапное появление Автора, и хор пленных иудеев за кадром. И камера поехала, поехала камера, и на меня крупный план.

Да, это мой кабинет.На столе творческий беспорядок. Рукописи, рукописи...я же просил! Бутафоры, принесите рукописи! И манускрипты. Что? Нет, папирусы не надо и берестяные грамоты тоже нет. На чем я остановился? А! Лоуренс обводит картинным голливудским жестом мой изысканно строгий кабинет. Весь такой в дубе: полы дубовые, панели на стенах тоже дубовые, можно развесить на них картины со сценами охоты. Английский стиль.
Ну, или там, ружья развешайте. Не заряженные! У меня ружья со стен не стреляют. Это вам не "Чайка" Чехова. На чем я остановился? А, про дубовость. Да, стол тоже дубовый и кресло. Короче все из мореного дуба.
А к чему это я про ружье? Разве я не сказал? Склероз...

Вернемся к читке. Слушайте внимательно, вы двое будете сыщиками. Я подчеркиваю не сыщиками-извращенцами, а самыми что ни на есть морально устойчивыми и традиционными! Закрепите это в памяти. Я пишу сценарий в незапрещенном жанре. Мы снимаем фантастический детектив. В нем присутствует...

Ахтунг! В нем есть апельсин, труп, следователь и маленькая желтая уточка.
Можете кинуть жребий, кто из вас следователь, а кто труп.

— Ахуеть, — вспоминает Шон слово, которое еще не употреблял, — Это не склероз, это уже немец с шизой.Сейчас еще скажет, что я желтая уточка.
Лоуренс культурно молчит. Но я, овеянный вдохновением, продолжаю.
— Нет, ты не уточка, ты — труп. Итак! Слушайте саммари. Буду краток!
Некий господин, чье появление остается за кадром приносит в дом жертвы отравленный апельсин. Кладет его на видное место, в расчете, что хозяин соблазнится, попробует и... Вы решили насчет трупа? Ну, что в самом деле, как маленькие? Не хотите жребий — можете использовать считалочку:
"На золотом крыльце сидели, царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной, кто ты будешь такой?" Вот, Шон, ты выходишь, значит все-таки будешь труп, а Ларри следователь.
— Чего это сразу я труп? Может, кто вышел, тот и следователь.
— Нет, следователь тот, кто вошел. Не спорь, Автор же сказал — ты труп. — заявляет Ларри.
— Сам ты труп! Я не буду. Это гадкий грим, всякие там пятна. И еще вздуваться надо. И вонять.
— Зачем вонять? — удивляюсь я, — с экрана запах не идет.
— Затем, что трупы воняют, — авторитетно заявляет Шон.
— Не сразу, на второй день, — поправляет Лоуренс
— На пятый, — резюмирую я.
— Много вы понимаете в трупах, — обижается Шон, ложится на пол и скрещивает руки на груди. — Валяй, рассказывай дальше, а мы будем иллюстрировать. Вот, я труп.
— Нет, это еще рано, сначала труп должен съесть отравленный апельсин и умереть в муках. — возражаю я.
— Труп не может умереть в муках, — отзывается с пола Шон, — он и так уже мертвый.
— Да и есть он тоже не может, — поддерживает Лоуренс и начинает обходить кабинет, присматриваясь ко всему, как человек с дефектом зрения минус шесть. Доходит до стола, на котором лежит апельсин. Вздрагивает, останавливается, отшатывается и декламирует.— Вот он, источник бед. Им отравляют короля в саду затем, чтоб завладеть его престолом; его зовут Гонзаго.
— Что за сорт апельсинов такой? — продолжает разлеживаться на полу Шон, — Лоуренс, ты уверен? По моему, это не из того саммари. Это же Гамлет! Ты запал на Гамлета? А надо на Камбербетча, если у нас детектив. И где шарф, длинное пальто с поднятым воротником и вот это: "элементарно, Ватсон"
— Я не Ватсон, — обижается Ларри, — может, я и есть злодей, но притворяюсь сыщиком.
— Нет, это оттолкнет публику от положительного образа. Ближе надо быть.
— К чему?
— К телу.
— Шон уймись. Ты и есть тело! — пытаюсь восстановить рабочую обстановку, — На чем я остановился?
— На том, что трупы начинают вонять на пятый день. Хоть я настаиваю на том, что на третий!
— А уже три дня и прошло, — перебивает его Лоуренс.
— НЕТ! — взрываюсь я, — он только что отравился апельсином. А коварный дворецкий, который приходил еще до начальных титров, подложил вместо апельсина уточку, маленькую желтую уточку, чтобы скрыть преступление. Ведь отравитель именно он!
— До начальных титров приходили иудеи, поэтому отравленный апельсин всего один. — саркастически усмехается Шон.
— Гениально! — восхищается Лоуренс, — Какой запутанный сюжет! Публика будет писать керосином.
— Нет, апельсиновым соком. Мне еще долго так лежать? — Шон закидывает руки за голову, а ногу на ногу.
— До конца фильма, — изумляюсь я его недогадливости, — трупы же не ходят.
— В фантастических детективах ходят.— сопротивляется Шон. — Пусть это будет детектив совмещенный с зомби апокалипсисом
— У нас психологический, — поддерживает меня Ларри. — А совмещенный бывает только сан узел в хрущевке.
— Ничего подобного, если мы драконы, то фантастический. Или даже фэнтези. — не сдается Шон.
— Тихо! Вы меня с мысли сбили. На чем я остановился?
— Бабах! — подтверждая чеховскую теорию достоверности, оглушительно стреляет ружье.
Из шкафа вываливается дворецкий вместе с простреленной головой. Падая они задевают стол. Отравленный апельсин, шипя и подпрыгивая, словно ядро на Бородинском поле, катится под ноги Лоуренсу, тот поскальзывается и как подкошенный, распластывается на полу. Шон продолжает лежать рядом в позе счастливого покойника.
— Хорошо, — не выдерживаю я, — всем замереть...еще...еще...ещееее... держим паузу... держиииим!
Тут маленькая желтая уточка дергает крыльями, открывает клюв и механическим голосом произносит:
— Уберите трупы
Снято! В смысле написано. И это бестселлер!
Фэнтези, реализм — одно другому не мешает. Главное, что не оштрафуют, а может еще и Оскара дадут. Не того который Уайльд! Того нельзя.